История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

присутствия в Балтийском море и его влияния на Скандинавс кие страны, вплоть до распространения этого влияния чуть ли н е на Атлантику.

Поэтому появился план, в первую очередь в германских воен - но-морских кругах, полного завоевания Норвегии и Дании с т ем, чтобы получить надежный контроль над путями к Балтийском у морю. Германское адмиралтейство стало продвигаться в это м направлении с октября 1939 г., исходя из идеи совместного герма- но-советского давления на Норвегию. Адмиралы Дениц и Реде р уже тогда предложили Гитлеру этот вариант действий, но им не удалось привлечь его внимание. Безразличие фюрера исчезл о после того, как были отложены военные действия против Фра н- ции. Предложенная адмиралами идея внушала больше доверия , чем проект нацистских деятелей относительно мирного дос тижения данной цели благодаря сотрудничеству Видкуна Квисли нга, вождя партии «Национальное объединение» (Nasjonal Samling), уже давно имевшего связи с Розенбергом, теоретиком национ алсоциализма. Квислинг готов был совершить государственны й переворот, который обеспечил бы почти безболезненный перех од Норвегии на сторону Третьего рейха.

В декабре Квислинг отправился в Германию, где встретился с Редером, а благодаря его посредничеству, и с Гитлером. На встрече он подчеркнул необходимость выступления немцев до начала франко-британских действий. На этот раз Гитлер с бо льшим вниманием отнесся к этой опасности и 13 декабря 1939 г. отдал приказ о подготовке планов оккупации Норвегии. Это не была директива оперативного характера, в том числе и пото му, что Гитлер в те недели, когда еще сохранялась возможность развертывания наступления на Францию, опасался использоват ь вооруженные силы в менее важных операциях. Только после тог о, как эта цель оказалась неосуществимой, Норвегия стала про блемой первого плана, что было также связано с ходом войны в Финляндии. 1 марта Гитлер подписал окончательную директив у о вторжении в Норвегию и Данию. Череда отсрочек привела к тому, что его действия пересеклись с шагами франко-британ ского блока. Начатую 9 апреля военную операцию против Дании и Норвегии можно было представить не как результат старого плана, разработанного несколько месяцев назад, а как ответ на нарушение франко-британским блоком норвежского нейтралит ета. И хотя в дальнейшем ход событий показал несостоятельност ь этих аргументов, они представляли, как бы то ни было, алиби.

Военные действия велись с молниеносной быстротой. Дания была не в состоянии сопротивляться. Король приказал насел ению

не оказывать сопротивления и подчиниться германским вла стям. В Норвегии немецкие войска, доставленные малотоннажными суднами и понтонами, высадились беспрепятственно и овлад ели портами и стратегическими точками по всей стране. Только вокруг Осло было организовано сопротивление, длившееся недо лго, но сделавшее возможным выдвижение нескольких политичес ких инициатив. В самом деле, действия Германии сопровождались не объявлением войны, а дипломатической нотой, в случае прин я- тия которой норвежская территория оказывалась под немец ким контролем при сохранении формального суверенитета коро ля Хокона VII. Нота была отвергнута королем, правительством и большинством парламента, покинувшими Осло и укрывшимися в более отдаленной от фронта местности.

Тем временем Квислинг провозгласил себя премьер-мини- стром и объявил, что законное правительство низложено. Ге р- манский посол должен был, таким образом, вести переговоры или с марионеточным пронацистским правительством или с к оролем. Последний отказался признать какую бы то ни было влас ть путчиста и предателя и вынудил немцев открыть их карты.

15 апреля ударные франко-британские силы, вместо того, чтобы минировать норвежские территориальные воды, высад и- лись в северных районах Норвегии, и военные действия прио брели здесь значительный размах. 24 апреля Германия объявила в ойну Норвегии, и войска, верные королю, продолжали сражаться до тех пор, пока ухудшение ситуации во Фландрии и во Франции н е вынудило союзников эвакуировать свои воинские континге нты. 9 июня оставшиеся норвежские силы были вынуждены капитули - ровать. Королю Хокону и его правительству удалось укрытьс я в Лондоне, тогда как вокруг Квислинга сгруппировались прон ацистские элементы, поддерживавшие его с самого начала, однако быстро осознавшие свою изоляцию в стране.

Для обозначения периода с октября по май 1939–1940 гг. использовалось выражение «drole de guerre», (то есть «странная война», шуточная война), имевшее пренебрежительный смысл, как бы означающий, что союзники предоставили Гитлеру время дл я совершения любых шагов по его усмотрению — начиная с выбо - ра времени до выбора места действия. Так что непримиримос ть, с которой отвергались мирные предложения нацистского дик татора, была абсолютно бесплодна, выражая решимость британцев , но также и неуверенность французов. Чтобы несколько по-ин ому взглянуть на эти оценки, следует учесть то, о чем говорилос ь до сих пор. Месяцы, истекшие с поражения Польши до нападения на Францию, прошли в мучительных поисках способов, какими

можно было дать эффективный ответ. Если для Германии снач а- ла сгущение туч над Бельгией, затем война Советского Союз а с Финляндией (с идеей возможного франко-британского вмешательства), наконец, нападение на Данию и Норвегию и были проявлением колебаний или разногласий, связанных с веден ием боевых действий, то для западных стран это были серьезные поводы для поисков выхода из тупика, в котором они оказались .

После того, как проявился реальный военный потенциал немецкой армии, французам больше не представлялась возможн ой наступательная война против Германии, и в этом смысле они оказывались уязвимыми для критики, поскольку демонстрир овали иллюзии, на которых основывалась их военная политика, н о также и оправданные основания своей двадцатилетней обес покоенности проблемой безопасности. Они оказались в ситуации , когда были должны ожидать инициативу со стороны немцев для того, чтобы соразмерить с ней свой ответ. Они делали это в сложной внутриполитической обстановке: политические си лы на левом фланге оказались расколоты предательством Совето в. Париж был потрясен очевидной неудачей двадцати лет дипломатич еских ошибок. Те, кто подвел бы в тот момент итог французской внеш - ней политики между двумя войнами, насчитал бы немыслимое количество ошибок и зигзагов. Однако все это не позволяет дать только отрицательную оценку. «Французский кризис» имел г лубокие политические и институциональные причины, которые лишь опосредованно отражались на военных действиях.

Что касается Великобритании, то критическое осуждение сл е- дует пересмотреть еще более категорично. Британцы не были подготовлены к тому типу войны, который продемонстрирова ли немцы, сумев нанести поражение Польше. Они, вероятно, были готовы использовать свое морское превосходство, но для то го, чтобы это произошло, надо было, чтобы представились подхо дящие обстоятельства. А они до июня 1940 г. не представлялись.

Англичане энергично создавали свои военно-воздушные сил ы, но еще не были способны сопротивляться способам ведения вой ны немцами, и их преждевременное выступление нанесло бы ущер б всей их подготовке. Они могли участвовать в ограниченных военных действиях на суше, как в том случае, когда они развернул и свои войска вдоль бельгийской границы или послали их сраж аться на норвежской территории. Однако не существовало сухопут ной британской армии, способной эффективным образом поддерж ать переход французов к открытому столкновению с тем, чтобы б росить вызов Германии в то время, когда она была задействова на в других местах.

«Странная война», следовательно, — полемическое и сбивающее с толку выражение, плод горечи поражения, опасность ко торого нависла над Францией, и которое многие ощущали как неизбежность. Пессимизм общественного сознания перед лицо м германских побед породил пораженчество во Франции и в сою з- ных ей странах континента. Но это еще не было смирение, сохр а- нялась надежда на то, что удастся преодолеть трудный моме нт, если только вырвать инициативу у Гитлера. Оценка «странно й войны» поэтому должна быть пересмотрена, учитывая, что по пытки вырвать инициативу у немцев делались много раз, но безу спешно, поскольку агрессору удавалось сохранить свое преимущество. Война осталась «без сражений». Но это не означало отказа от войны — со стороны англичан, несомненно. Речь могла идти только о таком отказе крайних группировок французской по литической системы, ослабленной внезапным совпадением поз иций правых и коммунистов, лояльных сталинскому диктату.

5.4.Военное поражение Франции

5.4.1.НАСТУПЛЕНИЕ НА ФРАНЦИЮ

10 мая 1940 г. началось наступление немцев на Францию. Гитлер частично изменил свои планы осени 1939 г., скопированн ые с планов боевых действий 1914 г., в соответствии с которыми он намеревался нанести Франции удар с территории Бельгии. В феврале 1940 г. он принял предложения крупнейших знатоков танко - вой войны генералов Манштейна и Гудериана, подсказавших е му идею прорвать фронт противника в месте соединения францу зских и бельгийских линий обороны, в районе Арденн.

Когда сопротивление французов было сломлено, немецкие бронетанковые силы открыли себе путь для совершения мане вров по двум направлениям. Первый — в северном направлении, по окружению англо-французских войск вблизи бельгийской гр аницы, и второй — в южном направлении, по окружению войск, расположенных вдоль «линии Мажино». Быстрота маневра ста ла залогом победы, а его стратегическим достоинством было то , что он расчленил фронт противника, лишив его возможности сопр о- тивляться. К этому маневру Гитлер добавил две важные дире ктивы — нападение на Нидерланды и, сразу же после этого, — на Бельгию. Таким образом, он стремился привлечь франко-англ ийские силы с тем, чтобы окружить их с юга, и начать наступлен ие во Фландрии во избежание опасности подвергнуться нападе нию французов за спиной у войск, сосредоточенных в районе Ард енн.

Эти действия быстро увенчались полным успехом. Сложность ситуации усугубила внутриполитическая обстановка во Фр анции. 9 мая в связи с разногласиями относительно методов ведени я войны между Даладье и генералом Гамеленом, с одной сторон ы,

èРейно — с другой, последний ушел в отставку, Только наступ ление немцев помешало началу правительственного кризиса, д ело ограничилось простыми перестановкам в правительстве. В т от же день в Лондоне ушел в отставку Чемберлен, сметенный крити кой в связи с военными действиями в Норвегии. Формировать пра вительство было поручено Уинстону Черчиллю, с этого момента сумевшего стать олицетворением воли британцев к сопротивл ению

èвозглавившего правительство национального единства, в котором были представлены лучшие деятели страны.

Немецкое наступление привело к полному окружению нейтральной и неподготовленной к войне Голландии. После жесто - чайшей бомбардировки Роттердама частями люфтваффе 15 мая голландское военное командование отдало приказ о прекра щении огня; тем временем королева Вильгельмина и ее правительст во избежали плена, укрывшись на британском крейсере, достави в- шем их в Лондон.

Немецкие войска, возглавляемые фон Рунштедтом, легко сломили сопротивление противника в Арденнах и приготовилис ь к наступлению в двух намеченных направлениях в соответств ии со сроками, предусмотренными в стратегических планах Гитле ра. Осознав всю остроту кризиса, Черчилль 16 мая отправился в Па - риж, где ощутил масштаб катастрофы и невозможность контрн аступления из-за отсутствия резервов. Здесь обозначилась ди лемма, которая вскоре станет ключевой для отношений в рамках сою за с Францией: выбор приоритетов между защитой британской зем ли от немецких воздушных атак и необходимостью исполнения о бязательств, налагаемых коалицией в отношении союзника, нах о- дившегося, казалось, на краю гибели. То есть речь шла об оце нке рисков принесения бесполезных жертв ради уже проигранно й битвы. Однако Черчилль должен был учитывать невозможност ь идти на неоправданные риски, и поэтому призвал своих колл ег в Париже рассмотреть вопрос о возможном выводе британских войск с французской территории.

Перед лицом очевидного поражения Рейно пытался укрепить свои политические позиции с помощью еще одной перестанов ки в кабинете министров, чреватой потенциальными последств иями. На этот раз он пригласил в правительство в качестве вице-п редседателя совета министров маршала Филиппа Петэна, единстве нного оставшегося в живых из генералов-участников Первой миров ой

войны, живого символа национальной славы. Кроме того, он сместил генерала Гамелена и назначил верховным главноко мандующим вооруженных сил генерала Максима Вейгана, военног о, для которого были характерны высокий боевой дух, но также и большой реализм.

Первым результатом этих перестановок стала попытка оста новить наступление немцев, вступив во взаимодействие с бель гийскими войсками, закрепившимися на берегу реки Изер. Контрн аступление провалилось, и 24 мая началось общее отступление. Т ем временем между англичанами и французами нарастали разно гласия по поводу намерения британцев вывести войска Соедине нного королевства с французской территории и эвакуировать их н а британскую землю. В самом деле, под нажимом немцев союзные вой ска готовились к созданию опорного плацдарма между Кале и Дюн - керком. Для французов это было средство оттянуть войска п ротивника, для англичан — сохранять свободным путь к отступлен ию.

Если бы в тот момент Гитлер приказал продолжать военные действия до конца, то англо-французское поражение было бы полным. Однако он дал приказ своим генералам о трехдневно й паузе для перегруппировки войск, паузе, позволившей войскам противника укрепиться в районе Дюнкерка, а англичанам — в ернуть на родину, хотя и под бомбами, почти весь их экспедицио н- ный корпус, а также вывезти несколько десятков тысяч фран цузов. Общее число эвакуированных составило почти 350 тыс. человек , что в обстановке всеобщей катастрофы казалось почти чудо м.

Относительно причин передышки, предоставленной Гитлеро м, выдвигались разные гипотезы, связанные с предположением , что Гитлер способствовал выводу британских войск по политич еским соображениям. Однако при этом ускользают подлинные причи ны того, что Джан Лука Андре определяет как «одну из самых сер ьезных ошибок, допущенных [Гитлером] в ходе конфликта». С друго й стороны, в дни передышки немцы вынудили к капитуляции так же и Бельгию. Король Леопольд III, отказавшись покинуть страну, обратился к немцам с просьбой о перемирии, и это привело к разрыву между монархом и правительством. Подписав акт о к а- питуляции, Леопольд III легитимизировал победу немцев и зал о- жил основы нового политического курса. Законное правител ьство Бельгии во главе с Юбером Пьерло (министром иностранных д ел в нем был Спаак) перебралось в Лондон для того, чтобы продолж ать борьбу.

После ликвидации Дюнкеркского «мешка» немцы стали обладателями всей северной Франции. 5 июня они начали наступле - ние на французскую линию обороны на реке Сомме (куда Вейга н переместил войска, ранее расположенные вдоль «линии Мажи но»),

и с этого дня военные действия развивались по одной схеме : поражение французов, занятие немцами 14 июня Парижа, переезд французского правительства сначала в Тур, а затем — в Борд о. Параллельно в общественном мнении нарастало ощущение по ражения и произошло укрепление влияния партии сторонников перемирия. О такой возможности начали говорить 25 мая. В самом деле, ни Вейган, ни Петэн не способствовали возрождению чу в- ства национальной гордости, которое должно было дать или могло, вероятно, дать французам силы оказывать сопротивление . Напротив, именно от них исходили наиболее явные пораженческ ие настроения. Вейган был разочарован невозможностью добит ься эффективной поддержки британцев для обороны Соммы; Петэн , исполненный пессимизма, также не возражал против компромиссного соглашения с победившей Германией.

После поражения на Сомме даже непримиримый Рейно на- чал колебаться. Напрасно Черчилль в ходе нескольких своих визитов во Францию пытался его поддержать. В действительнос ти он не мог сделать единственной вещи, о которой мечтали фра н- цузы — обеспечить немедленное и мощное британское вмешательство. Энергии воли в тот момент оказалось недостаточн о для правительства страны, чья территория не была защищена ест е- ственными барьерами. Для того, чтобы вернуть французам си лу к сопротивлению, недостаточно было и предложения, сформули рованного in extremis 16 июня франко-английским сражающимся комитетом, и подхваченного Черчиллем, — о немедленном соз дании франко-британского союза, который объединил бы оборон у, внешнюю политику, экономику и государственные институты двух государств. В действительности это предложение пере плеталось с дискуссией относительно согласия британцев на то, чтобы французы, несмотря на соглашение, подписанное 28 марта, прос и- ли о сепаратном перемирии. Рейно, который должен был оцени ть неопределенность британского предложения в момент стол ь страшного кризиса, тогда же, 16 июня, отступил. Он отправился к президенту Лебрену и подал в отставку. Его немедленно сме нил в кресле главы правительства маршал Петэн, окруживший себя деятелями типа Бодуэна на посту министра иностранных дел, Вейг ана — министра обороны и Дарлана — военно-морского министра.

5.4.2. НЕЙТРАЛИТЕТ ИТАЛИИ

10 июня 1940 г. в момент, когда после прорыва немцев на Сомме поражение французов казалось неизбежным, Муссолин и положил конец колебаниям Италии и вручил французскому

и британскому послам в Риме ноты с объявлением войны. Несколько часов спустя в речи в Шарлотсвилле (штат Вирджини я) Рузвельт, который в этой ситуации довел до логического ко нца свою поддержку англо-французского блока, заклеймил решение дуче как «удар в спину» («stab in the back») Франции. Трудно не согласиться с жесткостью такого определения, которое сод ержало осуждение цинизма фашистского диктатора и, как это ни печ ально, превращало то, что он хотел выдать за хитрость в духе Ма киавелли, в заурядное признание сдачи своих позиций перед л ицом необходимости. В самом деле, в тот момент и в тех условиях вступление Италии в войну не могло иметь другого смысла.

«Неучастие» Италии в войне прошло различные этапы. В первые недели итальянцы надеялись, что победа над Польшей де й- ствительно будет означать триумф тезиса об ограниченной и кратковременной войне. Напрасная надежда, вызванная мирн ыми предложениями Гитлера, была рассеяна реалиями франко-анг- лийского сопротивления, обещавшего стать гораздо более с ерьезным, чем это представлялось. В этих условиях итало-германс кие отношения переживали в течение нескольких месяцев перио д упадка, что проявилось в двух смежных сферах, касавшихся, о д- нако, разных сюжетов. Первая была связана с тщетной попытк ой создать балканский блок нейтральных стран, что решило бы зна- чительную часть итальянских проблем в одной из зон, жизне нно важных для внешней политики дуче. Другая — касалась обост рения напряженности в отношениях с Германией по вопросу о в озможности свободного выбора гражданства жителей Альто-Ад идже.

Сразу же после аншлюса, в качестве подтверждения стремлен ия считать окончательной новую границу с Италией, были дости гнуты договоренности о том, что жители Южного Тироля, которые эт о- го захотят, могут перебраться на жительство в Германию, и ч то немецкое правительство поможет им соответствующим обра зом при переселении. Выполнение соглашения привело к ряду осложнений, прежде всего для пронацистской пропаганды, кото рую немецкие агенты проводили в Альто-Адидже. Эта пропаганда в сочетании с медленностью процесса переселения заставля ла думать о существовании других целей, тем более что еще не пер е- ехавшие переселенцы, не считавшие более нужным подчинять ся итальянскому законодательству, совершали действия, прин имавшие все более опасный характер.

Переговоры по этому предмету были поручены двум дипломатам с исключительным опытом практического решения подоб ных вопросов — Амедео Джаннини от Италии и Карлу Клодиусу от Германии. В течение всей второй половины 1939 г. этот вопрос

являлся предметом дискуссии и переговоров, испытывавших сильное влияние новостей из Больцано. В соответствии с ними не м- цы для того, чтобы добиться плебисцитарного волеизъявлен ия с очевидным политическим смыслом, прибегали ко всякого рода давлению, вплоть до того, что поддерживали слухи о неизбеж ном присоединении Альто-Адидже к Германии. Именно этот момент был наиболее напряженным в итало-германских отношениях. Н е следует забывать, что сразу же после аншлюса итальянский генеральный штаб отдал приказ о начале строительства системы укреплений вдоль границы с Германией, как бы предвидя возмо ж- ность нападения немцев на Италию. Лишь в декабре 1939 г. по вопросу о переселенцах были достигнуты более точные прак ти- ческие договоренности, не помешавшие, однако, тому, чтобы э та тема оставалась латентным мотивом для разногласий в тече ние всего периода существования итало-германского союза.

Другие причины разногласий между двумя странами крылись

âэкономических отношениях. Муссолини обосновывал италь янский нейтралитет недостатком некоторых видов сырья, кото рыми Италия должна была обеспечивать себя из-за границы из сам ой Германии или даже стран, враждебных Германии. В этой двойственной ориентации итальянской торговли содержалась п ричина все более глубоких разногласий. В самом деле, немцы были не в состоянии поставить итальянцам то, что они просили, а англ ича- не не могли терпеть, чтобы Италия вела торговлю с использо ванием морских путей и таким образом укрепляться, возможно, с целью ведения войны с Великобританией. Морской путь из Ит а- лии и в Италию попадал, в конце концов, в ловушку, т.е. в сети морской блокады, направленной против Германии, в особенно с- ти после того, как 21 ноября лондонское правительство в отве т на неограниченное использование магнитных мин немецкой стороной заявило о блокаде германского флота. Это была почти полная блокада, и поэтому почти все поставки из Италии и в Италию должны были осуществляться по железной дороге, иду - щей через Бреннер. С одной стороны, немцы обещали посылать

âИталию все большее количество сырья и, в особенности, угл я, а с другой, — им не удалось выполнить свое обязательство, поскольку немецкий уголь мог перевозиться в достаточных ко личе- ствах только морским путем.

По этому вопросу необходимо было некое молчаливое соглас ие англо-французского блока, возможное в свете перспективы о тдаления Италии от Германии, а также в целях помешать немцам оторвать от блока союзников новый элемент и более тесно п ривязать Италию к своей активности, увеличив уже существующ ий

разрыв между Италией, Великобританией и Францией, разрыв, который хотели уменьшить противники вступления Италии в войну. Торговые и политические соображения преобладали н ад проблемами военной стратегии. Обещания немцев, приведшие к заключению экономического соглашения 24 февраля 1940 г., были направлены на устранение колебаний итальянцев и на т о, чтобы подтолкнуть Муссолини занять позицию, откровенно враждебную в отношении морской блокады. Морская блокада, в свою очередь, служила предупреждением относительно труд ностей, с которыми Италия столкнется, если вступит в войну, и вмест е с политическими посулами могла подтолкнуть Муссолини к ра вноудаленности, а затем, возможно, и к полному повороту фронта . Однако больше всего дуче был обеспокоен отношениями меж-

ду Германией и Советским Союзом, что сыграло значительную роль в определении итальянской позиции «неучастия», и что продолжало оказывать влияние на стратегические оценки М уссолини относительно будущего итальянской экспансии, котор ую он считал все еще возможной благодаря войне, хотя теперь и за трудненной русским давлением на Балканы.

То, каким образом итальянцы отнеслись к «зимней войне», выступив, вопреки ожиданиям и намерениям Муссолини, в под - держку маленького финского народа, было признаком недове рия к Берлину, достигшего в конце 1939 — начале 1940 г. своего апогея. Итальянская сторона отвергала пропаганду Коминтерн а в поддержку германо-советского соглашения, направленную п ротив «буржуазных» государств. 16 декабря граф Чиано, пытавшийся в тот момент наметить отрыв Италии от Германии в антисоветс ких целях, произнес речь в палате фаши и корпораций, которая, ка к пишет Андре, «обозначила один из наиболее важных моментов в истории итальянского «неучастия» и представляла собой, б ез сомнения, апогей усилий фашистского министра иностранных д ел по углублению разногласий с Берлином до такой степени, ко торая сделала бы невозможным или, по крайней мере, крайне сложным вступление Италии в войну на стороне Германии».

Речь Чиано лишь воспроизводило хронику последнего перио - да итало-германских отношений, от предварительных перего воров по подготовке «Стального пакта» до самых последних со бытий. Кроме того, он опустил всякую критику западных держав и ясно выявил свою антисоветскую ориентацию.

В русле логики этой речи, произведшей глубокое впечатление, но также вызвавшей «яростную» реакцию фон Риббентроп а, находилась и последовавшая затем еще более важная италья нская инициатива — письмо, которое Муссолини направил Гитлеру