История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Концепции Гитлера в данной связи имели глубокие корни, однако их реализация зависела от ряда переменных величин , не все из которых были ему подвластны. С самого начала войны о н был озабочен тем, чтобы проводить крайне острожный курс в отношении Соединенных Штатов, поскольку, хотя он и не призна - вал этого открыто, но отдавал себе отчет (и научился понима ть это в 1939–1940 гг.) в том, что как только судьба Великобритании окажется в опасности, Соединенные Штаты бросят все св ое влияние на чашу английских весов для того, чтобы избежать изменений, способных непосредственно затронуть американс кие интересы в Европе, а также и в Азии. Аргументы, на которых основывалась гитлеровская стратегия, были показаны со вс ей очевидностью Хильгрубером, отмечающим, что молниеносное поражение Франции должно было сопровождаться «полюбовн ой сделкой» с Великобританией на базе «раздела мира» с целью ограничить политическую и военную роль Соединенных Штат ов, усилив изоляционистские тенденции в этой стране. Гитлер в интервью американскому журналисту представлял переформулированный вариант доктрины Монро в соответствии с лозунгом «Америка для американцев, Европа для европейцев». Однако именно эта предпосылка, откровенно пропагандистская, обу словливала его нежелание добиваться после поражения Франции также и поражения Англии.

«Если мы разобъем в военном отношении Англию, — утверждал он 13 июля 1940 г., — то британская всемирная империя, конечно, потерпит крах. Однако Германия не извлечет из этого никакой выгоды. Ценой немецкой крови мы добьемся чего-то, чем воспользуются только Япония, Америка и другие».

В июле 1940 г. перед лицом американской реакции на крах Франции и опасности, нависшей над Англией, Гитлер убедил себя, что Соединенные Штаты — главный враг Германии, но что они не смогут вступить в борьбу до 1942 г., даты, до которой следовало поставить Рузвельта перед свершившимися фактами . Цель эта могла быть достигнута только косвенным образом, учиты вая отдаленность и силу Америки. Косвенный путь состоял в нар а- щивании силы Японии, которая сдерживала бы Соединенные Штаты в Тихом океане, и в нападении на Советский Союз, учиты - вая две мотивации: обеспечить поддержку японцам перед лиц ом американцев и лишить Великобританию потенциального сою зника на континенте. Когда немцы легко разобьют Советы (как, з аблуждаясь, полагал Гитлер в 1940 г.), Великобритания окажется изолированной перед лицом Германии, господствующей над в сей Европой, без возможности получить помощь со стороны амери -

канцев, занятых отражением японской угрозы и неспособных , со своей стороны, воевать на два фронта, то есть в Атлантике и в Тихом океане. Поэтому Великобритания будет вынуждена при нять германские условия мира. Черчилль будет побежден, а в Англ ии поднимется огромная волна антиамериканизма, которая под толкнет эту страну «в ряды борцов Европы против Америки». Конечно й целью являлось формирование новой мировой системы с доми - нированием держав Тройственного пакта. Последний был зак лю- чен, именно в рамках вышеизложенного стратегического пла на, 27 сентября 1940 г. между Германией, Японией и Италией с намерением связать трех союзников не письменным, а политическ им обязательством начать действовать в том случае, если Япон ия или Германия подвергнутся нападению. Таким образом война, кот о- рую в сентябре 1939 г. Гитлер представлял как краткую и ограни - ченную хирургическую операцию против Польши, обнаружила свой потенциально глобальный масштаб.

Какими бы ни были значение и последовательность этого стратегического плана (вокруг которого в историографии п озднее проходила сложная дискуссия), предпринятые Гитлером посл е победы над Францией последовательные инициативы следуе т рассматривать именно в его рамках. Здесь сразу же возникает в опрос, понималась ли когда-либо операция Seelцwe (Морской лев) — то есть план, состоявший в том, чтобы организовать осаду Вели кобритании, подвергнуть ее жестоким воздушным бомбардировкам , а затем осуществить массированный десант — как реальная во енная альтернатива или же она служила скорее для запугивани я, для придания большего веса осуществлявшемуся одновреме нно психологическому и дипломатическому наступлению. Встае т также вопрос относительно того, решил ли Гитлер готовить нап адение на Советский Союз уже в момент, когда он имитировал фронтальное политическое и военное наступление на Велик обританию. Это означало бы, иными словами, что подлинные планы Гитлера никогда не менялись.

Хотя и трудно объяснить события конфликта, подобного тому, что был развязан немцами в 1939 г., тем, что они были плодом реализации стратегического замысла, разворачивавше гося с точки зрения его темпов и его эволюции как установка, кото рую следует претворять в реальные факты, все-таки существуют симптомы и тенденции, которые могут приобретать пророческий смысл. Все политические деятели избегают сложных ситуаци й, когда перед ними оказывается один единственный путь выхо да, и выстраивают свою стратегию как чередование решений по вы бору между возможными на практике стратегическими альтернативами.

Таков был менталитет если не Муссолини, то Гитлера, что не и с- ключает предпочтений относительно выбора, который следу ет осуществить в более благоприятном контексте.

Аналитический подход помогает прояснить этот ключевой д ля истории Второй мировой войны период. Оценка нацистско-со- ветского пакта как тактического соглашения восходит пря мо-таки к 31 августа 1939 г. Хотя этим свидетельствам и нельзя придават ь слишком большого значения, но в мемуарах фон Белова, помощ - ника Гитлера по вопросам люфтваффе, описывается состоявш аяся в этот день «незабываемая сцена», в которой Гитлер выра жал свое сожаление по поводу враждебности Польши. Предложени е, сделанное Варшаве о создании совместного антисоветског о союза, было искренним. Основной целью была Россия. Все другие сра - жения призваны были создать гарантии для достижения глав ной цели, состоявшей в борьбе с большевизмом. Несколько месяц ев спустя, 23 ноября 1939 г., столкнувшись с оппозицией военона- чальников в отношении плана немедленного нападения на Фр анцию, Гитлер сказал фон Белову, что он хотел действовать нем едленно, поскольку ему нужна была его армия к весне 1940 г. для «начала большой операции на востоке против России».

Конечно, это слишком разрозненные впечатления и замеча- ния для того, чтобы служить подтверждением существования настоящего стратегического замысла. Однако еще до капитуля ции французов Гитлер возвращался к этому сюжету с нарастающи м упорством. Он делал это начиная с конца мая, продолжал в июне, аргументируя свое утверждение концепцией, согласно которой британская капитуляция была бы невозможной без дал ь- нейшего утверждения континентальной мощи Германии. 25 июн я, в день заключения Компьенского перемирия, он сказал фельд - маршалу фон Кейтелю: «Теперь мы показали, на что мы способн ы [...]. Кампания против России будет по сравнению с этим детско й игрой». Хотя по данному поводу отсутствуют полностью дост о- верные сведения, ряд источников сходится в том, что в конце июня — начале июля 1940 г. Гитлер дал свои первые указания по подготовке детальных планов нападения на Советский Союз .

21 июля фюрер сообщил главнокомандующему сухопутными силами фон Браухичу свою оценку состояния советской арми и, при этом он более чем оптимистично оценивал германское пр е- восходство. Наконец, 31 июля вопрос был рассмотрен на совеща - нии высшего командования вооруженных сил (OKW), в ходе которого военные убедили Гитлера в невозможности закончит ь кампанию против СССР до зимы и, следовательно, в необходимости отложить ее на следующий год. Однако Гитлер подтвер дил

свою решимость относительно приоритета советской цели. В еликобритания, заметил он, устремила свой взор на Советский С оюз как на последнего потенциального союзника на континенте : «Но если Россия будет повержена, рассеется последняя надежда Англии». Это влекло за собой множество последствий: отказ вое вать немедленно и решительным образом против Великобритании ; откладывание окончательных решений; решение, возможно не окончательное, воевать в 1941 г. на востоке; а тем временем при - ведение в действие механизма запугивания с тем, чтобы убе дить англичан в невозможности оказывать сопротивление в ожид ании американской помощи.

Эта логическая последовательность была подтверждена хо дом дипломатических и военных операций на западном фронте. Ес ли согласиться с тем, что решение напасть на СССР было принят о в конце июня — начале июля 1940 г., то достаточно добавить к этому хронологию германских инициатив на западе для того , чтобы сделать необходимые заключения. Уже на другой день пос ле подписания перемирия с Францией немецкой стороной были предприняты некоторые официальные инициативы для возоб - новления дипломатического диалога с Лондоном. Их отрицат ельный результат дал понять Гитлеру, что гипотеза о капитуля ции Великобритании необоснованна. Только в тот момент была пр и- нята во внимание стратегическая проблема осуществления вторжения на Британские острова, однако Гитлер по-прежнему не решался сделать свой выбор. 2 июля он отдал приказ о начале необходимых мероприятий для высадки десанта, но неподготов ленность военно-морских сил, на которую указал адмирал Редер , заставил фюрера издать 16 июля новые директивы, переносившие начало операций на период после 15 августа, при условии, что люфтваффе достигнет тем временем полного контроля над во з- душным пространством. Все эти отсрочки, связанные с техни ческими и политическими причинами, повлияли затем на оконча- тельное решение отложить операцию, что ставило в центр ге р- манской стратегии советскую проблему.

В таком контексте речь Гитлера, произнесенная в рейхстаге 19 июля, приобретает совершенно определенный смысл. Речь шла о последнем призыве к миру, лишенном конкретного соде р- жания, но наполненном политическим смыслом. Действительн о, целью речи было показать, что англичане находятся в одном ряду с теми, кто отказывается от зова разума, и, таким образом, он а служила прелюдией к любому нападению немцев на Великобри - танию. Однако то обстоятельство, что Гитлер предлагал Вел икобритании мир после того, как он решил готовиться к войне с С о-

ветским Союзом, указывает на порядок приоритетов и рамки, в которых рассматривалась операция «Морской лев». С конца июля операция откладывалась несколько раз: сначала на середин у сентября, затем на весну 1941 г.

Может показаться, что отсрочка определялась военными соображениями в большей степени, чем политическими. В военн ом плане условиями успеха являлась подготовка вооруженных сил и средств десантирования, которые не были подготовлены, а т акже соответствующей поддержкой с моря, которую адмирал Редер не гарантировал. Это вынудило генеральный штаб ограничить з ону боевых действий районом, непосредственно примыкающим к Гавру и Кале, с немногими плацдармами в Брайтоне, Истборне , Райе и Фолкстоне. Однако успех зависел прежде всего от спо собности полностью контролировать воздушное пространство. А именно в этой области немцам пришлось впервые столкнуться с с итуацией открытого вызова.

Германскую авиацию ориентировали на два вида целей: военные и гражданские. В начале августа было объявлено о начал е крупного воздушного наступления против военно-воздушны х баз противника и заводов, производящих авиационную продукци ю. Битва началась 13 августа, но очень быстро немецкое командо вание должно было признать, что цель вывести из строя RAF (Royal Air Force — Королевские военно-воздушные силы) не была достигнута, вследствие чего отсутствовали предпосылки для вторжени я. В на- чале сентября, не получая проинформацию, как он ожидал, о том, что атаки на британские базы начинают приносить свои плоды и способность Британии сопротивляться ослабевает , Гитлер решил сменить цели и начал осуществление того, что поз днее получило название тотальная война. Вплоть до этой даты, несмотря на несколько бомбардировок английской авиацией Б ерлина, которые повлекли за собой лишь незначительный ущерб и довольно ограниченное число жертв гражданского населен ия, фюрер отвергал идею нанесения немедленного ответного уд ара по Лондону. 7 сентября британская столица подверглась пер вой массированной варварской бомбардировке, что стало начал ом продолжавшихся без перерыва до середины 1941 г. бомбардирово к, приведших к огромным разрушениям в столице и других брита н- ских городах. Символом «битвы за Англию» стал город Ковен три, который люфтваффе сровняли с землей 14 ноября 1940 г.

В начале ноября Геринг подсчитал, что самолеты люфтваффе уже сбросили на Лондон 15 872 тонн бомб, в то время как британцам удалось сбросить на Берлин только 31 тонну бомб. Но имен - но эти цифры являлись наиболее точным показателем значен ия

варварских бомбардировок (которые, впрочем, позже исполь зуют с этой же целью союзники против Германии): они выражали неспособность или невозможность достичь прямого военного решения и демонстрировали осознание Гитлером того, что он мож ет бороться с англичанами только с помощью устрашающих бомбардировок или же следуя более сложным путем, предполагав - шим поражение Советского Союза. В принципе вопрос об этом втором пути был решен в конце июля 1940 г. Окончательное принятие решения Гитлером зависело от способности Брита нии к сопротивлению и от развития отношений с Советами, котор ые были поставлены под сомнение во время последней серьезно й дипломатической дискуссии между двумя сторонами в ходе в изита Молотова в Берлин 12–13 ноября 1940 г.

5.5.2. УХУДШЕНИЕ ГЕРМАНО-СОВЕТСКИХ ОТНОШЕНИЙ

Поездка Молотова в Берлин проходила в атмосфере, уже зна- чительно ухудшившейся в связи с происшедшими изменениям и. Германия по-прежнему не хотела, чтобы Балканский регион с тал театром военных действий, поскольку это раньше времени со здало бы сложности в отношениях с Советским Союзом и сделало очевидным совпадение советских интересов с английскими . Однако Балканы были охвачены глубоким беспокойством, порож - денным волнениями, имевшими место в 1938 г., и еще более усилившимися после того, как Германия посоветовала Румынии принять советский ультиматум по поводу Бессарабии и Севе рной Буковины. Страх, что это было прелюдией к новым советским требованиям, перед которыми Румыния оказалась бы бессиль ной, усугубился для бухарестского правительства тем обстоят ельством, что успех советского «ревизионизма» подлил масла в огонь двух традиционных «ревизионизмов» в регионе, стрелы которых п о- стоянно были направлены против Румынии: Болгарии, требова в- шей возвращения Северной Добруджи, и Венгрии, требовавшей возвращения Трансильвании, переданной румынам по Триано н- скому договору. Если болгарский «ревизионизм» не вызывал больших опасений, поскольку софийское правительство был о более доступно для призывов итальянцев и немцев к умереннос ти и, как бы то ни было, требовало ограниченной территориальн ой ревизии, то венгерский «ревизионизм», напротив, нес в себе разрушительный заряд для всей ситуации на Балканах, поскольк у он стремительно и агрессивно добивался результатов, которы е подорвали бы сложившееся устройство региона.

Болгария и Венгрия забеспокоились сразу же после советск о- го ультиматума Румынии. Немцы и итальянцы сделали все воз - можное для сдерживания давления венгров; однако полность ю противостоять им было невозможно, прежде всего потому, чт о венгерский премьер-министр Телеки и его министр иностран ных дел Чаки демонстрировали тотальную нетерпимость, вплоть до угроз начать вооруженные действия в случае, если не будут приняты их требования.

В июле–августе 1940 г. прошла лихорадочная череда италогерманских консультаций с целью выработки общей позиции , а также консультации римского и берлинского правительств с правительствами трех заинтересованных стран с целью найти м ирный выход из положения. Гитлер оказал давление на румынск ого короля Кароля, обрисовав ему опасности, связанные с персп ективой изоляции Румынии, с тем, чтобы заставить его пойти на уступки. Взамен он предложил немецкие территориальные га рантии для всех новых румынских границ (включая границу с Сов етским Союзом). Муссолини и Чиано дали такие же советы. Румыны оказались, следовательно, перед трудным выбором, в то вр емя как венгры чувствовали себя сильными, так как могли спров оцировать именно ту ситуацию, которой Гитлер старался любой ценой избежать, поскольку она слишком противоречила его интере сам. Спор с Болгарией был решен с относительной легкостью. Гитлер и Риббентроп заверили болгарского премьер-минист ра Филова и его министра иностранных дел Попова, что Германи я ультимативным образом поддержит требования вернуть гра ницу с Румынией к рубежу 1913 г. 31 июля болгарские требования были представлены Бухаресту, а 19 августа в Крайове собралась ко нференция, которая завершилась быстрым заключением соглаше ния (7 сентября), предусматривавшего полное согласие румын с р еви-

зионистскими требованиями Софии.

Венгерско-румынский конфликт касался, напротив, территории более чем 100 тыс. кв. км с населением, гораздо более смешанным в этническом отношении и его предстояло разрешить с помощью нескольких дипломатических шагов. Берлинскому и римскому правительствам удалось принудить обе стороны н ачать переговоры, однако они тянулись в напряженной атмосфере, и результатов не предвиделось. Более того, в конце августа о ни были прерваны при полном сохранении разногласий. 28 август а Чиано встретился с Гитлером в Берхтесгадене. Они согласил ись оказать максимальное давление с целью избежать развязыв ания конфликта в Дунайско-Балканском регионе. Чиано и Риббентр оп полагали, что только навязав посредничество двух держав « оси»,

можно было быстро достичь компромисса. Венгры и румыны были приглашены в Вену, и там 30 августа обе стороны были вынуждены согласиться с решением арбитража, весьма суровым для Румынии, поскольку оно влекло за собой потерю всей северн ой части Трансильвании (около 43 тыс. кв. км), что составляло немногим менее половины всего района, на который претендова ли венгры. Одновременно немецкое и итальянское правительст ва гарантировали неприкосновенность румынской национальной территории.

Этот второй венский арбитраж явно носил отпечаток гитлеровского гегемонизма. Однако тот способ, каким был достиг нут результат, подтверждал еще одну черту дипломатии фюрера: предрасположенность к игнорированию обязательств, суще ствовавших перед другими державами. Действительно, германо-со ветский пакт от 23 августа 1939 года предусматривал в ст. 3 обязательство проводить совместные консультации по всем вопр осам, представляющим взаимный интерес. Гитлер, напротив, отнесс я к Сталину, как в свое время потом будет относиться к Муссоли ни: действуя безо всяких консультаций и, хуже того, добавляя к своим действиям предоставление гарантий румынской террито рии, что было актом, откровенно направленным против будущих пр е- тензий Советского Союза (так как венгры, которых уже заста вили молчать, не смогли бы больше и пальцем шевельнуть без одоб рения немцев). На запоздалые протесты советской стороны Гит лер ответил, что Германия обладает в Румынии «жизненными инте - ресами» (формулировка, которая противоречила безразличи ю, зафиксированному в секретном протоколе 23 августа 1939 г.). Это должно было насторожить Советы, поскольку речь шла о перв ом формальном заявлении немецкой позиции в отношении Балка н, что требовало серьезного прояснения в качестве условия с огласия между двумя державами. Поездка Молотова в Берлин должна была послужить, в том числе, и такому прояснению.

Тем временем румыны усложнили ситуацию (но при этом упростили ее для интерпретации), сделав еще более явной свою прогерманскую ориентацию, хотя и в момент, когда король Ка - роль, совершив государственный переворот и призвав к влас ти генерала Йона Антонеску, главу военной оппозиции, перекры л путь к реализации амбиций пронацистской «Железной гвард ии». Антонеску, сразу же получивший всю полноту власти, упразд нил конституцию, существовавшую с 1938 г., вынудил Кароля отречь- ся в пользу младшего сына Михая и начал проводить политик у, которая привела впоследствии к согласию Румынии принять в октябре «немецкую военную миссию», то есть к согласию на с амую

настоящую военную оккупацию румынской территории, что ст ало прелюдией к присоединению самой Румынии к Тройственному пакту.

На запоздалые протесты Москвы по поводу посылки германских войск в Румынию Риббентроп ответил, что румынская «п росьба» была удовлетворена в связи с необходимостью защищать регион, где германским интересам угрожала британская актив ность. Очевидная претенциозность этого оправдания привела лиш ь к усилению недоверия русских. В такой атмосфере было подгот овлено разъяснение, с которым могло быть связано и решение о нападении на СССР в 1941 г.

13 октября Риббентроп направил Сталину длинное письмо, в котором содержались некоторые лживые сведения относите льно главных целей германских действий. Мнение фюрера якобы со - стояло в том, что будущее должно формироваться на основе с о- глашения четырех держав: Германии, Италии, Советского Сою за и Японии. Каждая из них сможет иметь собственное «жизненн ое пространство» в мире. Позднее Гитлер прояснит смысл этого плана, в соответствии с которым Германия должна будет обратить внимание, помимо континентальной Европы, на территории пр е- жних немецких колоний в Центральной Африке; Италия должна будет расширить свое влияние в Северной и Восточной Африк е; Япония — на Дальнем Востоке, а Советский Союз — в Азии для того, чтобы получить выход к теплым морям.

Эта концепция полностью игнорировала советскую точку зр е- ния и результаты советского продвижения в Европе, так, как будто бы последнее было случайным проявлением интересов ССС Р, связанным в большей степени с благоприятными обстоятель ствами, чем с основными направлениями развития. В действитель ности гитлеровский проект предполагал определенную конце пцию всего будущего мирового устройства.

В этой концепции советские интересы в Европе полностью игнорировались, и СССР отводилось место в регионе, где в то т момент у Германии не было стратегических перспектив. Если бы она была принята, то стала бы очевидной готовность Советс кого Союза вписаться в гитлеровские проекты.

Очевидно таким образом, что Гитлер плохо понимал внешнюю политику Сталина. Он не понял смысла поворота к экспан - сии, начавшегося в 1939 г., и не понял, что такой поворот выражал принципиальное безразличие Сталина к свойствам своих со беседников, будь то друзья или враги. Однако Сталин в тот момент на- чал двигаться в направлении, которое предусматривало пол ное устранение всяких остатков антисоветского «санитарного кордона»

èсоздание своего собственного, антигерманского кордона , и поэтому более всего возможного на западе, от Финляндии до Ба л- кан, в соответствии со стратегическим видением, устремлен ным в достаточно отдаленную перспективу.

Неужели Гитлер этого не понимал? Речь идет всего лишь о гипотезе, которой можно противопоставить совершенно про тивоположную интерпретацию, приводящую, однако, к тем же самым выводам: Гитлер это понимал и именно потому обратился к ру с- ским с предложениями, которые, в случае их принятия, подчин и- ли бы СССР немецкой логике, сделав тщетными британские на - дежды на конфликт между двумя временными союзниками. Если же они не были бы приняты, то это укрепило бы уже существующую решимость уничтожить Советский Союз силой.

Такая альтернатива ясно выявилась во время неофициальны х переговоров 12 и 13 ноября между Молотовым и германскими вождями. В то время, как Гитлер и Риббентроп продолжали изл а- гать свои глобальные планы, вплоть до предложения СССР пр и- соединиться к Тройственному пакту (что санкционировало б ы именно то подчинение, которое имплицитно содержалось в те зисах Гитлера), Молотов оставался тверд в своем намерении об суждать европейские проблемы, настаивая на желании Советов с вести окончательные счеты с Финляндией даже ценой войны, против которой категорически выступал Гитлер; на советских инте ресах в Южной Буковине (что противоречило итало-германским гар антиям румынских границ, гарантиям, против односторонности которых выразил протест Молотов); и в более общем плане — на заинтересованности во всем, что происходило на Балканско м полуострове: от Румынии до Венгрии, Югославии и Греции, и нако - нец, до проекта пересмотра конвенции Монтре 1936 г. по судоход - ству в проливах (полезно заметить, что Молотов предварил т езис Сталина, выдвинутый им на Ялтинской конференции 1945 г.). Немцы настаивали на необходимости общего соглашения чет ырех держав, включая Италию и Японию, в рамках которого должны были быть обозначены границы соответствующих сфер влиян ия, тогда как советская сторона настаивала на необходимости заклю- чить соглашение между двумя державами, касающееся соответствующих интересов в Европе, а затем обсуждать возможные соглашения с Италией и Японией.

Позиции сторон не могли быть более далекими друг от друга ,

èпереговоры завершились формально в сердечной обстанов ке, однако по существу — провалом. Советы считали, что за помощ ь, которую они оказывали, прикрывая Гитлера на востоке от Ве ликобритании, они могут ожидать от него более высокой платы .