История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

политики англичан. Однако, когда Чиано отправился в Берли н для того, чтобы Риббентроп и Гитлер разъяснили ему значение г ерма- но-советских соглашений, он услышал от фюрера: «Италия — это страна, которая должна стать абсолютным хозяином Средизе м- номорья, обладая гегемонией во всех странах Балканского п олуострова, непосредственно выходящих на Средиземное море и Адриатику». Эта формулировка именно так описывала сферу предполагаемого влияния Италии, ограничивая ее лишь част ью Югославии, Албанией и Грецией, в то время как устремления итальянских фашистов всегда были гораздо более обширным и.

5.2.2. ПОСЛЕДСТВИЯ ВОЙНЫ ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕВРОПЫ

За пределами Европы война с самого ее начала воспринималась весьма по-разному. Американцы были по-прежнему озада че- ны и почти разочарованы неспособностью европейцев понят ь, к какой собственной катастрофе они идут. Несколько часов сп устя после вступления в войну Великобритании и Франции (3 сентя б- ря 1939 г.) Рузвельт обратился к американскому народу по радио в одной из своих знаменитых «бесед у камина»: «Наша страна сохранит нейтралитет, — сказал он, — но я не могу требовать, чт о- бы все американцы оставались морально нейтральными». Он и дальше оставался убежденным в том, что Соединенные Штаты должны были сохранять нейтралитет. Впрочем, и общественно е мнение испытывало сильное влияние изоляционистов, в тако й же степени, как и противоречивые импульсы, связанные с нац иональным происхождением некоторых из многочисленных аме риканских этнических групп. Популярность президента основ ывалась на его способности завоевать поддержку этих групп, з ачастую принадлежавших к наименее привилегированным слоям.

В середине сентября Рузвельт направил в конгресс послани е, которое должно было начать дискуссию по четвертому закон у о нейтралитете, вступившему в силу после его одобрения 4 ноя бря 1939 г. Послание Рузвельта преследовало двойную цель: сохранить нейтралитет, а также воспрепятствовать победе Герма нии. Закон должен был быть пересмотрен таким образом, чтобы сд е- лать более надежным сохранение мира, однако мир, говорил г оссекретарь Кордуэлл Хэлл, станет возможен только в том слу чае, если войну выиграют Франция и Великобритания. Но «если во йну выиграет Германия, то очень вероятно, что также и [американ цы] будут вынуждены воевать». Такая обеспокоенность отразил ась в новой формулировке принципа эмбарго на вооружения, согла сно которому предусматривалось, что западные союзники могли по-

купать его у Соединенных Штатов на основе правила cash and carry (платеж наличными и перевозка за счет покупателя). Это означало изменения, благоприятные для осуществления цел ей Великобритании, связанных со срочной ликвидацией отстав ания от Германии в подготовке к войне.

Иной была ситуация в других частях мира. В Латинской Америке, где зависимость от Соединенных Штатов часто порожда ла антиамериканские и антибританские настроения, немцы и ит альянцы развернули внушительную пропагандистскую деятельн ость по проникновению в особенности в среду эмигрантских сооб - ществ, связанных происхождением с этими двумя странами. Э та деятельность принесла свои плоды, по крайней мере в Арген тине и Бразилии, где немецкие интересы, а позднее и итальянские , воспринимались без враждебности, а часто — с такой долей с импатии, что вашингтонское правительство было вынуждено со здать специальное бюро, предназначенное для пропаганды полити ки войны, проводимой союзниками, и, прежде всего, для формиров а- ния противовеса шпионской деятельности Германии. В течен ие всей войны последняя оставалась для союзников открытой и деликатной проблемой в особенности, в случае с Аргентиной.

Политически наиболее активная часть населения колоний п о- нимала, что война изменит отношения Европы со всем осталь ным миром. Ограниченная война создала бы лишь краткосрочные проблемы. Однако в том случае, если в войну действительно б ыли бы вовлечены Франция, Великобритания, Бельгия, Голландия и Италия, это отразилось бы на Африке, Ближнем и Среднем Востоке и Юго-Восточной Азии. Поэтому необходимо было внимательно рассмотреть перспективы, вытекающие из новых собы тий. В Африке, вероятно, только страны, имевшие выход к Средизем - номорью, созрели для движения за независимость, а Египет у же продемонстрировал в 1936 г. насколько острым было его желани е сбросить британскую опеку.

На Ближнем и Среднем Востоке политика держав-мандатари- ев создавала проблемы как для англичан, так и для французо в. Однако именно англичанам пришлось столкнуться с потенци альными рисками прежде всего в Ираке, где было сильно немецко е присутствие, и в Палестине, где конфликт по поводу еврейск ой иммиграции создал глубокий разрыв между державой-мандат арием и арабским населением. Этот разрыв не смогла заполнить даже «Белая книга», опубликованная англичанами в мае 1939 г. Британский документ обещал Палестине независимость в те чение десяти лет и жестко ограничивал еврейскую иммиграцию 75 ты с. человек в год в течение пяти лет, после чего решение вопрос а

о ней должно было зависеть от согласия арабов. Однако эти у с- тупки показались арабам запоздалыми. Они не изменили подспудную тенденцию палестинского национализма (и в целом, национализма других арабских стран) к одобрению идеи пораж ения Британии. Не учитывая того, что последнее подвергло бы их т яготам нового колониализма, возможно, более жестокого, они по лагали, что поражение лишит Великобританию значительной части ее империи или, по крайней мере, регионов, которые были присое - динены к ней только после Первой мировой войны.

Именно эта ситуация делала столь неустойчивой и стратеги - чески важной позицию Турции (каким бы ни был выбор союзов со стороны Советов), поскольку лояльность турок в отношен ии Запада, пусть и ограниченная позицией нейтралитета, отдел ила бы Балканский полуостров со всеми его противоречиями от Ближневосточного региона, препятствуя развитию неконтр олируемых процессов и повторению ошибок, подобных тем, что были совершены в 1914 г. Оттоманской империей. Впрочем, позиция Турции была важна и в связи с Ираном, также соблюдавшим нейтралитет. Во главе страны в то время находился шах Реза Пехлеви I, восприимчивый к нацистской пропаганде и массир о- ванному германскому присутствию в своей стране, нефтяные ресурсы которой были, однако, необходимы Великобритании.

Не менее неустойчивой была ситуация в Индии. В «жемчужине» британской короны движение за независимость набирал о силу с начала века и укрепилось в период между двумя война ми,

âособенности после того, как партия Индийский национальн ый конгресс, представлявшая индусское население, и Мусульма нская лига, представлявшая исламское население, пришли к заключ е- нию пакта о единстве действий. Лондонское правительство, не готовое к рождению сильного националистического движен ия, выдвигавшего требование не только местной автономии, но п олной самостоятельности и даже независимости, по крайней ме ре,

âстатусе доминиона (которого уже добились «белые» колон ии), отреагировало жестокими репрессиями и последовавшим за клю- чением в тюрьму индийских национальных вождей. Однако появление таких фигур, как Мохандас Ганди, связавшего свою п олитическую борьбу с философией ненасилия, но способного сво ей харизмой добиваться широчайшей поддержки, или таких, как Джавахарлал Неру, более внимательного к проблемам полити ческой жизни и влиянию лейбористов или к советскому примеру, вынуждало британцев быть более осторожными. Впрочем, Ганд и, путешествуя по Европе, хотя и не шел ни на какие компромисс ы, не колеблясь принимал приглашения фашистских вождей, что не

создавало каких-либо конкретных проблем, но указывало на потенциальные тенденции.

Попыткой Британии исправить ситуацию стало обнародование в 1935 г. India Act (Закона об управлении Индией), который должен был стать первым шагом к постепенному предоставле нию самоуправления этой стране. Однако, когда 3 сентября 1939 г. Ве - ликобритания объявила войну Германии, британский вице-ко роль

âÍüþ-Äåëè, маркиз Линлитглоу, без колебаний заявил о вступ - лении также и Индии в состояние войны, не позаботясь о консультациях с индийскими политическими лидерами, посколь ку сама Индия еще формально не получила статус доминиона. Эт о был достаточно неосторожный жест, рассчитанный на лояльн ость к Великобритании, которая уже дала, однако, трещину. Партия Конгресса отреагировала на выступление вице-короля заяв лением, что Индия сможет подтвердить свою солидарность с метр ополией только при условии, что будет признана ее независимо сть и будет образовано индийское национальное правительство. При этом допускалось сохранение на период войны контроля над индийскими войсками со стороны англичан.

Такая реакция, имевшая место еще до того, как последующий ход войны поставил Индию в ключевое для исхода конфликта положение, является свидетельством трудностей, с которым и, помимо гитлеровской политики, столкнулась Великобритания за пределами своей территории. Индийские требования были от вергнуты, однако уже 18 октября 1939 г. в заявлении вице-короля в качестве цели британской политики утверждалось получен ие Индией своего места среди доминионов, но — по окончании войн ы. Тем временем имперское правительство предприняло с этой целью надлежащие меры, поручив их разработку круглому столу с участием представителей индийских политических сил. Все это не было решением проблемы, однако это было то немногое, что обеспе чило Лондону поддержку лейбористов, озабоченных предоставле нием Индии независимости и входивших с июня 1940 г. в правительственную коалицию, возглавлявшуюся Уинстоном Черчиллем . Эти меры действительно закладывали основы для изменений , которые становились неизбежными с ходом войны.

Двумя наиболее чувствительными точками (кроме Сингапура ) с учетом их европейских связей были Индокитай и Индонезий - ский архипелаг. В Индокитае французская администрация в п редшествовавшее десятилетие немного сделала для того, чтобы добиться сотрудничества местных властей, отдавая предпочт ение системе тщательного непосредственного контроля, направ ленного,

âпервую очередь, на удовлетворение экономических и страт еги-

ческих интересов метрополии и местных колонистов. Решение реагировать на рост национализма в 20–30-е годы с позиции силы, вынуждая местную оппозицию уйти на нелегальное поло - жение и способствуя, таким образом, превращению Коммунист и- ческой партии Вьетнама в одну из наиболее влиятельных пол ити- ческих сил Юго-Восточной Азии, было обусловлено недостато чно реалистичной оценкой ситуации и необоснованной переоце нкой силы французского колониализма. Парижское правительств о не желало и не было способно выявить и надлежащим образом пр и- влечь местные элиты к осуществлению своих планов и, таким образом, упустило возможность осуществить плавный переход к политике передачи власти, который превратил бы противников Франции из непосредственных врагов в потенциальных парт неров или, по меньшей мере, в нейтральных наблюдателей.

Не сильно отличалась ситуация в голландских владениях в Индонезии. В конце Первой мировой войны голландцы начали создавать здесь представительные органы власти, однако в целом система управления, основанная на общих критериях непрям ого правления с опорой на традиционную властную иерархию, ост а- валась патерналистской и авторитарной. Она была неспособ на считаться с проявлениями, наряду с другими последствиями европеизации, растущих устремлений образованных элит, обра зованных по-европейски, и противоречий между ними и традици о- налистскими слоями общества. Жестко присекалась любая фо рма национализма; в 30-е годы были арестованы и депортированы национальные лидеры, представлявшие, как Сукарно и Хатта, ту часть образованной элиты, которая могла стать наиболее по лезным партнером для голландцев. Это привело, в конце концов, к усилению национализма и упрочению позиции сторонников в раждебного отношения к метрополии.

Таким образом, обозревая эту панораму нейтрального мира в момент вспышки конфликта в Европе, не касаясь пока регион а, где война уже полыхала в течение двух лет, а именно, региона , где действовала Япония, можно заметить как распространял ись, пусть и с различными нюансами, отголоски происходившего столкновения, не вызывая непосредственных последствий, н о приводя в движение силы, которые впоследствии будут дейст вовать все более ускоренными темпами.

Германия напала на Польшу с целью привести в движение цепь изменений, способных решить проблемы «больших пространств», которые Гитлер считал необходимыми для осущес твления своего глобального проекта. Однако Гитлер не улавлива л того, что предвидели как американцы, так и англичане в каче стве

отдаленного результата кризиса, а именно того, что весь ми р ощутит последствия «европейской гражданской войны», даж е если она ограничится масштабами Польши и Германии.

События в Японии развивались параллельно германским, но независимо от них. Обе страны были связаны общим интересо м — воевать с Советским Союзом и коммунизмом — начиная с подписания «Антикоминтерновского пакта» 25 ноября 1936 г. Это совпадение интересов, коррелировавшее также с выдвигавш имися параллельно проектами создания огромных сфер исключите льного влияния (для японцев — в Китае и в Тихом Океане), ограничива - лось двумя внутренними противоречиями. Первое касалось р азличия в концепциях отношений с Великобританией. Для Герма - нии после 1938 г. эти отношения перестали носить позитивный характер, и Великобритания превратилась в противника ном ер один. Для Японии сохранялись неизменными мотивации, сдела в- шие в 1902 г. возможным англо-японский и антирусский союз. Британское присутствие в Тихом океане являлось одноврем енно ограничителем и отправной точкой для японской политики, в ыдвигавшей цели, совместимые с целями Великобритании, которых она почти всегда последовательно придерживалась вплоть до 194 1 г.

Второй элемент расхождений был представлен, хотя и временно, разной степенью гибкости в отношении Советского Со - юза. Для Германии царская Россия или Советский Союз всегд а являлись как полезным союзником, так и противником, подле - жащим уничтожению. В 1939 г. пакт о ненападении положил на- чало этапу сотрудничества, которое, хотя и было временным , представлялось опасным и контрпродуктивным для японски х интересов. Для Японии, граница которой на Азиатском контине нте простиралась от Маньчжурии до Китая, СССР был традиционным противником.

Соединенные Штаты также являлись потенциальным препятствием для японского экспансионизма. Однако вплоть до 1941 г . их соперничество прошло через несколько этапов, позволяв ших просматривать скрываемую временными разногласиями совм естимость их глубинных интересов и возможность найти форму лы сосуществования. Ситуация изменилась с 1941 г., когда в Японии возобладали экспансионистские силы, связанные прежде вс его с военно-морскими кругами. Вся история XX века свидетельству ет о невозможности примирить японские интересы в Азии с сове т- скими интересами, что и отразилось в 1939 г. на японской позиции в отношении европейской войны. Поэтому, когда Гитлер подписал договор о ненападении с Советским Союзом, реакци я японцев вытекала в первую очередь из оценки рисков, котор ым

подвергалась Япония вследствие неожиданного радикально го изменения ситуации. Пакт Риббентропа–Молотова отделял раз витие событий в регионе, где доминировала Япония, от событий , относившихся к региону с преобладанием европейских держ ав. Две войны, которые в 1941 г. должны будут слиться в единое столкновение с противниками, которые почти всегда были об щими, в 1939 г. еще представляли собой раздельные конфликты. Нельзя также с уверенностью утверждать, что в сентябре 1939 г . токийское правительство поддерживало германо-советскую победу над Польшей. Напротив, существует больше подтверждений обратного.

5.3. Поражение Польши и новые германо-советские соглашения. «Зимняя война»

5.3.1. «МОЛНИЕНОСНАЯ ВОЙНА» В ПОЛЬШЕ

«Молниеносная война», спланированная немцами, полностью удалась. Польские войска, заблуждавшиеся относительно возможности оказывать сопротивление германской военной машин е с помощью устаревшего вооружения, были опрокинуты танками Третьего рейха. Вооруженные силы и города немцы разрушили бомбардировками. 25 сентября ковровой бомбардировке подве рглась Варшава. На следующий день столица Польши была в рука х немцев. Польское правительство укрылось в Лондоне, став п ервым «правительством в изгнании».

Между тем перед немцами встала проблема позиции Советского Союза. Гитлер надеялся на быстрое участие СССР в вое н- ных действиях, поскольку полномасштабная германо-советс кая солидарность сделала бы для него возможным по окончании в ойны в Польше начать мирное наступление на англичан и франц у- зов. Для советской стороны существовали две трудности. Пе рвая состояла в том, что в момент подписания пакта с немцами Мос к- ва не представляла себе, как об этом свидетельствуют исто чники, что нападение на Польшу было столь неотвратимым и, следов а- тельно, не предприняла военных приготовлений, необходимы х для согласованных действий. Вторая трудность вытекала из формальной ситуации в советско-польских отношениях, которые не давали предлога для внезапного объявления войны. С 1932 г. обе страны были связаны договором о ненападении, обновленным 28 ноября 1938 г. и дополненным последующими соглашениями в декабре 1938 г. и в январе 1939 г. В этих условиях поиск формулы, которая, хотя бы в общем виде, оправдывала нарушение обя -

зательств о ненападении, представлялся весьма трудным. Мо лотов и германский посол в Москве, сыгравшие главную роль в о п- ределении условий и времени действий Советского Союза, об судили формулу, в соответствии с которой действия Красной а рмии могли бы быть оправданы необходимостью защиты украински х и белорусских меньшинств «от германской угрозы». И только с большим трудом фон Шуленбург добился того, что эта мотивировк а была заменена прозрачной метафорой, намекавшей на необхо димость вмешательства с целью защитить украинских и белору с- ских братьев от нависшей над ними угрозы из-за использова ния «третьей державой» (интересно, какой?) в ситуации хаоса, во з- никшей в Польше.

С таким обоснованием 17 сентября советские войска пересек ли польскую границу и вышли на позиции вдоль линии, установл енной секретными августовскими протоколами. Оставалась пр облема придать этим военным акциям окончательное политическое оформление, решив, в том числе, должно ли сохраниться какое-то по - добие польского правительства. Главной являлась более общая проблема: какое значение следует придавать нацистско-сов етскому пакту, который именно в тот момент мог превратиться из в ременного соглашения, основанного на взаимовыгодных интер есах, в соглашение, предусматривающее долгосрочные обязатель ства. Советы намеревались использовать пакт в качестве трампл ина с целью совершения поворота в своей внешней политике от эта па выжидания к этапу нарастающей активности. Немцы, в свою очередь, воспользовались случаем для того, чтобы обеспечи ть себе более длительную и надежную поддержку на Востоке, способн ую принести плоды не только в связи с войной против Польши, но также и в контексте глобальных планов Гитлера, не собирав шегося отказываться от своих более долгосрочных стратегически х планов.

5.3.2. ГЕРМАНО-СОВЕТСКИЕ СОГЛАШЕНИЯ 28 СЕНТЯБРЯ 1939 г.

Проблема была решена с помощью новых соглашений, подписанных Риббентропом в Москве 28 сентября. Первый договор касался новой границы «соответствующих сфер национальн ых интересов», определяя, что каждая из сторон устанавливает порядок в отведенной ей зоне по собственному усмотрению. По ср авнению с 23 августа германская граница передвигалась до лин ии от Вислы до Буга так, что она совпадала на практике с линией Керзона 1919 г. Тем самым Советам предоставлялась возможност ь претендовать на территорию, которую они приобрели бы и в с лучае

поражения Германии (что они тогда же предусматривали и что именно произошло в 1945 г.). Кроме того, Германия получала регион, называвшийся «треугольником Сувалки» (без города А вгустов), на границе между Восточной Пруссией и Литвой. В обмен Литва, в отличие от того, что было предусмотрено месяцем ра ньше, передавалась в советскую сферу влияния.

Территориальные соглашения сопровождались рядом последующих политических и торговых договоренностей, касавши хся: а) свободноого перемещения соответствующего этническог о населения из одного региона в другой; б) решения о недопустимос ти польской агитации и о консультациях, в случае необходимос ти, с целью ее ликвидации; в) обязательства заключать торговые соглашения (которые были подписаны позднее, в феврале 1940 г.)

о поставках советской стороной различных видов сырья с оп латой германскими промышленными товарами; г) согласия СССР на использование его железных дорог для германского тран зита с Румынией, Ираном, Афганистаном и Дальним Востоком. Эти и другие более мелкие соглашения расширяли значение двуст ороннего соглашения и даже придавали ему вид военного союза, н е- посредственно направленного против Франции и Великобритании, на которые в договоренностях о подавлении возможно го сопротивления поляков возлагалась ответственность за н арушение нового порядка, установленного в Центральной Европе.

28 сентября Германия получила исключительный контроль над частью Польши, позволявший ей представлять себя в буд у- щем в качестве державы, господствующей на почти всех этни чески польских территориях, и, следовательно, державы, котора я в случае заключения компромиссного мира могла бы согласит ься с возрождением небольшой Польши. В краткосрочном плане это т результат был важен для Гитлера, готовившегося начать сво е «мирное наступление» в отношении западных держав. Вместе с внушительными экономическими уступками это объясняет, п оче- му фюрер согласился с советской гегемонией в Балтийском м оре. В самом деле, принятием статей, касавшихся Литвы, Советски й Союз, продолжавший тем временем оказывать давление на Фин - ляндию, демонстрировал направление, в котором будет разви ваться его экспансионистская политика. Это было направление, указанное царской традицией и толкавшее СССР на путь конфлик та с западными державами, но не оставлявшее в покое также и нем цев.

Нежелание Сталина терять время продемонстрировал тот фа кт, что его правительство сразу навязало Прибалтийским госу дарствам подписание договоров о взаимопомощи (с Эстонией им енно 28 сентября, с Латвией — 5 октября и с Литвой — 10 октября),

по которым три страны предоставляли Советскому Союзу пра во размещать военно-воздушные и военно-морские базы на их те р- риториях с целью «защиты» маленьких государств от опасно сти агрессии. При этом не уточнялись количество и местораспол ожение таких баз, что должны были определить последующие сог лашения. Договор с Латвией предусматривал немедленное созд ание баз Красной армии на латвийской территории. Вильнюс и Вил ь- нюсская область исключались из польской зоны, оккупирова нной русскими, и передавались Литве. Это еще не было формальной аннексией трех Прибалтийских государств Советским Союзом (это произошло в короткие сроки в июле–августе 1940 г. на основе «добровольной» просьбы их правительств), и, следовательн о, на тот момент они сохраняли свою независимость. Однако факти - ческая оккупация, которой подверглись эти три государств а, полностью поставила под советский контроль южное побережье Балтийского моря. Вслед за этим наступила очередь Финляндии.

5.3.3. «ЗИМНЯЯ ВОЙНА»

Граница между Финляндией и Советским Союзом, определенная в октябре 1920 г. Юрьевским (Тартуским) договором, проходи - ла немногим меньше чем в тридцати километрах от Ленинград а (Санкт-Петербурга), то есть на расстоянии дальности действ ия крупнокалиберной артиллерии. Естественно, не было основа ний предполагать, что Финляндия нападет на Советский Союз, ра зве что в случае, если бы она стала военной базой какой-либо дру гой державы, например, Германии, чего нельзя было исключить до 23 августа 1939 г. Однако в период двухлетнего существования германо-советского союза это представлялось невероятны м.

Таков был контекст, в котором Москва возобновила в октябр е 1939 г. переговоры, прерванные в предыдущем году, требуя, чтобы Финляндия уступила часть Карельского перешейка и соглас илась на создание советских военно-морских баз на своей террито рии. Опыт Прибалтийских государств был слишком свеж в памяти, а линия финского правительства слишком отличалась от их по зиции для того, чтобы хельсинкское правительство согласило сь на в общем-то умеренные советские требования. Москва сформули ровала идею обмена территориями, однако Хельсинки продолжа л упорствовать. Сталин был раздражен непримиримостью этой маленькой страны, осмелившейся бросить вызов могущественн ому соседу. В начале декабря он признал «правительство Финляндской Демократической Республики», сформированное групп ой эмигрантов, которые со времен революционной волны прожив али