История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

свою глобальную роль в рамках больших мировых пространст в. На выполнение этой программы он бросил все ресурсы страны и действовал с беспринципностью, быстротой и насилием без п равил и ограничений, касающихся последствий войны для гражданского населения. Все подчинялось цели военного триумфа, и всякое действие, даже самое низкое в моральном плане, как, наприме р, истребление реальных или же воображаемых врагов, предста влялось рациональным с точки зрения замысла завоевания миро вого господства, которое в середине 1941 г. Гитлер считал еще дости - жимым. Эти методы быстро привели к возникновению мощного движения сопротивления, которое при появлении первых при - знаков германской слабости превратится в вооруженную бо рьбу против угнетателей.

Что касается ограниченности этой концепции, то Гитлер пре - красно знал возможности американцев и упорство англичан , но он полагал, что сможет победить их, загнав обе державы в туп ик, единственной альтернативой которому была германская ге гемония. Он примитивно недооценивал происходившее в Советско м Союзе, считая, что советский колосс стоит на глиняных нога х и что быстрый удар может его сокрушить. Он не сумел уловить и з- менений глобальной реальности. Он не понял, что с начала ве ка Россия (или СССР) и Соединенные Штаты достигли масштаба сверхдержав, и готовился воевать, веря в то, что фактор врем ени поможет ему одержать победу прежде, чем коалиция противни - ков сумеет консолидироваться. Его тактической проницате льности и тонкости его дипломатических и военных шагов противо ре- чил грубый и неопределенный образ, которым он оперировал в стратегическом плане для новой Германии. Сформировавшис ь в рамках устаревшего и поверхностного подхода, он не замети л, что будущее принадлежало сверхдержавам и народам, появившим ся из безвестности колониализма. Нападая на Советский Союз, он готовился нанести самый сокрушительный удар по последни м ресурсам европейского преобладания в мировой политике.

Глава шестая

ГЛОБАЛЬНАЯ ВОЙНА

6.1. Нападение Германии на Советский Союз

6.1.1. ГИТЛЕР И СОВЕТСКИЙ СОЮЗ

Германские вооруженные силы напали на Советский Союз 22 июня 1941 г. В соответствии с замыслом Гитлера эта война решала важные проблемы, но не имела определяющего значения. Фюрер все еще надеялся вынудить Японию отказаться от нейт ралитета и напасть на СССР с востока с тем, чтобы за несколько недель завершить военную кампанию. В таком случае исход схватки был бы легко предсказуем. Возможно, Уинстон Черчи лль был бы сметен пацифистами, а Великобритания была бы вынуж - дена войти в сферу влияния Германии. Возможно, англичане продолжили бы сопротивление вместе с новым, настоящим вра - гом Германии, Соединенными Штатами, чьи планы превращения в глобальною державу были уже очевидны и коих только сейч ас Гитлер начал считать главным препятствием на пути Герман ии к успеху.

Не случайно, 14 июля, меньше, чем через месяц после начала осуществления «плана Барбаросса», Гитлер отдал приказ об изменении в программах перевооружения. В наземных вооружениях они должны были коснуться прежде всего бронетанковых сил , способных быстро передвигаться по огромной территории С оветов, однако предпочтение должно было быть отдано военно-м орскому флоту и авиации (которая увеличивалась в четыре раз а) с тем, чтобы осуществить глобальный план, направленный уже не на уничтожение СССР — что воспринималось как само собой р а- зумеющееся, — а на войну до победного конца с Соединенными Штатами. Эти планы предусматривали захват Гибралтара, Азорских и Канарских островов, а также островов Зеленого Мыса. О ни также предусматривали превращение Марокко в немецкий ба стион с тем, чтобы контролировать северный берег Африки впло ть до Дакара. В Средиземном море планировалось, начав с Ливии и Болгарии, захватить Египет и другие английские позиции на Ближнем Востоке, и, пройдя через Турцию, Кавказ, Иран, достичь Афганистана для того, чтобы угрожать Британской империи в Индии с северо-запада. Окружение Соединенных Штатов должн о было довершить сотрудничество с Японией.

Этот план, рассчитанный на отсутствие каких бы то ни было ограничителей для германских побед, мог показаться оправ данным в свете того, что произошло в первые двадцать месяцев в ойны. Однако он строился на некоторых предпосылках, оказавш ихся нереальными. В течение небольшого отрезка времени, ког да эти предпосылки проявились, полностью изменилась глобал ьная политическая ситуация, и немецкая Европа оказалось в ситу ации изоляции, а центр тяжести мировой дипломатии сместился от Берлина или, если угодно, от инициатив Гитлера, вовне, то ес ть в Лондон, Вашингтон, Москву, Токио. Ошибочно было рассчи- тывать на выступление Японии против СССР; ошибочно было верить, что Черчилль не обладал прочной поддержкой подавл яющего большинства англичан; ошибочно было считать, что аме риканцы не начнут действовать еще до того, как вступят в войн у. Однако, прежде всего, оказался лишенным основания расистс кий оптимизм, с которым как политический мир, так и германские военные оценивали способность СССР к сопротивлению. Фель д- маршал фон Браухич предусматривал, что кампания против Со - ветского Союза продлится от четырех до шести недель, и что понадобится 80–100 немецких дивизий, которым русские смогут противопоставить лишь 50–70 «годных дивизий». Подборка раси - стских цитат, недооценивавших способность Советов к сопр отивлению, и изображавших СССР в качестве колосса на глиняных ногах, столь обширна, что стала стереотипом, сквозь которы й проглядывают лишь некоторые едва заметные сомнения.

То обстоятельство, что русские оказали сопротивление нем ецкому наступлению и что японцы не вмешались в антикоминтер - новскую войну, следует рассматривать не только с точки зр ения его военно-политического значения, но также, и прежде всег о, в свете поворота, происшедшего под его воздействием в между народных дипломатических отношениях. Это был окончательны й поворот, превративший Европу из субъекта, доминировавшег о в мировой политике, в ее объект. Начиная с лета 1941 г. то, что происходило в Европе, имело значение лишь постольку, поск ольку отражало происходившее за ее пределами. А за ее предела ми формировалось соотношение сил и проблемы, которые станут доминирующими в послевоеннные десятилетия.

Между сентябрем 1939 и июнем 1941 г. продвижение немецких войск сопровождалось триумфальными успехами герман ской дипломатии. Решения фюрера влияли на жизнь всего континен та и проецировали европейскую мощь (хотя и при уже начинавше м проявляться сопротивлении) на весь остальной мир. Глобал ьная политическая ситуация представлялась обусловленной, на правляе-

мой или ориентированной волей немецкого диктатора, то есть используемой им в собственных интересах способностью уп равлять судьбами самого мощного ядра политических и экономи ческих сил, существовавшего в мире, учитывая тот факт, что Гитл ер мог, по крайней мере, на бумаге контролировать не только ме трополию, но также и часть обширных колониальных империй евр о- пеейских стран, за исключением Великобритании. В этом смы сле можно говорить о чрезвычайном распространении европейс кой гегемонии, сосредоточенной в одном движущем центре. Однак о речь шла об эфемерной гегемонии, построенной на внешне ра - циональных расчетах, обусловленных соответствием событ ий гитлеровскому замыслу, то есть совпадением политического ра счета Гитлера и развитием конкретных ситуаций.

Такое совпадение было возможно, пока Гитлеру приходилось сталкиваться с реальностью, соответствующей его подгото вке и его знаниям. Оно становилось в меньшей степени возможным, когда ему приходилось соизмеряться с ситуациями, в которы х он плохо разбирался или в силу расистского презрения к объек ту анализа, как в случае с Советским Союзом (русские представ ляли всего лишь «низшую расу»), или же из-за смеси расизма и непо - нимания американского менталитета во всей его сложности . Иными словами, Гитлер мог доминировать в европейской дипл о- матии и цинично издеваться над чувствительностью и страх ами представителей демократических держав, но был не в состоя нии понять и предвидеть полинную реакцию ни русских, ни амери - канцев.

Когда немецкий диктатор решил напасть на Советский Союз, он представлял себе «план Барбаросса» как отвлекающий ма невр, важный для Германии в целях завоевания «жизненного прост ранства», но второстепенного по отношению к общему замыслу в о- енных операций. Сотрудничество с японцами, с одной сторон ы, сдерживало бы американцев, а с другой, — поставило бы Совет ы в худшую из возможных военную ситуацию: необходимости делить скудные силы между двумя одинаково важными фронтами . Однако, напротив, именно начало этих действий должно было в политическом плане привести к провалу всех немецких план ов.

С июня 1941 г. способность доминировать над другими или диктовать им их действия исчезла. Начав агрессию против С оветского Союза, Гитлер вернул инициативу другим: англичанам, поспешившим протянуть руку Сталину, американцам, которые ст а- ли более интенсивно сотрудничать с Великобританией. Друг ими словами, Гитлер привел в движение формирование коалиции, выходящей за пределы Европы, поставившей целью отвоевание Евро-

пы, освобожденной от нацистского господства, но оказавшей ся в ситуации, которая предполагала, что ее способность быть о сновой для распределения политической власти в мире будет на долго, если не навсегда, поставлена под сомнение. Вынужденный сконцентрироваться на борьбе с Советами, требовавшей от Г ермании неожиданных усилий, Гитлер оказался пленником замк а, который он сам себе построил. Берхтесгаден, «орлиное гнез до» может восприниматься как метафора этого замка и его изоля ции. Театр военных действий расширялся и становился глобальн ым еще до того, как японцы совершили нападение на Соединенны е Штаты. Следует очень внимательно отнестись к этому поворо ту, поскольку он означал начало новой эпохи в истории междуна - родных отношений.

6.1.2. ПЕРВЫЙ ЭТАП НЕМЕЦКОЙ АГРЕССИИ

«План Барбаросса» начал осуществляться на рассвете 22 июн я 1941 г. Гитлер выдвинул вперед внушительные силы: 153 дивизии, 600 тыс. моторизованных средств, 3 580 танков, 7200 артиллерийских орудий, немногим менее 3 тыс. самолетов. К этой ар маде присоединились румынские, финские, венгерские, словацк ие силы и, несколько позднее, три итальянские дивизии и дивиз ия испанских добровольцев (Division Azul — Голубая дивизия). Нападение было внезапным, благодаря чему люфтваффе удалось поразить советскую военную технику прежде, чем она смогла о треагировать. Между тем бронетанковые средства повели наступ ление вглубь террритории в соответствии с тактикой, успешно исп ы- танной в Польше, Франции и на Балканах. В те же самые часы германский посол в Москве фон Шуленбург вручил Молотову длинную ноту, в которой Советам был представлен перечень протестов немецкой стороны по поводу «неоднократных наруше ний» пакта 23 августа 1939 г., характеризовавшихся одновременно как маневры с целью «противостоять попытке немцев установить в Европе прочный порядок», как выражение «все более антигер - манской внешней политики» и как проявление стремления ве сти войну с самой Германией:

«Советское правительство разорвало свои обязательства перед Германией и собирается вонзить нож в спину Германии в то в ремя, как она борется за свое существование. Поэтому фюрер пр и- казал германским вооруженным силам противостоять такой опасности всеми имеющимися в их распоряжении средствами».

Послу нечего было добавить. В то же время аналогичная сцена разворачивалась в Берлине, где Риббентроп вызвал в 4 час а

утра советского посла Деканозова. В довершение Гитлер в т е же часы послал Муссолини длинное письмо, в котором излагал п ри- чины, которые привели его «к принятию самого трудного реш е- ния в его жизни», а именно, — «положить конец лицемерной игре Кремля». Война будет трудной, однако Гитлер не сомнев ался в успехе. Затем он извинялся за очередное нарушение пак та о взаимных консультациях: «Я выжидал до настоящего момента , Дуче, чтобы направить Вам это послание, поскольку окончат ельное решение было принято лишь сегодня, в семь часов вечера ». И добавлял, открывая суть своих планов и признавая в конце уместными основания для осторожности Муссолини в январе 1940 г.:

«Что бы ни случилось, Дуче, наше положение не может ухудшиться в результате этого шага, она может только улучшить ся...

Тем не менее, если Англия не извлечет должные выводы из сур о- вых фактов, то мы, имея за плечами надежный тыл, сможем с воз - росшими силами обрушиться на противника с целью его уничт о- жения...

Позвольте мне, Дуче, сказать Вам еще одно. После того, как в борьбе с собой я пришел к этому решению, я ощущаю себя снова внутренне свободным. Сотрудничество с Советским Союзом, несмотря на абсолютную искренность наших усилий с целью при дти к окончательному примирению, было для меня весьма тягостн ым, поскольку так или иначе это оказывалось в противоречии со всеми моими первоначальными позициями, с моими концепциями и моими прежними обязательствами. Теперь я весьма удовлет ворен тем, что освободился от этого морального бремени».

Нападение на Советский Союз было предпринято немцами с совершенно неуместным оптимизмом и было задумано Гитлер ом как первый шаг на пути к уничтожению противника, которые придали войне, уже и без того необычайно жестокой, одиозны й характер, ставший впоследствии одним из ее наиболее потря сающих воображение моментов. Причина оптимизма заключалась в убежденности в оперативном и технологическом превосход стве германских воооруженных сил. Недавние сталинские чистки высшего командного состава армии давали основания считать, ч то советские воооруженные силы находились в состоянии полн ого развала. Это не означает, что в немецкой армии не было офице - ров, в том числе и высокого уровня, сознававших риск, на кот о- рый они шли, и вероятность того, что этот риск превышал возможности немцев. Однако они были подавлены доминирующим течением, и как бы то ни было, обречены на молчание из-за пол - ного господства стратегических решений Гитлера и контро ля гестапо (Geheime Staatspolizei), ликвидировавшего всякое подобие несогласия.

Одиозный характер войны стал очевиден благодаря присущи м ей с того момента целям геноцида. До тех пор, пока война вел ась со странами Западной Европы, немецкие вооруженные силы, хотя и действовали со зверской жестокостью, не преследова ли целей систематического уничтожения населения. Антиевре йские преследования, начатые в Германии, были экспортированы в оккупированные страны, и прежде всего в Польшу, через создан ие гетто и первые массовые убийства (1940 г.), однако они не приобрели еще черт «программы» уничтожения населения, котор ая будет сопровождать войну против Советского Союза. Это изм енение имплицитно содержалось в нацистской концепциии расы и в антиеврейской политике, но оно еще не приобрело очертаний ведения войны против народа «низшей расы». Первый шаг в этом направлении был совершен 3 марта 1941 г., когда генерал артиллерии Альфред Йодль, человек, ставший вместе с Гитлером пе р- вым участником подготовки плана нападения на СССР, изложи л «Особые инструкции», которые, по воле фюрера, должны были прилагаться к приказам по «плану Барбаросса».

«Предстоящая кампания, — писал Йодль, — будет чем-то большим, чем простой вооруженный конфликт; она будет схва т- кой между разными идеологиями. Учитывая масштабы вовлече н- ной территории, эта война не закончится простым поражение м воооруженных сил противника... Большевистско-еврейская ин - теллигенция должна быть уничтожена, поскольку до сих пор она была “угнетателем” народа».

Этот документ стал основополагающим в первой откровенно й директиве о массовом уничтожении населения, объявленной Гитлером на совещании главнокомандующих и самых авторитетн ых военачальников всех германских вооруженных сил — совеща нии, ставшем одним из моментов, избранных Гитлером для выдвиже - ния своих лозунгов в ходе войны. Фюрер знал, что не все высш ие офицеры были готовы следовать за ним по пути геноцида, кот о- рый он намеревался осуществлять, и хотел своими зажигател ьными лозунгами и своими апелляциями к «столкновению двух ци - вилизаций» зажечь души самых нерешительных и поставить в трудное положение тех, кто, как он знал, враждебно относили сь к его концепциям войны. Официального текста этой речи не с у- ществовало. Но из записок генерала Гальдера следует, что Г итлер сказал:

«Война против России будет носить такой характер, что ее невозможно будет вести рыцарскими методами. Это — борьба между различными идеологиями и расами, и ее придется вест и с беспрецедентной жестокостью, беспощадностью и неумолимостью.

Все офицеры должны будут избавиться от своих устаревших и дей. Я знаю, что такое ведение войны выходит за пределы вашего п о- нимания, генералы, однако я твердо настаиваю на том, чтобы мои приказы выполнялись без обсуждения. Комиссары предст авляют идеологию, совершенно противоположную национал-соц иализму. Поэтому комиссары должны быть уничтожены. Солдаты, нарушившие международные законы, будут прощены... Россия н е участвовала в подписании Гаагской конвенции, следовател ьно, она не имеет никакого права апеллировать к этим законам».

Геринг, получивший должность куратора по экономическим проблемам, связанным с оккупацией восточных территорий, у с- тановил, что производство продукции на наиболее плодород ных землях, оккупированных немецкими войсками, не должно использоваться для снабжения населения промышленных райо нов. Рабочих можно обречь на голодную смерть, а основная масса продовольствия должна быть предназначена немцам. В прика зе от 23 мая 1941 г. он уточнял:

«Всякая попытка спасти население от смерти из-за недоедания, импортируя излишки продовольствия из черноземной зо ны (самой плодородной части Украины) явилась бы ущербом снаб - жению Европы. Она снизила бы способность Германии удовлет ворять свои собственные потребности во время войны и нанесл а бы ущерб способности Германии и Европы сопротивляться блок аде. Это должно быть усвоено ясно и недвусмысленно».

Такая концепция военных действий в целом была одновременно распространена на предусмотренное уничтожение ко ммунистических руководителей и евреев. В преддверии кампани и против СССР были сформированы специальные «боевые группы», которые должны были действовать в тылу армии и под руководством высшего командования СС (Schutz Staffel) и полиции. 2 июля Рейнхард Гейдрих, шеф главного управления имперско й безопасности, а также глава полиции и службы безопасности (СД) разослал приказы, которые он устно получил от Гиммлер а незадолго до начала осуществления «плана Барбаросса». Ср еди прочего пункт 4-й гласил:

«Казни. Подлежат казни все функционеры Коминтерна (как и все профессиональные коммунистические политики вообще) , высшие, средние, мелкие функционеры партии, центральных к о- митетов, областных комитетов, народные комиссары, евреи, з а- нимающие партийные и государственные должности, и прочие элементы [которые будут сочтены бесполезными]».

Эти приказы касались «низших народов» и евреев. Однако в отношении последних речь шла только о первом шаге непреры вных

гонений, которые год спустя приведут к принятию деклараци и об «окончательном решении». В речи 30 января 1942 г. в Берлине Гитлер заявил:

«Нам ясно, что война может закончиться только ликвидацией неарийских народов или иудейства в Европе... Результатом э той войны будет... уничтожение иудейства».

За несколько дней до этого, на печально известной конференции, состоявшейся в доме ¹ 56–58 по улице Гроссер Ванзее в Берлине, Гейдрих объявил представителям всех заинтерес ованных органов немецкой администрации о необходимости орга низовать «окончательное решение» еврейского вопроса на вс ей европейской территории, где господствуют немцы, открыв таки м образом путь к распространению таких операций не только н а пограничный район между Россией и Польшей, где было сосре - доточено наибольшее число европейских евреев, но и на вес ь остальной континент, включая Западную Европу. «Я вижу тольк о одно решение, — заявлял Гитлер, — тотальное уничтожение в случае, если они не уедут добровольно». Таковы были предпосылки для создания крупных концентрационнных лагерей, дл я сосредоточения массы военнопленных и евреев, затем подве ргнутых селективному уничтожению.

Впрочем, категоричность этих намерений с самого начала во - енных действий получала ежедневные подтверждения. Для то го, чтобы покончить с этими душераздирающими цитатами, которые, между тем, дают точную характеристику способу, избран ному Гитлером для продолженния войны, достаточно воспроизвес ти директивы, которые сам фюрер издал через несколько недель после 22 июня, 29 сентября 1941 г. после стольких видимых военных успехов немцев, используя слова, предназначавшиеся дл я особого случая, а также для города Москвы:

«Фюрер решил стереть Петербург (Ленинград) с лица земли.

Дальнейшее существование такого крупного города не пред ставляет никакого интереса после того, как будет уничтожена С оветская Россия... Он намеревается окружить этот город и сровнят ь его с землей при помощи артиллерии и непрерывных воздушны х бомбардировок... Любое требование, которое будет исходить от администрации города, должно быть отвергнуто; проблема выживания населения и проблема продовольствия не может и не д олжна входить в нашу компетенцию. В этой войне за существование мы нисколько не заинтересованы в спасении даже части населе ния этого крупного города».

В первые недели, последовавшие за 22 июня, ход военных действий, казалось, соответствовал самым оптимистически м ожи-

даниям немцев. В центре была задействована самая сильная группа армий, на этом направлении немецкие войска окружили Белосток и Минск, взяли 350 тыс пленных и 16 июля достигли Смоленска, где завязали другое сражение и выиграли его, взяв е ще 310 тыс. пленных. 30 июля, когда немецкие войска находились в нескольких десятках километров от Москвы, Гитлер отдал пр иказ «перейти к обороне», то есть остановить наступление.

Менее яркими были успехи армий, продвигавшихся на север, к Ленинграду, и на юг, на Украине, в направлении Сталинграда

èКрыма. На севере немецкие войска, пройдя через территори ю Прибалтийских государств, продвигались к Ленинграду, к ко торому они должны были подойти с юго-запада, в то время как с севера планировался подход финских войск, однако хельсин кское правительство предусмотрительно замедлило их продвижен ие по территории, утраченной год назад. На юге немецкая армия дв игалась к Днепру и к Киеву, столице Украины.

Разная степень успеха трех армий противоречила директив ам, данным Гитлером, согласно которым основной нажим должен был оказываться на флангах. Сложившееся положение требов ало решения главной стратегической проблемы, касавшейся выб ора направления, на котором в последующие недели следовало ск онцентрировать основные операции.

Этот выбор зависел как от настроений в германском военном командовании и политическом руководстве и их концепций, т ак

èот состояния Красной армии. Что касается Советов, то в результате нападения они сразу же понесли гигантские потери, что, однако, не уничтожило их потенциала и их способности к соп ротивлению. В момент нападения немцев большая часть советск их войск (около 170 дивизий) дислоцировалась на территориях, недавно приобретенных на западе. К тому же в целом армия долж на была залечивать раны, вызванные большими сталинскими чис тками 1936–1938 гг., обезглавившими военное командование. Для проведения реорганизации армии в 1940 г. Сталин обратился к генералу Тимошенко, назначенному народным комиссаром об о- роны и маршалом всего в 45 лет, взамен ветерана Ворошилова, которому позднее было доверено командование северным фр онтом, в то время как командование южным фронтом было поручено маршалу Буденному. В феврале 1941 г. генерал Жуков, успешно сражавшийся в Китае против японцев, был назначен начальни - ком генерального штаба. Эти изменения показывают, что сов етские вооруженные силы находились в стадии перестройки. Ре шения Сталина были импровизированными и, в ряде случаев, неадек - ватными, продиктованными необходимостью принятия неотл ожных мер.