История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

заключить мир с Гитлером и удачно приземлился в Шотландии . Гесс несколько переоценивал свои способности и полагал, ч то его миссия состояла в том, чтобы, рискуя жизнью, заключить мир с Великобританией и положить конец кровопролитию, как он писал в письме Гитлеру. Неподготовленность операции и тревога, с которой Гитлер воспринял эту новость, наводят на мы сль, что предприятие германского деятеля было выходкой одино чки, лишенной политического смысла. Однако эксцентричность и н- цидента оставляла сомнения. Слишком известна была склонн ость Британии к соглашению с Германией для того, чтобы недавни е союзники по обстоятельствам, то есть Советы, не заподозри ли в этом шаг, согласованный с фюрером. В этом не было ни грамма правды, и все-таки, когда Черчилль сделал свое «историческ ое заявление» (используя слова Сталина), эпизод с Гессом еще витал в воздухе, и неожиданнное благородство Британии было не с разу понято во всем его значении, заключавшемся в выражении ис - креннего облегчения по поводу того, что военные действия против СССР означали отсрочку немецкого воздушного наступл ения и отдаляли опасность от Великобритании. Опасения Москвы, а также временное исчезновение Сталина объясняют опоздан ие ответа советской стороны. 7 июля Черчилль отправил еще одно п о- слание Сталину. В то же время британская военная миссия пр и- была в Москву. 12 июля Молотов и Криппс подписали краткий договор, обязывавший обе страны оказывать друг другу помо щь и не вести сепаратных переговоров с противником и тем более подписывать сепаратный мир. Однако только 18 июля Сталин решил ответить британскому премьер-министру. Это уже было симпт о- мом нездоровой обстановки, характеризовавшей первые шаг и ан- гло-советского союза, основанного на осознании необходим ости сотрудничества, но также и на взаимном недоверии.

Эта нездоровая обстановка постоянно сопровождала сотру д- ничество Советского Союза с его западными союзниками, сотрудничество, которое диктовалось различными целями сто рон. Когда Сталин решил, наконец, ответить Черчиллю, то прежде всего он попросил его о немедленном открытии второго фрон та во Франции и о морских действиях на севере с целью ослабит ь давление немцев на востоке. С того момента и вплоть до июня 1944 г. тема «второго фронта» стала лейтмотивом протестов Ст алина против пресловутой бездеятельности Запада. Но в 1941 г. она носила смысл драматической безотлагательности: «Без эти х двух видов помощи (создания второго фронта и регулярные поста вки вооружений и военной техники. — Ред.) Советский Союз, — писал Сталин, — либо потерпит поражение, либо будет ослаблен до того,

что потеряет надолго способность оказывать помощь своим союзникам своими активными действиями на фронте борьбы с гитл е- ризмом». Перед лицом повторяемых и почти отчаянных призыв ов Сталина, выдвигавшего идею британского вмешательства по сылкой экспедиционнного корпуса из 25–30 дивизий через Архангельский порт и через Иран в направлении южных регионов

СССР или в какую-либо балканскую страну, Черчилль пришел к выводу о том, что бесполезно «дискутировать с человеком, в идевшим проблемы в совершенно нереальной перспективе».

Этот обмен мнениями достаточно ясно показывает сложност ь новой ситуации. Следует вспомнить, что Гитлер напал на ССС Р, надеясь разгромить его за несколько недель; и следует всп омнить, что аналогичное убеждение было достаточно широко распро странено в западном мире. В свете таких предпосылок призывы Ст а- лина могли быть истолкованы по-разному. С одной стороны, он и придавали обоснованность гитлеровским тезисам и застав ляли опасаться, что пророчество относительно прямого столкно вения между Германией и англосаксонскими странами может очень быстро стать реальностью; это приводило к выводу о том, что помо - гать уже побежденной стране было бесполезно и опасно. С др у- гой стороны, шаги, предпринятые Сталиным, представлялись также как аргументы для обоснования тезиса о своего рода невиновности Советского Союза в аннексиях 1939–1941 гг., совершенных с согласия (или при отсутствии неодобрения) Гитлер а. Действительно, по утверждениям Сталина, только благодаря этим аннексиям стало возможно достаточно длительное сопроти вление немцам, позволившее Советам «одним» сдержать первую и вто - рую волну германского наступления. Отсутствие британско й помощи легитимизировало право Советов на создание собстве нного «санитарного коордона». Идея открыть второй фронт во Фран - ции и, еще хуже, в других частях Европы в 1941 г., год спустя после Дюнкерка была совершенно нереальна, как отмечал сам Черчилль. Однако с течением времени этот аргумент станови лся простой отговоркой, направленной на то, чтобы переложить главным образом на Советы тяжесть отпора германскому натиску .

6.2.2. СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ И НОВЫЙ ЭТАП ВОЙНЫ В ЕВРОПЕ

Эти расхождения вводили в проблему, которая приобрела неотложный характер через год, после вступления в конфлик т Соединенных Штатов, но изменила свой политический смысл. С 1939 по 1941 г. американское общественное мнение и, в еще

большей степени, рузвельтовское окружение проделали бол ьшой путь к отступлению от политики нейтралитета. Вплоть до но ября 1940 г. Рузвельт был связан кампанией по его избранию на третий срок президентом Соединенных Штатов, в течение которо й обиды различных этнических групп остро ощущались рузвел ьтовской коалицией (в особенности в том, что касалось группы ит а- ло-американцев, в которой доминировали профашистские дея тели и которая была раздражена жесткой речью, произнесенной Рузвельтом в Шарлоттсвилле против вступления Италии в во й- ну). Но после преодоления трудностей, связанных с выборами , перед Рузвельтом открылась достаточно длительная персп ектива, предоставлявшая свободу маневра, при которой появилась в озможность принимать самые смелые решения. Эти решения в лю - бом случае должны были не повторять вильсоновские иллюзи и, а реалистичным образом сооответствовать как интересам по лного возрождения американской экономики после рецессии, так и планам неуклоннного усиления ее влияния в мире; эти решен ия должны были заложить основы для тесного сотрудничества с Великобританией. В декабре–январе 1940–1941 гг. неотложной проблемой было оказание помощи Великобритании, но при это м следовало избежать возвращения к запутанной ситуации ме жсоюзнических долгов. Для решения этой проблемы Рузвельт пре д- ложил, чтобы финансовая поддержка превратилась в помощь п о- ставками товаров, за которые Великобритания расплачивал ась бы натурой. Рузвельт придумал тогда метафору, ставшую впосле д- ствии знаменитой: если горит дом соседа, то справедливо и б лагоразумно, не требуя предварительной оплаты, одолжить ему резиновый шланг, соединенный с собственным насосом, для тог о, чтобы погасить огонь. Сосед вернет долг, когда сможет, но ра с- пространения огня удастся избежать. В одной из знаменитых «бесед у камина», с которыми Рузвельт обращался к американца м по радио, разъясняя собственную политику, он использовал еще одно выражение: Соединенные Штаты должны стать «арсенало м демократии», помогая англичанам, даже рискуя быть вовлече н- ными в войну.

6.2.3.ЗАКОН О ËÅÍÄ-ËÈÇÅ

Âсвоем традиционном послании «О положении страны», произнесенном в январе 1941 г., Рузвельт изложил проект, в соответствии с которым потребовал от конгресса необходимы е ассигнования для создания воооружений с целью использован ия их против государств-агрессоров и в поддержку стран подверг шихся

нападению с тем, чтобы в конце войны они оплатили полученн ые поставки другими товарами или услугами. Соединенным Штат ам следовало внести свой вклад в утверждение четырех «фунда ментальных свобод»: свободы слова и религии, свободы от нужды и страха.

Основываясь на этих предпосылках, Рузвельт поручил министерству финансов подготовить проект закона, названный LendLease Act (закон о ленд-лизе). Закон предусматривал, что президент «продает, сдает в аренду и дает в долг, на условиях, кот орые сочтет примлемыми, «вооружения, боеприпасы, продовольств енные товары и любые другие средства обороны странам, защит у которых он сочтет жизненно важной для Соединеннных Штатов». Американский флот не будет задействован в конвоировании торговых судов, занятых перевозкой товаров, однако секрет ные соглашения, подписанные с британским адмиралтейством во время обсуждения закона, предусматривали меры на определенн ые случаи и закладывали основы для совместных операций посл е вступления Соединенных Штатов в войну.

Закон о ленд-лизе явился радикальным поворотом по отношению к политике американского нейтралитета и натолкнул ся на сопротивление изоляционистов и многочисленных пронацис тских групп Америки. Однако Рузвельту и большинству конгресса у далось добиться важного успеха, когда через голосование под авляющим большинством голосов закон вступил в силу 11 марта 1941 г. Вступил в силу теоретически, поскольку текст документа пр едусматривал, что предоставлению помощи должно предшествова ть рамочное соглашение между Соединенными Штатами и каждой страной-получателем помощи. А это ставило лишь по видимос ти формальную проблему, начиная непосредственно с британск ого казуса.

Хотя этот момент и не имеет прямого отношения к тому, как Соединенные Штаты приближались к войне, его смысл требует краткого замечания, помогающего более точной трактовке а мериканских усилий, свидетельствовавших о существовавшем уж е тогда стремлении поддерживать тесные экономические связи с Европой и в послевоенный период. Когда Джон Мейнард Кейнс по поручению лондонского правительства отправился летом 1941 г. в Вашингтон для согласования с американским правительств ом технических условий применения закона, Вашингтон предло жил формулировку, которая среди прочего гласила (ст. 7):

«Условия, регулирующие помощь, предоставляемую для обороны Соединенными Штатами Америки Соединенному Королев - ству [...] предусматривают, что ни Соединенные Штаты Америки ,

ни Соединенное Королевство не отказываются от импорта лю бого продукта, который происходит из другой страны, и подгот овят меры, направленные на достижение этих целей».

Эта формулировка практически предусматривала конец режима льготных торговых тарифов, существовавшего внутри С о- дружества, и его замену режимом свободной торговли, созда ние которого являлось главной целью американских экономиче ских теоретиков применительно к послевоенному периоду. Кейнс у эта формулировка казалась «экстравагантной» и неприемлемой . Переговоры были прерваны и отложены до следующего года (что , впрочем, не имело последствий для отправки помощи, котора я тем временем начала оказываться эффективно и массирован но). Однако, эта статья представляла своего рода предварение « манифеста», с помощью которого американцы собирались выстраи - вать свое вмешательство в европейские дела. В основе лежало стремление избежать повторения ситуации после Первой ми ровой войны, когда США оказались изоляционистами в политическо м плане, но глубоко вовлеченными, причем с посредственными результатами, в финансовом плане в дела Старого Света.

С марта по 22 июня 1941 г. закон о ленд-лизе активно использовался по мере нарастания опасности, к которому вели успехи немцев в Европе. В ответ на активизацию подводной войны, развернутой немцами в Атлантике, 10 апреля Рузвельт заявил, что Гренландия является частью Западного полушария и будет з ащищаться американцами, которые считают огромный остров нах о- дящимся под своим контролем, несмотря на то, что он принадл е- жит Дании; правительство Копенгагена под давлением немце в оспорило законность решения Рузвельта. В тот же день друг ой декрет президента объявил о том, что Красное море больше н е является запретной зоной военных действий для американс ких кораблей, а это делало возможным доставку помощи британск им войскам в Египте. И, наконец, 10 апреля произошло первое морское столкновение между американским миноносцем и немец кой подводной лодкой.

Дальнейшим шагом к вовлечению Америки в войну стало принятое в сентябре 1941 г. решение «патрулировать» конвои п о- ставок, направлявшиеся в Великобританию. «Патрулировать » являлось определением, едва скрывавшим намеренное изменен ие того, что предусматривал закон 11 марта, то есть положения о том, что не будет американского сопровождения конвоев, на - правляющихся в британские порты. Это была уступка изоляци о- нистам, которую было очень легко преодолеть, учитывая тот факт, что без соответствующего сопровождения американск ая по-

мощь никогда бы не дошла до места назначения, и идея стать «арсеналом демократии» превратилась бы в жестокую шутку . Американский флот в Атлантике усилился, и когда случайно аме риканское транспортное судно было потоплено, Рузвельт восп ользовался случаем для того, чтобы объяснить согражданам мас штаб германской опасности и необходимость наращивать морски е силы Соединенных Штатов. В стране было объявлено чрезвыча й- ное положение, и 14 июня вышел указ о замораживании немецкой и итальянской собственности в Соединенных Штатах. Это был шаг, за которым должен был последовать почти полный ра з- рыв дипломатических отношений. Одновременно американск ое и британское вроенно-морские командования начали проводи ть регулярные оперативные консультации, как это произошло в о время охоты за немецким линейным кораблем «Бисмарк», о пе - редвижениях которого в Атлантическом океане американцы регулярно сообщали главному штабу британского флота.

6.2.4. РАСПРОСТРАНИТЬ ЛИ ПОМОЩЬ НА СОВЕТСКИЙ СОЮЗ?

Такова была ситуация, когда началось осуществление «план а Барбаросса», и вашингтонское правительство оказалось пе ред необходимостью принятия решений о включении СССР в антигит - леровскую коалицию — в тот момент по вопросу о плане помощ и по ленд-лизу, позднее — в общем плане. Действительно, начина я с нападения немцев на СССР Рузвельт косвенным образом дал понять, что Соединенные Штаты не замедлят оказать свою по - мощь тому, кто сражался вместе с Великобританией, даже есл и это и не означало никакого изменения в американской оценк е политических ценностей, которыми руководствовался сове тский коммунизм. 24 июня блокирование советских финансовых опер а- ций в Соединенных Штатах, введенное ранее, было отменено, и 26 июня влиятельный заместитель госсекретаря США Самнер Уэллс встретился с советским послом Уманским для того, чт обы обсудить в узком кругу способы доставки американской пом ощи. Это еще не было распространением действия закона о ленд-л изе на СССР, но стало важным шагом в этом направлении.

Рузвельта сдерживали два момента: постоянная сильная опп о- зиция американских католиков против всякой поддержки со ветского коммунизма и скептицизм относительно военной «фор мы» Советов. В Вашингтоне также было распространено мнение, ч то немецкое наступление успешно завершится за несколько не дель. Более того, именно предвидя такой исход, Рузвельт 9 июля рас -

порядился, чтобы, помимо уже предусмотренного создания бо льшого флота, способного одновременно сражаться на двух оке а- нах, которые омывали Соединенные Штаты, были использованы все возможности промышленности для вооружения массовой армии, численностью до 9 млн человек (это около 215 дивизий), и для создания внушительного военно-воздушного флота, спос обного осуществлять стратегические операции на больших ра сстояниях. В основе предпринимаемых усилий лежала гипотеза о т ом, что немцам удастся создать обширнейшую коалицию — от Атлантики и до Японии, и что англо-американский союз должен будет сражаться с этим противником. А это предполагало по беду Гитлера над Сталиным. Именно для того, чтобы противостоят ь потенциальной вражеской коалиции, Рузвельт 7 июля приказа л оккупировать Исландию, то есть часть Датского королевств а, которая, таким образом, включалась в американскую зону безо пасности и применением силы выводилась из неограниченной оп еративной зоны германского морского командования, куда ее хо тел включить Гитлер в марте в ответ на одобрение закона о ленд -лизе.

Этот первоначальный пессимизм был смягчен и в значительной степени снят ходом операций на советской территории, тем обстоятельством, что Япония не вступила в войну на сторон е Германии и оценками, которые ближайший помощник Рузвельт а Гарри Гопкинс передал в Вашингтон после посещения Москвы в конце июля. Сталин также повторил Гопкинсу настойчивую просьбу о немедленной помощи как британской, так и америк анской. Он выразил пожеление получить 20 тыс противотанковых артиллерийских орудий, миллион винтовок, большое число кр упнокалиберных пулеметов и зениток: «Дайте нам зенитки и ал люминий, и мы сможем воевать по меньшей мере три или четыре года». Очевидно, что запрос Сталина мог быть лишь попыткой проверить американские намерения, не рассчитанный на нем едленные результаты, что усилило убеждение Сталина в отсутс твии подлинного желания Вашингтона помочь Советскому Союзу д о того, как он будет обескровлен войной с немцами. Гопкинс, со своей стороны, не преминул разъяснить, что его миссия имел а только информационные цели и должна была уточнить, что бр и- танское правительство и американское правительство (от л ица которого он был уполномочен делать заявления) «не намере вались поставлять России тяжелые вооружения, такие как танк и, самолеты и зенитные орудия, до созыва совещания трех прав и- тельств для выработки направлений согласованных действ ий и совместного глубокого обсуждения стратегических интере сов каждого фронта и каждой страны». А это невозможно, заметил

Гопкинс Сталину, до окончания битвы, которая идет под Моск - вой. Однако посланник Рузвельта привез из Москвы впечатле - ние, что пессимизм был неуместен. Ход военных действий, кот о- рый он мог наблюдать вблизи, убедил его, что судьба войны бы ла гораздо более неопределенна, чем думали многие, и что Соед и- ненные Штаты могли бы сыграть решающую роль. Впрочем, это подтвердил и Сталин:

«Мощь Германии столь велика, что хотя Россия сможет защищаться одна, Великобритании и России вместе будет очень т рудно разгромить германскую военную машину. Он сказал, что нанесением поражения Гитлеру, и, возможно, без единого выстрела, — может быть только объявление Соединеннных Штатов о вступ лении в войну с Германией».

Краткий визит Гопкинса в Москву имел множество последствий и был очень полезен для Рузвельта. Помимо впечатлен ий и информации о способности Советского Союза к сопротивлен ию, посланнику президента удалось понять природу советской системы власти, ощутить ее абсолютное сосредоточение в руках С талина. Это должно было серьезно повлиять на реакцию Соедин енных Штатов. С того момента они осознали, что война будет вес - тись и будет выиграна благодаря силе коалиции с Советским Союзом. Однако с каким Советским Союзом и какое место следуе т отвести Советскому Союзу в Европе при ликвидации гегемон ии Германии?

Следует поразмыслить над постановкой этой проблемы в более широком политическом контексте летом 1941 г., в момент, когда надо было решить, каким образом включить СССР в анти - нацистский союз. Если, с одной стороны, процесс формирован ия этой новой коалиции подтверждал провал военных и диплома ти- ческих планов Гитлера, то, с другой, — сама новая коалиция строилась на неопределенных и неустойчивых основаниях. С о- ветский Союз получил символические обещания помощи, кото - рые в первые дни имели только психологическое значение, п очти как стимул к возможно более долгому сопротивлению в немин уемо проигранной войне. Затем, постепенно, но вместе с тем дос таточно быстро, эта ситуация изменилась, и СССР стала оказываться помощь в силу его долговременного участия в качест ве партнера в новой коалиции, с самых первых шагов подтачива е- мой противоречиями между тремя антигитлеровскими держа вами. Оборонительная позиция Великобритании содержала явн ые двусмысленности и была неоднородна из-за противоречивых мотиваций, присущих имперской системе. Советская позиция об условливалась двумя моментами: сохраняющейся военной и эко но-

мической слабостью, которая позволяла сопротивляться Ги тлеру, но не разгромить его, как это признавал сам Сталин; и соотно - шением между территориями, оккупированными Советским Со - юзом в 1939–1941 гг., и теми землями, которые западные державы готовы были признать принадлежащими Москве после окон - чания военных действий, то есть в конце войны, начатой ради защиты существования Польши (но, впрочем, не ее территориальной целостности).

Эти два момента влияли на позицию Рузвельта, который, хотя и афишировал интернационалистские устремления, придава л не меньшее значение проблеме реального сооотношения сил. По - добно тому, как он легитимизировал свою позицию свободной торговли, а по существу, американского превосходства в от ношении Великобритании, он должен был занять позицию и в отношении роли Советского Союза. В тот момент, когда сам Сталин признал, что только Соединенные Штаты способны разрешить конфликт и нанести поражение Германии при помощи простой декларации (предположение, даже слишком оптимистичное), о н признал глобальное американское превосходство. Какая ро ль отводилась Советскому Союзу? Сталин был слишком хитер, чтоб ы сразу же обсуждать перспективы, открывающиеся в результа те поражения Германии. Впрочем, в течение всего 1942 г. было мало попыток обсуждать эту тему. И все же было очевидно, что , если не произойдет неожиданных поворотов, Советский Союз выйдет из войны победителем в качестве державы-гегемона В осточной и Центральной Европы. Помочь Советскому Союзу одер - жать победу означало, следовательно, помочь ему удержать то, что он захватил (почти всегда с помощью дипломатии) за пер иод союза с Германией? Очевидно, что поражение рейха приведет к утрате Германией роли континентальной державы, утрате, ко торая создаст политический вакуум. Кто его заполнит? После п оражений 1940 г. трудно было представить, что Франция окажется способной вернуться к замыслам континентальной гегемон ии. Не нужно было производить особенно точных расчетов для того , чтобы представить, что помогать СССР выиграть войну означ ало также способствовать его превращению в наиболее значиму ю континентальную державу. Это означало заложить основы бу дущей напряженности, поскольку идея советской гегемонии вызвала бы слишком бурную реакцию в остальной части Европы. Многие источники дают основание полагать, что Рузвельт с самого нача- ла задумывался над этими вопросами и что он не давал на них немедленного ответа, предоставляя ходу военных действий предложить убедительные факты. Таким образом, оставалось неяс но,

была ли помощь, сначала обещанная, а затем и предоставленн ая Советам, предназначена для того, чтобы поддерживать сопро тивление самого слабого звена антигитлеровской коалиции ил и же первым шагом долговременного сотрудничества двух держав, от отношений которых зависело соотношение сил в мире. В рузвельтовской «отсрочке» содержалось in nuce достаточно мотиваций для того, чтобы породить многие двусмысленности.

6.2.5. «АТЛАНТИЧЕСКАЯ ХАРТИЯ»

Рузвельтовский прагматизм еще не породил того, что будет названо Великий Замысел (Grand Design) американской политики, но вдохновил концепцию перестройки глобальных отноше - ний, основанной на более гибких структурах, в центре котор ых находились Соединенные Штаты в качестве лидера. Сверхдер жава in fieri вовлекалась в конфликты, становившиеся глобальными, и постепенно ее руководители (не один человек, как в советс ком случае, а политико-экономическая элита, сложная по состав у, но сплоченная) выдвинули цель создания системы международн ых отношений, основанных на либерально-демократических при н- ципах. Эти принципы выражались, однако, в формулах, предполагавших институты международного сотрудничества, кото рые теоретически позволяли другим субъектам мировой эконом ической системы самостоятельно определять достаточно больш ие пространства для маневра, хотя и функциональные по отноше - нию к системе экономической и финансовой совместимости и взаимозависимости и поэтому предоставляющие возможности для проявления способности к гибкости и адаптации в зависимости от изменения ситуации. Эта система, способная интегрировать разнообразие различных политических форм, строилась в соотв етствии с логикой капиталистической системы — она подразум евалась в рузвельтовской концепции — и не требовала, как треб овал гитлеровский гегемонизм и затем сталинский интернацион ализм, монолитного единообразия в соответствии с потребностям и дер- жавы-гегемона.

Сложность американской политики и потенциальные ориентации, которые в ней угадывались, отразились в так называе мой Атлантической хартии. Рузвельт и Черчилль, которые с 1940 г. вели постоянную переписку, пока не имели возможности встр е- титься лично. Хотя они и были знакомы, их первая и единствен - ная встреча состоялась еще в 1918 г., и только в войну между ними сложилось тесное оперативное сотрудничество, котор ое, несмотря на трудности и разногласия по отдельным вопроса м,