История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

относительно проблемы Берлина, который оставался в рамка х советской зоны оккупации. Вопрос о том, должна ли существова ть координация между четырьмя зонами и как ее осуществлять, был также отложен до прекращения военных действий.

Наряду с принципами денацификации Германии и применением всех необходимых мер, препятствующих тому, чтобы в бу - дущем она вновь представляла угрозу для безопасности и ми ра в Европе, был поднят вопрос о репарациях, который касался бу дущего экономического статуса Германии. Рузвельт, внимател ьно относившийся к этому вопросу, считал, что нельзя идти по ст оль же рискованному пути, как в 1919 г. Советы, тем не менее, требовали, чтобы Германия полностью компенсировала восстан овление всего того, что было разрушено по ее вине. Иначе говоря, вопрос о капиталах, необходимых для восстановления совет ского хозяйства, был настолько острым, что Сталин не мог не рассч и- тывать на немецкие репарации — в материальном или денежно м выражении.

В вопросе о репарациях не было принципиальных расхождений. Соединенные Штаты их не требовали, а Черчилль считал, что немцы не в состоянии платить их, но Сталин предложил др у- гое решение: заставить немцев платить натурой путем изъят ия с территории Германии предприятий или товаров для отправк и в Советский Союз или в другие страны, ставшие жертвами герм анской агрессии. В то время Советы требовали предоставления товаров в счет репараций на сумму в 10 млрд. долларов. Было решено учредить комиссию по репарациям, перед которой была поставлена задача определить суммы, формы и сроки платеже й. Американская сторона не возражала против того, что Герман ия должна выплатить репарации на общую сумму в 20 млрд долларов, половина которых должна пойти СССР. Черчилль не согла - сился с такой постановкой вопроса и возражал против опред еления сроков завершения платежей. Поэтому, несмотря на частичну ю поддержку американцев, в вопросе о репарациях было принят о четкое решение только о том, что Германию следует застави ть выплачивать их, но все остальное оставалось неясным.

Итак, в Ялте вопрос о Германии был решен не полностью, необходимо было многое уточнить по существу проблемы. Новым в сравнении с Тегераном был отказ от идеи расчленения Германии. Позиция Англии, опиравшаяся на важность взаимосвязи между Германией, Францией и европейской безопаснос тью, была слишком определенной, чтобы допустить подлинное рас - членение Германии, т.е. нечто такое, что выходило бы за рамк и урезания или возврата территории с обязательным фиксиро ванием

âбудущем мирном договоре, а немцам следовало принять это при подписании безоговорочной капитуляции.

Польский вопрос, в значительной мере решенный, как следовало из неформальных соглашений в Тегеране и всего того , что произошло позднее, до января 1945 г., определял и территорию Германии, и породил первые серьезные разногласия внутри « Великого союза». Это были первые разногласия по очень важно й проблеме, так как Польша была знаковым результатом войны, но в то же время ключевым элементом советской безопасности. Ст ремление согласовать эти два обстоятельства с формированием демократического правительства, дружественного Советскому Союзу, создавало новые проблемы, которые в большей мере, чем каки е- либо другие, отражали глубокие противоречия, ставшие пред метом переговоров между участниками Большой тройки.

Действительно, предоставить Польше свободу в решении соб - ственных проблем означало пойти навстречу лондонскому п равительству, которое Советы отказывались признавать, и, как с ледствие этого, способствовало возникновению на советской г ранице более или скорее менее обоснованной (учитывая соотношени е сил), но политически немаловажной проблемы для безопасно сти

СССР. Иначе говоря, Советы не могли допустить, чтобы после победы в войне на их западной границе вновь сформировалос ь враждебное правительство. Горькие воспоминания о спорах , вызванных обнаружением могил в Катыни или Варшавским восста - нием, были еще очень свежи, чтобы между двумя странами могл а внезапно возникнуть атмосфера доверительного сотруднич ества и сердечной дружбы. Существовали, как никогда, условия для т ого, чтобы произошло обратное.

Эти важные замечания тесно связаны с переговорами в Ялте по польскому вопросу. Рузвельт не мог до конференции откр о- венно сообщить по уже упоминавшимся причинам, связанным с выборами, эмиссарам правительства Миколайчика свое мнен ие о будущем территориальном устройстве Польши. Когда в январ е 1945 г. это стало возможно, эмигрантское польское правительс тво отвергло предложения союзников, и Миколайчик подал в отст авку. В Ялте сложилось такое положение, что лондонское прави - тельство было лишено легитимности и возможности действо вать. Таким образом, переговоры между участниками Большой тройки по территориальному вопросу прошли, в целом, легко , потому что они закрепили решения, намеченные в общих черт ах

âТегеране: граница между Польшей и Советским Союзом уста - навливалась по линии Керзона 1919 г., рассматривавшейся как линия размежевания по национальному признаку, за исключе нием

небольших поправок. Что касается западной границы, то Пол ьша получала всю Померанию и Силезию вплоть до рек Одер и Нейс е в качестве компенсации за утраченные на востоке территор ии. Однако между союзниками возникли расхождения по вопросу о том, следует ли проводить границу по Западной или Восточн ой Нейсе: это различие в понимании было связано с необходимо стью перемещения значительной массы немецкого населения, с че м Черчилль не хотел согласиться. По этому вопросу решение к онференция не приняла, оно было отложено до рассмотрения во п- роса польским правительством и до мирной конференции (ко торая так никогда не была созвана).

Дискуссии о польском правительстве сразу приняли острый характер. Советы преобразовали Люблинский комитет во Вре - менное правительство и признали его. Обострение проблемы было связано с тем, что Красная армия занимала всю террито рию Польши; лондонское правительство само поставило себя вне игры, ослабив тем самым возможности западных держав высту - пить в его поддержку, и Люблинский комитет в сложившейся с и- туации был готов взять на себя ответственность. К тому же, С о- веты считали вопрос о польском правительстве узловым пун ктом проблемы своей безопасности.

Проглотить то, что Советы приготовили по этому вопросу, было невозможно. Для Черчилля защита прав поляков в эмигр а- ции была вопросом «чести»; Рузвельт также не мог занимать иную позицию. Теоретически, речь шла о согласовании пробл е- мы советской безопасности с вопросом «демократии» в Поль ше. Сталин исходил из того, что решение предполагает устранен ие влияния фашистских элементов на общественную жизнь в Польше, но значение, которое Сталин придавал этому выраже - нию, означало устранение всех не прокоммунистических пар тий. Советский диктатор сравнивал интерес СССР к Польше с инте - ресом Великобритании к Франции. Но он не упускал случая по д- черкнуть, что если союзники хотели бы навязать полякам но вое правительство, то им не следовало забывать, что Польша в то т момент находилась под советским военным контролем.

Переплетение переговоров по польскому вопросу с обсужде - нием будущей Организации Объединенных Наций открыло пут ь к компромиссу, поскольку Сталин проявил готовность приня ть американские предложения по вопросу о голосовании в Сове те Безопасности формирующейся организации. Сталин переста л требовать признания союзниками Люблинского правительст ва в его прежнем составе и предложил, чтобы оно было пополнено «элементами польской эмиграции» на основе соглашений, ра зра-

ботанных комиссией, которую Большая тройка могла бы созда ть в Москве. Выражение «элементы польской эмиграции» означа ло «представители лондонского правительства» при условии, что они являются искренними «демократами», этот эвфемизм исполь зовался для придания словесным оборотам большей уклончиво сти.

Вопрос о правительстве сдвигался таким образом в другую плоскость: должно ли польское правительство быть сформир овано на основе пополненного Люблинского правительства или же в Польше следует создать «новое правительство», как полага л Рузвельт, на базе Люблинского правительства с включением дем ократических элементов, имевшихся как внутри страны, так и з а ее пределами. Это было противостояние формулировок, которое отражало сущностные расхождения между союзниками, или, точн ее, намерение Рузвельта и Черчилля не принимать то, что факти чески было уже совершено Советами.

Окончательно принятая формулировка отражала трудности одностороннего выхода из тупика. В заключительном коммюн ике предусматривалась необходимость создать новое «Временн ое Польское Правительство, которое имело бы более широкую ба зу, чем это было возможно раньше, до недавнего освобождения з а- падной части Польши»: эта формулировка включала предложе ние Запада о необходимости образования «нового правительст ва». Далее в документе говорилось: «Действующее ныне в Польше Вр е- менное Правительство должно быть поэтому реорганизован о на более широкой демократической базе с включением демокра ти- ческих деятелей из самой Польши и поляков из-за границы». Это новое правительство должно было получить название «Поль ское Временное Правительство Национального Единства».

В этом разделе коммюнике формально признавался Люблинский комитет в связи с соглашением о формировании правительства на более широкой основе. В Москве должна была быт ь создана комиссия, которая включала Молотова и послов США и Англии в СССР А. Кларка Керра и Аверелла Гарримана, для консультаций заинтересованных сторон. Мыслилось, что новое В ременное правительство национального единства, созданное в результате таких консультаций, должно будет провести как мо жно быстрее свободные выборы на основе всеобщего избиратель ного права при тайном голосовании. В этих выборах могут участв овать кандидаты «всех антинацистских и демократических парти й». Вновь созданное Временное правительство получит диплом ати- ческое признание трех великих держав.

Игра словами, использованная при редактировании раздела заключительного документа, принесла удовлетворение в сем

участвующим сторонам. Обещание провести свободные выбор ы давало Рузвельту (который потом сказал, что подобные выбо ры должны быть «вне всяких подозрений», как жена Цезаря) формальные гарантии плюралистического и представительного демократического решения; положение о допуске всех антинац истских и демократических сил предоставила Советам некотор ые возможности для маневра, что создало немало хлопот диплом а- там, занятым созданием нового правительства.

Выбранная формулировка отражала как ближайшие планы Сталина, так и программные замыслы Рузвельта. Добившись о т Сталина возобновления обсуждения вопроса о правительст ве, который советский лидер был вправе считать закрытым, так ка к ситуация находилась под полным военным контролем Москвы и было создано Временное правительство, включавшее предан ных коммунизму людей, Рузвельт нашел щель, а ее ширина зависел а от дальнейшего хода европейской жизни. При жестком отноше - нии Сталина к польскому вопросу это было уже не мало.

К этому важному результату встречи можно добавить раздел заключительного коммюнике, содержавший «Декларацию об о с- вобожденной Европе». Текст декларации был представлен ам ериканской делегацией в начале конференции и получил одобре ние только на заключительном этапе работы. Он содержал общие положения, касавшиеся той части Европы, которая была осво - бождена от нацистского ига; теоретически они были примени мы также для Италии и всех других государств-сателлитов «Оси ». В действительности, Декларация задумывалась для предотв ращения будущей советской политики в Европе. В Декларации под - тверждалось обязательство о взаимных консультациях в переходный послевоенный период и говорилось, что переустройс тво политико-экономической жизни Европы должно быть достигн уто таким путем, который позволит уничтожить последние следы нацизма и фашизма и создать «демократические учреждения по собственному выбору» освобожденных народов.

В соответствии с принципами Атлантической хартии (показа - тельно само обращение к ним) три правительства обязывали сь добиваться поставленной цели, помогая «любому европейск ому государству» и всем бывшим государствам-сателлитам «Оси », если этого потребуют обстоятельства, «создавать условия внутреннего мира; ...создавать временные правительственные власт и, широко представляющие все демократические элементы насел ения и обязанные возможно скорее установить путем свободных в ыборов правительства, отвечающие воле народа». Три правитель ства обязывались способствовать, где это окажется необходимы м, про-

ведению таких выборов. Кроме того, они в общей форме обязывались консультироваться относительно проведения необх одимых мер в соответствии с заявленными принципами.

Американцы предлагали немедленно созданать систему контроля, способную обеспечить выполнение заявленных в декл арации принципов, что, очевидно, придало бы ей обязательный ха - рактер. Как англичане, так и, прежде всего, Советы, старалис ь ослабить это предложение и свести его к обязательству кон сультироваться в случае необходимости, т.е. на практике свести на нет возможность немедленного контроля над осуществлени ем принципов, заявленных в декларации.

Очень часто эта Декларация, вместе с соглашениями о Польше, расценивается как проявление слабости западных союзн иков в отношении Сталина и выражение стремления признать разд ел Европы на сферы влияния. В действительности, как анализ до кумента, так и изучение обстоятельств, в которых он был приня т, приводят к иному выводу. Помимо очевидной расплывчатости выражения «демократические элементы» (которое давало во зможность для широких интерпретаций, поскольку Советы считал и «демократическими» в Восточной Европе, прежде всего, тех, кто готов был подчиниться воле правительства Москвы), Деклар ация была значительным шагом вперед по сравнению с державной п о- литикой, выражением которой стал компромисс, достигнутый Сталиным и Черчиллем в октябре 1944 г. по балканским проблемам. Многие авторы писали, что в Декларации были заложены в определенном смысле основы конституционных принципов, к о- торыми в будущем должна была руководствоваться демократ ия в Европе. Действительно, если бы Декларация соблюдалась пол - ностью, она послужила бы основой для появления в Европе, в особенности на Балканах (которые прошли через опыт автор и- тарных, диктаторских, военных режимов, далеких от демокра тии), ряда государств, политический строй которых создавался б ы в соответствии с принципами Атлантической хартии, т.е. с соблю дением плюрализма, понимаемого в соответствии с англо-саксонс кой политической мыслью. При этом приходилось абстрагироват ься

от проблем безопасности, влиявших на ее выполнение. Декларация вовсе не была уступкой или признаком слабости ,

она стала предварительным условием и точкой отсчета. Ее о существление показало бы способность победителей разработа ть общие положения переустройства освобожденной Европы, не по д- вергая опасности требования безопасности. В случае невоз можности ее реализации она стала бы образцом поведения в буд ущем и моделью решения дипломатических споров. При этом не учи -

тываются ошибки и ответственность, связанные с ее невыпол нением. Впрочем, Сталин дал согласие на ее одобрение в следующих словах: «Мы можем реализовать ее по-своему. То, что действительно важно, так это соотношение сил».

Последний вопрос, связанный с решением особых задач, порожденных войной, был югославский. Большая тройка, узнав о достигнутом в ноябре 1944 г. Тито и Шубашичем соглашении об учреждении регентства, пришла к компромиссу, в соответств ии с которым решение проблемы передавалось политическим сил ам в самой Югославии. В заключительном коммюнике Ялтинской конференции содержалось пожелание о немедленном вступл ении в силу соглашенияя, образовании нового югославского прав и- тельства. Кроме того, рекомендовалось сразу же после сфор мирования правительства расширить Антифашистское Вече Наро дного Освобождения Югославии, орган Сопротивления, за счет вклю - чения членов последнего парламента страны — Скупщины, «которые не скомпрометировали себя сотрудничеством с врагом» , и таким образом создать Временный парламент. Все законодател ьные акты, принятые Антифашистским Вече Народного Освобожден ия Югославии, подлежали последующему утверждению Учредите льным Собранием.

Как видим, в первые дни переговоры в Ялте касались решения вопросов, вызванных ходом военных действий. В этом смы с- ле, по существу не было ничего нового в сравнении с тем, что решили или наметили решить в Тегеране. Исключением стал р яд формальных гарантий, которые в добавление к уступкам 1943 г.

Сталин сделал по настоянию Рузвельта, а также отказ от при нципа расчленения Германии или, по крайней мере, согласие отл о- жить окончательное решение этого вопроса. Это предвещало поворот, происшедший в последующие месяцы и ставший новым моментом по отношению к предварительным планам, который свидетельствовал об изменении характера отношений межд у победителями в послевоенное время.

Значительная часть работы Ялтинской конференции была по - священа преодолению политических трудностей, мешавших р ассмотрению главного для Рузвельта вопроса, касавшегося бу дущего и единственного связанного не с войной, а скорее с надеж дой на предотвращение других войн. Понятно, что речь идет об Организации Объединенных Наций. В принципе вопрос был поставлен уже в Тегеране, и тогда Рузвельт отметил, что политической предпосылкой для создания организации являлось длительное с огласие между четырьмя полицейскими, т.е. между великими державами, служившее гарантией поддержания мира. Оставались препят ствия

технического и политического характера, возникшие во вре мя подготовительных работ в Думбартон-Оксе.

Вопрос о Генеральной Ассамблее, связанный с правом участия в ООН, которое предоставлялось странам, объявившим во йну Германии, претерпел изменения в связи с предложением Сове тов включить в число ее участников все 16 советских республик, ч то вело к требованию представительства, по крайней мере, доминионов, входивших в состав Британской империи. Рузвельт был вынужден принять компромиссный вариант, который предусмат ривал участие Белоруссии и Украины в качестве самостоятель ных членов наряду с СССР.

Другой спорный вопрос касался процедуры голосования в ис - полнительном органе ООН — Совете Безопасности. Речь шла о б установлении не столько правила единогласия постоянных членов при принятии решений, касающихся непроцедурных вопро - сов (так называемое право вето), сколько случаев, когда одн ой из спорящих сторон оказывается один из постоянных членов Со вета Безопасности — следует ли в этом случае учитывать его гол ос. По этому вопросу обе западные державы вначале считали возмо ж- ным мажоритарное голосование, но за прошедший до Ялты период и во время крымских переговоров Черчилль и Рузвельт убедились, что было бы ошибкой, противоречащей интересам их стран признать иной, чем единогласие, критерий голосовани я по существенно важным вопросам. Согласие было достигнуто, но о нем не сообщалось, поэтому перед конференцией, которая до лжна была быть созвана 25 апреля в Сан-Франциско, была поставлена задача подготовить Устав новой организации.

Последний вопрос, оставшийся открытым в Думбартон-Оксе, касался режима колоний, его решили без особых споров. Был принят принцип, согласно которому практика опеки огранич ивалась только прежними мандатами Лиги Наций, бывшими колониями вражеских государств и территориями, которые добровольно примут новый режим. Так Рузвельт добился серьезног о результата, важного для его политического проекта — участ ия

СССР в будущей международной организации, направленной н а сохранение мира.

Вопрос о вступлении Советского Союза в войну с Японией не являлся составной частью общих переговоров, но несомненн о был с ними связан. Сталин подтвердил, что Советы вступят в войну через два-три месяца после окончания войны в Европе . В обмен на это в секретном соглашении, подписанном отдель но от заключительного коммюнике Ялтинской конференции, был и определены условия, выдвинутые СССР: гарантия независимо сти

Внешней Монголии; передача Советскому Союзу южной части острова Сахалин; интернационализация порта Дайрен и восс тановление аренды СССР на военно-морскую базу Порт-Артур; организация Советско-Китайского Общества для обеспечен ия совместной эксплуатации Китайской Чанчуньской железной дороги; передача Советскому Союзу Курильских островов. Все это сопровождалось условием о достижении советско-китайско го согласия (Рузвельт обязывался оказать в этом содействие) от носительно статей, затрагивавших интересы Китая.

7.6. Накануне окончания войны в Европе

7.6.1. ВОЗНИКНОВЕНИЕ ЛАТЕНТНОГО НАПРЯЖЕНИЯ

Ялтинские соглашения свидетельствовали об уверенности в победе и о намерении идти по пути компромисса, несмотря на растущие трудности. С февраля по май 1945 г. расширился спектр этих трудностей. Прежде всего, возникла полемика п о поводу попыток Германии (Гиммлера через его эмиссаров в Шве - ции и через руководителей СС в Италии) подписать сепаратн ый мир на Западе или, по крайней мере, в Италии. Такой вариант привлекал западные державы, потому что обещал достаточно легкий процесс передачи власти, во время которого не подверг ались бы опасности промышленные предприятия, а кроме того, лиша л участников итальянского Сопротивления возможности доби ться ореола победителей — этого боялись английские и американ ские военные и политики, памятуя о примере Греции. Поэтому идея прямой передачи власти в руки союзнических сил представл ялась наилучшим средством избежать этих опасностей.

Этот путь привлекал Германию, так как отражал не особенно скрываемое ею намерение разделить западных союзников и С ССР и даже спровоцировать между ними конфликт, что могло бы привести к неожиданному разрыву союза. Это были иллюзии, н о не лишенные оснований, в особенности, если учесть, что запа д- ные державы не информировали своевременно правительств о Москвы о предложениях, поступавших от нацистов, заставляя тем самым расценивать готовность англо-американских сек ретных служб вести переговоры с немцами как проявление тайно го замысла заключить сепаратный мир.

В действительности, речь шла об одном инциденте, возникшем сразу после Ялты и прояснившемся только в начале апре ля, который привел к росту недоверия. Подозрительность подкр еплялась также и военными сообщениями о быстром продвижени и

войск западных союзников к наиболее богатой и важной част и Германии, в то время как немецкие солдаты защищали каждую пядь своей земли на востоке: это лишь подтверждало намере ния, конечно, существовавшие в германском штабе, но которые не принимали всерьез ни военные, ни политики союзных держав.

Наиболее тяжелым событием для антинацистской коалиции стала внезапная смерть Рузвельта вечером 12 апреля. Рузвел ьт, несомненно, был выдающимся участником Большой тройки. Его концепция мира не ушла вместе с ним. Более того, его смерть знаменовала собой приближение поворотного момента. Гарр и Трумэн, сменивший его вице-президент, которого покойный п резидент и близко не подпускал к принятию важных решений по проблемам войны, продолжил политику своего предшественн ика. Но стиль его политики был иным; стратегия менее гибкой и бо - лее прямолинейной; готовность решать политические разно гласия с помощью хороших личных отношений пропала.

Из тройки Рузвельт–Черчилль–Сталин ушел деятель, чье имя стало символом рождения нового мира. Лишь коммунистическ ие иллюзии позволяли забыть жесткость и цинизм, проявленные Сталиным за несколько месяцев до Ялты; только тот, кто восх и- щался присущей Черчиллю политической волей защитника Бр и- танской империи, мог забыть его узкий имперский консерват изм

èтвердую державную политику. Со смертью Рузвельта слабел а надежда, что грядущая победа ознаменует собой начало новой эпохи.

По возвращению из Ялты, 29 февраля, Рузвельт выступил в Конгрессе, перед обеими палатами, и сообщил о результатах конференции. Президент использовал эту возможность, чтобы вы разить свою надежду на организацию, которая должна быть соз дана на конференции в Сан-Франциско: «Крымская конференция ста ла поворотным моментом в нашей истории, а потому и в мировой истории. Скоро Сенату Соединенных Штатов и американскому народу будет представлено важное решение, которое опреде лит судьбу Соединенных Штатов — и мира — для будущих поколений... Двадцать пять лет тому назад американские солдаты жд али, что государственные деятели доведут до конца свою работу по организации мира, во имя которого они сражались и страдал и. Цель не была достигнута. Мы не можем допустить новой ошибк и

èнадеяться, что мир снова выживет. Крымская конференция...

должна ознаменовать конец системы односторонних акций, с о- юзов избранных, сфер влияния, равновесия сил и всех других средств, которые использовались веками и всегда приводил и к поражению. Мы предлагаем заменить все эти системы универсальной организацией, к которой могли бы присоединиться в се народы, стремящиеся к миру в мире».