История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 615

два полюса стремились объединить вокруг себя все свободн ое пространство, но со временем образовался и «третий лагерь » — неприсоединившихся стран. Сразу после окончания войны пр и- чины, породившие трудности и разногласия, требовали добро й воли для поиска компромиссных решений, но они переросли в открытые столкновения, которые, постепенно обостряясь, сд елали ситуацию необратимой. В эти месяцы стало ясно, что разгр ом Германии и закат европейской гегемонии не смогли элимини ровать силовую политику, они только привели к смене векторо в.

Анализировать эти проблемы означает рассматривать прич ины будущей холодной войны, как стали называть обострение отн ошений между Соединенными Штатами и Советским Союзом в период с начала 1947 г. по крайней мере до 1955 г. (при ограничительной трактовке этого понятия) или до 1989 г. (в таком случае за этой метафорой скрывалась очень сложная и фрагментарная картина). Подойти к анализу этого конфликта по его сути — не по - зволяя превалировать бесчисленному количеству эпизодов или предвзятой интерпретации событий, или бесконечной крити ке, обусловленной уже самой проблемой, в особенности в истори ографии, свободной обсуждать прошлое с использованием источн иков

èприменять в политике выводы из своих исследований — озн ачает заняться трудными исследованиями в документальном и в ко нцептуальном плане.

Советские источники стали доступны для историков только после 1990–1991 гг., а до этого времени большая часть советской историографии находилась под влиянием политической про паганды; все эти моменты создают ограничения для работы ист орика, которые можно будет преодолеть лишь постепенно. Поэто му приходится ограничиться «взглядом извне», хотя и учитыва я события в советской системе между 1985 и 1991 гг., что не может не повлиять на анализ послевоенных событий. Этот «взгляд изв не» приобретает определенную упорядочность, если представи ть его в виде четырех периодов различной интенсивности и продолж и- тельности, включающих различные проблемы, — впрочем, эти периоды связаны между собой развитием исторической ситу ации:

а) период до конца 1945 г., когда Соединенные Штаты изменили восприятие Советского Союза от ненадежного союзник а вначале, затем как противника и, наконец, как врага и в Евро пе,

èâ Àçèè;

б) этот пересмотр образа СССР был вызван закрытыми дебатами, происходившими в американской администрации в перв ые месяцы 1946 г., которые привели к существенному изменению отношения Соединенных Штатов к Советскому Союзу. Развея-

лись надежды на достижение компромисса и исчезли иллюзии осуществить, несмотря ни на что, универсальный «большой п роект», оставленный в наследство Рузвельтом и пересмотренн ый Трумэном. Последний был убежден, что по отношению к Совета м нужно проводить политику дистанцирования и противостоя ния, которая подпитывалась глубоким недоверием к стратегическим планам Сталина и уверенностью в способности Запада проти востоять этим замыслам и сорвать их, дождавшись соответству ющего момента;

в) в конце 1946 и весной 1947 г. поворот в отношениях, назревавший в предыдущие месяцы, открыто выразился в заявления х и акциях в политико-дипломатической и экономической сфер е, так что смысл новых намерений стал очевидным. Эти намерен ия заключались в решимости дать понять Советам, что Соединен - ные Штаты и часть Западной Европы безусловно будут развив ать собственную политику реконструкции, которая принимала к ак неизбежный факт, наличие другого субъекта, во многих отно шениях враждебного;

г) в 1948–1950 гг. к политическим проблемам добавились события военного характера в Европе и Азии. Политическое ра зделение мира с тех пор стало расколом мира на противостоящи е друг другу военные блоки, нацеленные на достижение военно го превосходства.

Итальянский дипломат Пьетро Кварони, обладавший необы- чайным даром наблюдения, будучи послом в Москве, писал в ма е 1945 г.: «В настоящее время здесь господствует чрезвычайно эг о- центристское представление о собственной значимости и с обственной силе, которое должно привести к умозаключению, ч то ради дружбы с русскими никакие уступки не будут слишком большими».

8.2.2. СТАЛИНСКАЯ ИМПЕРИЯ

Сталин стоял во главе огромной державы, добившейся победы в войне, но еще связанной со своим недавним революционным прошлым, и естественно испытывал недоверие ко всему, что н е относилось к миру «реального социализма» как позже стали называть советскую систему. В победе он обрел обоснование для консолидации личной власти, возвысившись так, что оказалс я вне какого-либо контроля и мог подавить даже малейшее нес огласие. Он использовал эту власть для достижения двух целе й в международном плане: защищать безопасность СССР от любой угрозы и наращивать усиление СССР как мощной мировой дер-

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 617

жавы. Ничто не могло остановить его устремления к достиже нию этих внешних целей, даже условия существования советских граждан. Поэтому согласно пятилетним планам восстановле ния и реконструкции народного хозяйства ресурсы распределяли сь таким образом, что потребности государства превалировали н ад необходимостью повысить уровень жизни советских людей. Имп е- ратив этой политики состоял в устранении всяческой, даже самой отдаленной угрозы.

Согласно подсчетам Алека Нове, одного из крупнейших исследователей советской экономической истории, в течение пяти лет, с 1945 по 1950 г., большая часть имеющихся ресурсов шла на реконструкцию и развитие тяжелой промышленности. Эта тен - денция изменилась только после смерти Сталина. В целом, за указанное пятилетие 87,9% капиталовложений предназначалос ь для производства средств производства и только 12,1% вкладыв а- лось в производство средств потребления, в том числе прод уктов питания. Такую экономику скорее можно определить как воен - ную, чем как экономику гражданской реконструкции (восста новления народного хозяйства). Действительно, предусматрива лось к 1950 г. удвоить производство стали, которое в 1945 г. составляло 12,5 млн тонн, что и было достигнуто. Нове рассчитал индекс людских затрат: если заработную плату в промышленности в 1940 г. принять за 100, то в 1947 г. индекс заработной платы в реальном исчислении (а не в денежном, деформированном инфляцией) со - ставлял 51, т.е. почти половину. В 1950 г. индекс вырос на 17%, что отражало некоторое повышение уровня жизни, хотя и в ми - нимальных размерах. Только к 1953 г. средняя заработная плата достигла индекса 143 по сравнению с 1940 г. Между тем, инвестиции в военное производство продолжали расти. В 1950 г. они составляли 19% государственного бюджета, а в 1952 г. — около 25%.

Ощущение опасности, присущее Сталину, заставляло его делать упор на восстановление советского военного потенциала, даже ценой колоссальных усилий со стороны советских люде й. Оно выражалось в его стремлении воспрепятствовать любым и средствами возможному снижению авторитета Советского С оюза на международной арене либо из-за его внутренней отсталос ти, либо из-за разорения, которое страна претерпела вследстви е германской агрессии. Именно националистическое чувство обо стряло державную политику Сталина и толкало его к действиям в о всех направлениях. Несмотря на то, что, фактически, СССР ста л геополитическим колоссом, доминирующим в Евразии, Сталин не упускал из виду имевшиеся, как ему казалось, возможност и. Преследуя геополитические цели, Сталин еще до окончания в ойны

предпринял ряд инициатив, направленных на преодоление ве ковых барьеров и достижение максимально возможного расшир е- ния сферы советского контроля. Территориальное продвиже ние в сердце Европы привело Советы в Кенигсберг (переименованн ый

âКалининград), а оккупация Восточной Германии, контроль н ад Польшей и Финляндией привели к превращению Балтийского моря почти в советское озеро, хотя и не давали выхода в Севе р- ное море, открытое для легко доступных с моря территорий.

Для отношений с Польшей и странами Дунайско-Балканско- го региона был характерен переходный период. Он был обусл овлен отчасти переговорами о мирных договорах и дискуссиям и с западными союзниками о роли союзных контрольных комисси й, отчасти протестами западных государств в связи со спорно й реализацией ялтинской Декларации об освобожденной Европе, о т- части в связи с очень специфической ситуацией, сложившейс я в Чехословакии и Венгрии, где оставались коалиционные прав и- тельства с участием буржуазных политических партий. Но бл агодаря соглашению с Югославией и с Албанией, которое тогда н е оспаривалось, Советы полагали, что обошли вопрос о закрыт ии проливов в Средиземное море. К этому следует добавить ант и- правительственную войну у северных границ Греции, которую вели прокоммунистически настроенные партизаны. Все эти с о- бытия ставили вопрос о том, как далеко хотели бы Советы рас - пространить свой контроль на Балканах, несмотря на соглаш е- ния, подписанные в Москве в октябре 1944 г.

Советы были заинтересованы в обсуждении вопроса о режиме судоходства в проливах и в складывании своих отношений с Турцией непосредсчтвенно с Анкарой. После того, как на конфер енции в Тегеране Сталин отверг предложение о включении Турц ии

âвойну, советская пропаганда обвиняла правительство Анк ары в намерении продлить войну и в оказании немцам поддержки на Балканах. Только в конце января 1945 г. турецкое правительств о заявило об открытии проливов для союзнического флота, кот о- рый осуществлял поставки Советскому Союзу, и лишь 23 феврал я объявило войну Германии.

Эта рассчитанная медлительность (в значительной мере сог ласованная с англо-американцами) дала Москве повод начать п ротив Турции предупреждающие дипломатические выступления по всем направлениям. Во-первых, 21 марта 1945 г. Советы денонсировали договор о дружбе и нейтралитете, который связывал обе стр аны с 1925 г. (в иной форме, чем договор от 1921 г.); во-вторых, они стали предъявлять территориальные претензии, касающиеся во зврата Советскому Союзу армянских городов Карс и Ардаган, которы е

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 619

по договору 1921 г. отходили к Турции, а также претензии относительно пересмотра границы с Болгарией в пользу последн ей.

Еще более значительными были требования по вопросу о режиме судоходства через проливы, в отношении которого выдв и- галось требование изменения конвенции Монтре от 1936 г. и предоставления СССР военных баз в Босфоре и Дарданеллах. Это было только начало давления, которое продолжалось в течен ие почти всего 1946 г., что не могло ни вызвать опасений у турецко й стороны. Но что гораздо важнее, весь комплекс советских тр ебований демонстрировал, что в зоне Восточного Средиземномо рья

СССР не намерен больше ограничиваться пассивной ролью. Сл е- дует учесть, что с самого начала переговоров о мирном дого воре с Италией советские делегаты добивались, чтобы СССР был бы предоставлен мандат на управление территорией Ливии или , по крайней мере, Триполитании. Эти домогательства наряду с д авлением на Турцию и изменениями, которые происходили в это время в районе Адриатики, где просоветские силы захватили господствующие позиции, а также наряду с тем фактом, что в авгу сте 1945 г. СССР добился права на участие в международном управле - нии Танжером — все вместе создавало мощный фронт советско го продвижения. Складывалось впечатление, что Советы собира ются заявить о своих интересах в Средиземноморье, конечно, не т а- ких, как на Балтике, но достаточных для того, чтобы радикаль но изменить соотношение стратегических сил в регионе.

Англичане, при поддержке французов и при относительном равнодушии тогда американцев, должны были противостоять новой ситуации, когда впервые после 1833 г., Россия предстала как потенциальный соперник английской гегемонии в Средизем номорье. В 1945–1946 гг. речь шла лишь о выдвижении Советами своих требований (за исключением Адриатического моря), но именно эти требования отражали намерение играть новую, от - нюдь не маргинальную роль, как это было в прошлом, что угрожало английским стратегическим интересам; их защита вызы вала много противоречий между Англией и Италией вплоть до 1940 г.

Характеристику новой советской позиции дополняет иранс кий вопрос. Опасения, высказанные в Организации Объединенных Наций, относительно соблюдения сроков вывода советских в ойск — в течение шести месяцев с момента окончания войны — были н е безосновательны. После окончания войны в Азии в Иранском Азербайджане, который входил в советскую зону оккупации, на- чались антиправительственные демонстрации, советские в ойска воздержались от их подавления, но даже англичане и америк анцы не заняли по отношению к ним жесткой позиции. Вдохновленн ые

этим, представители демократической партии Азербайджан а, то есть компартии этой провинции, как и коммунистической пар - тии, действовавшей во всем Иране (партии Туде), в декабре 1945 г . при поддержке нескольких тысяч выходцев из соседнего сов етского Азербайджана, свергли иранского правителя в Тебриз е и провозгласили автономную республику. Началось осуществ ление социальных преобразований по советской модели. Более тог о, из Азербайджана волнения перекинулись в курдские провинци и Ирана.

Потрясенное этими событиями, иранское правительство зап росило вмешательство ООН, но не добилось реального результа та. Вследствие этого в апреле 1946 г. правительство Тегерана был о вынуждено заключить соглашение непосредственно с прави тельством Москвы, согласно которому в обмен на обещание вывод а советских войск (которое произошло до 9 мая, на два месяца п озже изначально предусмотренного срока) учреждалась кампани я со смешанным капиталом (51% акций принадлежал Советам и 49% иранцам) для эксплуатации нефтяных ресурсов региона, при этом признавались особые интересы СССР в этой зоне. Кроме того , шахское правительство предложило коммунистической парт ии три министерских портфеля в правительстве Тегерана. Все эти с оглашения и концессии были подписаны под давлением неблагопр и- ятных обстоятельств в ситуации изоляции, в которой оказал ись иранцы. Возможно, Сталин раскаивался в своих поспешных де й- ствиях, когда спустя несколько месяцев восстание в Азерба йджане вспыхнуло с новой силой, а позже меджлис, иранский парламент, отказался ратифицировать соглашения по нефтяным ко н- цессиям. С тех пор отношения между Ираном и Советским Союзом ухудшились на длительное время. В цепи геополитическ их событий, которую мы здесь пытаемся восстановить и очевидн ую для политических деятелей той эпохи, этот эпизод, ставший поражением для Сталина, добавлял еще одно звено, подтверждавш ее стремление Советов отодвинуть границу их сферы влияния, у становленную войной в регионе Персидского залива, богатого н ефтью.

Затем обратимся к Азии. Мощное коммунистическое проникновение наблюдалось в Бирме, Таиланде и Вьетнаме: в первых двух странах отряды партизан вели войну в джунглях, во Вье тнаме организованные силы коммунистов доставляли много хло пот французам. Эти территории граничили не с Советским Союзом , а с Китаем; то, что происходило в Китае, не могло не вызывать тревоги. Поскольку Сталин продолжал признавать национал исти- ческое правительство Чан Кайши, то обострение гражданско й войны и заметные успехи коммунистов в условиях, когда у вл асти

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 621

находилась коррумпированная, слабая в военном отношении и не способная консолидироваться партия Гоминьдан, позволял и предвидеть грядущие серьезные перемены. Кроме территори й, переданных, согласно Ялтинским договоренностям, Советск ому Союзу за счет Японии, сохранялись проблемы в Северной Кор ее, где складывалась ситуация, похожая на германскую, но где С оветы меньше испытывали давление международного контроля и су мели быстро поставить у власти администрацию коммунистическ ого образца.

Таким образом, в целом, впечатление, что Советский Союз вышел из войны очень ослабленным и должен был бы полность ю сосредоточиться на вопросах внутренней реконструкции, с ледует скорректировать, так как Сталин стремился удовлетворить свои амбиции в достижении абсолютной безопасности. Амбиции в д о- стижении абсолютной безопасности или в дальнейшей экспа нсии советской державы? Существовала ли агрессивная политика СССР

или существовала только необходимость консолидировать то, что уже было достигнуто? В таких случаях важно, прежде всего, зн ать, как подобная деятельность воспринималась бывшими союзн иками: им не понадобилось много времени, чтобы изменить свою оценку намерений советского диктатора. Уже через несколь ко месяцев они увидели в его действиях стремление к мировому г осподству, которое опиралось на деятельность во всем мире комм унистических партий, связанных с Москвой и активно выступавши х в защиту политики, осуществлявшейся кремлевским лидером. Д аже самые сдержанные аналитики из американского генерально го штаба уже в феврале 1946 г. пришли к заключению, что целью Советов было не революционное социальное восстание, а безопас ность

СССР. Советская концепция предполагала обеспечение высо кого уровня безопасности: достижение защиты СССР, как писал Да ниэль Ергин, «от любого вызова объединенных западных держав ».

Весь этот геополитический аспект представлен нами здесь несколько искусственно с целью показать, что одновременно п роисходило в достаточно далеких областях и объяснить, как пар аллельно формировался ответ Запада. Этот ответ, изначально инту итивный и скорее в форме нескоординированных реакций, которые плюралистические демократии противопоставляли целостн ому плану единоличного правителя, сконцентрировался на крит ических проблемах, вызванных акциями Советов в разных региона х. Все это затем переплелось с важной темой борьбы с колониа льной системой: значение этой проблемы Советы поняли не сразу и , возможно, позже американцев, но эта проблема в значительн ой

мере повлияла на принятие решений как западными правител ь- ствами, так и правительством Москвы.

В Европе показательным стал казус Германии, а в Азии — казу с Кореи, у границ которой происходили грандиозные преобраз ования в Китае. Именно вокруг этих двух важных проблем развернул ись события мирового значения, которые в обстановке растущег о напряжения заставили говорить о холодной войне и способств овали перерастанию гонки атомных вооружений в соревнование за такое ядерное превосходство, что конфликт все больше приобр етал характер военного противостояния. Дальнейшее распростр анение советского влияния заставляло американцев задуматься, к ак преобразовать атомное превосходство в инструмент достижен ия немедленных результатов; т.е. необходимо было выяснить, можн о ли использовать против Советов «атомную дипломатию», что бы поставить их в затруднительное положение.

8.2.3.МИРНЫЕ ДОГОВОРЫ

ÑМАЛЫМИ ДЕРЖАВАМИ «ОСИ»

Первый ответ на поставленный вопрос был дан на сессии Совета министров иностранных дел, созванной в Лондоне 11 сент ября 1945 г. для обсуждения мирного договора с Италией и малыми государствами-союзниками Германии, т.е. Венгрией, Румынией, Болгарией и Финляндией. Договор с Италией подлежал рассмо т- рению первым, он затрагивал наиболее трудные политически е вопросы и вызвал ожесточенную дискуссию. Это было связано с тем, что договор касался средней по масштабам страны, кото рая могла гордиться почти двухлетними союзническими отноше ниями с государствами антигитлеровской коалиции. К тому же о на первая освободилась от фашизма и объявила войну Германии и Японии, введя в действие регулярную армию и силы Сопротив ления на территории Италии и Югославии. Короче говоря, диску с- сия о договоре с Италией могла бы вызвать ожесточенные сп оры. На более отдаленное время была запланирована дискуссия п о другим мирным договорам. Поскольку они касались стран, на ходившихся в зоне военного преобладания Советов, то и обсуждал ись при этом не столько международные аспекты, сколько важные политические вопросы, так как в каждой из этих стран парал - лельно переговорам о мире формировались правительствен ные коалиции, которые, по мнению западных держав, находились п од жестким советским контролем.

Именно в этой сфере западные представители, в частности Бирнс, развернули дипломатическое наступление. Для повес тки

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 623

дня сессии западные деятели подготовили список вопросов , в котором первым пунктом предусматривалось обсуждение ситу ации в Румынии. Речь шла не о мирном договоре, а об анализе полемики, возникшей в Союзнической контрольной комиссии, где Советы в соответствии с прецедентом, созданным англичана ми и американцами в Италии в 1943 г., вели себя абсолютно независим о, не обращая внимания вначале на жалобы, а затем на все более энергичные протесты английского и американского предст авителей, и таким не очень джентльменским образом навязали советск ую волю королю Михаю.

Предложение обсудить румынский вопрос вызвало очень жес т- кую реакцию со стороны Молотова, который добился отмены этого пункта, угрожая в противном случае не участвовать в дискуссии по проектам, подготовленным британцами в отношени и Италии. Уже с первых шагов было ясно, что Бирнс и вообще американцы глубоко ошибались, надеясь найти в Советах бол ее покладистых партнеров по жизненно важным для них вопроса м в расчете не провоцировать резкую реакцию новой американс кой мощи.

Нельзя сказать, что эти первые шаги предвещали удачное на - чало Лондонской сессии. В течение ее работы Бирнс пытался смягчить позицию Молотова, но на все повторные просьбы Со - веты отвечали в соответствии с Ялтинской декларацией об о свобожденной Европе. Единственное, чего добился Бирнс, так эт о того, что они подняли цену за свое сотрудничество, потребо вав учредить Союзническую контрольную комиссию также для Яп о- нии, находившуюся тогда под единоличным управлением гене рала Макартура.

Âэтой обстановке началась дискуссия по проекту, касавшемуся Италии. Великобритании было поручено подготовить пр о- ект договора с Италией, уже в начале сентября она ознакоми ла с выработанным текстом другие заинтересованные делегации . Проблема заключалась в том, чтобы в нем нашло отражение обеща н- ное американцами правительству Рима, т.е. «справедливый м ир», который учитывал бы вклад Италии в борьбу с нацизмом. Исключая технические решения большой, но временной значимо сти (относительно разоружения, демилитаризации определенны х частей итальянской территории или репараций), некоторые воп росы стали проверкой для победителей, сумеют ли они найти комп ромисс для ситуаций, в которые сами они не были вовлечены.

Âсамом деле, в договор с Италией входили положения, не имевшие первостепенного значения, но вызвавшие острые сп о- ры, по крайней мере, это относилось к колониям и к вопросу у с-

тановления северных границ Итали: с Францией, с Австрией и , прежде всего, с Югославией. С Францией, потому что правител ь- ство Парижа, смягчив весной 1945 г. свои претензии на Валле- Д’Аоста, очень жестко потребовало небольших территориал ьных изменений вдоль Альпийского хребта, в районе Брига — Тенд ы, и настаивало на этом требовании. Поддержка Италии Францие й по всем другим вопросам мирного договора была обусловлен а удовлетворением этого требования. Граница с Австрией — по тому, что в связи с возрождением независимой Австрийской ре с- публики, возник вопрос о будущем района Альто Адидже (Южны й Тироль), который Советы упрямо считали уступкой Австрии, в то время как другие державы, в частности Соединенные Штаты, склонялись к решению вопроса посредством плебисцита. Гра ница с Югославией — потому, что разрыв между спорными позици я- ми — то есть намерениями Югославии и ожиданиями Италии, были весьма значительными.

Итальянцы знали, что их ожидают территориальные потери, что предстоит вернуть Словении и Хорватии территории, где проживали словенцы и хорваты; они знали также, что должны заплатить ценой территорий и экономических потерь за фаш истскую агрессию 1941 г. Тем не менее, они надеялись преодолеть эт и трудности, используя этнические линии, намеченные в 1919 г. американцами, англичанами и французами, которые оставлял и Италии большую часть, если не все западное побережье Истр ии с многочисленными небольшими портами, населенными больше й частью итальянцами. Югославы, в свою очередь, решительно п о- требовали передачи им всей области Венето-Джулия, вплоть до Монфальконе и Гориции, а также небольшой части итальянско й территории в Тарвизио. Ни одна из двух сторон не участвова ла непосредственно в этой фазе переговоров, но итальянские п редложения нашли достаточно решительных защитников в лице зап адных держав, а югославы получили твердую поддержку со стор оны Советов, которые считали приобретение дружественной стр аной порта Триест стратегической удачей исключительной важн ости.

Наряду с этими вопросами обсуждалось будущее бывших итал ь- янских колоний: Эритреи, Сомали, Ливии и островов Додекане - са. На Эритрею выдвигала свои претензии Эфиопия; Додекане с по этническому характеру населения должен был перейти к Г реции, несмотря на то, что архипелаг до 1912 г. принадлежал Оттоманской империи; неопределенной была судьба Сомали, к кот о- рому проявляли интерес англичане, но участники сессии СМИ Д скорее были склонны учесть пожелания Италии. Еще более неясной была судьба Ливии, в особенности после того, как Советы ,