История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 725

расширение Западного союза может сделать реальным догов ор об обороне, направленный против советской «угрозы». А с друг ой точки зрения, те же переговоры дали англичанам повод стре - миться к немедленному укреплению Брюссельского пакта ка к автономной военной структуры.

В этой обстановке Трумэн и государственный департамент могли ориентироваться на принятие настойчивых призывов европейцев о том, чтобы обещанная помощь стала действенной, од - нако в рамках, которые поставили бы Великобританию в мене е доминирующее положение, усилив, напротив, континентальны й и североатлантический характер соглашения. С этой целью п резидент, вынужденный в тот момент сотрудничать с конгрессо м, где преобладала республиканская оппозиция, предпринял п олитическую инициативу, необходимую чтобы получить полномо чия для продвижения в желаемом направлении. Благодаря сотруд ни- честву между заместителем госсекретаря Робертом Ловетт ом и председателем Комиссии по внешней политике американско го Сената республиканцем Артуром Ванденбергом, приверженц ем интернационалистской миссии Соединенных Штатов и подде ржки этой миссии со стороны «двухпартийной» коалиции, была обсуждена и затем одобрена 11 июня 1948 г. той же Комиссией по внешней политике резолюция, которая позднее стала извест на, по имени предложившего ее сенатора, как «резолюция Ванден - берга». В документе провозглашались некоторые основные п ринципы американской внешней политики и, в частности, в качес тве цели для президента намечалось «присоединение Соединен ных Штатов, посредством конституционной процедуры, к тем реги о- нальным и коллективным соглашениям, которые базировалис ь бы на постоянном и действенном стремлении к самозащите и к взаимопомощи и затрагивали бы интересы национальной без опасности Соединенных Штатов».

Резолюция представляла собой исторический поворот в аме - риканской внешней политике, поскольку порывала с традици ей, восходившей к завету Джорджа Вашингтона, в соответствии с которой Соединенные Штаты не должны участвовать в «связывающих союзах» за пределами Западного полушария. Генри Ки с- синджер в своей книге «Дипломатия», напоминает, что именн о документ госдепартамента, предназначенный для иллюстра ции «различий между Североатлантическим договором и традиц ионными военными союзами», развязал дискуссию с использован ием исторического анализа семи договоров, заключенных между 1815 г. («Священный союз») и 1939 г. (советско-нацистский пакт). В действительности документ разъяснял, что Атлантический пак т, отнюдь

не являясь союзом, базирующимся на интересах, был соглашением, основанным на «принципах»; он был результатом не баланса сил (balance of powers), а баланса принципов (balance of principles).

9.1.4. ТРУДНЫЕ АТЛАНТИЧЕСКИЕ ПЕРЕГОВОРЫ

Резолюция Ванденберга заложила институциональные предпосылки для того, чтобы Трумэн смог санкционировать начал о в Вашингтоне предварительных переговоров (Exploratory Talks on Security, как их тогда называли), открывшихся 6 июля 1948 г. и завершившихся в марте 1949 г., когда все проблемы, относящиеся к заключению Североатлантического договора или Атланти ческого пакта, были решены после нескольких перерывов, связанн ых с американскими президентскими выборами и с моментом нест а- бильности, вызванным заменой Маршалла на посту государст венного секретаря Ачесоном, но также и с ходом самих перегово ров по критическим моментам. На первом этапе в работе приняли участие представители стран Западного союза, Соединенны х Штатов и Канады; затем были проведены консультации аналитического характера с норвежским, датским и исландским пр а- вительствами; норвежский представитель принял участие в консультациях на последнем этапе. В целом, следовательно, мож но сказать, что договор явился результатом сведения воедино точек зрения американской дипломатии и дипломатии стран Запад ного союза, а также некоторого косвенного участия заинтересов анных стран; при этом Италия ни разу не имела случая высказать св ою точку зрения хотя бы по отдельным техническим аспектам ди с- куссии.

Главные проблемы, которые переплелись с техническими аспектами переговоров, касались германского вопроса, вопро са об определении списка стран, с самого начала приглашенных к подписанию проектируемого союза, и вопроса, который не обсуж - дался, но на котором в большей мере настаивали американцы — о формулировании casus foederis.

Германский вопрос являлся доминирующей темой, поскольку он обусловливал как характер обязательств французов, так и политические аспкты союза. Неуверенность в вопросе о будуще м Германии создавала неуверенность для всей Европы; к тому же, как утверждал Роберт Ловетт, «долгосрочные планы европей ской интеграции, если они не были увязаны с вопросом об участии Германии, ...были не реалистичны». Процесс объединения трех западных зон оккупации Германии наталкивался тогда на уг рожающую реакцию Советского Союза (как показала именно в эти

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 727

месяцы блокада Берлина), но его следовало продвигать, прео долевая постоянные трудности также и в связи с укоренившимс я недоверием французов. Напротив, для американцев уже с тех пор ни один проект оборонительной организации в Европе не был возможен без участия Германии. Это было настолько важно, ч то делает весьма правдоподобной интерпретацию, согласно ко торой сам Атлантический договор был задуман не только для ответ а на призыв ряда европейских стран, на также и для того, чтобы Со единенные Штаты стали прямым гарантом европейского status quo, в особенности в отношении Германии, и тем самым была бы приглушена одна из причин сопротивления французов.

Эта интерпретация выявляет одну из важных проблем перего - воров, но она не должна побуждать забывать другие мотивац ии общего характера, которыми руководствовались европейск ие правительства. В самом деле, германская проблема ни для кого н е была второстепенной, однако для значительной части стран , подписавших договор, она не имела такого уж большого значени я. В своих мемуарах Трумэн убедительно указывает на перепле тение этих различных мотиваций: «Система атлантической безопа сности была, вероятно, единственным средством, благодаря кото рому можно было бы побудить французов согласиться с воссоздан ием Германии. Такая система должна была дать всем народам сво бодного мира то чувство уверенности, в котором они нуждались для построения мира и процветания на земле».

Проблема географических рамок союза поставила в свою оче - редь разного рода вопросы и была решена лишь накануне зав ершения переговоров. Концепция атлантической зоны могла тр актоваться в ограничительном и расширительном смыслах, одн ако подлинная проблема состояла в том, чтобы сразу же проясни ть, все ли государства, значимые для проекта безопасности Зап адной Европы, должны быть приняты в союз на равном положении.

Проблема вставала в отношении таких стран, как Испания, ко торую американские военные охотно включили бы в договор сра зу же, но в отношении которой существовало откровенное вето стран с лейбористским или социал-демократическими прави тельствами; в отношении стран, которые могли присоединиться к договору, поскольку они были частью американской военной си с- темы, как, например, Греция и Турция, но считались слишком периферийными по отношению к атлантической зоне. Противо - положная проблема вставала для таких стран, как Швейцария и Швеция, которые, несмотря на американские и европейские п роекты, не соглашались отказаться от своих традиций нейтрал итета в пользу атлантического выбора.

Страна, в отношении которой переговоры поставили самые сложные проблемы и встретились с наибольшими трудностям и, была Италия, и не столько из-за сопротивления внутри самой Италии, сколько из-за разногласий, существовавших между у частниками создававшегося союза. Некоторые полагали, что дем о- кратическая система еще недостаточно глубоко укоренила сь в Италии, чтобы быть основанием для ее приема в союз (в который, однако, была приглашена Португалия, управлявшаяся то гда диктатором национал-корпоративистского толка Салазаром ); другие полагали несвоевременным распространение договора на зону Средиземноморья и, как и сам Трумэн до февраля 1949 г., продумывали возможность Средиземноморского пакта, который пр и- крыл бы «правый фланг» создававшейся системы; третьи же р у- ководствовались чувствами, укоренившимися в ходе войны.

Тем не менее, участие Италии или ее отсутствие придавало союзу существенно различающиеся характеристики. Без Ита лии договор был бы в буквальном смысле «морским» договором, о т- носящимся к Северной Атлантике. Все страны, приглашенные его подписать, за не очень существенным исключением Люксе м- бурга, обладали выходом в Атлантику и имели тем самым доми - нирующую географическую зону соприкосновения. Кроме тог о, союз, конструируемый таким образом, предусматривал бы цен т- ральное положение Великобритании и лишил бы Францию континентального политического тыла, который мог уравновес ить последствия существования такого центра.

Не следует игнорировать и внутриполитический аспект. Все ми другими европейскими государствами, намеченными участн иками, за исключением Португалии — Великобританией, Данией, Норвегией, Исландией — управляли партии социал-демократи - ческой ориентации, нарушая в этом плане политическое равн овесие, которое во Франции не было столь же однозначным. Кроме того, чисто морской союз был бы создан из государств проте стантской религиозной ориентации или же не католической, за ис - ключением Португалии и Франции, — что сделало бы гораздо более трудным получение поддержки папского престола, вли яние которого в тот момент возрастало, прежде всего благодаря реакции на антирелигиозные преследования в странах Восточной Ев ропы, и направляло во Франции, Италии и Германии католическое о б- щественное мнение. Однако вплоть до конца 1948 г. папский престол сохранял прохладную позицию в отношении проекти руемого союза. Наконец, следует учесть, что союз, исключавший Италию как средиземноморскую страну, не только изолирова л бы

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 729

Италию и создавал новые трудности для непрочной демократии, которую восстанавливала коалиция, возглавляемая демохр истианином Де Гаспери, но по определению исключал бы из зоны, гарантируемой договором, также африканские территории Фра н- ции, часть которых (алжирские департаменты), в соответстви и с французским конституционным устройством, была интегрир о- ванной частью национальной территории Франции.

Напротив, участие Италии, пусть и наталкиваясь на обиды и недоверие, едва обозначившиеся, в значительной степени ус транило бы ограничения, о которых шла речь выше. Союз приобрел бы менее «морской» и более континентальный характер; иным и словами, он стал бы более франкоцентристским, но также и бо - лее откровенно европейским, способным завершить объедин ение стран, расположенных вдоль «железного занавеса», в систем у во- енно-политического «сдерживания», и сделал бы автоматиче ским распространение гарантий на территории Франции за преде лами метрополии. Именно эта совокупность причин побудила фран цузского посла в Вашингтоне Жоржа Боннэ поставить итальянск ий вопрос решительным и ультимативным образом и представит ь необходимость приглашения Италии в качестве первоначал ьного члена в новом союзе как условие для участия самой Франции .

9.1.5. СЕВЕРОАТЛАНТИЧЕСКИЙ ДОГОВОР

Наиболее важные политические узлы процесса переговоров были развязаны к середине марта 1949 г. 20 марта новый государственный секретарь Соединенных Штатов Дин Ачесон, недавн о сменивший генерала Маршалла, объявил о предстоящем подпи - сании договора. Церемония состоялась 4 апреля 1949 г. в Вашингтоне с участием представителей 12 стран: Соединенных Штато в, Канады, Великобритании, Франции, Бельгии, Нидерландов, Люк - сембурга, Португалии, Италии, Норвегии, Исландии и Дании.

Договор фиксировал создание оборонительного союза срок ом на 20 лет с момента его вступления в силу. В тексте договора о пределялся вопрос о характере casus foederis и степени ответственности, возлагаемой на членов союза. В самом деле, статья 5 догов ора гласит: «Стороны соглашаются в том, что вооруженное напад ение против одного из участников, совершенное в Европе или в Се - верной Америке будет рассматриваться как нападение прот ив всех договаривающихся сторон, и, вследствие этого, соглаш аются в том, что если такому нападению подвергнется любая из сто рон,

то в реализации права на законную индивидуальную и коллек тивную оборону, признаваемого ст. 51 Устава Организации Объеди - ненных Наций, каждая из них поможет участнику или участни кам, подвергшимся нападению, предприняв такие действия, котор ые она сочтет необходимыми, включая применение вооруженной силы, чтобы восстановить и обеспечить безопасность в райо не Северной Атлантики».

Вместе со ст. 9 договора — она предусматривала создание Постоянного Совета, способного собираться с необходимой оперативностью, и предполагала создание таких «дополнитель ных органов», как Комитет военных представителей — эта статья содержала в зародыше и политические проблемы, и возможности организационной эволюции Североатлантического договор а. С политической точки зрения, формулировка ст. 5 делала гаранти ю взаимной обороны не автоматическим обязательством, оста вляя заинтересованным сторонам задачу определения тех дейст вий, которые они сочтут необходимыми для отражения возможног о акта агрессии. Это ограничение (отличавшее пакт от Западн ого союза, в котором обязательство взаимной военной поддержк и всеми имеющимися в распоряжении участников средствами д екларировалось в ст. 4) было связано с установлениями, которы м подчинялась американская администрация, не позволявшим и ей принимать решения о возможном объявлении войны без одобр е- ния сената США. Но именно этот аспект создавал проблему, не один раз встававшую внутри Атлантического союза — пробле му надежности американских гарантий. Если не представляло с омнений, что Соединенные Штаты, заключив Атлантический догово р, нарушили традицию своей внешней политики, взяв на себя об я- зательство «в политическом плане» гарантировать европе йское устройство от угроз его пересмотра, то представлялось сом нительным, чтобы американский сенат мог принять быстрые и н е- медленные решения в случае конфликта, который он счел бы н е таким, чтобы ставить под угрозу безопасность Соединенных Штатов — концепция по сути своей связанная с изменением п о- литической ситуации.

И все-таки намерения изначально создать на базе союза его собственную организацию и обеспечить возможности ее развития выявили свое значение несколько месяцев спустя, как тольк о изменения, происшедшие с осени 1949 г. по июнь 1950 г. в международной военной ситуации, сместили акценты из сферы пр е- имущественно политических гарантий в сферу необходимых военных гарантий.

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 731

9.2.Победа коммунистов в Китае

èвойна в Корее. Японский вопрос

9.2.1.ПОСЛЕВОЕННЫЙ ПЕРИОД

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ЕВРОПЫ

В течение двух лет сразу после войны основное политическо е противоборство двух сверхдержав происходило на европей ском театре действий и в сердце Европы, в Германии. И это соверше н- но понятно, поскольку предпосылкой биполярности был демо н- таж европоцентризма и трансформация европейской имперс кой системы в системы американской и советской сфер влияния.

Значение европейского кризиса и его хронологическое пер - венство не должны, однако, побуждать предавать забвению т от факт, что, начиная по крайней мере с 30-х годов, в изменениях системы международных отношений доминировала тенденция к растущей взаимозависимости между различными географиче скими регионами, на которые сверхдержавы проецировали отнын е свою деятельность.

Так, Латинская Америка входила в сферу временного жесткого международного контроля со стороны Соединенных Штато в, в том числе и благодаря Межамериканскому договору о взаимн ой обороне от 2 сентября 1947 г. (более известому как Пакт Рио), и вскоре образованной Организации американских государст в (ОАГ), — 2 мая 1948 г., после более чем месячных переговоров, проходивших в Боготе. Если Африка еще была едва затронута первыми проявлениями антиколониальной борьбы, то в зоне, простирающейся от Восточного Средиземноморья до Дальне го Востока, в результате краха на данной территории колониал ьной системы и появления новых причин для конфликтов, был запу - щен механизм быстрых трансформаций, за короткий срок ради - кально изменивших соотношение политических сил в полосе государств к югу от Советского Союза.

Тем не менее, эти изменения или же их отсутствие не имели немедленных последствий по отношению к основной оси бипо - лярности, доминировавшей в международных отношениях тог о периода. В то же время в Восточной Азии и, в особенности, в Японии, Китае и Корее, то есть в географических зонах, в отн о- шении которых Советский Союз проявлял непосредственную заинтересованность, ощущалась взаимосвязь традиционного присутствия русских со столь же сильным западным, прежде все го, американским присутствием. Если европейские конфликты н е имели сразу видимых последствий в этом регионе, то две сто роны

советской и американской вовлеченности в события были на - столько тесно связаны, что разделять их было бы искусстве нно. То, что происходило в Европе, являлось предвестником, если не моделью, того, что происходило в Азии; а то, что происходило в Азии, оказывало немедленное воздействие на центральную з ону конфликта, то есть на Европу.

Что касается Дальнего Востока, то в противоположность том у, что было согласовано для «освобожденной» Европы, здесь не были сформулированы новые принципы для регулирования ми - ропорядка. В Ялте союзники подписали соглашения колониал ь- ного типа, от которых вовсе не был свободен и Советский Сою з. Напротив, в обмен на вмешательство в войну в Азии он обеспе - чил себе в будущем территориальные компенсации за счет са мой Японии и, прежде всего, суверенного и союзнического Китая , оказавшегося перед лицом парадоксальной ситуации — необ ходимости согласиться на ограничения суверенитета в тот са мый момент, когда американское правительство настаивало, что бы он стал участником «клуба» великих держав, наделенных право м вето в Совете Безопасности ООН. Сталину удалось таким обр а- зом вернуть все позиции, которыми обладала Россия до 1905 г., и даже расширить их.

Âоснове американского «благородства» лежали две главны е предпосылки: прежде всего так называемая «китайская жерт ва»: уступки касались на самом деле интернационализации порт а Далянь (Дальний) с «соблюдением советских интересов», сдачи

СССР в аренду в качестве морской базы Порт-Артура и совмес т- ного советско-китайского управления Китайской Чанчуньс кой железной дорогой, в обмен на признание Советским Союзом р е- жима Чан Кайши. Во-вторых, цель Белого дома состояла в предотвращении, с одобрения, если не при прямом участии Совет - ского Союза, потенциального развала страны. Возможность т акого развития демонстрировала Коммунистическая партия Китая (КПК), утверждая с 1944 г. собственную военно-политическую линию, отличную от линии Гоминьдана, а также проявляя все более в нушительную способность к контролю над территорией страны .

Âотношении Японии Сталин добился в Ялте возвращения южной части острова Сахалин (утраченной в 1905 г.) и присоединения небольшого архипелага Курилы. Последний был добавл ен

âкачестве компенсации за молчаливое согласие Сталина с а мериканским предложением «одностороннего» управления Япони ей и зависимыми от нее территориями. Это вытекало из того, что п о- ражение Японии было почти исключительно результатом анг лийского и, в особенности, американского наступления, в то вре мя

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 733

как проблема управления территориями, сдавшимися «без вс яких условий» (или почти так), представляла один из критических моментов в отношениях между союзниками, начиная с «итальянского прецедента» и кончая дунайско-балканскими эпизода ми. Именно эти «прецеденты» подсказали американцам тактику предупреждения возможных возражений со стороны их самого си льного союзника, заключавшуюся в поддержке и, более того, в предвосхищении его возможных требований.

В момент взрыва первой атомной бомбы над Хиросимой (6 августа 1945 г.) и советского вторжения в Маньчжурию (9 августа 1945 г.) ни русские, ни американцы, казалось, не собирались нарушать принятые обязательства. В течение лета 1945 г. не был о недостатка в показателях принципиальной поддержки Сове тским Союзом политики Соединенных Штатов в Китае. Мало того, что КПК не получала никакой открытой помощи от своего коммуни - стического покровителя, сами действия Москвы подтвержда ли, что «в Азии, — как пишет А. Ирийе, — Сталин не намеревался разрушать ялтинское устройство».

Что касается оккупации Японии, то еще до подписания перемирия (2 сентября 1945 г.) американцы указали, какого рода вклада они ожидают от своих союзников — вклада, формально заключавшегося в принятии приглашения участвовать в Кон сультативной комиссии по Дальнему Востоку (фактически репети ция того, что произошло в Европе, где различные консультативн ые комиссии были лишены права принимать какие бы то ни было решения). В то время как Великобритания и страны Содружест ва выдвигали возражения против формулы, исключавшей их учас тие

âдемократизации Японии, Советский Союз немедленно присо е- динился к США и подтвердил устойчивость советско-американ- ского компромисса. Советская поддержка позволила Белому дому преодолеть протесты англосаксонских союзников и подтве рдить принцип «односторонности».

Во время Совещания министров иностранных дел в Москве в декабре 1945 г. создание Союзного совета было оговорено усло - вием оставить действительную власть в руках верховного к омандующего вооруженными силами США в Японии генерала Дуглас а Макартура. Согласие советской стороны являлось частью ко мпромисса, о котором в те дни договорился Бирнс в связи с румынс кой и болгарской проблемами, и было связано с желанием вывест и переговоры из тупика с целью заключения мирных договоров . Это позволило американцам осуществить глубокое вмешате льство

âжизнь японцев, меняя их традиции и институты в соответст вии с новой конституционной моделью, вводившей формы правлен ия

и политической жизни при сильном влиянии Запада. Однако это вмешательство не касалось символического значения импе ратора

âЯпонии (помимо того, с чем согласился еще император Хирох и- то), а также структуры национальной экономики. Военная адм и- нистрация стремилась, без особого успеха, искоренить неко торые формы милитаристских или паразитических девиаций и корр упции, характеризовавшие японскую жизнь до войны. То, что удалос ь сделать Макартуру, так это превратить Японию (где присутс твие военных было одной из характерных черт социальной структ уры)

âстрану, совершенно лишенную военных амбиций и поэтому свободную от обязательств направлять ресурсы в военную п ромышленность. В том, что касается этого аспекта международ ной жизни, Япония неизбежно зависела от Соединенных Штатов. Иными словами, оккупация Японии превратилась в показную американизацию Империи Восходящего Солнца, которая, хотя и породила политические и дипломатические связи, закрепле нные спустя несколько лет в мирном договоре, но лишь слегка зат ронула традиционные глубокие основания японского обществ а.

9.2.2. ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В КИТАЕ

Что касается Советского Союза, то его отказ от вмешательс тва в управление потерпевшей поражение Японией был в некотор ой степени связан с характерными чертами ситуации в Китае. В самом деле, Китайская Республика бросала обеим сверхдержав ам своего рода политический вызов, заключавшийся в проблема х исключительной сложности. Для того, чтобы понять мотивации русских и американцев и их столь противоречивые изменени я, необходимо учитывать геополитические и демографические «масштабы» китайской проблемы (те же самые, которые втянули яп онцев в бессмысленную войну).

Первым проявлением намерений Сталина по отношению к Китаю стал двусторонний советско-китайский договор от 14 а вгуста 1945 г., переводивший в практическую плоскость Ялтинские соглашения, и воспроизводившей их содержание. Это был все еще «неравноправный договор», навязанный Китаю, но принятый правительством Чан Кайши в интересах сохранения благ о- приятных отношений с Соединенными Штатами любой ценой. США ещ¸ в годы войны, с начала 1942 г., стремились избежать того, чтобы столкновение между гоминьданом и КПК переросл о в гражданскую войну, и теперь возобновили эти попытки. Важн ость, придаваемая этим усилиям, подтверждалась выбором деятел я, которому было поручено их осуществлять — генерала Маршалла,