История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 705

Наиболее нашумевшие события имели место в Чехословакии, в Восточной Германии и в Югославии. В Чехословакии при подд ержке Советов в феврале 1948 г. коммунистическая партия, озабо- ченная тем, что реконструкция на Западе окажется привлека тельной и для самой Чехословакии, сочла бесполезным продолжат ь экспериментировать с плюрализмом. Поскольку в это время н а- растал процесс усиления международной напряженности, «л агеря» превращались в противоборствующие «блоки», то и компа р- тия Чехословакии воспользовалась первым удобным случае м для ужесточения своей позиции. Правительственным большинст вом было принято решение помешать министру внутренних дел (к оммунисту) уволить двух чиновников пражской полиции, котор ые, как опасались коммунисты, могли воспрепятствовать манип уляции результатами избирательной кампании. С протестом выступ ила коммунистическая партия, — она отказалась признать прави тельственное решение. Это выступление подтолкнуло представи телей некоторых «буржуазных» партий («народных» католиков, чеш ских социалистов и словацких демократов) выйти из состава пра вительства. Кризис был представлен коммунистами как попытк а тайного сговора между демократическими партиями и запад ными державами и даже как заговор, чтобы свергнуть республику. Были мобилизованы профсоюзы и заводские советы для проведени я массовых демонстраций. Подразделения полиции, контролир о- вавшиеся коммунистами, прибыли в Прагу, и 22 февраля нача- лись массовые аресты их политических противников. 24 февра ля Готвальд призвал к всеобщей забастовке, а тем временем во оруженные группы коммунистов прибывали в столицу. Замминист ра иностранных дел СССР Валериан Зорин наблюдал за обстанов - кой, находясь в Праге.

Политический кризис был разрешен в атмосфере страха и насилия. Президент Бенеш, больной и подавленный, принял отставку министров-некоммунистов и 29 февраля признал созда ние правительства, руководимого коммунистами. Несколько дне й спустя, 10 марта, Ян Масарик, сын одного из основателей респу б- лики и министр иностранных дел, покончил с собой, выбросив - шись из окна министерства. Многие сомневались в самоубийс тве и предполагали, что акт насилия был совершен коммунистами , тем не менее, у человека, который видел крушение всех своих демократических идеалов, было более чем достаточно причин д ля отчаяния.

После этих событий коммунисты сразу принялись за подгото в- ку избирательной кампании. Предстояло избрать 300 новых чле нов Национальной ассамблеи, среди которых оказалось 237 коммун ис-

тов. Круг замкнулся, а вместе с ним угасли надежды, что Чехо словакия сможет остаться связующим каналом между двумя враж дебными мирами и экспериментальной сферой для прокладывани я национального пути к демократическим и социальным рефор - мам. Ошибка, совершенная чехословацкими коммунистами (и и х советскими сторонниками), заключалась в недооценке психо логи- ческих последствий их выступления. Если до этого момента советская политика воспринималась с недоверием, но с понимание м, то с тех пор ее стали оценивать более чем сурово. Коминформ решил издавать свою газету «За прочный мир, за народную де - мократию», но пражские события послужили противоядием в больших дозах против пропагандистских призывов, которые это издание распространяло в Европе. Возможно, название газет ы выражало реальные опасения, что новая американская полит ика нацелена на войну, поскольку эта политика является резуль татом «атомной дипломатии», то есть дипломатии, исходившей из у словий превосходства, созданных атомной монополией, но этим опасениям противостояли сообщения о массовых репрессия х во всех странах Восточной Европы, на которую и, в самом деле, опустился «железный занавес».

Репрессированный чехословацкий коммунист Артур Лондон в своей книге «Дознание» рассказал о жестоких методах режи ма, которому повсюду мерещились враги: в собственных рядах и в рядах политических противников. Если до февраля 1948 г. те, кто верил в существование советской угрозы в Европе, были в ме ньшинстве, то после этого число тех, кто поверил в нее, выросл о неимоверно. Пражские события в значительной мере повлиял и на результаты выборов в Италии 18 апреля 1948 г., где коммунисты потерпели серьезное поражение, они также отразились и на позициях западных социалистов.

8.4.4. «БЛОКАДА БЕРЛИНА» И СОЗДАНИЕ ФЕДЕРАТИВНОЙ РЕСПУБЛИКИ ГЕРМАНИИ

Положение Берлина давало Советам еще одну возможность оказать сопротивление созданию западного блока, и в особе нности, помешать интеграции между Великобританией, Соединенн ыми Штатами, Францией и Западной Германией. Согласно решениям, принятым в конце войны, в Берлине, который был оккупирован войсками четырех держав, хотя и находился географич ески внутри советской зоны, действовал режим, аналогичный тому , что распространялся на всю остальную Германию. Город такж е был поделен на четыре сектора оккупации, управляемых как еди-

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 707

ное экономическое целое четырехсторонней Комендатурой. В октябре 1946 г. к ней присоединился избранный всеобщим голосов а- нием Берлинский магистрат, в котором 80 % мест принадлежали СДПГ, ХДС и Либерально-демократической партии, а просоветская СЕПГ располагала менее чем 20%.

Столь сложная ситуация, основанная на предпосылке достижения легкого соглашения четырех победителей (в противно м случае ситуация могла легко перерасти в кризисную), порож дала два основных вопроса. Первый касался ответственности за о казание помощи населению города, разрушенного войной; второй был связан с предыдущим и касался коммуникаций между запа дными секторами Берлина и западными зонами оккупации Герман ии. По первому из этих вопросов Советы, озабоченные трудность ю решения проблемы, отклоняли, возможно слишком поспешно, любые предложения, возлагавшие на них оказание помощи, не - обходимой для выживания населения целого города, и требов али, чтобы каждая оккупационная держава взяла бы на себя снабж е- ние населения отведенного ей сектора.

Подобная трактовка проблемы предполагала соглашение о поставках помощи и в жесткой форме ставила вопрос о комму никациях между западными секторами Берлина и соответствую щими зонами Германии. По этому вопросу военные коменданты заключили ряд соглашений, благодаря которым к ноябрю 1945 г. три западные державы получили возможность использовать железнодорожные пути, автострады, речное судоходство и три четко очерченных воздушных коридора для коммуникаций, не подле жащих какой-либо форме контроля. Более того, по мнению американского генерала Клея, «было согласовано, что все перево зки — воздушные, речные и железнодорожные — ...не подлежат какойлибо форме контроля или инспекции со стороны таможенных или военных властей».

Напряженные ситуации, возникавшие за пределами Берлина, систематически отражались на деятельности союзной коме ндатуры, а также на условиях жизни горожан в зависимости от разн ых секторов оккупации, разделение на которые еще не преврати лось в жесткий раскол, как это произошло позже. Первые осложнен ия начались в марте–апреле 1948 г., когда советское командование информировало союзников, что с этого времени передвижени я людей из западных зон оккупации Берлина и обратно подлежа т контролю, а потому требуется обращаться с запросом на пол уче- ние разрешения от советских властей. Это был первый шаг, за которым последовали столь же односторонние действия в то время как конференция шести в Лондоне приближалась к выработ ке

решения о создании Федеративной Республики Германии. 11 ию ня несколько раз временно прерывалось наземное движение в Б ерлин и в самом городе. Но настоящим поворотным моментом ста ло решение союзников провести в Западной Германии собствен ную денежную реформу, которая предусматривала обмен денег: по сле этого в двух частях Германии появилась разная валюта с ра злич- ной реальной покупательной способностью.

Решение валютного вопроса было одним из важнейших моментом в оздоровлении экономической ситуации в Германии и в ее включении в сферу действия плана Маршалла. Действитель но, в начале 1948 г. в стране ходили три вида бумажных денег: сильно девальвированная довоенная немецкая марка; марка, напе ча- танная оккупационными властями и признанная на паритетн ой основе как валюта с номинальной стоимостью; марка, напеча танная Советами на матрицах, предоставленных им союзниками, и пущенная в Германии в оборот в неизвестно каком количеств е. Оккупационные марки, напечатанные Советами, имели ту же стоимость, что и другие оккупационные марки, и так же могли обмениваться на немецкие марки в режиме валютного парите та.

Это соответствовало принципу руководства германской эк ономикой как единым целым, но денежная система не подлежала н и- какому эффективному контролю, и, более того укрепляла руб ль, который в Берлине обменивался наравне с оккупационной ма ркой и, следовательно, с немецкой маркой. Опыт первых послевоен ных лет был слишком горьким, чтобы позволить сохраниться — в к онтексте происходивших политических изменений — беспоряд ку в этой важной сфере. Отсюда родилась потребность в денежной реформе, которая поставила бы ситуацию под контроль.

18 июня стало днем осуществления реформы в западных зонах: была выпущена новая марка (западная марка); ее можно было обменять по курсу одну марку за десять любых марок, ко - торые ходили на германском денежном рынке. Достаточно был о самой по себе реформы, чтобы вызвать враждебную реакцию С о- ветов. Проблема Берлина могла лишь ее ужесточить. Что же вс е- таки произошло с валютным режимом в городе? Англо-амери- канские проекты предполагали для бывшей столицы отдельн ую валюту, но реформа дала маршалу Соколовскому возможность обвинить союзников в намерении разрушить экономическое единство Германии, предусмотренное Потсдамскими соглаш ениями, и затем отвергнуть предложение западной валюты для Бе рлина. Предлагалось, чтобы в городе под четырехсторонним кон тролем получила бы хождение денежная единица, которую Советы использовали в своем секторе. Более того, Соколовский при казал

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 709

не допускать хождение западной марки в Берлине, потому чт о город был экономически включен в советскую зону оккупаци и.

В ответ Запад напомнил, что ни одна из четырех оккупационных держав не имела права принимать решения за других, и ка ж- дая из них вводила в своем секторе оккупации новую немецк ую марку, не разъясняя, вводится ли новая денежная единица та кже и в советской части Берлина.

Репрессалии не заставили себя долго ждать. Между 22 и 25 июня коммунисты из СЕПГ предприняли ряд попыток воспрепятствовать вступлению в силу решений западных держа в в берлинском магистрате. Советы объявили о введении своей « немецкой валюты» и 22 потребовали, но безрезультатно, ее призн а- ния как легальной валюты также и для Западного Берлина. В а т- мосфере возникшей напряженности подобные предложения б ыли отвергнуты, и тогда Советы полностью блокировали железно - дорожное, наземное и речное сообщение между Берлином и За - падной Германией. Они не блокировали воздушное сообщение , потому что это, очевидно, вызвало бы вооруженные инцидент ы.

В мире все глаза были устремлены на Берлин, потому что ситуация, складывавшаяся в прежней германской столице, каза лась взрывоопасной и, вместе с тем, символичной. Взрывоопасной, потому что напряжение могло бы вылиться в вооруженное сто лкновение, если принять во внимание намерение Сталина взять город под полный контроль. Символичной, потому что ответ З а- пада на блокаду раскрыл бы реальную ценность американских обязательств в Европе. Блокада означала невозможность сн абжать берлинцев, проживающих в западных секторах, используя наземные коммуникации. Существовала опасность, что с быстрым и стощением запасов, берлинцы вынуждены будут согласиться с советскими требованиями, и тогда западные силы могут либо поки нуть город либо оставаться там в униженном состоянии, потерпев политическое поражение.

Это был один из тех моментов, когда Трумэн проявил стойкость. Необходимо было обеспечить жителям Западного Берл ина поставки такого количества помощи, которые сорвали бы советские планы. Было подсчитано, что необходимо отправлять в З а- падный Берлин для выживания его граждан по крайней мере 3 500 тонн грузов в день (прежде всего, продуктов питания и горючего), и единственно возможным путем оставались воздуш ные коридоры — довольно опасные, поскольку их нельзя было нар у- шить, не рискуя изменить характер кризиса и превратить ег о из политического в военный. В считанные недели был полностью укомплектован мощный воздушный флот. В феврале 1949 г. было

подсчитано, что в аэропортах Западного Берлина американс кий самолет приземлялся каждые две минуты; в город доставляло сь около 7–8 тысяч тонн грузов в день. Итак, конфликт, инициированный Советами, был выигран в техническом отношении, и пл ан помешать созданию Федеративной Республики Германии или , по крайней мере, добиться изгнания западных союзников из Бер лина, провалился.

Во время блокады дипломатические контакты между двумя сторонами, однако, не прервались. В начале июля 1948 г. военные губернаторы союзных оккупационных зон встретились с маршалом Соколовским для поисков путей выхода из кризиса , но ответ маршала был четким: блокада будет продолжаться, п ока Запад не откажется от планов учреждения правительства За падной Германии. Послы трех западных стран в Москве, руководи - мые американцем У.Б. Смитом, в августе потребовали встречи со Сталиным и Молотовым. Встреча состоялась 2 августа, советс кий диктатор был жизнерадостен, в примирительном настроении и готов предложить компромиссные формулировки по таким во просам, как, например, отсрочка уже принятых решений, советско е участие в контроле над Руром, хождение в Берлине только ма рки советской зоны. Советы соглашались, на продолжение подгот овки к созданию Федеративной Республики Германии, но выражали свою негативную позицию по этому вопросу, не превращая ег о, однако, в ингредиент берлинского кризиса. С жизнерадостно стью и гибкостью Сталина контрастировало поведение Молотова , непримиримая позиция которого убедила западных дипломато в, что бесполезно продолжать диалог, и, напротив, надо использов ать возможности, позволяющие добиться большого политическо го успеха.

Только в начале 1949 г. ситуация была разблокирована. 30 января Сталин в интервью американскому журналисту дал поня ть, что есть надежда на достижение компромисса: блокада могла быть снята при условии, что союзники вынесут вопрос о создании Федеративной Республики Германии на сессию Совета министр ов иностранных дел, который обсудил бы германскую проблему. Изменение было очень небольшим, но четким: принципиальная о п- позиция в отношении политики союзников уступила место ус ловию, которое могло быть легко выполнено прежде, чем была бы создана Федеративная Республика Германии. Сталин не выдв и- нул других условий.

Вопрос обсуждался в период между февралем и началом мая 1949 г. В коммюнике от 5 мая, подписанном представителями че-

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 711

тырех оккупационных держав, объявлялось, что блокада зако нчится 12 мая, а 23 мая начнется сессия Совета министров иностранных дел. Таким образом, ситуация быстро возвращалась к нор - мальному состоянию. Возможно, единственная политическая цена, которая была заплачена Западом, был отказ от полного включения Берлина в Западную Германию. Его избранные пред - ставители должны были принимать участие в заседаниях фед е- рального парламента (бундестага), но без права голоса. Кро ме того, четыре сектора города остались под символическим со вместным управлением союзников. В западных секторах оккупаци я была облегчена, насколько это было возможно, и осталась ка к бы внешним проявленим присутствия союзников, и в то же время напоминанием о прошлом, как гарантия в связи с присутстви ем Советов. Западные союзники оставили за собой задачи, связ анные с разоружением и демилитаризацией, контролем над внеш - ней политикой и торговлей, а также контроль за финансовым и потоками.

После кризиса Берлин коренным образом изменился. С тех пор город был надолго разделен на две части: одна часть ста ла витриной западного метода решения проблем реконструкци и, другая часть зеркально отражала советский подход к решен ию тех же проблем и позволяла Советскому Союзу находиться в серд це Европы. Коммуникации между двумя частями города были затруднены, а со временем оказались и вовсе парализованными, порой они провоцировали новые мини-кризисы. Итак, в центре Германии оставалась открытой проблема, которая постоянн о поддерживала чувство неуверенности, служила индикаторо м болезненного состояния обеих частей города.

Блокада Берлина получила широкие отклики как в Европе, так и во всем мире. Именно в день окончания блокады военные губернаторы приняли основной закон, т.е. Конституцию Феде ративной Республики Германии. 23 мая в Париже началась запланированная сессия Совета министров иностранных дел, кото рая продолжалась до 20 июня и закончилась безрезультатно. У Сов е- тов была возможность предстать наиболее твердыми сторон никами восстановления единства Германии, в то время как Запад за являл об отказе от немедленного достижения единства. В действит ельности, по завершению процесса ратификации Основного зако на ландтагами заинтересованных земель состоялось заседани е германского федерального парламента, который провозгласил соз дание Федеративной Республики Германии, а затем избрал первого канцлера новой республики — главу ХДС Конрада Аденауэра. 21 сен - тября союзные военные власти признали новое правительст во.

Параллельно в Берлине было создано правительство западн ой части города.

Блокада получила широкий мировой резонанс, хотя и не затормозила развитие внутренних процессов Германии. Через несколько недель после пражского переворота произошли бер линские события, уже назревал советско-югославский конфликт — все эти кризисные моменты создавали на Западе определенный о браз советской власти, намеренной помешать реконструкции Евр опы, объединившейся под эгидой Соединенных Штатов. Средства, и с- пользованные в политической борьбе, которую многие выстр аивали в единую последовательную линию, создавали впечатле ние жесткой агрессивности, разжигавшей антикоммунистически е настроения и страх перед агрессивными планами Советского С оюза. Не случайно переговоры по заключению Североатлантиче ского пакта состоялись после начала блокады Берлина и завершил ись 4 апреля 1949 г. Возможно, страх европейцев был не столь обоснован, как им казалось, но они считали необходимым, чтобы экономическая интеграция, осуществлявшаяся по плану Маршал ла, получила бы столь же эффективную военно-политическую опо ру. Это не значит, что Атлантический пакт был создан вследствие блокады Берлина, но блокада в значительной мере обострила ощущение угрозы, которое привело к подписанию этого пакта .

8.4.5. ИСКЛЮЧЕНИЕ ЮГОСЛАВИИ ИЗ КОМИНФОРМА

Третьим важным эпизодом, который отразил ужесточение сталинских позиций в связи с изменениями в Западной Европ е, стал, как это ни парадоксально, первый кризис внутри совет ского блока. Он привел к открытому разрыву между Советским Союз ом и Югославией, закрепленному резолюцией Коминформа от 28 июн я 1948 г. Этот кризис с самого начала был представлен как резуль тат идеологических расхождений. Хотя этот элемент играл знач ительную роль в происшедших событиях, тем не менее, он представл я- ется второстепенным по сравнению с вопросами международ ного характера: эти вопросы впервые обнажили всегда присутств овавшие в советской системе трудности сочетания интернацион ализма с национализмом.

Интернационализм в 1947–1948 гг. стал (или оставался) синонимом совершеннейшей преданности советской политике, и с этого момента и в дальнейшем, означал формирование правитель ств, соответствующих сталинской модели и покорных воле Москв ы. Интернационализм стал синонимом зависимости от СССР как во

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 713

внутренней, так и в международной политике. Таким образом , сталинская система уже содержала элементы слабости, которые позже ее раскололи; они заключались в неспособности принять раз лич- ные политические формы, лишь бы они были совместимы со структурными требованиями системы. Результатом подобно го ужесточения стала политика насильственных чисток, проводив шаяся внутри коммунистических партий Восточной Европы.

Она была менее заметна в Югославии, где присутствие Тито на посту главы коммунистической партии затрудняло как пр оведение чисток, нежелательных для самого лидера, так и навяз ывание советских норм партийной жизни, которые не совсем раз делялись в Белграде. Тито и в самом деле считал себя не только вождем югославского народа. Придя к власти на волне парти занского движения, которым он руководил во время войны вплот ь до освобождения почти всей югославской территории еще до прибытия советских войск, Тито фактически хотел, чтобы ег о считали вторым лидером после самого Сталина. И в то время к ак Сталин, побуждаемый причинами более широкого характера, в 1941–1947 гг. проводил достаточно гибкую политику как внутри советской системы, так и в отношении Запада, Тито был гораз до более жестким в своем безусловном противостоянии Западу . Это же продемонстрировали его представители на конференции в Шклярска Поремба, сблизившись с радикальными взглядами Жданова в пропаганде теории противостояния двух лагерей, на которые была разделена мировая система. Уже это чрезмерно е рвение посеяло семена недоверия между коммунистическими па ртиями. Не все были согласны с линей Коминформа, даже когда следовали ей.

Еще больше раздражала Сталина склонность Тито считать се бя своего рода ведущим лидером коммунистических партий все й Дунайско — Балканской Европы. Появилась даже идея, что он хот ел бы возглавить социализм всего региона, повысив свой собст венный престиж. Он отказался от пассивного согласия с советс кими проектами экономической реконструкции, которые предпол агали зависимость от СССР и жестко определяли роль каждого госу - дарства-союзника, — югославский лидер выдвинул идею созда - ния федерации Балканских стран. Сталин все это воспринима л с некоторой озабоченностью, потому что усиленная активность могла бы привести Тито к непредусмотренным акциям, как, например, аннексия Албании, которую Сталин в течение некото рого времени вроде бы одобрял. С 1945 г. в связи с кризисом, спровоцированным захватом Югославией части Триеста, по 1948 г., ког-

да Тито намерен был поддерживать греческих партизан, а Ст алин не советовал этого делать, недостатка в причинах для разн огласий не было.

Всех этих причин было более, чем достаточно, чтобы Сталин вел осторожную политику. До начала 1948 г. он колебался в своем отношении к Югославии; затем наступил момент перехода к действиям, как и в Праге. В январе 1948 г. он пригласил в Москву Милована Джиласа, который был близким соратником Тито, его правой рукой. Джилас так описывает эту встречу: с одной стороны, Сталин льстил ему, давая понять, что хотел бы поста - вить его на место Тито, с другой, перейдя в наступление, рез ко обвинял его в том, что Югославия проводит политику, направ - ленную на создание балканской федерации. От этих проектов следовало отказаться. Югославов также упрекали за то, что они принимали важные решения в области внешней политики, не с о- ветуясь с Советским Союзом. Возвратившись, Джилас предупр е- дил об угрозах, содержавшихся в высказываниях Сталина, ко торые вскоре подтвердились.

27 марта 1948 г. Сталин и Молотов написали Тито письмо, которое содержало резкую доктринальную критику югослав ской политики и обвинения Джиласа в том, что он является сторон ником идеологических отклонений. Это было, комментировал Ти то, как гром среди ясного неба. Был созван Центральный Комите т Коммунистической партии Югославии и был подготовлен дли н- ный ответ, в котором обвинения были отвергнуты как резуль тат дезинформации. Сталин занял еще более непримиримую позицию и решил убрать лидера Югославии с партийных и государ - ственных постов; затем попытался сплотить против Тито дру гих видных деятелей югославской компартии, но безуспешно. Его обвинения против Тито были разосланы всем партиям Коминфор - ма, чтобы двусторонний спор превратить в конфликт с участ ием всего Коминформа. Последний собрался на совещание в Бухар есте 28 июня 1948 г., которое одобрило резолюцию, осуждающую идеологический уклонизм Тито и его главных соратников — Д жиласа, Карделя и Ранковича. «Здоровые элементы» коммунисти - ческой партии Югославии были призваны свергнуть руковод ителей — уклонистов. Затем партия в назидание остальным была публично исключена из Коминформа.

Кризис возник внезапно и для многих был неожиданным. Противоречия между двумя партиями достигли наивысшей ос т- роты. Советы долгое время пытались, но безуспешно, организ о- вать выступление против Тито. Между тем, Тито отверг обвин е-