История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 795

приверженца внешней политики «отбрасывания» (roll back), то есть контрнаступления, которое должно было отодвинуть ру сских с сильных позиций, завоеванных ими благодаря «слабости» а дминистрации Трумэна.

Речь шла, без сомнения, о предвыборной пропаганде, совершенно не учитывавшей тот факт, что политика Трумэна, как пр едставляется сегодня очевидным, вовсе не была слабой. Речь ш ла также о предвыборной пропаганде, которая вызывала тревож ные вопросы относительно того, как Даллес будет осуществлять свою идею об освобождении угнетенных народов, предполагавшую логический ответ, что это может произойти только посредство м войны. Отсюда — образ Даллеса-милитариста, слегка смягчен ный осторожным прагматизмом его президента. Вскоре сам ход со бытий подверг испытанию соответствие предвыборных обязат ельств и действительных политических намерений. В июне 1953 г. восстание рабочих в Берлине предоставило Даллесу прекрасну ю возможность для вмешательства в поддержку свободы; в 1956 г. революция в Венгрии и решение правительства Имре Надя выйти из Варшавского пакта также явились еще более подходящим с лу- чаем для того, чтобы заставить русских отказаться от одно й из позиций, занятых ими в Европе. В обеих ситуациях Даллес не пошевелил пальцем, поскольку стабильность в соотношении сил, достигнутая в Европе, была гораздо важнее верности предвы борным программам, выражавшим надежды, но не предлагавшим планов конкретных действий.

Другим основополагающим моментом в идеях Даллеса было положение о необходимости пересмотра всей стратегии вое ннополитического использования американских вооруженных с ил и, в особенности, атомных вооружений. Противостояли две потр ебности: с одной стороны — придать весомое военное содержан ие значимым американским обязательствам в борьбе против ко ммунизма, с другой — облегчить финансовое бремя, которого пот ребовало бы содержание и укрепление мощной армии, оснащенно й обычными вооружениями. Американцы в то время выделяли на оборону 14% своего валового национального продукта, в то вре мя как атлантические союзники, хотя и тратили средства по-ин ому, — только 3%. Проблема иного распределения расходов нашла выр а- жение в постоянном давлении на европейских союзников с те м, чтобы те увеличили размер своего вклада, но в целом это не п о- могло разрешению противоречия, с которым столкнулся Далл ес. Он, однако, преодолел это противоречие, разрабатывая в те- чение всего 1953 г. новую стратегическую концепцию (известну ю как «Новый взгляд» — «New Look»), нашедшую свое наиболее

полное выражение в речи, произнесенной в Совете по междун а- родным отношениям в Вашингтоне 12 января 1954 г. Она предусматривала создание антикоммунистической оборонительно й системы, способной приобрести максимальную эффективность п ри допустимых издержках. Конкретно это означало, что «лучший способ для предотвращения агрессии» состоял в том, чтобы «в первую очередь основываться на большой эффективности не медленного отпора», к тому же массированного, против любого в раждебного акта со стороны Советского Союза (доктрина «massive retaliation», то есть массированного возмездия). Предпосылкой этой концепции было окончание предоставления всякой пом ощи европейским союзникам, за исключением той, что предназнач а- лась для военных целей.

Массированное возмездие теоретически означало много, на практике — мало или ничего, особенно в момент, когда доктри на была столь торжественно заявлена, в начале 1954 г. В действительности «новый взгляд» предусматривал, что каждому акт у советской агрессии будет противостоять массированное яде рное возмездие, способное уничтожить мощь противника. Однако с у- ществовала ли после 1945 г. ясная и однозначная советская вое нная угроза, которая смогла бы оправдать массированное возмез дие? Даже война в Корее сопровождалась весьма осторожным пове дением со стороны Сталина. В течение длительного времени сове тская международная активность принимала формы постепенного и взвешенного проникновения, которое не могло создать пред логов для массированного возмездия. Поэтому «новый взгляд» нап равлял свои угрозы против нереальной гипотезы и оказал влиян ие скорее на внутреннюю ситуацию в НАТО и в Соединенных Штатах. В НАТО — поскольку он стремился продемонстрировать, ч то новая ядерная политика, которой недавно пришедшая к власт и американская администрация намеревалась придать энерги чный импульс, была более эффективной по сравнению с оборонител ь- ными целями, каковые прежнее руководство ставило перед собой, но в то же время менее обременительной с финансовой точки зрения. К тому же, по сути, Даллес видел в ней и потенциальну ю основу для договоренностей с русскими.

Реальная эволюция соотношения сил в ядерной сфере, складывавшегося между сверхдержавами, также делало основную аргументацию новой стратегии еще более надуманной. В январе 1950 г. Трумэном было принято решение одобрить создание водородной бомбы, то есть термоядерного устройства, качеств енно отличного от тех, что были испытаны против Японии, посколь ку оно было способно вызвать взрыв с эффективностью, измеряе мой

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 797

более, чем килотоннами (килотонна означает мощность взры ва, равную 1000 тонн тринитротолуола, а бомба, сброшенная на Хиросиму, имела мощность 20 килотонн) и мегатоннами, то есть тысячами килотонн. Русские также работали над аналогично й программой под руководством Игоря Курчатова, отца взорва нной в августе 1949 г. советской ядерной бомбы, возглавлявшего гру ппу ученых и технических специалистов, в которую входил и Анд рей Сахаров.

В этом состязании за термоядерное превосходство америка н- цы располагали форой в несколько лет, и в действительност и им удалось первыми (в октябре 1952 г.) провести наземные испытан ия устройства мощностью 10 мегатонн. Парадоксальным образом усилия русских сыграли роль стимула в отношении американ ских разработок, поскольку 12 августа 1953 г. им удалось испытать первую сбрасываемую термоядерную бомбу. Речь шла об устро й- стве пока еще с ограниченной мощностью (200–400 килотонн), которое, однако, демонстрировало, как неуклонно развивает ся соревнование в условиях сокращающегося дисбаланса сил.

Первая американская водородная бомба была взорвана в фев - рале 1954 г. и имела мощность 15 мегатонн. Только в ноябре 1955 г. русским удалось произвести взрыв бомбы в 1,6 мегатонн. Соотн о- шение один к десяти показало отставание Советского Союза приблизительно на три года, однако оно было весьма быстро пре одолено, в особенности благодаря временному первенству, заво еванному русскими в испытании носителей (то есть ракет средне го и дальнего радиуса действия), которые должны были доставля ть термоядерные бомбы.

Именно эти соображения военно-технического характера де - лают очевидным другой слабый момент американской страте гии «нового взгляда». Массированное возмездие было возможно только при условии, что оно создавало бы громадный риск исключ и- тельно для объектов нападения, то есть только в том случае , если русские находились бы в ситуации, когда, подвергшись напа дению, они не имели бы возможности ответить адекватными мер а- ми. Быстрые успехи Советского Союза в области, которую Даллес и его советники считали сферой своего доминирования, напр о- тив, на некоторое время свели к нулю политический смысл эт ой стратегической доктрины. С того момента, когда массирован ное возмездие стало потенциально вести к массированному отв ету, установилось равновесие, аннулировавшее логические пре дпосылки массированного возмездия (как замечает Марк Трахте н- берг). В условиях «равновесия террора», как позднее была на звана складывавшаяся ситуация, выживание того, кто взял бы на

себя инициативу ядерного удара, становилось нереальным, п о- скольку никто не мог противостоять саморазрушительным и здержкам атомного нападения. Возникала таким образом проблема «способности первого удара», то есть способности постави ть застигнутого врасплох противника своим первым ударом в условия полного бессилия. Однако по мере того, как термоядерное состязани е становилось все более интенсивным, гипотеза о том, что пер вый удар не будет иметь того тотального успеха, который тольк о и мог его оправдать, открыла изъян в стратегии Даллеса, так же ка к и в стратегии всех других последующих теоретиков термоядер ной эпохи.

Âдействительности, Сталин никогда не придавал слишком большого значения новым вооружениям, хотя стремление уни ч- тожить американскую монополию и пойти по пути термоядерн ых вооружений, кажется, поставило под сомнение этот скептици зм. Однако он думал категориями времен Кутузова, то есть исхо дя из предпосылки, что вооружения, которыми тогда располагали, никогда не смогли бы обеспечить поражение такой великой стр аны, как Советский Союз. Поэтому его очевидный скептицизм опре - деленным образом ограничил разработку советских страте гических доктрин, построенных на использовании новых вооружен ий. Только после смерти Сталина, следовательно, одновременно с эволюцией американской стратегической доктрины, в Совет ском Союзе вопрос о связи между международной политикой и ядер ными вооружениями также начал ставиться более систематиче ски.

Вначале результаты были спорные. Между 1953 и 1954 гг. перспектива атомного паритета и одинаковых рисков заста вила по-новому посмотреть на проблему неизбежности столкнове ния между империалистическим и социалистическим «лагерями» .

Âмарте 1954 г. один из видных представителей новой советской руководящей группы Анастас Микоян утверждал, что обладан ие советской стороной атомной и водородной бомбой отдаляло опасность войны. Премьер-министр Георгий Маленков был убе ж- ден, что война в ядерную эру означала бы «уничтожение миро вой цивилизации». Однако совсем не эти тезисы, как сам Маленко в испытал на собственном опыте немного позднее, доминирова ли в советском мире. И все-таки они были основой нового образа мышления, который со временем получил распространение.

Âфеврале 1956 г. Хрущев, ставший первым секретарем ЦК КПСС, провозгласил конец ленинской догмы о неизбежности войны против империалистической системы: «Но фатальной н е- избежности войны нет. Теперь имеются мощные общественные и политические силы, которые располагают серьезными средс твами

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 799

для того, чтобы не допустить развязывания войны империали стами, а если они попытаются ее начать, — дать сокрушительный отпор агрессорам, сорвать их авантюристические планы».

Логическое построение новой дипломатии Даллеса было, сле - довательно, уязвимым: концепция «отбрасывания» бесплодн а, концепция массированного возмездия неосуществима и кон трпродуктивна. Кроме того, она лишь встревожила европейцев изза опасений, что новая американская стратегия вновь приве дет к напряженности и возродит не забытые еще опасности.

Впрочем, возможно для того, чтобы подготовить путь к выходу из тупика, Эйзенхауэр как политик продолжал работать в другом направлении, а именно, для возобновления диалога с цел ью мирного использования атомной энергии. 8 декабря 1953 г. он представил Генеральной Ассамблее Организации Объединен ных Наций свой проект возобновления переговоров, прерванных в сороковые годы, в преддверии создания международного орг ана, наделенного необходимыми полномочиями для осуществлени я проекта в атомной области (названный тогда Atoms for Peace — Атом для мира). Именно этот дуализм показывает, что в глаза х мирового общественного мнения американцы не стремились играть роль главных ответственных за состязание с целью дос тичь первенства с точки зрения разрушительной способности те рмоядерных вооружений. Проект Эйзенхауэра обсуждался в тече ние нескольких месяцев, однако это не привело к существенным результатам. И все-таки он продемонстрировал, что в тот момен т, когда госсекретарь разрабатывал стратегическую формулу, которая представлялась более угрожающей, президент дополнил ее мирным проектом, не столь популярным и, возможно, более близким к действительной эволюции в соотношении сил.

В самом деле, столкнувшись с трудностями и неудачей попыток осуществить более амбициозные программы, Даллес разв ил параллельно с ними политическую активность, которая учит ывала реальную ситуацию и была направлена как на то, чтобы дополнить систему обороны, созданную в период пребывания у власти администрации Трумэна, так и на то, чтобы заполнить оставшиеся в ней бреши, которые теперь оказались предметом внимания. В этом плане осложнение ситуации в Европе, вызванно е кризисом вокруг договора о ЕОС, сопровождалось неуклонны м усилением управления периферией, более сложного и более т есно координируемого в районах, оставленных без внимания.

Договор о ЕОС не относился непосредственно ни к Средиземноморью, ни к Ближнему и Среднему Востоку, ни к Юго-Вос- точной Азии. Однако в то время, как в Европе после одобрения

перевооружения Германии ситуация развивалась в направл ении некоей стабилизации, то в трех вышеназванных регионах эле менты неуверенности и дисбаланса нарастали, предоставляя ди пломатии Даллеса возможность завершить крупный замысел по в о- енно-политическому окружению СССР, начатый осуществлять ся в Европе. Замысел был направлен, с военной точки зрения, на создание посредством двусторонних соглашений, не обязат ельно внутри НАТО, а по всему южному периметру зоны советского влияния, цепи американских баз. Эти базы, начало которым бы ло положено в 1951 г., с 1953–1954 гг. систематически подвергались модернизации и снабжались обычными вооружениями, а в неко - торых случаях — также и ядерными вооружениями для тяжелых американских бомбардировщиков с тактическим оружием (ко торые предназначались для использования в вероятных столк новениях ограниченного масштаба), или, в особенности после 1959 г. — ядерными боеголовками на ракетах среднего радиуса дейст вия. Стоит отметить, что политика по созданию баз фактически п ротиворечила доктрине массированного возмездия, поскольк у она была нацелена на разрешение ограниченных конфликтов, что подтверждает двойственность новых концепций Даллеса.

9.4.3. РАСПОЛОЖЕНИЕ АМЕРИКАНСКИХ БАЗ НА ПЕРИФЕРИИ

Что касается расположения системы баз, то очень упрощая ряд проблем, которые заслуживали бы отдельного рассмотре ния, и исходя не из хронологического, а из географического кри терия, можно подчеркнуть последовательность американской поли тики. В декабре 1946 г. голосование Генеральной Ассамблеи ООН обязало страны-участницы разорвать дипломатические отноше ния с Испанией Франко. Это была ответная реакция, возможно, не со - всем справедливая (учитывая косвенную поддержку, оказанн ую испанским нейтралитетом победе союзников), против автори тарного характера испанского режима. Голосование прошло при противодействии Соединенных Штатов, хорошо понимавших стратегическое значение Испании, но при решительной подд ержке группы коммунистических стран, Франции и социал-демократ ий Северной Европы. Изоляция создала трудности для испанско го режима, но не заставила Франко капитулировать перед требо ваниями возвращения к демократии. Холодная война подтверди ла прогнозы, родившиеся еще в 1942–1943 гг., о том, что в ситуации конфликта стратегическая позиция Испании рано или поздн о вновь станет полезной. Поэтому Франко избрал политику выж ида-

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 801

ния, решив поставить все карты на бесспорный антикоммунизм своего режима, на хорошие отношения со значительной часть ю католической иерархии и, прежде всего, на развитие отноше ний с Соединенными Штатами.

Именно эта последняя карта была козырной: начиная с 1950 г. она ослабила остракизм, которому подвергалась Испания, сд елала возможной постепенную нормализацию е¸ дипломатических отношений с остальной Европой (в улучшении и без того прекра с- ных отношений между Испанией и Латинской Америкой или между Испанией и арабскими странами не было необходимост и) и поставила вопрос о возможном распространении на Иберийский полуостров западной оборонительной системы. Поскол ьку принципиальные соображения (то есть торжественные заявл ения

âпреамбуле, касающиеся защиты демократии) препятствовал и тогда вступлению Испании в Атлантический пакт, то многокр атно дискутировался вопрос о Средиземноморском пакте, охва тывающем это море от одного края до другого. Эта идея была пре д- ложена Бевином в 1948 г. и вновь выдвинута Трумэном в феврале 1949 г., однако она приобрела конкретные очертания после просьбы Греции и Турции о вступлении в НАТО в 1951 г. Никаких конкретных решений в этом направлении принято не было , но вопрос о кооптации Испании был уже открыто поставлен, и после переговоров, длившихся два года, получив полную под держку Великобритании и Франции, завершился 26 сентября 1953 г. подписанием военно-экономического соглашения сроком на десять лет с возможным продлением. В соответствии с ним Испа - ния получала экономическую и военную помощь и предоставл яла Соединенным Штатам в аренду необходимую территорию для строительства определенного числа военных баз (на тот мо мент — четырех) и возможность использовать портовые сооружения , которые подлежали восстановлению за счет американского пр авительства. Таким образом к атлантической оборонительной с истеме

âодной из ее стратегически наиболее уязвимых зон добавля лся важный элемент (в отношении которого также и Советский Со юз проводил осторожное зондирование).

Другой успех, менее прочный, однако не менее важный, был достигнут применительно к Югославии. После разрыва между Москвой и Белградом западные державы сразу же осознали по - тенциальное значение этого изменения, которое фактическ и представляло собой единственный настоящий случай «roll back» ante litteram. В течение некоторого времени президент Тито не проявлял желания отойти от своих традиционных интернационалистских позиций, но когда его стране стало непосредственно у гро-

впрочем и весьма временным, поскольку годом позже поворот , произведенный Хрущевым в советской политике в отношении Югославии, и склонность Тито к нейтрализму лишили всякого смысла союз, созданный с трудом и за высокую политическую цену. Однако в 1954 г. такую быструю эволюцию невозможно было предвидеть, и, казалось, что балканский союз добавит н о- вый элемент к совокупности соглашений, которыми были связ аны страны, окружающие Советский Союз.

Что касается этих соглашений, то оптимальным вариантом бы л бы, вероятно, средиземноморский союз, который в тот момент мог бы включить, возможно, все страны, имеющие выход к этому морю. Однако наследие обид и старой вражды, которое раздел яло многие страны, препятствовало в прошлом и в рассматриваем ый период достижению такого максимального результата. След овательно, путь частичных соглашений становился неизбежен. Т е- перь как Великобритания, так и Франция должны были занять ся отношениями с арабским миром: темой, крайне сложной не тол ь- ко из-за существования израильской проблемы (которая в то т момент еще не стала элементом, доминирующем в общей ситуации в регионе), но также и из-за тяжелого наследия отношени й Великобритании с ее прежними колониями, связанными с Лондоном старыми союзами, и в то же самое время не склонными поддерживать отношения с британским империализмом.

Такой же тяжелой была тема, связанная с наследием француз - ского империализма в отношении Туниса, Алжира и Марокко, которые, не будучи тогда независимыми государствами, не п ринимались во внимание в качестве потенциальных субъектов до говорных отношений. Это касалось и Ливии, независимость которой, полученная в 1950 г., и ставшая реальной 1 января 1952 г., сопровождалась сохранением сильного англо-американского вли яния, ставшего очевидным после предоставления Великобритании нескольких небольших баз, а Соединенным Штатам — крупной во - енно-воздушной базы в Уилус-Филд, в центре пустыни Сахара.

Но прежде всего это относилось к государствам, имевшим вы ход к Восточному Средиземноморью или соединявшим его с Перси д- ским заливом и Индийским океаном.

9.4.4. «ОБОРОНА» БЛИЖНЕГО И СРЕДНЕГО ВОСТОКА

Именно в отношении этого географического региона американская политика существенно отличалась от британской, и именно по этому вопросу произошел разлад в «особых отноше - ниях» (special relationship) между двумя англосаксонскими странами.