История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 815

между глобальным ростом советского ВВП и производством т оваров потребления стало одним из критериев как измерения эф - фективности деятельности правительства, так и оценки ее общих направлений. Однако на том этапе все происходило еще в рам ках проекта реформ, нисколько не менявшего концепции, на кото - рой строилась советская экономика. Поэтому дискуссия быс тро (и вовремя) превратилась в техническую дискуссию о формах оптимизации производства и развивалась в соответствии с пр иоритетами, которые Маленков четко наметил в 1953 г., но от которых его преемники позднее дистанцировались.

В плане внешней политики последствия поворота были многозначительными. Маленков восхвалял советскую мощь, кото рая возросла с производством водородной бомбы, но придавал св оим словам отчетливо пацифистский и направленный на уменьше ние международной напряженности характер. Он долго говорил о б изменениях, произошедших после смерти Сталина, и об атмос фере надежды, распространившейся в мире: «Наше глубокое убе ж- дение состоит в том, что в настоящее время не существует не решенного или спорного вопроса, который не может быть решен мирным путем посредством взаимного соглашения между заи нтересованными сторонами... Мы — за мирное сосуществование между двумя системами».

Это был тезис, который Маленков поддерживал вплоть до занятия 12 марта 1954 г. позиции (противоположной мнению военного руководства и значительной части политической номе нклатуры СССР), содержавшей утверждение, что ядерная война был а бы катастрофой для всего человечества, потому что означал а бы его конец. Тезис, который несколько месяцев спустя, когда в ласть председателя правительства стала ослабевать, был опрове ргнут как Хрущевым, так и Ворошиловым — они утверждали, что ядерная война приведет прежде всего к окончательному уничтож ению капитализма.

Эта атмосфера, которую передал советский писатель Илья Эренбург в своем романе «Оттепель» (начиная с его названи я), не случайно появившемся в 1954 г., была воспринята во всем мире.

Ситуации, тянувшиеся годами, находили быстрое разрешение ; открывались новые сферы для дискуссии. Не всегда это прох одило в спокойной обстановке и без полемики. Устремления нем ногих в коллективном руководстве с трудом одерживали верх н ад менталитетом многих, испытывавших ностальгию по сталини зму. И все-таки все месяцы, начиная с весны 1953 г. до второй половины 1955 г., были отмечены явным стремлением мирно решать разногласия, а не обострять их.

Во внешней политике «коллективного руководства» домини - ровал прежде всего поиск диалога с Западом: с позиций силы и без мысленных оговорок в те месяцы, когда у власти был Мале н- ков; с позиций силы и с многочисленными мысленными оговор - ками — после начала гегемонии Хрущева. Еще более интересн о отметить, что в то время, как Сталин концентрировал свое вн и- мание преимущественно на европейских проблемах или на ас - пектах, связанных с прямым столкновением с Соединенными Штатами, его преемники сразу же расширили круг своих инте ресов. Ощущение того, что ситуация в Европе уже стабилизиров а- лась, формирование движения неприсоединившихся стран и н а- чало этапа быстрой деколонизации казалось выдвигали и пе ред Советским Союзом новые проблемы. Поэтому его международная политика быстро приобрела глобальный масштаб, которо го никогда не было при Сталине, и его дипломатия с большей уве - ренностью и другими интонациями заявила о себе в Средизем номорье, в Африке, в Латинской Америке, на Ближнем Востоке, в Восточной Азии, в Китае и в Тихоокеанском регионе. В опреде - ленном смысле собиралось державное наследие, оставленно е Сталиным: поскольку европейский фронт был укреплен (допуская, что дело обстояло именно так), можно было посмотреть на буд у- щее СССР уже не как на будущее сверхдержавы, ограниченной Евразией, но как сверхдержавы, способной заставить считат ься с собой во всем мире.

Можно было бы заметить, что расширение сферы интересов входило в противоречие с декларировавшимися намерениям и в отношении Запада, направленными на разрядку международн ой напряженности. В действительности это замечание не лишено основания, и оно указывает границы, в которых могла развиват ься политика доброжелательных отношений с западным союзом. В самом деле, именно расширение горизонтов делало невозможным в те годы и равное с Западом присутствие Советов в экономич еском и военном планах. Речь шла о стремлении быть действите льно глобальной державой, при котором, однако, следовало счи - таться с реальными фактами, и которое вступало в противор ечие с тем обстоятельством, что Соединенные Штаты уже являлись глобальной державой, экономически присутствующей во все м мире и в военном отношении все еще опережавшей СССР на несколько лет.

Таковы были «новые границы» биполярной системы. Кое-кто захотел видеть в ней продолжение логики холодной войны. Х отя эпизоды, для которых была характерна эта логика, повторял ись в последующие годы с разной степенью интенсивности, и хотя со-

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 817

ветская политика может быть истолкована как ответ на поли тику Даллеса, — создание системы союзов вдоль всей границы зон ы советского влияния, эти новые границы придавали новый смы сл и новое значение биполярному столкновению. Приближались годы сосуществования-конкуренции: все еще противостояни е, но смягченное стремлением к сосуществованию.

Первым проявлением новых советских ориентаций стало раз - блокирование (которого, впрочем, хотел и Эйзенхауэр) перег оворов по перемирию в Корее. Прерванные уже давно, они возобновил ись 20 июня 1953 г., в том числе и благодаря инициативе советской стороны, и 27 июля завершились подписанием перемирия в Пань - мыньчжоне.

В своей речи от 8 августа Маленков заявил, что Советский Союз отказывается от своих требований в отношении Турции , датируемых 1944 г. Одновременно были возобновлены нормальные дипломатические отношения с Югославией и Грецией. Был о заявлено о добрых намерениях в отношении Ирана, Индии, Пакистана, Афганистана и всех стран западной системы.

25 января 1954 г. началось Берлинское совещание министров иностранных дел четырех великих держав, оккупировавших Г ерманию. И хотя у него не было главной цели, совещание стало важным поворотом, неохотно принятым Даллесом. С первого д ня работы Молотов предложил, чтобы на втором этапе было созв ано совещание пяти (с участием Народного Китая) для обсуждения главных тем международной разрядки. Предложение было пересмотрено во время работы совещания из-за отказа Даллеса согласиться на встречу, которая означала бы косвенное призн ание Народного Китая американской стороной. Однако в конце сов е- щания была найдена компромиссная формула, касающаяся нео б- ходимости обсудить мирный договор с Кореей, созвав 26 апрел я в Женеве совещание с участием всех сторон, заинтересованн ых в разрешении корейского конфликта, но также и индокитайско го вопроса. Компромисс был найден в формуле, которая отделял а приглашающие державы от приглашенных, с уточнением, что участие в работе последних (то есть Народного Китая и Севе рной Кореи) не будет означать дипломатического признания этих двух стран. Несмотря на эту оговорку, результат был важным, поскольку Даллес признал, что нельзя обсуждать корейский во прос без участия Китая, а французы признали, что вопрос об Индок и- тае уже стал международной проблемой, а не только внутрен ней проблемой французской колониальной системы.

Совещание в Женеве начало свою работу в момент наиболее острой политической дискуссии во Франции по ЕОС. Оно долг о

èбезуспешно обсуждало корейский вопрос. Обсуждало все та к же безуспешно проблему Индокитая до тех пор, пока во Франции Пьер Мендес-Франс не был назначен председателем Совет а министров. Хотя здесь не место для анализа данной темы, сле дует, однако, подчеркнуть, что прибытие Мендес-Франса в Женев у дало толчок переговорам. После серии контактов на высшем уровне 20–21 июля был подписан пакет соглашений между Францией

èразличными антагонистами ее господства во Вьетнаме, Лао се и Камбодже.

Ñточки зрения общего соотношения сил между державами Женевские соглашения отражали новые условия, вытекавшие из переходного периода в системе международных отношений. Т от факт, что совещание состоялось и было завершено конструкт ивным образом в отношении по крайней мере одной из двух диск у- тировавшихся тем, само по себе являлось позитивным момент ом. После мирных договоров 1947 г. и перемирия в Корее впервые конфликтующие стороны достигли компромисса по важному вопросу.

Участие Китайской Народной Республики подтверждало ту роль, которую она уже приобрела в жизни Азии. Это еще не был о всеобщее признание, а, напротив, признание, жестко оспарив аемое Соединенными Штатами, однако умеренность министра иностранных дел Чжоу Эньлая показала, что Китай мог также играть решающую роль в Азии, роль, которую его соседи — такие как Индия, Вьетнам и сам Советский Союз — не могли не учи- тывать. Великобритания до конца выполнила свою задачу посредничества и установления равновесия. Ее вклад был цене н и немало способствовал ее сближению с Францией, результаты которого станут очевидны вскоре, после провала договора о Е ОС. Советский Союз подтолкнул вьетнамцев к компромиссу принесением в жертву немалых военных успехов. Советская дипл о- матия могла оценивать результаты как плод собственной де ятельности. Даллес, которого на протяжении переговоров почти в сегда представлял Уолтер Б. Смит, не препятствовал тому, чтобы пр и- мирение состоялось, как будто бы речь шла о событии, лишь косвенно касавшегося Соединенных Штатов. Однако они уже приготовились принять наследство (возможно, горькое) осв обождения французов от своих обязательств и готовили подписа ние договора СЕАТО. Таким образом их отстраненность была лишь видимостью, прикрывавшей как намерение не иметь прямых дипломатических отношений с Народным Китаем — в момент, когда от Тайваня (при поддержке мощного китайского лобби) исходили протесты на высоком уровне по поводу уступок, сдел анных

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 819

коммунистическим агрессорам — так и гораздо более сущест венное намерение заменить Францию, не принимая от нее непосредственное наследство, которое имело бы слишком сильный привкус «пещерного» империализма. В этом смысле их формал ь- ная отстраненность выражала одну из черт политики админи страции Эйзенхауэра в отношении проблемы империализма. В 1954 г. никто не предвидел жизненно важного значения, которое вье т- намский вопрос приобретет для Соединенных Штатов нескол ько лет спустя.

9.5.3.ВОСХОЖДЕНИЕ НИКИТЫ ХРУЩЕВА

Âсентябре 1953 г. Хрущев был избран Первым секретарем Центрального Комитета Коммунистической партии Советско го Союза (КПСС). Контроль над политическим аппаратом реализо - вывался в виде формальной ответственности. Это был симпто м ослабления Маленкова по отношению к его противникам, осла б- ления уже необратимого. Его предложения по экономической политике в большей степени, чем его международная деятель - ность (которая, впрочем, возглавлялась сталинистом Молот овым) противопоставили его партии и вооруженным силам. В декабр е 1954 г. Маленков был практически смещен со своей должности, но формальное решение было принято Верховным Советом тол ь- ко в конце января 1955 г., когда Маленкова освободили от его обязанностей и назначили заместителем председателя Сов ета министров. Его пост занял маршал Николай Булганин, в министе р- стве обороны его заменил маршал Жуков. Это изменение озна чало возвращение правительства под полное руководство коммунисти- ческой партии с разрушением практики, которую пытался уст а- новить Маленков. Знаком перемен было то, что Маленкова не постигла участь Берия, и он не был сразу же подвергнут остр а- кизму, а лишь постепенно выведен из состава советской номенклатуры и в конце концов оказался в полной неизвестности.

Дуэт Булганин–Хрущев усилил деятельность предшествующе - го руководства в международном плане и в конце концов при дал дипломатии СССР совсем новый темп. Если до тех пор главы правительства и партии в СССР весьма неохотно покидали ст рану, то большее равновесие властей позволило двум советски м государственным деятелям развить бурную деятельность как по количеству инициатив, так и по числу предпринятых зондирующ их поездок. Среди многочисленных путешествий, которые Булга нин

èХрущев осуществили на первом этапе существования своег о руководства, выделяются по крайней мере три эпизода: поездк а

в Китай в конце 1954 г., поездка в Югославию в середине 1955 г. и поездка в Южную Азию в конце того же 1955 г.

Советско-китайский союз, с трудом создававшийся и с трудо м существовавший даже в периоды военного сотрудничества в о время войны в Корее, был одним из решающих моментов для международного положения СССР. Сталин не мог навязать Мао Цзэдун у определенную модель построения коммунизма. Мысль и деяте льность Мао непосредственно следовала за практикой и китай ской традицией. В стране таких размеров, как Китай, в которой агр арная проблема оказывала преобладающее экономическое вли яние на все другие аспекты производительной жизни, было невозм ожно осуществить любой вариант быстрого создания тяжелой про мышленности ценой массового уничтожения крестьянства. Согл асно Мао, китайский способ производства мог быть изменен в пер вую очередь с учетом этой реальности, а не советской модели. Дв е великие страны разделяли также последствия Второй мировой войны, в финальной стадии которой националистический Китай заплатил весьма высокую цену за советское выступление пр отив Японии. Союз 1950 г. отчасти сгладил противоречия, однако не решил все проблемы.

Сначала Маленков, а затем его преемники внимательно подошли к этому вопросу. Не прошло и четырех дней после смерти Сталина, как было заявлено, что советский посол в Пекине, ка - рьерный дипломат, назначенный всего лишь за месяц до этог о, заменяется Василием Кузнецовым, заместителем министра и ностранных дел. Немного позже, 26 марта, было подписано торгов ое соглашение, переговоры о котором шли уже в течение многих месяцев и на базе которого Китаю предоставлялась дальней шая финансовая помощь, оцениваемая историком Адамом Уламом как средство для того, чтобы избежать проявления Пекином открытого недовольства в отношении нового советского руко водства. Дальнейший и более важный шаг в том же самом направле - нии был сделан как раз благодаря первому важному визиту з а пределы СССР, совершенному Хрущевым и Булганиным.

Переговоры, предпринятые по этому случаю и завершившиеся 11 октября 1954 г., поставили главные темы во взаимоотношениях между двумя странами. Как и ожидалось, Советский Союз обязался вывести войска из базы в Порт-Артуре, хотя в соответс твии с существующими соглашениями это должно было произойти после подписания мирного договора с Японией. Очень сложны ми оказались экономические переговоры. Был пересмотрен воп рос о советском участии в совместных компаниях по эксплуатаци и полезных ископаемых и обновлены условия дальнейшей выплат ы

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 821

долгов (считается, что в общей сложности между 1950 и 1960 гг. Советский Союз предоставил Китаю кредиты на общую сумму два миллиарда долларов, однако по этим данным отсутствует однозначная документация). Большое значение имел также ряд на- учных соглашений, касавшихся обменов студентами и ученым и и советской помощи Китаю в ядерных исследованиях. Критичес - кий аспект этой совокупности соглашений представляла, од нако, нетерпимая позиция Хрущева относительно того, чтобы Кита й оплачивал услуги, товары и оборудование, поставляемые из СССР.

Братская помощь не была бескорыстной, и некоторые полагаю т, что именно сдержанность советской стороны способствова ла зарождению у Мао Цзэдуна семян личной враждебности по отношению к Хрущеву; эти семена дали всходы несколько лет спус тя.

С другой стороны, постоянное упорство, с которым Соединенные Штаты даже после Паньмыньчжона продолжали отказы - ваться от признания Китая и поддерживать националистиче ское правительство, нашедшее убежище на Тайване (Формозе), в ка че- стве единственного законного китайского правительства, толкало к соглашению. Напряженность стала уменьшаться лишь в 1955 г., после того, как в течение нескольких месяцев обсуждался в опрос о присутствии войск националистического Китая в виде гар низонов на островах Куэмой и Мацзу. Эти острова находились вбл изи побережья континентального Китая и поэтому на них предъя вляло права пекинское правительство, однако Чан Кайши защища л их до последнего, превратив острова в залог и гарантию про должения военного покровительства Соединенных Штатов и в пр е- пятствие для развития диалога между Вашингтоном и Пекино м.

Начавшиеся тогда секретные переговоры между американца - ми и китайцами привели в сентябре этого же года к открытию дипломатического канала для поддержания контактов межд у двумя странами, фактически заложившего основы для последующ их изменений. Это было, однако, трудным делом, поскольку нацио - налистический Китай и его сторонники в Соединенных Штата х чинили бесконечные препятствия любому сближению, опасая сь, что оно может привести к нормализации, так что только в 1968 г. было достигнуто соглашение о том, чтобы в Варшаве проходи ли периодические политические встречи между представителя ми двух держав (США и КНР).

26 мая 1955 г. Хрущев, сопровождаемый Булганиным и Анастасом Микояном, отправился в Белград и, проявив незаурядн ое нахальство, завершил пылкими объятьями с президентом Тит о столь острый конфликт, разделявший обе страны с 1948 г. Вся ответственность была возложена на Берия, и Хрущев заверил Тито,

что компартия Югославии является настоящей марксистско-ле- нинской партией. Объятия, консультации и декларация о дру жбе, завершившая визит, были важными успехами для Тито, которы й понял, что признана возможность «существования других фо рм социалистического развития». Югославский президент ник огда не отказывался считать себя настоящим коммунистом, лишь п о принципиальным соображениям столкнувшимся с СССР. Когда в июне он отправился с ответным визитом в Москву, атмосфера была еще более дружеская, и Тито пообещал, что Югославия всегда будет вместе с Советским Союзом ради победы коммунизма. Одн ако ни одно из этих выражений не следовало воспринимать буква льно.

Примирение не означало также возвращения к зависимости. Тито, вероятно, не хотел никогда, за исключением моментов н аибольших трудностей, считаться врагом Советского Союза, но претендовал на то, чтобы его признавали как одного из круп ных лидеров мирового коммунизма, который сумел создать (с вес ьма ограниченным успехом, можно сказать сегодня) иную форму коммунизма, характеризующуюся самоуправлением, хотя эта формула никогда и не была реализована на практике. Кроме того, едва возникшие благодаря Балканскому союзу связи с Западом, хотя и были лишены военого содержания из-за примирени я с Москвой и, кроме того, поворота Югославии к нейтралитету , никогда не прекращались в экономическом плане. Фактическ и Тито находился между двумя системами, обхаживаемый обеим и, и готовый к оппортунистическим решениям или к внешним эффектам триумфов в третьем мире. В действительности, он все гда оставался связанным ситуацией внутри страны, для которой он придумал в то время ряд институциональных реформ, направл енных на смягчение расхождений между этническими группами , но способствовавших, напротив, лишь затруднению их интеграц ии.

Третьей крупной поездкой, открывавшей перед советской по - литикой новые горизонты, был визит Хрущева и Булганина в Южную Азию 17 ноября — 21 декабря 1955 г. Этапами этой поездки были визиты в Индию, в Бирму и в Афганистан. Визит в Бирму был своего рода данью нейтральной позиции государства, ко торое было родиной У Тана, будущего генерального секретаря ООН; визит в Кабул был обязательным для нормализации отношени й с соседом, важным для новой советской политики в отношении Индии. Самое большое значение имела поездка в Индию с посе - щением различных частей этого большого государства. В сам ом деле, она обозначила дальнейший этап перехода Неру с проз а- падных позиций первых лет его правления после рождения не зависимой Индии в 1947 г. к нейтралистским позициям 1955 г.,

Глава 9. Образование блоков и эволюция их взаимоотношений 823

вплоть до потенциально просоветских позиций, проявивших ся именно начиная со встреч с советскими руководителями. Две страны сблизились благодаря деятельности, которую Неру р азвернул, начиная с Корейской войны и позднее, предлагая свое посредничество в конфликте между коммунистической сист емой

èСоединенными Штатами. Это посредничество с течением лет приобретало все более критический характер по отношению к Соединенным Штатам. Поэтому антиколониальные заявления Хрущева находили в Индии благодарную аудиторию, тем более что они сопровождались обещаниями технологической помо щи и безусловной гарантией, которую Советский Союз давал свое й мощью против участия Пакистана в Западном союзе.

Âконце встреч был подписан ряд торговых соглашений, чрез - вычайно обширных, и ряд политических соглашений, которые утверждали в конфликтных ситуациях нейтральные или же вр аждебные по отношению к Соединенным Штатам позиции: как, например, необходимость признания КНР и права Народного Китая на членство в ООН; право Китая на Тайвань; необходимость пунктуального выполнения Женевских соглашений; со ветская поддержка Индии, направленная против существования португальской колонии в Гоа; советская поддержка индийск ой позиции в конфликте с Пакистаном из-за Кашмира. В целом это были основы рождавшегося союза, который просуществует до лго

èбудет отражаться на всей ситуации в Азии и, в особенности , на отношениях между СССР и Китаем, поскольку Китай и Индия были разделены пограничными конфликтами и вопросом о Тиб ете.

Могут ли эта активность и расширение перспектив, которое она открывала перед советской внешней политикой, быть све дены к трактовке этого этапа международных отношений как трех летия разрядки? Не были ли они, напротив, проявлением активности , которая была направлена против интересов Соединенных Шт атов

èкоторая соответствовала во всех пунктах шагам Соединен ных Штатов? Ответ на эти вопросы не может быть ни однозначным, ни окончательным. После смерти Сталина начался переходны й период, результаты которого еще должны были созреть. Толь ко в результате открытого проявления процесса десталинизаци и можно будет сделать первые выводы относительно этого периода.

Между тем на многообразие международной деятельности на - кладывалась борьба за власть внутри Советского Союза. На переходном этапе действия в международной сфере могли приобр е- тать агрессивный и конфликтный характер лишь в результат е ошибки. Их неудача могла лишь усугубить внутренние пробле мы. Однако это не исключало динамизм. Более того, динамизм отм ечал

две международные цели, важные для стабильного управлени я Советским Союзом: поиск постоянного компромисса для Евро пы и расширение советского присутствия во всей системе межд ународных отношений. Речь шла о двух тесно связанных аспекта х, хотя и необязательно не разделяемых. Более того, именно бо льший динамизм мог оправдать в глазах тех, кто испытывал нос - тальгию по сталинским «доблестям», уступки, которые в то ж е самое время делались Западу и представляли собой открове нные шаги в направлении разрядки.

9.5.4. АВСТРИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ДОГОВОР И ЖЕНЕВСКОЕ СОВЕЩАНИЕ 1955 г.

После укрепления позиций Хрущева эти шаги стали еще более энергичными. Первой была решена австрийская проблема. Дис - куссия вокруг мирного договора с Австрией тянулась безре зультатно с 1947 г. В качестве корректного в тот момент использова - лось выражение «государственный договор», поскольку в то чном смысле Австрия никогда не вступала в войну, став первой же ртвой гитлеровской агрессии в 1938 г., и к началу военных действий уже более чем год не являлась субъектом международн ого права. Аншлюс был объявлен недействительным в 1943 г. во время Московской конференции, и это позволило создать после око нча- ния военных действий временное, а затем свободно избранное австрийское правительство, в то время как территория респ ублики подверглась четырехсторонней оккупации, аналогичной ок купации Германии, при которой Вена оказалась в том же положени и, что и Берлин. Аналогия с Германией на этом и заканчивалась . Наличие единого правительства помогло Австрии избежать риска расчленения. Вопрос о мирном договоре, однако, остался отл о- женным до Женевского совещания 1954 г., когда эта тема вновь была рассмотрена. И хотя конкретных решений принято не бы ло, был сформулирован тезис о том, что на основе мирного догов ора сама Австрия должна взять на себя обязательство придержи ваться постоянного нейтралитета.

Переговоры продолжались вплоть до начала 1955 г., когда Советский Союз отказался от выдвижения в качестве условия д ля заключения договора по Австрии одновременное решение ге р- манской проблемы. Решающая и заключительная стадия перег о- воров, активными и энергичными участниками которых были а в- стрийцы (в отличие от того, что происходило в 1945–1946 гг. в отношении других мирных договоров), началась в апреле 1955 г. и привела 15 мая к подписанию Государственного договора. Воп рос