История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 635

«полного» провала в Лондоне Бирнс решил отказаться от мет ода «атомной дипломатии» и вернуться к дипломатии компромис сов, которая была результативной для обеих сторон. Он продолжа л двигаться в этом направлении в одиночку, поскольку его со трудничество с Трумэном было нелегким и ненадежным. Еще менее он мог рассчитывать на доброе расположение государствен ного департамента, где число сторонников жесткой политики в от ношении СССР постоянно возрастало.

Бирнс, напротив, считал, что вести с Балканского полуостро ва позволяют увидеть слабый луч надежды, хотя и вызывают оза бо- ченность. Чтобы лучше понять реальность не только по офиц и- альным докладам, он решил послать осенью 1945 г. специальную миссию в Болгарию, Румынию и СССР, которая состояла из двух его представителей — Марка Этриджа, журналиста и политика либеральных взглядов и с большим опытом, и вместе с ним Сирила Блэка, молодого историка из Принстона. После длительно й поездки в страны, находившиеся под советским контролем, о ни представили Бирнсу более чем пессимистический доклад. Ег о суть заключалась во фразе, которая определяла как «опасну ю и нереальную» любую попытку компромисса с Советами в отнош е- нии какой-либо оккупированной ими территории. Только жест - кая политика могла бы принести некоторые результаты, пото му что иных средств заставить Москву задуматься не было.

Бирнс не довел этот доклад до сведения общественности, на - против, полагал, что в нем содержались элементы, позволяющ ие осуществить некоторый маневр. Он считал, что в соответств ии с линией поведения, выработанной Рузвельтом, возможно доби ться существенного успеха и восстановить климат Ялты, изменит ь ход событий, ведущий к конфликтам, и взять курс на достижение компромисса. Это, по его мнению, позволило бы начать диалог между странами-победительницами не только в отношении Ба л- канских стран или Италии, но и по такому сложному вопросу как мирный договор с Германией, заключение которого было невозможно без соответствующих гарантий и взаимных уступо к.

Во время работы Московской совещания Бирнс, исходя из этого мнения, пытался лично убедить Сталина, что возможны некоторые изменения в румынском и болгарском правительств ах, и это устранило бы причины их непризнания Соединенными Шта - тами Америки; в обмен он обещал создание Союзнической комиссий для Японии, в которую входил бы и Советский Союз. Это была по существу сделка, лишенная конкретного содержа - ния, но она весьма облегчила достижение компромисса по процедуре подготовки мирных договоров, которые должны были с тать

едиными и превратить договор с Италией в специфический ка зус

âсвязи с систематическими требованими Советов в отношен ии стран Восточной Европы. Было решено, что мирная конференция для окончательного подписания текстов договоров сос тоится

âПариже в мае 1946 г.

Бирнс вернулся домой, убежденным, что добился хороших результатов, к тому же первая реакция общества и отдельны х лиц подтверждала его впечатление. Как пишет Бирнс в своих мем уарах, Трумэн, который захотел принять его сразу после возвр ащения в Вашингтон, неоднократно выражал свое одобрение; из в сех советников президента только адмирал Леги выразил недов ольство компромиссом, достигнутым относительно Болгарии и Румын ии. У Бирнса было мало времени, чтобы осмыслить эту реакцию, по - тому что после краткого пребывания на родине ему предстоя ло отправиться в Лондон, где должно было состояться открытие первой сессии Организации Объединенных Наций. В действительности у него было много причин для беспокойства, пото му что именно в это время обострились дебаты в американской администрации. Он сам невольно способствовал этому, пойдя н а компромисс с Москвой. Последний был оценен как уступка, не получившая достойной компенсации, бесполезная политиче ская акция, заслуживавшая порицания, или, как выразился Джордж Кеннан, «это был фиговый листок демократических процедур , который прикрывал срам сталинской диктатуры».

Сообщения, поступавшие из Восточной Европы, хотя и были несколько смягчены информацией из Чехословакии и Венгри и (но даже они не были лишены некоторой озабоченности), заст авляли переосмыслить основные направления американской в нешней политики и постепенно убедили подавляющую часть амер и- канского истэблишмента в необходимости смены курса.

Этот поворот, конечно, имел глубокие причины: большая част ь американского истэблишмента питала глубокую неприязнь в отношении советского коммунизма — она была уверена, что военн ое сотрудничество было лишь вынужденным эпизодом и его необ ходимо как можно быстрее завершить. Это мнение было широко распространено в двух группировках американского общес твенного мнения: на правом фланге его представляла республиканс кая партия, а на левом — либеральные демократы.

Республиканцы подвергали критике Советы и мнимую слабос ть Трумэна, но более всего Бирнса. Для либеральных демократов были неприемлемы какие-либо компромиссы в вопросе о демок ратических нормах. Эти настроения подкреплялись как информ ацией дипломатического характера, так и сообщениями о развит ии

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 637

событий внутри советской системы. Жесткость и неисполнен ие ялтинских договоренностей; очевидная склонность советс ких властей оказывать поддержку коммунистическим партиям в оккупированных странах; принятие законодательства о реформа х по советской модели там, где складывался перевес сил; соверш енно очевидные ограничения религиозной жизни и, в некоторых сл у- чаях, преследования священников и представителей церков ной иерархии; ограничения политических свобод — все это маски ровало основную цель советской политики: стремление к безоп асности, которым руководствовался Сталин; все это придавало его политике характер неоправданного произвола. Казалось, ам ериканцы пассивно воспринимали сложившуюся ситуацию, но в це - лом их политика предусматривала важные экономические со глашения. Фактически страны Восточной Европы, а также и СССР,

оставались вне экономического объединения под американ ской эгидой. Со своей стороны Советский Союз заключил торговые соглашения в марте 1945 г. с Болгарией, в мае — с Румынией, в августе — с Венгрией, которые послужили прелюдией к созда нию в январе 1949 г. Совета Экономической Взаимопомощи, известного под аббревиатурой СЭВ.

8.2.6. К «ЖЕЛЕЗНОМУ ЗАНАВЕСУ»

Период с января по март 1946 г. был отмечен чередой кризисных моментов. Когда Бирнс вернулся из Москвы, Трумэн приня л его, не проявляя недовольства, но у него уже копилась досад а на государственного секретаря. Президент не одобрял его мет оды, упрекая Бирнса в том, что тот недостаточно последовательн о выполнял директивы Белого дома. Возможно, это так происходи ло по причинам личного характера (Трумэн узнал о предложени и занять пост вице-президента, когда большая часть американ ского политического истэблишмента ожидала, что выбор падет на Б ирнса), возможно в силу независимого характера самого Бирнс а, который считал, что может самостоятельно решать достаточ но широкий круг вопросов. Поэтому выражение первоначальног о одобрения быстро сменилось высказываниями в совершенно ином тоне, в особенности после того, как Бирнс с большим опо з- данием — только 2 января, и, можно смело сказать, допустив не - которую вольность, ознакомил Трумэна с текстом доклада Эт риджа, подготовленного в начале декабря. В докладе выражалас ь столь глубокая обеспокоенность в связи с положением в Евр опе, что Бирнс рекомендовал не разглашать содержание докумен та, к тому же общий смысл доклада можно было бы кратко изложит ь

âодной фразе, где говорилось, что Советы «вели себя как имп е- риалистическая держава худшего толка».

Знакомство с документом совпало с мощным хором критики

âадрес политики Бирнса, раздававшейся со всех сторон — от военных высказывался адмирал Леги, от представителей респу бликанцев выступали сенатор Ванденберг, Джон Фостер Даллес, Клара Бут Льюс. Все это и подтолкнуло Трумэна к повороту в политике. Он написал жесткое послание, в котором выражал н е- довольство чрезмерной независимостью государственного секретаря и сжато изложил всю скопившуюся неприязнь в отношени и Советов. Кульминацией послания стало раздраженное сужде ние: «Не думаю, что мы должны продолжать поиски пути к компромиссу». За этим следовал перечень позиций, по которым поис ки компромисса следовало прекратить (речь шла о вопросах, об суждавшихся с Советами), и в заключение прозвучала остроумна я реплика Трумэна, ставшая затем кратким афоризмом, не лише н- ным юмора: «Я устал нянчиться с Советами».

Это был период раздражения, персонализировавшегося на фигуре Бирнса, и вслед за посланием Трумэна (от 5 января) пос ледовала цепь событий, которые, как кусочки мозаики, формиро вали новую ситуацию. Информация о ходе работ Генеральной Ассам блеи и Совета Безопасности ООН, начавшихся в Лондоне, давала по - нять, что Советский Союз не намерен конструктивно включит ься

âмеждународную систему безопасности и сотрудничества. С толкновения по проблемам Ближнего Востока и Ирана, противореч ия по вопросам, связанным со странами Азии, не создавали идил ли- ческой картины мирного сотрудничества. Продолжение конф ликтов вне Организации Объединенных Наций усиливало растущ ую неприязнь.

Âфеврале 1946 г. в Советском Союзе проходили выборы в Верховный Совет. Во время избирательной кампании ведущие руководители ВКП (б) выступали с речами, большей частью предназначавшимися для внутреннего потребления, за искл юче- нием речи Сталина, которую он произнес 9 февраля в Большом театре в Москве и которая получила отклик за пределами ст раны. Советский диктатор по этому случаю подвел итоги Второй ми ровой войны и отметил успехи, достигнутые благодаря понесен ным жертвам советских людей и сотрудничеству с союзниками.

Затем он указал цели реконструкции: три последовательных пятилетних плана вплоть до 1961 г.; благодаря выполнению их Страна Советов сможет восстановить свой промышленный по тенциал и быть «гарантирована от всяких случайностей». Это о знача- ло, что измученный советский народ не получил бы возможно сти

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 639

передохнуть, а военная дисциплина не знала бы ни ослаблен ия, ни паузы. Ресурсы страны должны были быть сконцентрирован ы, как обещал Сталин, в научно-исследовательской сфере, поте нциал которой будет быстро развиваться. «Я не сомневаюсь в то м, — утверждал Сталин, — что если окажем должную помощь нашим ученым, они сумеют не только догнать, но и превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны» . Это свидетельствовало о той воодушевленности, с которой С оветы вступали в соревнование по ядерным исследованиям. Советс кий лидер вернулся к вопросу об отношениях между капиталисти ческой и социалистической системами в общем плане. Вторая ми ровая война разразилась вследствие разницы в уровне и темпа х экономического развития капиталистических стран. Ее можно б ыло бы избежать, если бы сложилась система периодического пер е- распределения между державами сырья и рынков, но эти мето ды несовместимы с существованием капитализма; это означает , что только преобразование мировой экономической системы по могло бы избежать войн в будущем, но они остаются неизбежными, пока существует капитализм. Сосуществование капиталист ической и социалистической систем невозможно в течение длите льного времени.

Эта теория о неизбежности конфликта возродилась из пепла распущенного Коминтерна и отражала идейную преемственн ость международной политики СССР. Хотя и не было недостатка в тщательных интерпретациях сталинской речи, предназначе нной якобы для восприятия только внутри советского блока, ее м еждународный резонанс оказался значительным. Было весьма тру дно отделить это выступление от деятельности коммунистичес ких партий в ряде стран порой откровенно подрывной, очень часто д войственной, но всегда находившей поддержку в Москве, что сей час широко подтверждается документами из советских архивов. Подобная деятельность вызывала недоверие и подозрение в су ществовании подрывных планов мирового масштаба, о которых между народный коммунизм вновь открыто заявил спустя короткое вр емя после вынужденного союза с капиталистическими державам и.

Итак, несмотря на противоречивость ситуации, у западных держав, в частности, у американцев, было много причин для ра з- мышления над реальными целями советской политики. Может ли она в будущем быть совместимой с юридическими и эконом и- ческими институтами, которые должны были бы руководить по слевоенной реконструкцией? Если уже тогда возникали сомнени я в советской лояльности в отношении ООН, то как было избавит ься от мысли, что Советы хотят полностью сохранить свою незав иси-

мость, чтобы вернуться на путь мировой революции (или миро - вой гегемонии, если эту идейную концепцию перевести на яз ык державной политики)?

Анализ сложившейся ситуации получил выражение в двух видах акций: первой — основной и секретной; других — шумных, но пока лишенных действенности. Для краткости лучше начат ь с последних. Уже 28 февраля Бирнс ответил Сталину. Государств енному секретарю необходимо было поднять свой личный рейти нг, подорванный критикой за уступки Советам. В выступлении в Нью-Йорке в Overseas Press Club он говорил о работе ООН и выразил удовлетворение присутствием в ООН Советов, страны, не похожей на других. Затем он добавил: «Несмотря на различие в образе жизни, наш народ уважает своих союзников и желает в и- деть в них друзей и партнеров в сообществе, где приумножаю тся свободы и повышается уровень жизни. Тем не менее, в интерес ах мира в всем мире и в интересах нашей традиционной общей др ужбы мы должны четко заявить, что Соединенные Штаты намерен ы защищать Устав ООН». Никто не может и не должен использовать его ради своей выгоды и, следовательно, ни одна страна не имеет права держать свои войска на территории другой стра ны без согласия последней (намек на ситуацию в Иране); никто н е обладает правом без необходимости затягивать процесс по дготовки мирных договоров; никто не имеет право односторонне измен ять status quo. «Если мы являемся великой державой, — продолжал Бирнс, — то мы должны вести себя как таковая: не только обес - печивать нашу собственную безопасность, но мы должны защи - щать мир во всем мире».

Существовала ли реальная опасность для мира во всем мире? В те дни в Соединенных Штатах находился Уинстон Черчилль, который тогда в Великобритании не занимал ответственног о поста в правительстве, но оставался вызывающим восхищение л идером британского сопротивления нацизму. Черчилль проводил в Соединенных Штатах отпуск, но, естественно, он встречался с Трумэном и другими представителями американского истэб лишмента. Именно Трумэн пригласил его выступить на академиче с- кой церемонии в Фултоне, маленьком городке в штате Миссур и, откуда президент был родом. Черчилль принял приглашение. Он провел консультации с американскими политическими деят елями, прочел текст своего выступления Бирнсу и адмиралу Лег и, послал копию Трумэну, который должен был присутствовать н а церемонии. Черчилль описал положение в Европе в более кра - сочных тонах, чем это обычно делали американские политики : «От Штеттина на Балтике до Триеста на Адриатике, — по слова м

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 641

Черчилля, — железный занавес опустился на континент. За эт ой линией сохраняются все сокровища древних государств Цен т- ральной и Восточной Европы. Варшава, Берлин, Прага, Вена, Будапешт, Белград, Бухарест, София — все эти знаменитые гор ода и население в их районах находятся в советской сфере, и все в той или иной форме подчиняются не только советскому влиянию, но в значительной степени возрастающему контролю Москвы».

Советский Союз не хотел войны, добавил Черчилль, но он «хочет овладеть плодами войны и безгранично распростран ить свою мощь и свои доктрины». Сложилась такая ситуация, кото - рая требует контрмер ради спасения мира. Черчилль сказал: «Русские больше всего восхищаются силой, и нет ничего такого, к чему бы они питали меньше уважения, чем военная слабость. П о этой причине наша старая доктрина равновесия сил являетс я несостоятельной».

Черчилль говорил о том, что нужно принять все меры противодействия, создать «братскую ассоциацию» народов, говор ящих на английском языке. Веское заявление Черчилля в дальнейш ем

âпопулярной историографии приобрело иную трактовку и ра сценивалось как первое объявление Советам «холодной войны» . Термин «железный занавес», который Черчилль уже почти за год до этого использовал в письме к Трумэну, воспринимался как с имвол крестового похода, который предстояло предпринять, ли бо как преднамеренная провокация. В действительности же, ему в значительной мере был придан другой смысл, поскольку речь Чер- чилля лишь в некоторых моментах совпадала с важными решен иями, принятыми позднее американцами.

Роль этого термина скорее всего заключалась в том, чтобы служить детонатором для американского политического ми ра, помочь ему избавиться от изоляционистских тенденций, оче нь мощных в момент завершения войны, либо породить в Соединенных Штатах тревожные настроения, столь распространен ные

âЕвропе. Черчилль в то время был скорее выразителем опред е- ленных настроений, ведь он не мог принимать активное учас тие

âпроцессе выработки решений. Присутствие Трумэна при про изнесении речи имело скорее политическое значение, оно восп ринималось как выражение уважения к бывшему союзнику и не означало, что американский президент полностью разделяе т вышесказанные положения. Президент ознакомился с текстом р ечи лишь накануне и прокомментировал ее как «прекрасную, кото рая принесет лишь благо, даже если она разворошит осиное гнез до». Гораздо менее был известен реальный порядок принятия решений внутри дипломатической группировки, руководившей

американской внешней политикой. Он заключался в разнообр азных обсуждениях, систематически проводившихся после полу- чения в Вашингтоне — в связи с вето Сталина на ратификацию соглашений в Бреттон Вудсе — телеграммы от Джорджа Кеннан а, дипломата редкого аналитического дарования, которого уж е давно считали крупным экспертом по советским вопросам. Это б ыла телеграмма в 8 000 слов, потому и ставшая известной как «длинная телеграмма»; ей была суждена особая судьба, так как в пе реработанном виде, с сохранением ее основного содержания он а была опубликована в 1947 г. в июльском номере авторитетного журнала Foreign Affairs без указания имени автора (скрывшегося под псевдонимом мистер) под заголовком «Источники советского поведения». Но именно факт публикации статьи в столь авто ритетном журнале после того, как были приняты фундаментальн ые решения о повороте во внешней политике США, а статья появи - лась a posteriori как политическая аргументация и теоретический анализ доктрины «сдерживания», подчеркивает важность те леграммы, посланной Кеннаном в 1946 г. Можно утверждать, что телеграмма (конечно, не сама по себе, а как искра в сложном процессе зажигания) знаменует собой начало новой стратег ии, на которую ориентировалась вся американская внешняя полит ика в последующие десятилетия.

Это утверждение могло бы показаться излишним, но не следу - ет забывать, что оно касается комплекса тем, которым амери канцы придавали структурообразующее значение в международной жизни: эффективность Организации Объединенных Наций; применение принципа самоопределения в соответствии с Ялтинск ими соглашениями; действенное участие в институтах, разработ анных в соответствии с договоренностями в Бреттон Вудсе; достиж ение подлинных соглашений о международном контроле над испол ь- зованием ядерной энергии. Относительно международного п рава и международного рынка речь Сталина фактически лишь подтвердила существующую реальность, а телеграмма Кеннана наметила долгосрочную стратегию, необходимую для преодолени я послевоенного разочарования и порожденного им напряжен ия.

Телеграмма Кеннана делится на несколько четких разделов , касающихся основных аспектов внешней политики России. От - ношение Советов к проблемам мировой политики было продик - товано не объективным анализом ситуации за пределами стр аны, а «основными внутренними потребностями России». «В основ е неврастенического взгляда Кремля на международные дела лежит традиционное и инстинктивное российское чувство наличи я опасности», этому чувству советское руководство могло пр отиво-

Глава 8. Единая политика реконструкции или несколько поли тик? 643

поставить только политику наступления, «посредством упо рной борьбы не на жизнь, а на смерть за полное уничтожение проти - востоящей силы, никогда не вступая во взаимодействие и в к омпромисс с ней».

Итак, сосуществование было невозможно, а конвергенция основных принципов с советской идеологией могла лишь усили ть Советы; поэтому ни о каком компромиссе не могло быть и речи до тех пор, пока коммунизм не исчерпал свое стремление к ми - ровому господству, и только после этого появилась бы возм ожность начать конструктивную работу. Гипотетическое согл ашение не находило никакого подтверждения в советской модели фо рмировании внешней политики. Соединенные Штаты должны были придти к логическому заключению: «Резюмируя, мы имеем зде сь дело с политической силой, фанатично приверженной мнению , что с США не может быть достигнут постоянный modus vivendi, что является желательным и необходимым подрывать внутре н- нюю гармонию нашего общества, разрушать наш традиционный образ жизни, ликвидировать международное влияние нашего государства с тем, чтобы обеспечить безопасность советской вл асти...

Следует ответить политикой сдерживания. Будучи невоспри им- чивой к логике разума, она (советская власть) очень чувств ительна к логике силы».

Из этих рассуждений следовало, что необходимо оказать сопротивление советской силе. Запад должен был объединитьс я в теснейший блок под эгидой Соединенных Штатов. Оставалось терпение, ожидание, сдерживание. В дальнейшем внутренние изменения должны были привести к модификации советской внешней политики. Советы трактовали свою политику догмат и- чески, почти религиозным образом: они не ставили актуальн ых проблем, их поддерживало, казалось, терпение, свойственно е церкви. Необходимо было противопоставить этому терпению отношение, равное по силе и противоположное по направленнос ти: не стремясь к столкновению, но и не оставляя места для усту пок.

Только после 1989 г. можно было в полной мере оценить дальновидность этих стратегических установок, еще более точн о они были представлены в статье, подготовленной на основе теле граммы и опубликованной в Foreign Affairs. В 1946 г. доклад Кеннана воспринимался прямо и непосредственно, текущий кризис тр ебовал некоторой корреляции и систематизации в соответстви и с письмом Трумэна Бирнсу от 5 января: прекратить «нянчиться с Советами». Написанная в конце февраля, телеграмма послужи ла ориентировочным планом для серии решений, принятых в посл е- дующие месяцы. Прежде всего, изменился способ решения про -

блем: уже не поиск компромисса, как во время совещания в Москве, а, напротив, выявление пунктов разногласий и отказ от компромисса вплоть до неизбежного разрыва.

Несколько недель спустя Трумэн поручил одному из своих личных доверенных сотрудников Кларку Клиффорду подгото вить доклад об отношениях между Соединенными Штатами и Советским Союзом. Клиффорд перевел в оперативный план то, что Кеннан проанализировал с политической точки зрения. Оцен и- вая положение Кеннана о невозможности сосуществования как аксиому, определяющую толкование советской внешней поли тики, Клиффорд пришел к специфическому выводу о необходимос ти развивать союз с Великобританией и другими западными стр анами, чтобы дать почувствовать Москве значимость «военного яз ыка». По мнению Клиффорда, если будет необходимо, Соединенные Штаты должны быть готовы вступить в атомную войну. Но это трактовалось как крайнее средство, потому что целью амери канской внешней политики оставалось стремление убедить Сов еты в возможности мирного сосуществования.

Обрисованный поворот в американской политике закладыва л предпосылки для длительного, труднопреодолимого тоталь ного противостояния Советскому Союзу, которое проявлялось по степенно. Оно постоянно требовало новых средств и новых межд ународных обязательств, а также умения убедить в их необходи мости конгресс и общественное мнение, колебавшиеся между изоля ционизмом и активной международной политикой. Первые призна ки этих изменений в политике США проявились во время обсужде ния мирных договоров с малыми державами «Оси», а также по мере того, как обострялась проблема межсоюзнической админист рации в Германии. Возможно необходимость сохранить минимум взаимопонимания, чтобы юридически урегулировать пробле мы, не решенные Советом министров иностранных дел в Москве и Лондоне, привела к некоторой задержке во внешнем проявлен ии поворота в политике США, его первые симптомы стали ощущаться общественностью только в сентябре 1946 г. в связи с гер - манским вопросом.

8.2.7.МИРНЫЕ ДОГОВОРЫ

ÑМАЛЫМИ ДЕРЖАВАМИ «ОСИ»

Переговоры, прерванные в Москве, возобновились в Париже 25 апреля 1946 г. Бирнс еще выступал в качестве представителя Соединенных Штатов, но прежде чем выехать из Вашингтона о н