История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

ных эскадрилий. Но потенциал этих сил был слишком ограни- ченным, чтобы отнестись с доверием к предложениям англича н (которые Рузвельт нехотя поддержал).

Иненю понял, что открытие второго фронта весной 1944 г. ограничит возможности союзников для организации военны х действий в Турции. Он с легкостью ответил Черчиллю, которы й усиленно подчеркивал обязательства сторон по англо-туре цкому договору, что турки не изменили своих дружеских чувств по отношению к Великобритании и по-прежнему убеждены в победе союзников. Более того, Турция готова вступить в войну на ст ороне союзников, но только для участия в «широкомасштабных» операциях, так как в другом случае страна окажется беззащ итной перед репрессивными акциями немцев, что не даст союзникам никаких преимуществ. Впрочем, Иненю знал, что вне зависимо с- ти от участия в войне, Великобритания в любом случае в буду - щем встанет на защиту Турции как против Германии, так и про - тив Советов. Поэтому турки покинули египетскую столицу, н е сделав никаких уступок и особенно ничем не рискуя, но они р ассеяли последние надежды англичан наилучшим образом испо льзовать возможности, возникшие в связи с капитуляцией Итал ии.

7.3. «Итальянский прецедент» и его последствия. Создание Организации Объединенных Наций

7.3.1. «ВЕЛИКИЙ СОЮЗ» И ИТАЛЬЯНСКИЙ КАЗУС

Подготовка к операции «Оверлорд» шла полным ходом. Бомбардировки с воздуха Германии и территорий, оккупированн ых немцами, приобретали разрушительный характер. Советские войска перешли старую границу 1939 г. и вступили на территорию Польши, а на южном направлении они приближались к Румынии. Внутренняя ситуация в этой стране становилась все бо лее сложной, и предложения сепаратного мира раздавались тем ч аще, чем быстрее приближались советские войска.

В первом полугодии 1944 г. выявилось множество противоре- чий, которые были скрыты за внешним согласием, достигнуты м в Тегеране. Неясности и двусмысленности, более или менее на меренные, прояснились и показали, что это согласие было, по бо льшей части, поверхностным, потому что никто не намеревался всерьез отказаться от своих стратегических целей. Америк анцы стремились к реализации долгосрочных программ, касавших ся реорганизации мировой системы. Англичане хотели сохранить неизменным контроль над своей империей и свое влияние в Е в-

ропе — от Франции, еще оккупированной немцами, и вплоть до Италии, уже частично освобожденной — а также на всем Ближнем Востоке.

Сложившаяся ситуация не была неожиданностью, поскольку она касалась уже известных намереней и территорий. Было м енее известно, однако, в каких пределах Советы намерены осущес твлять свое влияние. Будут ли они удовлетворены, как осторожно да ли понять Молотов и Сталин на конференциях в Москве и Тегера не, таким миропорядком, который обеспечит безопасность Сове тов, или будут осуществлять более решительный натиск на Запад , чтобы добиться своего присутствия в Европе, способного за полнить вакуум, оставленный поверженной Германией?

Первый тревожный сигнал по этому поводу был получен союзниками в марте 1944 г., когда правительство СССР неожиданно заявило о восстановлении непосредственных отношений с Италией. Ни процедура, ни политические условия реализации этой советской инициативы не проясняли намерений Москвы относительно Италии, что вызвало обеспокоенность союзни ков, считавших, что этот регион должен оставаться бесспорной з оной британского и американского господства.

Двусмысленность вокруг итальянской ситуации возникла е ще до Московской конференции, когда требовалось определить ответственность за контроль реализации перемирия в Италии. Реш ение о создании двух параллельных органов, т.е. Союзной контрольной комиссии и Консультативного совета по вопросам Италии, было принято без четкого разграничения их полномочий. Для англ о- американцев и оккупационных военных властей в Италии был о абсолютно ясно, что единственным органом, обладавшим реал ь- ной властью, являлась Контрольная комиссия. Именно она до лжна была определять и направлять деятельность правительс тва Бадольо, а также любого другого итальянского правительст ва, которое придет ему на смену.

Советы выступили против такого понимания задач Контрольной комиссии, они давно назначили своим представител ем в Консультативный совет одного из видных деятелей советск ойноменклатуры — Андрея Вышинского, бывшего тогда заместителем министра иностранных дел, но известного в качестве главно го обвинителя на судебных процессах в ходе чисток конца трид цатых годов. Назначение Вышинского предполагало исполнени е им особых политических функций, а не только участие в консул ьтациях. Советы намеревались придать своему присутствию в Ит алии и вообще в Средиземноморье (поскольку в компетенцию Конс ультативного совета должен был войти весь этот район) значим ость

подлинного участия в решении важнейших политических воп росов в этом регионе в рамках «Великого союза».

На Московской конференции впервые появилась возможность прояснить позиции союзников. При современном состо я- нии документальной базы трудно сказать как Советы оценив али намерения союзников и какие они делали выводы. Поэтому пр е- бывание Вышинского в Италии в начале января 1944 г., когда на- чал работу Консультативный совет по вопросам Италии, может рассматриваться как выражение доброй воли в отношении на ме- ченного процедурного процесса, а возможно, и как сложный п о- литический маневр с целью обойти позиции англо-американц ев.

В пользу второго истолкования свидетельствуют два обсто я- тельства: бессодержательный характер дискуссий в ходе работ Консультативного совета, где вскоре Вышинского сменил по сол Богомолов, а также то, что советский представитель, воспол ьзовавшись случаем, развернул активную деятельность по уста новлению автономных контактов с итальянской дипломатией. К том у же произошло укрепление позиций Итальянской коммунисти ческой партии, что не могло не беспокоить союзников. Вышински й встретился с генеральным секретарем министерства иност ранных дел Италии Ренато Прунасом. Он обсудил с ним возможности улучшения отношений между двумя странами, выслушал его жа - лобы по поводу того, что Италия окружена своего рода «китайской стеной», выстроенной союзниками, что препятствовало ка- ким-либо действиям в пользу общей борьбы против нацистов, и обсудил вопрос об изменении сложившейся ситуации.

Изменение могло произойти в двух направлениях: советское правительство должно было изучить возможности установления прямых отношений с Италией в полном объеме (вопреки перемирию, которое оно подписало и которое ставило под контро ль любую дипломатическую инициативу Италии), а итальянское правительство перестало бы чинить препятствия возвраще нию в Италию ведущему руководителю итальянской компартии Пал ь- миро Тольятти. Он призван был стать выразителем нового по литического курса: не противостояние антифашистских парти й Савойской династии и Бадольо, ответственных в прошлом за та й- ный сговор с Муссолини, а сотрудничества во имя общей борь бы с нацизмом. Сначала выиграть войну, а потом обсуждать поли ти- ческое будущее Италии.

Результатом этого политического соглашения стало совет ское заявление от 11 марта 1944 г. о признании правительства Италии и возвращение Тольятти в Италию в конце того же месяца. В кон це апреля было сформировано первое итальянское правительс тва,

состоявшее не только из чиновников и военных, но и предста вителей всех антифашистских партий, которые вошли в правите льство вследствие поворота, провозглашенного Тольятти в по литике

Комитета национального освобождения (КНО), координировавшего деятельность антифашистских политических партий. Все эти события свидетельствовали о том, насколько легко Советы с могли обойти контроль союзников и вызвать в политической систе ме Италии радикальные перемены, при этом англо-американцы не сумели ничего противопоставить Москве, кроме выражения с воего неодобрения или разочарования.

Тем не менее, в отношениях между великими державами эти события оставили глубокий след, потому что они показали, ч то «медовый месяц» большой тройки, протекавший в период межд у Москвой и Тегераном, завершился. Если англо-американцы де й- ствовали до проведения конференций по собственному усмо трению в разработке политической линии в Италии, то теперь то чно также поступали Советы как на освобожденных ими европейс ких территориях, так и в той же Италии.

Государственный секретарь Соединенных Штатов Хэлл с горечью и тревогой отмечал признаки этих перемен, у него скл адывалось впечатление, что «советское правительство не скло нно играть конструктивную роль как полноправный член семьи нац ий, как участник международного сотрудничества». Стиль одно сторонних инициатив может нанести лишь вред, заметил Хэлл, а «события развиваются столь быстро, что советскому правит ельству предстоит выбирать между развитием и расширением междун а- родного сотрудничества в качестве ведущего принципа пос левоенного мироустройства, и односторонними и волевыми метод ами решения проблем, в особенности тех, что представляли инте рес для Советского Союза».

Методы, которые Советы использовали для выражения своего признания правительства Бадольо, свидетельствовали о на мерении обойти вето союзников и добиться важного односторонн его успеха, что содействовало расширению советского влияния в Италии и Средиземноморье, в регионе, исключительно важном в стратегическом плане. Это происходило накануне открытия второго фронта и перед наращиванием помощи югославским парт и- занам. Подобные действия стали предвестником послевоенн ого политического курса. Они были также выражением желания Со - ветов отплатить союзникам.

На протесты против одностороннего решения Советы ответи - ли тем, что пошли на видимый компромисс, согласно которому обмен послами с Италией должен был произойти как простой акт,

не сопровождавшийся настоящей дипломатической аккредит ацией. При этом Советы заявили, что существование Контрольно й комиссии лишало Советы возможности установить прямые ко н- такты с итальянцами, а это ставило правительство Москвы в неравное положение, скорректировать которое должно было признание правительства Италии. Таким образом стало ясно, чт о признание было только первым этапом той деятельности, котору ю Советы готовились развернуть в Италии, это не могло не вст ревожить союзников.

Гарриман, посол Соединенных Штатов в Москве, отмечал: «Я считаю, что мы не должны позволять Советам действовать столь грубыми методами, необходимо дать им понять, что это вызывает соответствующую реакцию у нас и в американском о б- щественном мнении». Советская инициатива, продолжал он, «подрывает дух сотрудничества, который мы намеревались с о- здать на конференциях в Москве и Тегеране, поэтому, казало сь, незначительное событие становится весьма важным, поскол ьку касается методов деятельности... Предстоит долгий и трудн ый путь, чтобы заставить Советы понимать, как вести себя в цив илизованном мире». Событие и вправду незначительное. Но реакция американцев свидетельствовала о том, какие отклики подоб ные действия вызывали и могли вызвать в будущем. Опасность гл убоких разногласий, преодоленная в течение нескольких недель, ре зко осложнила решение первого из стоявших в повестке дня вопросов.

7.3.2. ПОЛЬША И РУМЫНИЯ

Начало операции «Оверлорд» стало началом падения нацизм а. Другие проблемы, которые решались в Тегеране таким образо м, что оставляли Сталину свободу маневра (либо ощущение, что он может располагать полной свободой маневра), снова стали актуальными — свидетельство серьезных расхождений в «Вели ком союзе». Первым таким вопросом было положение Польши. Несколько месяцев Советы стремились сделать Тегеранские с оглашения более четкими, однако большей частью безуспешно, за исключением проблемы Чехословакии.

Отношения между Чехословакией и Советским Союзом всегда были хорошими, даже территориальные споры не привели к их ухудшению, а борьба против нацизма и Германии сплотила их еще больше. Таким образом, 12 декабря 1943 г. правительства обеих стран подписали договор о дружбе и взаимопомощи в п ослевоенное время, а 8 мая следующего года они дополнили догово р военным соглашением, которое определяло принципы поведе ния

«дружественных» советских войск, когда они начнут освобо ждение территории Чехословакии.

Эта операция была уже близка. Одновременно с высадкой союзных войск в Нормандии Советы развернули мощное наступл е- ние на центральном фронте, благодаря которому они преодол ели Карпаты и вступили на территорию Польши. Перед Москвой встал вопрос об отношениях с находившимся в Лондоне польским эмигрантским правительством и, что было новым моментом, об отношениях лондонского правительства с Польским к о- митетом национального освобождения, который был создан п од контролем Советов в городе Люблине. Эта проблема обострял ась по мере продвижения советских войск вглубь территории По льши, а с 1 августа она приобрела драматичный характер, поскол ьку польское военное подполье, связанное с эмигрантским прав и- тельством, открыто призвало к восстанию в Варшаве против немцев. В те дни советские войска находились на расстоянии в н е- сколько десятков километров от польской столицы. Они могл и прийти на помощь восставшим, либо в соответствии с настоя ниями союзников позволить им создать на территории, контролируемой Советами, воздушные базы, с которых можно было бы оказывать помощь польским повстанцам.

Все это, однако, стало невозможно из-за изнурительного политического спора, который развивался параллельно с воен ными действиями и за время которого недоговоренности и взаимн ый обман привели к трагедии. Первым к уклончивости и недогов о- ренности прибегнул Рузвельт. Накануне высадки в Норманди и он провел ряд встреч с Миколайчиком, главой польского эми г- рантского правительства. Во время этих встреч американск ий президент дал понять, что ему трудно занять определенную позицию, но в то же время он неустанно повторял лидеру эмигрант - ского правительства, что необходимо встретиться и догово риться со Сталиным. Поляки, говорил Рузвельт, должны быть готовы пойти на уступки.

Рузвельту с трудом удалось добиться от советского диктат ора согласия принять польского премьер-министра, который выл етел в Москву 27 июля. Еще до прибытия Миколайчика в Москву, Сталин сообщил о своих хорошо известных позициях по терри ториальному вопросу и о менее известных взглядах на отношен ия между эмигрантским правительством и Комитетом национал ьного освобождения. Советы соглашались признать польское ло н- донское правительство только в том случае, если его члена ми станут многие участники Комитета национального освобожден ия и если оно избавится от тех своих представителей, кто наиболее

«дискредитировал» себя и несли наибольшую ответственно сть за проведение профашистской политики, включая Миколайчика .

В этих условиях визит в Москву был бесполезным и унизительным для польского политика, который предпринял его по д давлением Рузвельта и Черчилля. 3 августа, в то время как в В аршаве бушевало восстание, Миколайчик встретился в Москве с о Сталиным. Он попросил срочно оказать помощь, но Сталин укл он- чиво ответил, что ему ничего неизвестно о том, что происход ит в Варшаве и поэтому он не может взять на себя никаких обязательств. Для Сталина было важно, чтобы Миколайчик принял е го политические и территориальные условия, остальное предс тояло обсудить с Комитетом национального освобождения во глав е с Болеславом Берутом, преданным исполнителем советских прик азов.

9 августа Сталин снова встретился с польским министром и обещал ему, что изучит возможности помочь повстанцам, кот о- рые тем временем героически боролись за освобождение Вар шавы. Несколько дней спустя Сталин пришел к выводу: восстани е возглавляли антисоветские элементы, и оно не заслуживало никакой помощи. Сталин сделал такой вывод, увидев равнодушие Рузвельта и Черчилля к польской проблеме, которое проявил ось на конференции в Тегеране. К тому же, Сталин знал, что накан у- не выборов Рузвельт менее чем когда-либо сможет произнест и хоть слово правды о том, что происходило в Польше, где народ , мученик войны, претерпевал испытания и бесчисленные пред а- тельства, будучи заложником политики великих держав.

Только в сентябре Сталин позволил использовать советски е базы для помощи повстанцам. Между тем советские войска уж е приближались к варшавскому предместью — Праге и 15 сентябр я вошли в него. В то же время они оставались на подступах к Ва р- шаве до тех пор, пока 3 октября польские повстанцы вынужден ы были капитулировать перед немцами, теми самыми немцами, к о- торые теперь под напором Красной армии готовились остави ть столицу Польши. Конечно, американцы и англичане сознавали свою ответственность. В те же самые месяцы они полностью были заняты выполнением первого этапа операций во Франци и. Хотя действия Советов были законными и рассчитанными, они нанесли новую, еще более глубокую травму союзническим отн о- шениям. Черчилль настаивал на организации новой встречи в верхах, но Рузвельт не хотел этого (как по дипломатическим соображениям, так и ввиду предстоявших выборов).

Едва завершился варшавский казус, как начался румынский, также вызвавший новую волну взаимных недопониманий. С лет а 1943 г. румыны (которые были задействованы в войне только на

советском фронте) начали зондировать возможность заключ ения сепаратного мира. Жесткий контроль со стороны Германии и судьба Северной Италии должны были убедить их, что добива ться этого нецелесообразно. Между тем, в августе 1944 г. Советы успешно провели грандиозное наступление на центральном фронте. Вскоре они неожиданно начали массированное насту пление по всему 600-километровому фронту, который включал весь Балкано-Дунайский регион и приближался, прежде всего, к те р- ритории Румынии. Ситуация вынуждала короля искать пути сп а- сения монархии. 23 августа он приказал арестовать румынско го «дуче» маршала Иона Антонеску и сменить его правительств о новым кабинетом, в который бы входили представители политич еских сил, еще остававшихся в Румынии.

Как и в Италии, во главе правительства король поставил пре - данного ему генерала Константина Сэнетеску, окружив его м и- нистрами без портфеля, среди которых выделялись глава нац иональной крестьянской партии Юлиу Маниу, лидер либерально й партии Константин Брэтиану и лидер социал-демократическ ой партии Титель Петреску. Представителя небольшой коммуни сти- ческой партии Румынии также включили в новое правительст во, первоочередной задачей которого было просить Москву нем едленно подписать перемирие. Реакция Советов была ободряющей: 25 августа пришло сообщение о благосклонном отношении Москвы.

Однако соглашение о капитуляции Румынии было подписано только 12 сентября, после того, как англо-американцы высказа ли свое одобрение и пожелание, чтобы в Румынии была создана Союзная контрольная комиссия, аналогичная той, что в свое время была сформирована в Италии. Замысел совпадал по форме, но н е по содержанию: Советы намеревались взять на себя в Румыни и те же функции, которые западные союзники осуществляли в Италии. Они заняли всю территорию Румынии и установили та м жесткий контроль, к которому ради проформы был сначала до пущен представитель Англии, а затем и США, прибывший в Бухарест. Советский представитель генерал Виноградов иницир овал первую смену правительственного кабинета, изгнав из него в средине октября Маниу и Брэтиану, вместо них в правительство были включены деятели, не имевшие политического веса. Это было только начало прямого политического вмешательства , которое в 1945 г. проявилось еще более ярко. Кроме того, эти события свидетельствовали о том, как трудно и сложно было союз никам выработать общую политическую линию.

7.3.3.РАЗРАБОТКА УСТАВА ООН: ДУМБАРТОН-ОКС

Âдальнейшем еще более тревожные признаки этих трудносте й выявились в ходе работ по подготовке проекта Устава Орган изации Объединенных Наций. Создание новой большой международной организации было основной политической целью аме риканцев, которые выступали за реструктуризацию междунаро дных отношений в мировом масштабе. Рассуждать о проблеме безоп асности абстрактно, в чисто юридических терминах, как это де лал в 1919 г. Вильсон, означало скрывать реальное политическое зна че- ние юридических формулировок или обходить его, что всегда грозит провалом любой инициативы.

Вопросы безопасности и гарантий мира не могут абстрагиро - ваться от специфики политической реальности: наследие во йны, наличие потенциального врага, или наоборот, общее участие в отстаивании определенной системы международных отношен ий, рассматриваемой как результат происходящего столкновен ия.

Ñэтой точки зрения, интересы ведущих союзных держав пред полагали включение в размышления о будущем институциональ ных механизмов, призванных обеспечить достижение их политич еских целей — безопасности и мира. Поэтому создание новой ме ж- дународной организации, в первую очередь, отражавшее конц епцию Большого проекта Рузвельта, отвечало потребностям других потенциальных победителей, старавшихся закрепить резул ьтаты своих военных успехов.

Институциональные формулы предлагали привлекательную альтернативу в сравнении с простым возвращением к формул ам силовой политики. Возможно, Черчилль и Сталин не разделял и полностью некоторые американские установки, тем не менее , они тоже понимали, насколько важно цивилизовать международн ые отношения, вывести их на более высокий уровень, когда меха низмы посредничества предотвратят столкновения интересов, что будет содействовать сохранению безопасности. Идея четырех полицейских, выдвинутая Рузвельтом, затем трансформировалась в постулат «прочного согласия» между союзными державами , участницами Второй мировой войны, и была наполнена реальн ым содержанием, что послужило основой для институциональны х механизмов, которые удалось разработать союзникам.

По этому вопросу существовало четкое обязательство, прин я- тое в Москве в октябре 1943 г., созвать как можно быстрее конференцию экспертов, которая изучила бы проекты, представл енные каждой из трех держав; по мнению Рузвельта, к ним должен

был присоединиться Китай. Контакты в связи с созывом подо б- ной конференции начались в феврале 1944 г., а в апреле состоялс я первый обмен мнениями, в ходе которого была достигнута до говоренность, что подготовительная конференция экспертов приступит к работе в августе 1944 г. Местом ее проведения стала большая вилла Думбартон-Окс в Джорджтауне, одном из кварт а- лов Вашингтона. Вилла дала название и конференции, открыв - шейся 21 августа и продолжавшейся до 29 сентября. В ходе перег о- воров на основе сопоставления различных, но в основном сх одных предложений, был разработан комплекс согласованных норм . Исключение составляли отдельные вопросы, касавшиеся важне йших политических моментов деятельности новой организации, а также некоторых преимущественно технических аспектов, одна ко не лишенных политического значения.

Расхождения по отдельным вопросам свидетельствовали о трудностях выработки единого понимания будущего мироус тройства. Во-первых, это были вопросы, связанные с всеобщим характером организации, поскольку Советы требовали включе ния в нее всех 16 республик, входивших в состав СССР. Во-вторых, разногласия касались режима несамостоятельных территор ий и, в частности, тех, на которые распространялась система опеки , аналогичная режиму «мандатов» Лиги Наций.

В ходе дискуссии наиболее сложным в политическом отношении оказался вопрос о порядке голосования в рамках буду щей организации. Все помнили, что правило единогласия фактиче ски парализовало работу Лиги Наций. В связи с этим выявилась п роблема соотношения между юридическим равенством наций в международном плане и неравенством ответственности, выт екающим из различия политического веса каждой из них, и разног о размера расходов, которые великие державы должны были нес ти

âслучае проведения международных акций.

Âдальнейшем вопрос еще более осложнился. Действительно, введение правила большинства в организации, где Соединен ные Штаты весьма вероятно станут господствующей силой, означ ало, что большинство, состав которого предопределен, станет в будущем направлять деятельность организации. Это не создавал о бы проблем до тех пор, пока сохранялось бы «прочное согласие », существовавшее, казалось, в тот период между великими держа вами, но вызывавшее сомнение у каждого, кто реально смотрел н а вещи и в возникавших конфликтах видел вероятность кризис а этого согласия.

При отсутствии особой системы гарантий, которая «заставл я- ла» бы ведущие державы голосовать вместе или не голосоват ь,