История международных отношений 1918-1999 гг. - Ди Нольфо, Эннио

Впрочем, в области воооружений выявились те же проблемы. По отношению к общему числу танков, достигавшему на бумаг е 20 тыс., количество пригодных для ведения войны с немцами со - ставляло незначительный процент. Позднее маршал Конев пр и- знает, что в самый критический момент, когда немцы приблиз и- лись к Москве, Советы располагали только 45 современными танками. Советские военно-воздушные силы в численном выра - жении были самыми крупными в мире. После Мюнхена производство в СССР достигло 800-900 самолетов в месяц. В 1942 г. заводы, переведенные к востоку от Урала, производили 3 тыс. самолетов в месяц. В 1941 г. советская авиация обладала около 5 тыс. самолетов, а в 1945 г. общая численность их достигла 20 тыс. боеспособных единиц. Однако в момент немецкого нападения переход от старого производства к новому был в полном раз гаре. Резервы были ограничены, технология неудовлетворительн а. Кроме того, по немецким оценкам, только за один первый день вой ны почти 1 500 советских самолетов, находившихся на земле, были выведены из строя. Военные историки подсчитали, что к конц у августа советская авиация потеряла в общей сложности око ло 5 тыс. самолетов, то есть в тот момент у нее больше не было возможн ости вести эффективные боевые действия.

Однако Советы оказывали сопротивление прежде всего наземными силами. Быстрое продвижение немецких бронетанко - вых войск оставляло в тылу окруженными пленных и беженцев , которые позднее составили силы сопротивления захватчик ам. Резервы для этого были неистощимы, хотя и дезорганизованы. О ни были плохо вооружены, но вооодушевлены желанием сражатьс я, которого немцы не ожидали. Пауза, объявленнная Гитлером н а центральном фронте, дала Сталину и его генералам первую в озможность для упорядочения военной ситуации.

Сталин был застигнут нападением немцев врасплох. Хотя воз - растающая напряженность в отношениях между двумя страна ми должна была встревожить его, а информация, поступавшая в Москву, подтверждала факт сосредоточения немецких войск вдоль советской границы, он отреагировал на первые новост и с фронта с недоверием и отчаянием. Когда его проинформирова ли об успехах немцев, достигнутых за первый день войны, он исч ез с политической сцены и удалился на свою дачу в Кунцево, где он всегда ночевал. С 23 по 30 июня политическое управление страной отсутствовало. Военные операции проходили под руководством Ставки, главного штаба верховного главнокомандова ния советскими вооруженными силами, созданного 23 июня и вверенного руководству маршала Тимошенко. Вся ответственно сть

за первые семь дней войны падает на этот орган. Сталин оста вался в тени. В период с 25 по 29 июня его имя не упоминалось ни в одной из советских газет. Стаффорд Крипс, бывший тогда бри - танским послом в Москве, и члены английской военной комис - сии, поспешившие в Москву, были приняты только Молотовым, хотя необходимо было обсудить темы жизненной важности. Во - енные коммюнике давали неопределенную и неточную информ а- цию. Назывались места боев, но не говорилось, на какую глуби ну продвинулись немцы. В некоторых случаях говорилось даже о победах советских войск.

Естественно, что о таком поведении Сталина велись позднее дискуссии в историографии. У него есть множество интерпре таций. Самая простая сводит все к глубокому кризису, который Сталин пережил в те дни в условиях краха его политической деятельности, опасности, грозившей его личной власти, и опасн ости, нависшей над всей страной. Однако, наряду с этой интерпр е- тацией, которая может содержать элементы обоснованности , есть и другие, заставляющие думать о более тонких расчетах. Мас штаб катастрофы был очевиден, и Сталин отстранился, поскольку ответственность за поражение падала только на тех, кто знал , как ее избежать, то есть на военных. Они, вероятно, смогли бы и, возможно, хотели попытаться осуществить переворот, котор ый лишил бы диктатора власти. Однако именно масштаб катастро фы дискредитировал их еще до того, как они смогли что-либо пре д- принять. С другой стороны, ничто не мешает предполагать, чт о советский диктатор затворился на даче только для того, чт обы суметь лучше оценить ситуацию и продумать шаги, которые сле дует совершить. И если даже кто-то и вынашивал планы его отстранения от власти, то ему пришлось от них отказаться, ког да Сталин восстановил непосредственный контроль над ситуа цией.

Действительно, 30 июня Сталин вернулся в Кремль и с этого дня он полностью взял на себя руководство советским отпор ом врагу, часто ошибаясь в военном плане, но демонстрируя спо собность к мобилизации, укреплявшую его позиции перед лицом любых проявлений несогласия военного или политического плана и превращавшую его в героя сопротивления. В самом деле, в тот же день он создал Государственный комитет обороны, вы с- ший орган управления страной, председателем которого ста л он сам. Заместителем председателя был назначен Молотов, друг ими членами стали Климент Ворошилов, Лаврентий Берия и Георги й Маленков.

3 июля, впервые после нападения немцев, Сталин по радио обратился с речью к стране, которая перед лицом катастрофы с не-

поддельной тревогой ждала из уст своего вождя обнадеживающего обращения. Хотя многие и заметили взволнованность и ко лебания в словах Сталина, ему удалось тогда осуществить важ ную политическую операцию: превратить войну, за которую, посл е всего, что случилось, сам он нес значительную часть ответс твенности, в «отечественную» войну по защите всей страны. «Тов арищи! Граждане! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои», — сказал он. Его призыв был обращен ко всем согражданам с тем , чтобы в момент опасности они забыли ошибки и разногласия и «сплотились вокруг партии Ленина–Сталина». Он задал вопр ос, не было ли ошибкой заключение пакта с нацистами, но тут же объяснил его с помощью аргумента, который долго будет име ть признание: благодаря этому соглашению Россия выиграла по лтора года мира. Он принял «историческое заявление», сделанн ое тем временем Черчиллем в поддержку совместной борьбы и по - благодарил Соединенные Штаты за предложения помощи. Дале е, что более существенно, он признал, что вся страна находитс я в серьезной опасности, с которой надо бороться повсюду; что необходимо подняться на борьбу даже в тылу у немцев, в уже окк у- пированных областях (где у него были основания опасаться возникновения сепаратистских движений), что необходимо боро ться до последнего: «Наша война за свободу нашего Отечества со льется с борьбой народов Европы и Америки за их независимость и за демократические свободы». Через несколько дней, в сере дине июля Сталин занял должность министра обороны, а 7 августа — главнокомандующего, заменив на этом посту маршала Тимоше н- ко, которому вверялось командование центральной группир овкой советских войск.

Итак, преодолев личный кризис (если можно говорить о «лич- ном кризисе»), преодолев момент сомнений и депрессии, Стал ин вернул себе центральную роль в советской жизни. 9 июля «Пра в- да» опубликовала статью, в которой вновь зазвучала вера в вождя, возродившаяся в руководстве партии: «Долгие годы жизни Ве ликому Сталину, вдохновителю и организатору наших побед!» Э то означало, что самые тяжелые в личном плане дни были преодо - лены, и что Сталин вновь нашел путь для переформулировани я своей политической стратегии, приспособив ее к новой ситу ации. Другими словами, поскольку капиталистический мир предст авлялся ему теперь более дифференцированным по сравнению с тем, чем он был до 22 июня, необходимо было адаптироваться к новой ситуации.

Идея создания международной системы, основанной на признании большого успеха Германии (против которого следова ло

принять в нужный момент своевременные меры, используя, в ч а- стности, тактику мирного сосуществования) должна была бы ть заменена идеей борьбы с целью воспрепятствовать достиже нию «большого успеха Германии». В этот момент борьба могла по казаться безнадежной, а победа — невозможной. Однако когда С талин взглянул на мировую перспективу, он увидел контуры сб лижения в ближайшем будущем с Великобританией и в более отд а- ленном — возможного сближения с Соединенными Штатами, которое породит самую сильную в мире военную коалицию. Дл я всех стран Европы и Америки говорить о свободе и демократ ии означало освоить лозунги американской пропаганды и наст роиться на тот же волновой диапазон, что Рузвельт и Черчилль. Это означало представлять себе Германию окруженной внутри е вропейской крепости и раздавленной глобальной коалицией. В и юле 1941 г. такое положение могло показаться только слабой надеж - дой. Однако то, что Сталин смог его предвидеть, стало для не го победным стратегическим выбором. То, что он смог добиться от своего народа терпения и упорства, необходимых для сопрот ивления немецкому натиску означало, что он вступил на путь, к о- торый после победоносного окончания войны сделает Совет ский Союз сверхдержавой. Сталин проявил, таким образом, свою изощренность в качестве протагониста державной политик и.

Стратегические решения, почти в то же самое время принятые Гитлером, позднее подтвердили правоту политики Стали на. Все высшее германское командование выступило за продолж ение наступления на Москву вопреки директивам фюрера, но в соо т- ветствии с принципом, принятым германским генеральным шт а- бом, гласившим, что «целью каждой военной операции являет ся уничтожение вооруженной силы противника». Из этого принц и- па вытекала необходимость похода на Москву для разрушени я жизненно важного центра сопротивления Советов.

6.1.3. НЕСОСТОЯВШИЙСЯ ЗАХВАТ МОСКВЫ

Действительно, самой важной целью до наступления зимы, считал Гитлер, был захват не Москвы, а Крыма и угольно-индус - триального Донецкого бассейна, а также прекращение поста вок нефти с Кавказа. На севере необходимо было завершить окру жение Ленинграда. Тем, кто отстаивал тезис о необходимости н а- ступления на Москву, фюрер ответил, что, возможно, они и был и правы с чисто военной точки зрения, но что в войне должны уч и- тываться также экономические аспекты, а они диктовали пер востепенную роль операций на южном фронте. Никто из немецки х генералов не набрался мужества опровергнуть эти установ ки.

Таким образом, полемика по вопросам стратегии, остановившая на несколько недель наступление немцев, завершилась т оржеством тезиса, отдававшего приоритет южному фронту. Наступление немецких армий на южном фронте началось немедленно . 19 сентября Киев был захвачен с быстротой, превзошедшей ожи дания, и 26-го сражение закончилось окружением и сдачей в плен 650 тыс. русских. Это был грандиозный тактический успех, но он означал также и поворотный пункт войны в России. Действит ельно, завоевав Украину, Гитлер отдал приказ о том, чтобы в нач але октября началось наступление на Москву и Ленинград. С сам ого начала наступление было триумфальным: немцы подошли к сов етской столице на расстояние меньше, чем 100 км. Однако неожиданная смена погоды превратила дороги в непроходимую гря зь, а затем — в лед. Наступление замедлилось.

Сопротивление русских нарастало, и, хотя 24 ноября немцы достигли Истры, расположенной всего в 40 км от Москвы, а немного позднее отдельным подразделениям удалось приблиз иться даже на расстояние меньше 20 км от центра города, на тот момент всякое дальнейшее наступление было немыслимо. 8 дека бря Гитлер отдал приказ о приостановке наступательных опера ций. На юге немцы также потерпели первые поражения, а на севере блокада Ленинграда встретила непреодолимое сопротивлен ие. Возможность поразить врага в сердце с военной точки зрени я была потеряна навсегда. За картиной очевидной военной поб еды начали проступать признаки трудностей, которые на следую щий год радикально изменят судьбы войны. Сопротивление в тылу немецкого фронта становилось все более ожесточенным, и пр о- тив него, поддержанного в 1942 г. силами парашютных десантов регулярной Красной армии, Гитлер должен был использовать значительную часть своих войск. Блокада Ленинграда вызва ла тяжелейшие последствия для населения, однако закончилас ь поражением, поскольку, несмотря на трудности, русским удало сь доставлять военные подкрепления и продовольственную по мощь населению, истощенному голодом и страданиями, с помощью колонн грузовиков, передвигавшихся по льду замерзшего Ла дожского озера.

С наступлением весны, в мае 1942 г., Гитлеру не удалось больше осуществить фронтальное наступление против Моск вы; впрочем, его стратегический выбор был в этот момент, как ни - когда, направлен на южный фронт. Здесь завершалась оккупа ция Украины и Крыма, а летом были развернуты два крупных наступления — в направлении Кавказа, которого немцам удалос ь достичь, и в направлении Сталинграда (сейчас — Волгоград). Это

был один из наиболее важных стратегических пунктов южног о фронта, на границе между европейской и азиатской Россией, узел речных и железнодорожных коммуникаций, промышленны й и торговый город, контроль над которым представлялся реша ю- щим для исхода борьбы. Немцы вышли на подступы к Сталинграду 17 июля, а через несколько дней они начали сражение с целью окружить и захватить город. Это было начало длитель ной битвы, которая решила в России военный исход войны. Действ и- тельно, в Сталинграде немцы достигли предела своего продв ижения. После этого война превратилась в чередование наступа тельных и оборонительных схваток, вплоть до того момента, когд а она, начиная с февраля 1943 г., обернулась катастрофическим от - ступлением немцев.

6.1.4. НЕУЧАСТИЕ ЯПОНИИ

Тем временем, вопрос о русской кампании в постановке Гитлером потерпел ощутимое поражение также и в дипломатичес кой сфере. «План Барбаросса» должен был сопровождаться полит и- ческой поддержкой, а затем и военным участием Японии, кото - рое вынудило бы Советы к войне на два фронта. Переговоры по этой проблеме длились уже долго, но ни одна из сторон не спе - шила их завершить. В начале июня 1941 г. задача, отводившаяся немецкой дипломатией Японии, состояла, прежде всего, в том, что предусматривалось Тройственным пактом: предотвращение вступления в войну Соединенных Штатов и возможность эксп ансии в южной части Тихого океана.

Только после нападения на Советский Союз немцы сменили тон. 1 июля Риббентроп телеграфировал японскому министру иностранных дел Мацуоке, главному поборнику политики сотрудничества с Германией в Токио, чтобы тот добился немед ленного вступления Японии в войну: захватив Владивосток, япо нские войска должны были быстро продвинуться в глубь террит о- рии и на полпути соединиться с немцами до того, как зима пар а- лизует военные действия. Когда Гитлер позднее, в середине июля решил, что он уже одержал победу над Советским Союзом и на- чал политику морского перевооружения, целью которого был о будущее нападение на Соединенные Штаты, неотложность про - яснения позиции Японии стала еще более ощутимой. Позиции «надзора» за США, присутствовавшей до того момента в конц епции Гитлера и возложенной на Тройственный пакт, было уже н е- достаточно. Япония должна была также готовиться к схватке с американцами, а для этого она должна была иметь гарантии о т опасности формирования англо-советско-американского бл ока.

Âсоставе японского правительства было немало сторонник ов германских предложений, таких, как, например, министр внут ренних дел Хиранума, ярый антикоммунист, который даже вышел и з правительства, когда в 1939 г. Германия, в нарушение статьи 1 «Антикоминтерновского пакта» подписала пакт о ненападе нии с

СССР. На таких же позициях стояли армейские руководители, в то время как представители командования флотом и авиацие й колебались или же враждебно относились к изменению курса на экспансию в направлении Китая и Индокитая.

Âдействительности, как показывают недавние исследовани я, ключ к разрешению ситуации заключался в степени успеха Ге р- мании. Если бы немцы продемонстрировали, что они действительно способны захватить Москву и уничтожить Советы, то тогда японцы вмешались бы в конфликт. Поэтому в начале июля войска в Маньчжурии были ощутимо усилены в преддверии воз - можного нападения на Советский Союз. Но когда японцы осоз - нали, что с середины июля немцы практически остановились у ворот Москвы, то начались колебания. Японский генеральный штаб пришел к выводу, что вермахт мог бы, вероятно, захватит ь советскую столицу к концу 1942 г., но это вовсе не решило бы исход войны, поскольку у Сталина не было никакой причины к а- питулировать.

Âэтих обстоятельствах было принято решение вновь начать продвижение в Юго-Восточную Азию, и 24 июля, с согласия правительства Виши, японцы послали контингент из 40 тыс. челове к

âСайгон, завершив оккупацию Индокитая. За несколько дней до этого принц Коноэ сформировал новое, отличавшееся от преж него правительство, в которое Мацуока не вошел. В начале авгу ста новый министр иностранных дел Тойода обещал советскому п ослу придерживаться Договора о нейтралитете, подписанного 13 а преля 1941 г. Наконец, 9 августа японское командование оконча- тельно решило не вмешиваться в германо-советский конфлик т вплоть до конца 1941 г. Японцы готовились определить свою политику в отношении Соединенных Штатов и намеревались убе - диться сами, а не со слов безумного Гитлера, что Советы не б удут являться препятствием. Немцы были проинформированы об эт ом решении лишь в начале октября, когда они собирались начать бессмысленное зимнее наступление на Москву. Между тем, Яп о- ния решила продолжать свою «параллельную политику», расм атривая Юго-Восточную Азию как зону экспансии, а Китай — как подконтрольную территорию.

ÂМоскве, благодаря информации Рихарда Зорге, доверенного лица германского посла в Токио, и одновременно ветерана с овет-

ской разведки, эти ориентации были, конечно, известны, и хот я они и могли оставлять сомнения об окончательных намерени ях Японии, все же позволяли Сталину направлять свои ресурсы на запад, не слишком беспокоясь о восточном направлении. Див и- зии, расположенные в Монголии, и спешно переброшенные осе - нью 1941 г. на защиту Москвы, стали тому подтверждением. Амбициозная гитлеровская стратегия не достигла, следовате льно, обеих целей, которые она себе поставила. Это еще не было пор а- жением, но, являлось, по меньшей мере, первым жестоким ударом в сфере глобальных международных отношений. События продемонстрировали, что гитлеровские замыслы столкнули сь уже с внешними барьерами, гораздо более неприступными, чем те , которые немецким войскам приходилось преодолевать до си х пор.

6.2. Отношения между англо-американскими союзниками и Советами. Закон о ленд-лизе

6.2.1. ДИПЛОМАТИЧЕСКИЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ «ПЛАНА БАРБАРОССА»

С 1917 по 1939 г. и даже с 1939 по 1941 гг. большевизм являлся для большей части британских консерваторов и, конечно, для правителей страны бесспорным противником, с которым след о- вало вести борьбу. Отдельные периоды нормализации отноше ний не изменили общей направленности международной политик и, состоявшей в том, чтобы бороться с влиянием Советов и возд ействием коммунистической пропаганды, противостоять сове тской сфере влияния и сдерживать ее. В долгосрочной перспективе развития политического процесса эти различия могли лишь угл у- биться, за исключением разве что ситуации, при которой про - изошли бы радикальные изменения в советской международн ой политике или же радикальные трансформации с точки зрения соотношения сил внутри Британии. Последние были невозможны , поскольку лейбористская партия, хотя и связывала себя с программой глубоких социальных реформ, была еще меньше, чем консерваторы, расположена к согласию с тоталитарными мет одами сталинизма, а в экономическом плане представляла социальные реформы не как разрушение рыночной экономики, но как ее приспособление к новым потребностям людей.

Примерно так же выглядело бы описание ситуации с Соединен - ными Штатами, которые даже официально признали Советский Союз только в 1933 г. и после этого не поддерживали особенно заметных отношений с московским правительством. Реформи стские

цели рузвельтовского «Нового курса» не имели ничего обще го со сталинским планированием. Кроме того, Соединенные Штаты, преодолев критический момент великого экономического к ризиса, готовились стать доминирующим субъектом международн ой финансовой, торговой и производственной системы, то есть как бы опорой рыночной экономической системы мира. В этом пла не в большей степени, чем прагматичные инициативы президент а, были значимы концепции госсекретаря Кордуэлла Хэлла, тве рдого сторонника политики полной либерализации международ ной торговли, в высшей степени функциональной по отношению к замыслам восстановления Соединенными Штатами их мирово го экономического господства.

В такой обстановке «исключительность» Гитлера представлялась до 1939 г. — пока он оставался в пределах, допускаемых Великобританией, а, следовательно, Соединенными Штатами, ви - девшими в Лондоне своего главного европейского партнера — незначительным поводом для беспокойства. Только начиная с летних месяцев 1939 г. гитлеровская «исключительность» трансформировалась для них в опасную ересь. Последняя имела дв ойной смысл: связанный союзом с Советами (решение, принятое в ущерб длительным переговорам по поводу дипломатическог о урегулирования с западными державами), и с импульсом к развяз ыванию войны, к которой стремился нацистский диктатор, ослеп ленный своим догматизмом и убежденностью в том, что он должен максимально утвердить гегемонию Германии в Европе и в мир е.

Нападение немцев на Советский Союз, насколько его можно было предугадать и охарактеризовать, вписывалось в такой общий политический и экономический контекст. После разруше - ния европейской политической системы Гитлер ликвидиров ал «санитарный кордон», существовавший вокруг Советского С оюза. То есть он создал ситуацию, с которой ни Великобритания, ни Соединенные Штаты, главным образом по причинам политичес - кого характера, не могли смириться, поскольку она заклады вала основы для перехода контроля за международной жизнью (во всех ее аспектах) из рук англосаксонских держав и Франции в руки германской державы. Германо-советское соглашение по отношению к этому результату было «проходным инцидентом», о д- нако оно скорее усиливало, чем преуменьшало (как надеялся Гитлер) неприятие Англией и Америкой гитлеровской полити ки.

В момент, когда эта политика оказалась направлена на устр а- нение последствий «проходного инцидента», то есть соглаш ения между нацизмом и коммунизмом, военная ситуация поставила англосаксонские державы перед неотложным выбором. Никто не

мог сказать, сможет ли СССР, и если сможет, то до какого момента, сопротивляться германскому наступлению, но нападе ние немцев предоставляло Великобритании и, менее непосредст венно, Соединенным Штатам возможность, которую нельзя было упускать. В тот момент существовало две гипотезы. Либо ССС Р будет повержен Германией, и тогда начнется схватка за мир овое господство между англосаксонскими державами и Германие й, союзницей Японии. Либо СССР сможет оказать сопротивление, выжить и, следовательно, способствовать поражению Герман ии. В этом случае реконструкцию системы международных отнош е- ний в послевоенный период надо будет планировать, включая Сталина и советскую систему.

В июне 1941 г. мир оказался на распутье, лишеннным возможности предугадать исход принимаемых решений. Объекти вно Великобритания и Советский Союз боролись теперь против о д- ного и того же врага. У них была, следовательно, одна и та же цель — поражение Германии. Какими бы ни были возможные прогнозы относительно хода военных действий, совпадение цели определялось делами, а не намерениями. Результаты такого совпадения в средне- и долгосрочном плане определялись срок ами

èрезультатами военных действий. Совершенно очевидно, что именно в тот момент для крупнейших представителей западн ого мира и лидера того, что десятилетия спустя назовут «реаль ным социализмом», возникла проблема определения взаимоотно шений, обусловленная ходом военных операций, однако требующ ая

èпрояснения длинного ряда вопросов, касавшихся способно сти столь различных держав вести общую войну, способности дум ать о будущем сотрудничестве, способности принять то, что произошло в 1939–1941 гг. благодаря политике Советского Союза. Длинный перечень вопросов, на которые невозможно было пол у- чить немедленные ответы, но которые следует обозначить с этого момента, поскольку к ним восходят многие проблемы и конфликты, возникшие после поражения Германии.

Уинстон Черчилль не колебался ни минуты. В тот же день, 22 июня он заявил без всяких колебаний и условий: «Мы окажем России и русскому народу всю возможную помощь, какую толь ко сможем. Мы обратимся ко всем нашим друзьям и союзникам во всех частях света с призывом придерживаться такого же кур са и проводить его так же стойко и неуклонно до конца, как это бу - дем делать мы...».

Немногим более, чем за месяц до этого, 10 мая 1941 г., заместитель Гитлера по партии Рудольф Гесс, один, отправился на самолете в Англию с желанием убедить британское правительс тво