10.5. Духовные основы общества

Франк описывает вечные религиозные основы общественности, противостоя мнению, что на порядок в обществе, на его законы, нравы и формы правления следует смотреть с точки зрения того, насколько они целесообразны и удобны. Подобные мнения Франк считал выражениями социально-исторического релятивизма, который должен отвергнуть верующий человек, если ему дороги правда Божья и социальная справедливость. Франк, впрочем, готов был предоставить релятивистам право считать исторически преходящими, а потому уже не имеющими серьезного духовного значения социализм, демократию и монархию, ссылаясь на то, что вера в них подорвана полностью.

Почему, например, современный человек не может теперь просто так поверить в монархию? Франк замечал, что ее пытаются возродить те, кто раньше отбросили эту веру под влиянием идей прогресса, просвещения и либерализации, а затем увидели пагубные последствия происшедшего. Ужаснувшись, они на волне консервативного отката пытаются искусственно сделать себе веру в монархию из смутно припоминаемых фрагментов того, чем жили народы Европы при королях и рыцарях. В результате получается «вера от противного», которая не может быть настоящей верой. Это не значит, что в былые эпохи не умели верить в монархию или верили неправильно, вера была, но она была качественно другой — опиралась на ту веру в Бога и вечный закон Божий, без которой вера в монархию не получает подлинной духовной основы и убедительности. Где и как выражен этот вечный закон? Например, в таких местах Св. Писания, как Втор. 30:11-19 и Мф. 5:17-18. Но и древние дохристианские философы, например, Гераклит и стоики, по-своему понимали, что вечный закон, заданный Логосом, существует. Пока современный человек не откроет для себя эту духовную основу, он не поймет, почему монархия могла иметь жизненно важное значение и была цельной верой народа.

Франк на первое место ставит солидарность, свободу и служение. Всякое общество — это единство разнообразного. Единство выражается прежде всего в солидарности — чувстве взаимной сопринадлежности друг другу и обществу как целому, чувстве «мы». Это «некая первичная категория личного человеческого, а потому и социального бытия» (1, с. 51). Если должное сочетание индивидуальной свободы и общественной солидарности не достигнуто, если чувство служения утрачено, тогда общество легко придет в состояние нескончаемой борьбы социальных сил, которая доведет общество до вынужденного выбора между гнетущей деспотией и разнузданной анархией.

Всякое разграничение «я — ты», «я — они» могут быть только в рамках «мы». Франк не мыслил личность без принадлежности определенному «мы». В подлинном чувстве «мы» нет потери человеческого лица, погружения в социальный муравейник. «Мы» — не целенаправленно организованный коллектив (не армия, не фирма, не колхоз), где личность тонет. «Мы» — это взаимно скоординированная жизнь духовно пробужденных личностей, которые сотрудничают и поддерживают друг друга, личностей, нравственно и социально зрелых и ответственных, таких, что каждый уважает свободу, права, долг и призвание другой личности.

Конечным источником уважения личностей друг к другу в рамках «мы» является то, что каждая предстоит перед Богом и исполняет свой долг перед Ним. Ничто в обществе не должно препятствовать человеку исполнять свой долг перед Богом. Специфику и относительную устойчивость западного правопорядка Франк объясняет тем, что служение Высшему и уважение к достоинству личности все еще не умерли на Западе, хотя секуляризация затемнила ясное понимание смысла служения.

Человек, с одной стороны, принадлежит ближайшему сообществу «мы», а с другой, включен в общество как целое. Общественная жизнь имеет два слоя. Общество как система — это законы, правопорядок, структуры и институты власти (включая полицию, армию, налогообложение и пр.). Здесь каждый подчиняется единой организующей воле. И есть другое — внутреннее органическое единство общества, которое он назвал словом «соборность». Она возникает из чувства душевной и духовной сопринадлежности каждого общественному целому, из «чувства “мы”». «Под всяким механическим, внешним отношением между людьми и объединением людей скрывается и через него действует сила соборности, внутреннего человеческого единства» (1, с. 57). Формы такой соборности — брачно-семейная и религиозная, а также «соборность, основанная на общности судьбы», на «общности жизни» (с. 60). Термин «судьба» имеет здесь не язычески-демонический смысл, а означает совместное принятие объективно данных условий жизни и общих жизненных задач.

Общество как систему нужно организовывать, и этим занимается полномочная власть. А соборность организовать невозможно — она формируется спонтанно как результат духовной работы и преданности всех участников. Если общество атеистическое, то соборности, конечно, не будет. Но если каждый человек осознает себя как «я-с-Богом», «богочеловеческим я», тогда появляется «мы». И тогда каждое «я» — это «я» перед Богом в соборном «мы», в единстве всех с Богом, единстве служителей правды Божьей.

Франк критикует капитализм, который противопоставляет солидарности частный интерес, и социализм — за то, что он превращает общество в жесткую организацию, в которой нет соборности. Коммунизм, как и капитализм, не имеют ничего общего с подлинными духовными основами жизни. Франк критикует также и демократию. Ложны как либеральные, так и демократические теории общества. Ни «права человека», ни «воля народа», ни то и другое вместе — не могут быть основой человеческого общества. Если изначальны «права человека», то нет первичности общественного единства; если «воля народа» абсолютна, отвергается достоинство и право личности.«Воля народа» отрицает соборность и свободу личности, навязывается ей. Это фикция, поскольку механизм ее определения через выборы позволяет активным политическим группировкам и их лидерам сильно влиять, вплоть до манипуляции, на сам выбор. С другой стороны, говоря о правах человека, он не отрицал их необходимость: там, где законность, там и права. Но права должны быть соотнесены с долгом перед Богом.

«Высшей и подлинно первичной категорией нравственно-общественной жизни человека является только обязанность, а не право; всякое право может быть лишь вторичным рефлексом и производным отражением обязанности. Ни отдельный человек не может первичным образом ничего требовать ни от другого человека, ни от общества, и ни общество не может первичным образом ничего требовать от человека. Ибо всякое требование и притязание любой человеческой инстанции должно быть сначала взвешено на весах правды, должно сперва оправдать себя, доказать свою правомерность, т. е. свое соответствие той абсолютной правде, исполнение которой есть обязанность и отдельного человека, и общества. Во всем человеческом, как таковом, т. е. вне связи его с божественным началом, нет ничего священного; “воля народа” может быть так же глупа и преступна, как воля отдельного человека… И каждый человек, и общество в конечном счете исполняют не свою собственную и не чужую человеческую волю, а только волю Божию, волю к правде» (1, с. 109).

Единственное, что, с его точки зрения, более всего из известных форм общественной жизни приближается к описанному идеалу, — это конституционная монархия. Это не абсолютистская монархия, а такая, где царь и общество объединены взаимным доверием, где есть строгая ответственность царствующего лица перед Богом и перед обществом за то, как он исполняет свои обязанности.

Общество, в котором есть развитое чувство «мы», имеет соборное сверхвременное единство и с прошлым, и с будущим. Воля ушедших имеет значение для ныне живущих. Те, кто оставили наш мир, тоже имеют право голоса. Консервативность выражает уважение к их голосу, в ней есть благоговение перед сверхвременным единством истории, которое реально для тех, кто чтит традицию, переданную теми, кто был прежде нас. Поэтому в здоровой социальной жизни консервативность неустранима. Революции, разрывающие преемство с прошлым, безумны — они разрушают духовные основы жизни общества и совершают социальное самоубийство. Без сохранения духовной традиции нет нормального общества. Общественное всеединство в социальном плане создается традицией. Воссоздавать традицию — в этом задача работы по совершенствованию мира. Позиция социальной консервативности означает особенно внимательное отношение к тем нитям преемственности, которые упорно и целенаправленно обрываются силами, враждебными добру и святыням, как и к тем, которые уже оборваны в истории, но еще не забыты и могут быть воссозданы снова.

На Западе преобладает понимание демократии как общества, которое само себя регулирует и перестраивает, не нуждаясь в санкции свыше и в духовной преемственности. Франк выдвигает против такого понимания теократичность традиции. Теократичность не в смысле Вл. Соловьева, а в том смысле, что традиция верна Богу и признает первенство Его воли. Верность духовным основам жизни означает, что общество сохраняет свои религиозные корни. Они объективны, потому что укоренены в традиции. Здесь нет отрицательной оценки всего объективного, как у Бердяева, нет отчуждения от мира, от народа и Церкви — наоборот: объективное — это надличностное, в нем мы обретаем себя и полнокровно действуем. Традиция несет в себе глубокий и всесторонний духовный опыт. Мы принимаем ее свободно.

Франк настаивал также на важности авторитета для общества традиционного, с прочными духовными основами. У него нет хомяковского отрицательного отношения к авторитету: подлинный авторитет самоочевиден, он несет в себе высшую правду. Если он является ее носителем, тогда он оправдан, он становится источником права, власти. Авторитетное лицо лучше знает, каковы духовные основы жизни, основы традиции, и способно эту правду осуществить. Поэтому в нормальном консервативном обществе должно иметь место послушание авторитету по долгу и совести — добровольно, с пониманием, что авторитет — носитель тех высших ценностей, которые разделяют все участники.

Авторитет нужен также и в силу внутреннего разнообразия общества, вызванного тем, что люди различаются по степени понимания духовных основ жизни, по характеру видов служения. Франк писал, что гибельное заблуждение демократии состоит в том, что она высшей инстанцией государственной жизни считает спонтанную волю народа. Это, с его точки зрения, вовсе не воля, а выражение страстей данного момента, характерных для того, что он назвал «избирательным стадом». Воля народа вовсе не такова, чтобы перед ней преклоняться. В демократии демагоги, действующие от имени «воли народа», занимают место мастеров социального служения. Лучшим выразителем социальной правды должен быть именно авторитет, а не воля народа. Подлинным основанием авторитета является харисма — духовный дар, ясное знание Высшей правды и ее социального осуществления. Харисма осознается как объективно-божественная избранность авторитетного лица, его предназначенность для общественного руководства. Общество признает в нем того, кто вправе быть авторитетным, видит носителя духа правильно понятой власти.

Авторитет опирается на меньшинство, хорошо понимающее суть дела, на аристократию или элиту. Традиционная власть духовно ответственного меньшинства — лучшая форма власти, что бы ни возражали демократы. Лучший авторитет — это единовластие, которое Франк обозначил словом «монократия». «Единовластие в том или ином виде есть в такой же мере адекватная форма выражения внутреннего единства общества в области организующей, напряженно-творческой воли, как власть меньшинства есть адекватная форма постоянного, длительного направления общественной жизни» (1, с. 120). В ХХ в., считал он, монархия дискредитирована настолько, что лучше назвать монарха «монократом». Он должен быть носителем харисматического сознания, сознавать свою объективную избранность и ту правду, которой обязан служить.

Существует ли равенство в консервативном обществе? Да, писал Франк, и вот в каком смысле. Все равны в том, что каждый призван служить в солидарности со всеми. Равенство в служении вполне согласуется с неравенством разных видов служения и разных положений в обществе. Харисма и иерархия ранжируют граждан, разводя их по разным слоям корпоративного общества. Каждый, понимая это, призван к свободному служению в таком обществе.

Таков общественный идеал Франка: творчество в единстве с консервативностью, авторитет, харисма, иерархия, аристократия, власть меньшинства и равенство в долге служить Богу и ближнему. Власть в обществе должна быть религиозно освящена, монархию не следует трактовать утилитарно (с точки зрения привычности или удобства для данного общества), сословное строение общества следует ценить и уважать. «Если общество вообще призвано творить не свою собственную, человеческую волю, а волю Божию, осуществлять не удовлетворение субъективных человеческих потребностей, а объективную абсолютную правду, то и верховная власть есть не приказчик человеческого коллектива, а по самому существу своему — слуга Божий, блюститель правды. Конкретно это выражается именно в том, что она охраняет не интересы сегодняшних членов общества, а интересы общества как сверхвременного единства, как соборного лица, имеющего свое целостное религиозное призвание, свою всемирно-историческую миссию. В монархической идее царя как “помазанника Божия” содержится поэтому глубокая и верная идея, отнюдь не связанная непременно с формой династической монархии…» (1, с. 131).

Сторонники демократии могут возражать Франку, что их идеал не сводится к тому, с чем он спорил. Есть такие важные вещи, как вера в народоправство, в свободу и равенство всех членов общества, есть дух служения общему благу, понимание неизбывного несовершенства любого демократического общества и необходимости постоянной социальной критики для его улучшения. Есть также признание ценности гражданских свобод и социальной ответственности, духовной значимости правопорядка как средства достижения справедливости и защиты личности в системе правового государства. Найдутся и такие сторонники демократии, которые признают, как это делал П. Новгородцев, важность для правопорядка национальных и религиозных святынь и опасность революционно-бунтарских посягательств на эти святыни. И тем не менее Новгородцев же писал о внутренней неустойчивости, какой-то необеспеченности демократии в долгой перспективе, о риске ее перерождения в анархию или тиранию в случае ослабления преданности собственным ценностям, о переходном состоянии демократии в условиях современного мира. Демократическому правопорядку нужны мужественные граждане, решительные защитники свободы и справедливости, а для воспитания таких качеств нужна хорошо поставленная работа над собой в своей церковной традиции, преданность святыням и готовность их защищать и восстанавливать.

Социальные философы также вправе заметить, что Франк описал социальную реальность не совсем научно, не методически выверенно, а на нестрогом языке, с привлечением из не догматически понятого Православия видоизмененного представления о соборности и ряда только что появившихся тогда терминов персоналистического характера из работ М. Шелера, Э. Мунье и М. Бубера. Это по-своему ярко выразило личное социально-философское кредо автора, но затрудняет возможность применения его подхода к каким-либо конкретным обществам для дальнейшей исследовательской разработки.

Вопросы:

1. В чем суть понимания интуиции С.Франком?

2. Дайте оценку понимания Франком отношений Бога и человека.

3. Почему социально-философская позиция С. Франка оценивается как консервативная? Почему Франк был скептичен по отношению к западной демократии?

4. «Скорбное неверие» как оценка тех, кто становился на позицию добра вопреки историческим религиям, — верна ли оценка Франка и почему?

Литература:

1. Франк С. Духовные основы общества. М., 1992.

2. Франк С. Реальность и человек. СПб., 1997.

3. Франк С. Соч. М., 1990.

4. Франк С. Предмет знания. Душа человека. СПб., 1995.

5. Франк С. Русское мировоззрение. СПб., 1996.

6. Франк С. Введение в философию. СПб., 1993.

7. Бердяев Н. «Два типа миросозерцания (С. Л. Франк. “Предмет знания”)» и «О книге С. Л. Франка “Непостижимое”». //Бердяев Н. Типы религиозной мысли в России. [Собр. соч. Т.3.] P., 1989.

8. Арсеньев Н. С. С. Л. Франк как мистик. // Арсеньев Н. С. Дары и встречи жизненного пути. Frankfurt/Main, 1974.

9. Иоанн Сан-Францисский (Шаховской), aрхиеп. От марксизма к истине христианства (памяти Франка). //Иоанн Сан-Францисский (Шаховской), aрхиеп. Беседы с русским народом. М., 1998.

10. Булгаков С. Новый опыт преодоления гносеологизма. // «Богословский вестник»,1916. T.I. C.152-153.

11. Сборник памяти Семена Людвиговича Франка. Мюнхен, 1954.

12. Буббайер Ф. С. Л. Франк: жизнь и творчество русского философа. М., 2001.

13. Copleston F. C., S. J., F. B. A. Russian Religious Philosophy. Wellwood – Notre Dame (In.), 1988.