Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

6. Биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в. и его факторы

нами, крестьяне платили всех налогов (с учетом вненадельной аренды) в 3,3 раза меньше, а по всем налогам и платежам, имевшим налоговый характер,— в 4,6 раза меньше.

Появление железных дорог сначала повлекло за собой сокращение издержек провоза сельскохозяйственных товаров из мест производства в места потребления, а затем — выравнивание цен в портах и на внутренних рынках за счет повышения местных цен на продукты земледелия. Вследствие большого значения сельскохозяйственного вывоза местные цены продуктов формировались под решающим влиянием мировых и экспортных цен: местная цена равнялась экспортной цене за вычетом издержек провоза до ближайшего порта288. Повышение местных цен за счет снижения издержек по перевозке, без всяких усилий и затрат со стороны земледельцев привело к росту их доходов. При этом пострадали только хлебные спекулянты.

Благоприятный тренд повышения местных цен усиливала принципиально новая тарифная политика, введенная в 1889 г. Она основывалась на дифференциации ставок в зависимости от расстояния (с увеличением расстояния ставки уменьшались), от назначения хлеба для внутреннего или экспортного сбыта (поставки на экспорт и в крупные промышленные и торговые центры получали тарифные преимущества) и от направления движения хлебных грузов (одни направления перевозок поощрялись, другие блокировались)289. Давая привилегии периферийным, отдаленным районам с низкими хлебными ценами, новые тарифы способствовали вовлечению отдаленных губерний в мировой и внутренний рынок и выравниванию экспортных и местных цен за счет повышения последних, что также повышало доходы земледельцев внутренних, в особенности отдаленных от портов, губерний. Прежняя равномерная тарифная схема давала преимущества регионам, расположенным вблизи портов,— прибалтийским, польским, украинским, белорусским и причерноморским великороссийским губерниям. Специальным образом составленные экспортные тарифы поощряли развитие переработки зерна в более дорогую и пользующуюся бoльшим´ спросом за границей муку.

Повышению местных хлебных цен и, следовательно, росту доходов земледельцев способствовало их государственное регулирование посредством таких экономических мер, как создание хлебного запаса, закупка хлеба для армии не у торговых посредников, а у непосредственных производителей — помещиков и крестьян (на долю последних приходилось около трети всех поставок), развитие ссудных операций под хлеб со стороны Государственного банка, частных коммерческих банков и железных дорог (по рекомендации и с разрешения казны), взимание поземельных налогов и земских страховых сборов с крестьян хлебом в некоторых губерниях с особенно низкими ценами, поощрение вывоза сибирского хлеба через Архангельск благодаря строительству железнодорожной линии Пермь–Котлас и созданию челябинской тарифной формулы. Регулирование цен имело еще одно позитивное следствие — расширение внутреннего потребления хлеба, поддерживавшего местные цены290.

После длительной и упорной борьбы российская торговая делегация заключила в 1894 г. на приемлемых условиях новый торговый договор с Германией, обеспечивший более 28% всего хлебного экспорта России291.

Наконец, развитие промышленности, в особенности в сельской местности, и железнодорожное строительство создали тысячи рабочих мест для крестьян,

290

6.3. Прогресс в медицине и санитарии

страдавших от аграрного перенаселения: к 1900 г. избыток рабочей силы в деревне, по разным оценкам, составлял от 9 до 56% от общего числа работников292.

Таким образом, политика правительства обеспечила не только интенсивное экономическое развитие России, но и повышение благосостояния народа.

6.3. ПРОГРЕСС В МЕДИЦИНЕ И САНИТАРИИ

Медицина, санитария и гигиена в принципе являются важными факторами повышения биостатуса. Однако заметный прогресс в медицинском обслуживании и санитарно-гигиенических условиях существования населения обнаружился только с 1880-х гг., а средняя длина тела и вес почти непрерывно увеличивались

сконца XVIII в. до начала ХХ в., особенно заметно в пореформенный период. Однако следствие — увеличение длины тела не может предшествовать причине — снижению смертности и улучшению гигиены.

Борьба с инфекционными заболеваниями всегда ведется по трем направлениям: нейтрализация источника инфекции, пресечение путей передачи возбудителя и повышение невосприимчивости населения к инфекции. Главное средство обезвреживания источника инфекции — изоляция, госпитализация и лечение больного. Передача инфекции прерывается путем соблюдения правил личной гигиены, санитарного благоустройства жилищ, упорядочивания водоснабжения, удаления и обезвреживания нечистот и отбросов, выполнения санитарных правил при транспортировке и обработке пищевых продуктов, а также путем борьбы

смухами. По ряду причин трудно разорвать механизм передачи инфекции при заболеваниях дыхательных путей. Невосприимчивость к инфекциям повышается посредством иммунизации, положительно зарекомендовавшей себя в борьбе

соспой, дифтерией, коклюшем, столбняком, бешенством, чумой, сибирской язвой и другими болезнями. Для профилактики дизентерии, скарлатины, вирусного гепатита и других болезней эффективной вакцины не существует до сих пор293.

Вкаком состоянии находилась борьба с инфекционными заболеваниями в пореформенной России? Важнейший способ нейтрализация источника инфек-

Загорский Н. П. У земской лечебницы. 1886 г. ГТГ

291

6. Биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в. и его факторы

ции — изоляция больного, имел весьма ограниченное значение, так как материальные и кадровые возможности российских больниц даже в конце XIX — начале

ХХв. были невелики. В 1881 г. во всех больницах гражданского ведомства в 50 губерниях Европейской России имелось лишь 44 549 коек или 5,8 на 10 000 жителей, в 1913 г. соответственно — 227 868 и 15,9 (для сравнения: в СССР на 1985 г. обеспеченность больничными койками была в 8,2 раза выше, чем в 1913 г.). Ввиду этого даже в 1913 г. 80% больных тифом оставались вне больничного лечения294. Число врачей на 10 000 человек за 1881–1912 г. увеличилось с 0,5 до 1,5, но и в 1912 г. один врач приходился на 6,7 тыс. жителей, а 72% врачей проживали в городах и только 28% — в деревне295. Прогресс в совершенствовании врачебной помощи стал заметен с 1880-х гг. До введения земств в 50 губерниях Европейской России действовало 350 больниц Приказа общественного призрения с 11,5 тыс. коек (примерно 5,3 койки на 10 тыс. человек)296. В 1870 г. только в уездах 34 земских губерний имелось 530 врачебных участков и 1350 самостоятельных фельдшерских пунктов, работало 613 врачей, по 0,13 на 10 000 жителей, число больничных коек составляло 1,5 на 10 000 (в 1850-е гг. — 0,2), а один врачебный участок обслуживал в среднем 95 тыс. человек297.

Для блокирования возбудителя инфекции использовались почти исключительно средства личной гигиены и санитарная обработка предметов обихода, одежды и белья. Прочие дорогостоящие способы борьбы с инфекцией (водопровод, канализация и др.) получили распространение лишь в крупных городах. К сожалению, средства гигиены имели значение только в борьбе с инфекционными болезнями, передающимися контактно-бытовым или трансмиссивным путем (через укус вшей, блох, комаров). К первому типу инфекционных болезней относятся дизентерия, брюшной тиф, полиомиелит, вирусный гепатит, холера. Ко второму — сыпной и возвратный тиф, чума, малярия, лихорадки. Возбудители огромного числа инфекционных заболеваний (гриппа, воспаления легких, кори, натуральной и ветряной оспы, дифтерии, коклюша, скарлатины, туберкулеза и других) передаются воздушно-капельным путем, т. е. главным образом через воздух, и в этом случае передача инфекции через предметы обихода, загрязненные выделениями больного, имеет второстепенное значение. В борьбе с этими болезнями личная гигиена не имеет первостепенного значения, так же как и в отношении большинства кожно-венерических болезней. Среди всех инфекционных заболеваний доля таких, в профилактике которых личная гигиена имела значение, составляла около половины, в 1908–1910 гг. – 54,3%298.

Впореформенное время с помощью вакцинации боролись только с оспой; в 1881 г. прививки были сделаны 45% новорожденных, в 1910 г. — 78%. Однако ввиду неполного охвата населения прививками, а возможно, и невысокого качества вакцинации, смертность от оспы оставалась большой: в 1901–1910 гг. от оспы умерло 414 тыс. чел.299 Против остальных болезней вакцины в России начала

ХХв. еще не существовало, а эффективной защиты против дизентерии и скарлатины нет до сих пор. С 1880-х гг. с помощью прививок стали бороться также с бешенством, но смертность от этого заболевания сравнительно невелика.

Санитарное просвещение крестьян началось в 1870-е гг., но только в начале

ХХв. оно приобрело значительный размах под руководством санитарных попечительств: издание листовок и брошюр, народные чтения и беседы со световыми картинами, передвижные выставки300.

292

6.3. Прогресс в медицине и санитарии

Борьба с инфекционными и паразитарными заболеваниями словом и делом приносила плоды. Их доля среди всех зарегистрированных болезней в 1885–1887 гг. (за более раннее время источники не позволяют рассчитать долю смертей от инфекционно-паразитарных заболеваний) составляла в России 28,7%, а в 1908– 1912 гг. — 24,5%301. За 23 года эта доля упала на 4,2%. O влиянии прогресса медицины и гигиены на уменьшение смертности от острых заразных заболеваний (оспы, скарлатины, дифтерии, кори, коклюша и тифов) можно судить по изменению доли умерших от этих заболеваний: с 1891–1895 гг. до 1911–1914 гг., когда только и наблюдалось устойчивое снижение смертности, она сократилась с 18,4 до 11,5% — на 6,9%302. 4,2% и 6,9% — это и есть реальный, но, несомненно, скромный вклад улучшения медицинского обслуживания, санитарной про-

Пелевин И. А. Первенец.

паганды и личной гигиены в уменьшение за- 1888 г. ГРМ болеваемости и смертности.

В западноевропейских странах борьба за здоровье населения началась раньше, проходила с большим размахом и дала лучшие результаты. Например, в Англии и Уэльсе доля умерших от всех инфекционных и паразитарных заболеваний с 1848–1854 гг. до 1901 г. упала с 59,4% до 50,0%303, а доля новорожденных мальчиков, умерших от этих заболеваний, с 1861 по 1921 г. — с 23,0% до 10,9%304. Коэффициент общей смертности с 1850-х гг. по 1900-е гг. понизился с 34,1 до 28,7 промилле, а средняя продолжительность жизни увеличилась с 42 лет до 53,5 года305. Несмотря на значительные успехи в санитарно-медицинской сфере, средняя длина тела британских мужчин, рожденных между 1840–1859 гг. и 1860–1879 гг., не изменилась, а между 1880–1899 и 1900–1919 гг. уменьшилась на 3 см (табл. 6.40).

Таблица 6.40

Средний рост (в см) взрослых мужчин Великобритании и США, рожденных в 1800–1919 гг.

Источники: Costa D.L., Steckel R.H. Long-Term Trends in Health, Welfare, and Economic Growth in the United States // Health and Welfare during Industrialization / R.H Steckel, R. Floud (eds.). Chicago; London: The University of Chicago Press, 1997. P. 72; Floud R. Height, Weight and Body Mass of the British Population since 1820. Cambridge, MA: National Bureau of Economic Research, 1998 (NBER Working Paper Series on Historical Factors in Long Run Growth. Historical Paper 108).

В США доля смертей от инфекционных заболеваний с 1856–1860 гг. по 1891– 1895 гг. упала с 49,7 по 33,7%, коэффициент общей смертности с 1850-х гг. по 1900-е гг. — с 19,5 до 15,8 промилле, а средняя продолжительность жизни возросла с 40 до 50 лет306. В то же время средняя длина тела американских мужчин

293

6. Биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в. и его факторы

во второй половине XIX в. уменьшилась. Пример Великобритании и США наглядно показывает: прогресс в медицине и санитарии не обеспечивает автоматически увеличение длины тела и повышение биостатуса населения.

Наконец, если бы улучшение санитарно-гигиенических навыков являлось главной причиной удлинения тела, но при этом сопровождалось ухудшением жизненных условий (прежде всего питания), то это имело бы два следствия. Вопервых, повышение роста у мужчин и женщин попало бы в прямую зависимость от географического расположения губернии, в которой они проживали,— чем восточнее губерния, тем хуже там санитарно-гигиенические условия и ниже рост людей, и наоборот — чем западнее губерния, тем лучше там санитарногигиенические условия и выше рост людей. Во-вторых, увеличение длины тела при голодании сопровождалось бы развитием дистрофии и снижением индекса массы тела. В действительности происходило все наоборот. Как показывает корреляционный анализ, между местоположением губернии и удлинением тела ее новобранцев, рожденных в интервале между 1851–1855 гг. и 1892–1897 гг., зависимость вообще отсутствовала: коэффициент корреляции составил — 0,01. В пореформенное время, как показано выше, увеличивался и рост, и вес, а индекс массы тела находился в норме.

Таким образом, успехи медицины и гигиены в пореформенной России, несомненно, наблюдались. Но они были ограничены во времени, 1881–1913 гг., и недостаточны, чтобы произвести такие фундаментальные изменения в здоровье и санитарных условиях жизни, которые бы привели к значительному удлинению тела (на 5 см). К тому же улучшение антропометрических показателей началось с конца XVIII в. — задолго до того, как прогресс в медицине стал приносить свои плоды.

6.4. ИТОГИ

Весь XIX и начало ХХ в. в России отмечены положительной в целом динамикой биостатуса населения, о чем свидетельствует существенное увеличение веса и среднего дефинитивного роста у мужчин, рожденных в 1911–1915 гг., по сравнению с теми, кто родился в 1791–1795 гг.,— на 7,7 см, а также и у женщин — на 3,8 см (с 1811–1815 гг. по 1876–1880 гг.). Позитивная тенденция объяснялась рядом факторов: (1) возрастанием душевого производства основных продуктов питания как до, так и особенно после Великих реформ; (2) повышением доходности крестьянского хозяйства от промыслов и земледелия, особенно в пореформенное время; (3) уменьшением реальной тяжести налогов и повинностей, особенно существенным после Великих реформ (в России норма обложения была весьма умеренной — ниже, чем в большинстве развитых стран); (4) увеличением хлебных цен в условиях стабильности денежного обращения начиная с 1815 г.; (5) огромным положительным экономическим эффектом от смещения населения на Юг благодаря более мягкому климату и высокому плодородию почвы, экономии на одежде, жилище и питании, прекращению набегов крымских татар, захватывавших в плен тысячи российских подданных; (6) экономической политикой правительства, способствовавшей не только интенсивному экономическому развитию России, но и повышению благосостояния; (7) повышением грамотности населения, феноменальным для родившихся в 1901–1915 гг.

294

6.4. Итоги

Полученные результаты позволяют иначе посмотреть на ряд спорных вопросов экономической и социальной истории России XIX — начала ХХ в. В первой половине XIX в. ни крестьянское, ни помещичье хозяйство не испытывали упадка, вследствие этого отмена крепостничества обусловливалась, скорее всего, не экономическими факторами, а возросшим самосознанием крестьянства, боязнью волнений, гуманитарными, военными и политическими соображениями, как полагал, например, П.Б. Струве и вслед за ним — ряд западных историков, специально занимавшихся этой проблемой307.

Сведения о биостатусе, поддержанные данными о сельскохозяйственном производстве, доходах и платежах, а также о питании, смертности и здоровье (см. Главу 8), позволяют сделать вывод: в пореформенное время уровень жизни падал в четырех пятилетиях: 1856–1865, 1891–1895, 1901–1905 гг., а в восьми — повышался. Понижение в 1856–1865 гг. обусловливалось Крымской войной 1853–1855 гг., породившей острый финансовый и экономический кризис и принесшей большие человеческие потери. В отчете военного министра Н.О. Сухозанета за 1856 г. высказывалась просьба об отмене рекрутских наборов до 1860 г. ввиду крайнего истощения крестьянства. Чрезвычайные наборы и призывы людей в течение двух лет, с ноября 1853 по ноябрь 1855 года, уменьшили рабочее население по среднему исчислению на 10%, а в местах, где свирепствовали холера и тиф,— на 20 и более процентов308. Кризис, вызванный Крымской войной, плавно перешел в социально-экономиче- скую перестройку российского общества, особенно интенсивно проходившую во время Великих реформ 1860–1870-х гг., но начавшуюся, по крайней мере, за 5 лет до объявления в феврале 1861 г. манифеста об освобождении помещичьих крестьян, т. е. сразу после окончания войны, когда 30 марта 1856 г. император Александр II

вречи перед представителями московского дворянства заявил о необходимости отменить крепостное право. Всем стало ясно: отмена крепостного права состоится, и все начали к ней готовиться. Основываясь на данных о биостатусе, можно полагать, что перестройка, начатая речью императора, завершилась в основных чертах

в1870-х гг., когда благосостояние населения превзошло дореформенный уровень. Позитивная тенденция действовала до Первой мировой войны, дважды прерываясь — в 1891–1895 гг. по причине неурожая и в 1901–1905 гг. в связи с Русско-япон- ской войной и революцией.

Подчеркнем: только после вступления России в эпоху рыночной экономики после Великих реформ произошел прорыв в уровне благосостояния. Улучшение жизни по времени совпало с мировым аграрным кризисом 1870–1880-х гг., особенно сильно затронувшим Россию в 1880-е гг. 309 Возможно, аграрный кризис послужил фактором, затормозившим, но не прекратившим восстановление биостатуса.

Международное сопоставление длины тела показывает: Россия развивалась вполне согласованно с другими европейскими странами. В конце XIX в. русские (так же как белорусы и украинцы) были выше поляков, итальянцев, испанцев, португальцев, венгров и французов, но уступали народам других развитых стран, за исключением японцев. Наиболее высоким ростом отличались представители северно-европейских народов, а также канадцы и американцы, превосходившие русских примерно на 7 см310. Рейтинг России по биостатусу населения остался примерно на прежнем уровне, так как во всех развитых странах благосостояние также повысилось.

295

6. Биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в. и его факторы

Примечания

1.Эти цифры получены на основе обработки 48 тыс. индивидуальных данных: Миронов Б.Н. Когда

вРоссии жилось хорошо // Родина. 2008. № 6, 7, 8. По данным измерений, выполненных московскими антропологами в 1975 г., средняя длина тела 4 043 мужчин, рожденных в 1916–1935 гг.

в18 областных городах Российской Федерации, оставалась неизменной и равнялась 167 см: Зенкевич П.И., Алмазова Н.Я. Изменение размеров тела взрослого мужского населения Центральной части РСФСР за 100 лет // Куршакова Ю.С. и др. Проблемы размерной антропологической стандартизации для конструирования одежды. М., 1978. С. 68–69.

2.Миронов Б.Н. Жизненный уровень в Советской России при Сталине по антропометрическим данным // Экономическая история. Ежегодник. 2004. М., 2004. С. 573.

3.Бобков Ф.Д. Из записок бывшего крепостного человека // Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века. М., 2006. С. 587, 590, 593. Сведения относятся к 1840-м гг.

4.Кабештов И.М. Моя жизнь и воспоминания, бывшего до шести лет дворянином, потом двадцать лет крепостным // Воспоминания русских крестьян. С. 457, 463, 472. Только паек выдавался по 1,5 кг хлеба на человека в день.

5.Бобков Ф.Д. Из записок. С. 600, 618.

6.Эрисман Ф.Ф. Физическое развитие фабричных рабочих Центральной России // Куркин П.И. Физическое развитие рабочего. М., 1925. С. 27, 31, 33, 41, 74, 82.

7.Там же.

8.Две четверти озимого, 0,20 четверти ярового хлеба на человека и 2,5 четверти на каждую лошадь

вгод: Вильсон И.И. Объяснения к хозяйственно-статистическому атласу Европейской России. 4-е изд. СПб., 1869. С. 106–107; Андросов В.П. Хозяйственная статистика России. М., 1827. С. 81– 82; Зябловский Е.Ф. Статистическое описание Российской империи: В 5 ч. 2-е изд. СПб., 1815. Ч. 4. С. 17–23; Кеппен П.И. О потреблении хлеба в России // Журнал Министерства внутренних дел. 1840. № 6. С. 413; Протопопов Д.И. О хлебной торговле в России // Журнал Министерства государственных имуществ. 1842. Кн. 3. С. 97; Тенгоборский Л.В. О производительных силах России. М., 1854. Ч. 1. С. 196–202. Овес в значительном количестве использовался в крестьянском рационе, поэтому он не должен учитываться только как фуражная культура.

9.Попов П.И. Хлебофуражный баланс: 1840–1924 гг. // Сельское хозяйство на путях восстановления. М., 1925. С. 7–14.

10.Ковальченко И.Д. Динамика уровня. С. 77, 80.

11.Яцунский В.К. (1) Генезис капитализма в сельском хозяйстве России // Ежегодник по аграрной истории Восточной Европы. 1959. М., 1961; (2) Изменение в размещении земледелия. С. 128–131.

12.Ковальченко И.Д. Русское крепостное крестьянство в первой половине XIX в. М., 1967. С. 378–385.

13.Нифонтов А.С. Зерновое производство. С. 141, 143.

14.Тенгоборский Л.В. О производительных силах России. Ч. 1. С. 196–202; Вильсон И.И. Объяснения. С. 75–87; Фортунатов А.Ф. Урожаи ржи в Европейской России. М., 1893. С. 45–60. По мнению Хока, официальная статистика занижала реальные урожаи минимум на 30%; в Черноземном центре «урожаи сопоставимы с урожаями, наблюдавшимися во многих странах Европы в конце XVIII — начале XIX в.»: Хок С.Л. Крепостное право и социальный контроль в России: Петровское, село Тамбовской губернии. М., 1993. С. 37. Зябловский полагал, что в 1802–1811 гг. официальная статистика занижала фактические урожаи, по крайней мере, в 2 раза: Зябловский Е.Ф. Статистическое описание Ч. 4. С. 23.

15.Нифонтов А.С. Зерновое производство. С. 34–39, 69.

16.Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. 3-е изд. СПб., 2003. Т. 1. С. 440.

17.Рубинштейн Н.Л. Сельское хозяйство России во второй половине XVIII в.: (Историко-экономи- ческий очерк). М., 1957. С. 458; Давыдов М.А. Всероссийский рынок в конце XIX–начале ХХ в. и железнодорожная статистика. СПб., 2010. С. 230–254.

18.Васильев И.В. Мои воспоминания // Воспоминания русских крестьян. С. 432.

19.Литвак Б.Г. Очерки источниковедения массовой документации XIX — начала ХХ в. М., 1979. С. 142–186.

20.Нифонтов А. С. Зерновое производство. С. 61–62.

21.Кеппен П.И. О потреблении хлеба в России. С. 413; Протопопов Д.И. О хлебной торговле. С. 97; Вильсон И.И. Объяснения. С. 75–77; Тенгоборский Л.В. О производительных силах. Ч. 1. С. 196– 202; См. также: Лященко П.И. История народного хозяйства СССР: В 2 т. М., 1952. Т. 1. Докапиталистические формации. С. 516–517.

296

Примечания

22.Струмилин С.Г. О балансовом методе в урожайной статистике // Струмилин С. Г. Статистика

иэкономика. М., 1979. С. 232–238.

23.Вильсон И.И. Объяснения. С. 75–87, 108–109.

24.Яцунский В.К. Изменение в размещении земледелия. С. 131.

25.Материалы по вопросу об обеспечении продовольствием: Исторический обзор правительственных распоряжений по народному продовольствию в России: В 2 ч. СПб., 1860. Ч. 1. С. 7–8.

26.Дятлова Н.П. Отчеты губернаторов как исторический источник // Проблемы архивоведения и источниковедения: Материалы научной конференции архивистов Ленинграда 4–6 февраля 1964 г. / В.В. Бедин (ред.). Л., 1964. С. 231.

27.Материалы Высочайше учрежденной 16 ноября 1901 года Комиссии: В 3 ч. СПб., 1903. Ч. 3. С. 195 (далее: Материалы комиссии 1901 г.). Речь идет о губернаторских отчетах.

28.Сборник статистических сведений по истории внешней торговли. Т. 1. С. 7.

29.Сводный сборник по 12 уездам Воронежской губернии: Статистические материалы подворной переписи по губернии и Обзор материалов, способов по собиранию их и приемов по разработке / А.Ф. Щербина (сост.). Воронеж, 1897. С. 187–188.

30.Фортунатов А.Ф. Урожаи ржи. С. 46.

31.Там же. С. 48.

32.Обухов В.М. Движение урожаев зерновых культур в Европейской России в период 1883–1915 гг. // Влияние неурожаев на народное хозяйство России / В.Г. Громан (ред.). Л., 1927. Ч. 1. С. 1. Показания Департамента земледелия и ЦСК коррелировали друг с другом: Грасс Л.И. Страхование сельскохозяйственных посевов от неурожая. Казань, 1892. С. 85–90.

33.Фортунатов А.Ф. Урожаи ржи. С. 56–57.

34.Иванцов Д.Н. К критике русской урожайной статистики: Опыт анализа некоторых официальных

иземских текущих данных. Пг., 1915. С. 146–149.

35.Виноградова Н.М. Русская урожайная статистика // Вестник статистики. 1925. № 10–12. С. 39–43.

36.1896 год в сельскохозяйственном отношении по материалам, полученным от хозяев. СПб., 1896. Вып. 4. С. XLIII–XLIV; Статистический ежегодник России 1905 г. СПб., 1906. С. 1–17.

37.Виноградова Н.М. Русская урожайная статистика (1925). С. 38–39.

38.Миронов Б.Н. История в цифрах: Математика в исторических исследованиях. Л., 1991. С. 82.

39.Виноградова Н.М. Русская урожайная статистика // Вестник статистики. 1926. № 1–6. С. 76, 88.

40.Там же. С. 77, 82, 88.

41.Там же. С. 90, 91.

42.Сводный сборник по 12 уездам. С. 133.

43.Там же. С. 1, 228, 230.

44.Производство, перевозки и потребление хлебов в России / Е.Е. Яшунов, П. Румянцев (ред.): В 2 вып. Пг., 1917. Вып. 1. С. XII.

45.Иванцов Д.Н. К критике. С. 27.

46.Производство, перевозки и потребление хлебов в России. Вып. 2. С. VII. В вып. 1 приводятся немного отличные оценки точности урожайности.

47.Струмилин С.Г. О балансовом методе в урожайной статистике. С. 235.

48.Нефедов С.А. Аграрные и демографические итоги русской революции. Екатеринбург, 2009. С. 21–27.

49.Jasny N. Soviet Economists of the Twenties: Names to be Remembered. Cambridge: Cambridge University Press, 1972. P. 26–28.

50.Falkus M.E. 1968. Russia’s National Income, 1913: A Revaluation // Economica. No 35. 1968. P. 65.

51.Грегори П. Экономический рост Российской империи (конец XIX — начало ХХ в.) Новые подсчеты и оценки. М., 2003. С. 111, 115; Wheatcroft St. The Reliability of Russian Prewar Grain Output Statistics // Soviet Studies. 1974. Vol. 26. No 2. P. 157–180.

52.Давыдов М.А. Всероссийский рынок. С. 230–254.

53.Сводный сборник по 12 уездам. С. 133.

54.Там же. С. 117.

55.Моргенштерн О. О точности экономико-статистических наблюдений. М.,1968. С. 190–203.

56.<http://www.krugosvet.ru/enc/gumanitarnye_nauki/ekonomika_i_pravo/EKONOMIKA_TENEVAYA.html> (просмотр 25.10.2010); Радаев В. Теневая экономика России: изменение контуров — Pro et Contra, 1999. T. 4, №1. С. 5–24; Теневая экономика: экономический и социальный аспекты / И.Ю. Жилина, Л.М. Тимофеев (ред.). М., 1999. С. 67–91; Грозовский Б. В тени российской экономики — Forbes.ru. <http:// www.forbes.ru/ekonomika-opinion/finansy/55507-tenevaya-rossiya> (просмотр 16.03.2011).

57.Урожай хлебов в России в 1917 году: Валовой и чистый сбор, продовольственные и кормовые потребности, местные избытки и недостатки главных хлебов / А.Е. Лосицкий (ред.). М., 1918. С. 24.

58.Там же. С. 24–26.

297

6.Биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в. и его факторы

59.Урожайность в «самах» для определения потребности в семенах я вычислил по данным о сборе хлебов и картофеля, площади посева за соответствующие годы и о нормах высева на десятину за 1890-е гг. из «Материалов Комиссии 1901 г. ». Ч. 1. С. 177. Рассчитанная мною урожайность немного ниже, чем у Михайловского: его подсчет относится только к зерновым и включает 60 губерний (50 губерний Европейской России, Польшу и земли Уральского казачьего войска, где урожайность была выше): Михайловский В.Г. Урожаи в России 1801–1914 гг. // Бюллетень ЦСУ. 1921. № 50. С. 4–5. Но это практически не влияет на результат. Если семенной фонд оценить по данным Михайловского, то дефицит зерновых составляет 25% в 1901–1910 гг. и 16% в 1909–1913 гг.

60.Лошадь в крестьянском хозяйстве: Советы о том, как лучше выбрать и купить лошадь для крестьянского обихода; как лучше содержать лошадь и ухаживать за ней. М., 1903. С. 39, 48.

61.Там же. С. 39–48; Богданов Е.А. Кормление лошадей суррогатами овса и сена. 2-е изд. М., 1919. С. 96–10.

62.Исследование современного состояния скотоводства в России: В 4 вып. М., 1884–1893. Вып. 1. М., 1884. С. Г26, Г38–39; Д88–99; Вып. 2. М., 1885. С. Г4–Г6, Г98–Г99, Г37–Г38.

63.Согласно В.Г. Михайловскому, А.Л. Вайнштейну и С.А. Новосельскому,— на 5%, по С.Н. Прокоповичу,— на 9.6%: Вайнштейн А.Л. Избранные труды: В 2 кн. М., 2000. Кн. 1. С. 86; Новосельский С.А. Обзор главнейших данных по демографии и санитарной статистике России // Календарь для врачей всех ведомств на 1916 год: В 2 ч. Пг., 1916. Ч. 2. С. 16.

64.Михайловский В.Г. Урожаи в России. С. 4–5. Без учета 6,3% поправки, вносимой Михайловским.

65.Сборник статистических сведений по истории и статистике внешней торговли Т. 1. С. 2–6.

66.Бескровный Л.Г. Русская армия и флот в XIX веке. С. 14, 15, 456–462; Военно-статистический сборник / Н.Н. Обручев (ред.). Вып. 4. Россия. СПб., 1871. Отдел 2. С. 40, 46, 53, 158–160.

67.Например, в 1860-е гг. из 15 военных округов шесть находились за пределами 50 губерний Европейской России: Финляндский, Варшавский, Кавказский, Туркестанский, Западносибирский и Восточносибирский, в которых размещалось 40% российской армии: Военно-статистический сборник. Вып. 4. Россия. Отд. 2. С. 103; Золотарев А.М. Записки военной статистики. СПб., 1885. С. 339.

68.Нифонтов А.С. Зерновое производство. С. 209–210.

69.Казенная продажа вина. Изд. Главным управлением неокладных сборов и казенной продажи питей. СПб., 1900. Приложения. С. 15, 17, 21, 40, 43, 56–57.

70.Подсчитано по: Казенная продажа вина. С. 56–57.

71.«Энциклопедический словарь» Ф.А. Брокгауза и И.А. Ефрона. Т. 54. СПб., 1899. С. 293; Ежегодник Министерства финансов. Вып. 1900 года. СПб., 1901. С. 672–673; Там же. Вып. 1906/7 года. СПб., 1907. С. 394–395. Из пуда ячменя изготавливалось 0,8 пуд. солода, из пуда солода — 5,8 ведра пива.

72.Кабузан В.М. Народонаселение России в XVIII — первой половине XIX в. М., 1963. С. 164–165; Рашин А.Г. Население России за 100 лет (1811–1913 гг.): Статистические очерки. М., 1956. С. 25– 29, 44–47; Статистические таблицы Российской империи за 1856-й год. СПб., 1858. С. 254, 262; Статистические таблицы Российской империи / А. Бушен (ред.). СПб., 1863. Вып. 2. С. 182–183; Статистический временник Российской империи. Вып. 1. СПб., 1866. Отд. 1. С. 30–31; Статистический временник Российской империи. Сер. 2. Вып. 10. СПб., 1875. Отд. 1. С. 18.

73.О составе и движении населения по губерниям Нижегородской и Ярославской. СПб., 1861. Ярославская губерния. С. 82–85; Хозяйственно-статистические материалы, собираемые комиссиями и отрядами уравнения денежных сборов с государственных крестьян. Вып. 2. СПб., 1857. С. 2. Доля каждой категории в населении откорректирована по материалам переписи 1897 г.: Общий свод по империи результатов разработки данных первой всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 г.: В 2 т. СПб.,1905. Т. 1. С. 64–67. Некоторые комиссии применяли несколько другое разделение женщин на возрастные группы, относя к полным работникам женщин в возрасте от 16 до 54 лет, а к полуработникам — в возрасте 55–59 лет, но это мало влияет на среднюю норму потребления.

74.Материалы для статистики России, собираемые по ведомству Министерства государственных имуществ. Вып. 1. СПб., 1858. С. 2, 17–18; Хозяйственно-статистические материалы. Вып. 2, Ведомость IV.

75.Временник ЦСК МВД. 1894. №34. С. 2; Материалы Комиссии 1901 г. Ч. 3. С. 72; Нифонтов А.С. Зерновое производство. С. 185, 270, 285.

76.Тюкавкин В.Г. Великорусское крестьянство и Столыпинская аграрная реформа. М., 2001. С. 65–70.

77.Во втором издании цифры чистого сбора зерновых и картофеля незначительно отличаются от приведенных в первом издании книги вследствие унификации методики расчета хлебного баланса для до- и пореформенного периода.

78.Вильсон И.И. Объяснения. С. 348–349.

79.Средняя крестьянская семья в 1850-е гг. включала 8,4 человек: Миронов Б.Н. Социальная история. Т. 1. С. 221.

298

Примечания

80.850–875 литров в год давали помещичьи коровы в 1870–1880-е гг.: Исследование современного состояния скотоводства в России. М., 1884. С. Д–34; Ковалевский В.И., Левитский И.О. Статистический очерк молочного хозяйства в северной и средней полосах Европейской России. СПб., 1879. Приложение; Калантар А.А. Животноводство // Россия в конце XIX века / В.И. Ковалевский (ред.). СПб., 1900. С. 183. Удои крестьянских коров в первой половине XIX в. не могли быть большими´ .

81.Вильсон И.И. Объяснения. 4-е изд. С. 346–347.

82.Тенгоборский Л.В. О производительных силах России. Ч. 1. С. 271–273.

83.Расчет хлебного баланса для 1861–1913 гг. отличался от его расчета для 1801–1860 гг. двумя особенностями: (1) экспорт зерновых за 1861–1900 гг. охватывал только рожь, пшеницу, овес и ячмень и не учитывал зерно из предкавказских и сибирских губерний; (2) из зерна, шедшего на нужды армии, не исключалась та ее часть, которая потреблялась войсками, находившимися за пределами 50 губерний. Как и в 1801–1860 гг., численность населения на середину десятилетнего интервала определена путем интерполяции; картофель переведен в зерновые по соотношению три к одному.

84.Для расчета величины семенного фонда использовались данные об урожайности в «самах» из книги Нифонтова. Михайловский, оценивший, как и Нифонтов, динамику урожайности в «самах» за 1801–1914 гг. по сведениям губернаторских отчетов, дает несколько другие цифры: 1860-е гг. — 3,48, 1870-е гг. — 3,68, 1880-е гг. — 4,02, 1880-е гг. — 4,02 и 1890-е гг. — 4,47 «сам»: Михайловский В.Г. Урожаи в России. С. 4–5. Но расхождения не велики и потому не влияют сколь- ко-нибудь существенно на величину чистого сбора зерновых.

85.Материалы к пересмотру договора России с Германией и другими иностранными государствами: Перевозки по русским железным дорогам. Ч. 1. Распределение перевозок хлебных грузов по губерниям и областям, по портам и пограничным пунктам. СПб., 1914. С. 16–18.

86.В Представлении министра земледелия А.А. Бобринского в Совет министров о влиянии войны на состояние сельского хозяйства от 10 октября 1916 г. указывалось на «почти поголовное истребление скота в губерниях, занятых неприятелем, а также значительное уменьшение количества рогатого скота во внутренних губерниях»: Экономическое положение России накануне Великой Октябрьской социалистической революции: Документы и материалы: В 3 ч. Ч. 3. Сельское хозяйство и крестьянство / А.М. Анфимов (отв. ред.). Л., 1967. С. 24.

87.Анфимов А.М. Российская деревня в годы Первой мировой войны, 1914 — февраль 1917. М., 1962. С. 196.

88.Статистический сборник за 1913–1917 гг. Вып. 1. М., 1921. С. 184–185. Перепись 1916 г. не учла Ковенскую и Курляндскую губернии. Информация о скотоводстве в этих губерниях взята за 1914 г.: Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных государств. Год десятый. Пг., 1917. С. 235–236.

89.Сельское хозяйство России в ХХ веке. С. 260–263. Данные переписи 1916 г. и земских обследований также похожи: Там же. С. 220–239.

90.Вайнштейн А.Л. Из истории дореволюционной статистики животноводства // Очерки по истории статистики СССР / Т.В. Рябушкин (ред.). М., 1960. С. 106–112.

91.Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных государств. Год десятый. Пг., 1917. С. 242–245.

92.Сборник статистических сведений. Т. 1. С. 158–159; Сборник статистико-экономических сведений по сельскому хозяйству России и иностранных государств. Год восьмой. Пг., 1915. С. 324–325. С появлением холодильников в конце XIX в. экспорт живого скота стал сокращаться, а мяса возрастал. Существовал и импорт мяса, но его размеры в 7–10 раз уступали экспорту.

93.Рашин А.Г. Население России. С. 26; Статистические таблицы Российской империи за 1856-й год. С. 255.

94.По ориентировочной и преувеличенной оценке, в конце XIX в. в Европейской России потреблялось около 36 кг мяса, 14 кг рыбы: Гримм О.А. Рыболовство и рыбоводство // Россия в конце XIX века. С. 200. Это примерно соответствовало потреблению горожан, но было намного больше, чем съедали крестьяне (табл. 8.10).

95.Статистические материалы по вопросу потребления мяса в Российской империи в 1913 году. Пг., 1915.

96.Клепиков С.А. Питание русского крестьянина. М., 1920. С. 4.

97.Ливрон В. Статистическое обозрение Российской империи. СПб., 1874. С. 81, 83, 91.

98.«В настоящее время внутренние воды обезрыблены, а побережное и озерное рыболовство дает в полтора раза меньший улов, чем 15–20 лет назад»: Кистяковский В.В. Учебник экономической географии: Россия сравнительно с важнейшими государствами мира. СПб.; Киев, 1911. С. 121.

99.Гримм О.А. Рыболовство. С. 200–204.

100.Там же. С. 201.

299