Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

8. Питание, здоровье и биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в.

висело от положения крестьян: когда крестьяне беднели, оплата и подарки уменьшались; в неурожай сельский причт тоже бедствовал. Среди белого духовенства существовала строгая иерархия во всем, включая доходы. Последние, по обычаю, делились между священником, дьяконом и всеми причетниками в пропорции 4:2:1. Существенная часть скромных доходов доставалась священнику, а остальные члены причта довольствовались меньшим, по этой причине среди них дородные мужчины встречались редко. Белого духовенства в 1858 г. насчитывалось только 114,5 тыс., из них священников — 37,8 тыс. (33%), а численность всего черного и белого духовенства с членами их семей — около 567 тыс.155

Дореформенное гильдейское купечество по своему образу жизни напоминало духовенство, но отличалось состоятельностью: бедный человек мог быть священником, дворянином и даже аристократом, но не мог быть купцом — для этого требовался значительный капитал. Поэтому-то купцов насчитывалось чрезвычайно мало — 409,6 тыс. обоего пола — в 2,2 раза меньше, чем дворян, в 1858 г.156. Как правило, они страдали не от голода, а от избыточного питания. Но купцы не являлись сословием в истинном смысле этого слова: их статус не наследовался, они признавались купцами только до тех пор, пока уплачивали соответствующие немалые налоги с объявленного капитала. Преемственность же была невысокой: большинство купеческих фамилий возвышалось и падало в течение жизни одного-двух поколений вследствие частых банкротств и расточительства — разбогатевшие купцы стремились в роскоши если не превзойти, то не уступать богатым дворянам157.

Численность всех привилегированных групп — дворянства, духовенства и купечества — накануне эмансипации, в 1858 г., составляла лишь 1,9 млн, или 3,2% всего населения Европейской России (59,2 млн). Но и среди них, судя по их доходам, избыточным питанием могли отличаться едва ли более чем 850 тыс. или 1,4% всех жителей страны. Встречались и богатые крестьяне, особенно среди помещичьих, которым их владельцы не давали свободы. Но их насчитывались на всю страну несколько тысяч. Следовательно, преобладающая часть людей (55%), относившихся формально к привилегированным слоям, но живших на ограниченные средства, на самом деле существовала скромно, вместе с огромным большинством россиян — крестьянством и мещанством. Именно поэтому рост людей из привилегированных и податных сословий изменялся согласованно.

В пореформенное время сословные перегородки постепенно разрушались, состоятельные люди консолидировались в среднем классе, включавшем так называемых цензовых граждан, получивших в 1864 г. избирательные права для выборов в земства, в 1870 г.— в городские думы, в 1906 г.— в Государственную Думу. Для получения избирательных прав требовалось отвечать имущественному цензу (отсюда и название цензовые граждане): либо обладать недвижимым имуществом, либо иметь торгово-промысловые свидетельства на право заниматься предпринимательской деятельностью, либо арендовать квартиру и уплачивать квартирный налог. Этот ценз выделил из населения высшую и среднюю имущественную группу, в которую входили буржуазия, помещики и люди умственного труда: врачи, юристы, преподаватели, техническая интеллигенция, лица свободных профессий, чиновники — именно они нанимали квартиры; рабочие и другой бедный люд снимали комнаты, углы, кровати. В 1907 г. число лиц, отвечавших имущественному цензу на право участия в выборах в Государственную Думу, в 50 губерниях Европейской России равнялось 1288 тыс.158, эти же лица имели избирательные права

380

8.6. Питание привилегированных слоев населения

Ланч двух состоятельных дам. С.-Петербург. 1900-е гг. Фото

и для выборов в городские думы и земства. Поскольку избирательным правом пользовались только мужчины старше 25 лет, то процент среднего класса надо вычислять делением количества цензовых граждан не на все население, а на число мужчин в возрасте 25 лет и старше. Тогда доля цензовых граждан в 1906 г. составит около 5,8%. В это число входил не только средний, но и высший класс — около 135 тыс. семей, или 810 тыс. человек, около 1% всех жителей 50 губерний Европейской России (см. табл. 12.20). Следовательно, доля среднего класса равнялась около 4,8%. В расчет не вошли 490 тыс. крестьян-дворохозяев (сведения только по 45 губерниям), имевших в собственности землю: по условиям избирательного закона они не образовывали особого разряда избирателей и не входили в состав землевладельцев. По определению средний класс включает мелкую буржуазию, а крестьянесобственники как раз и являлись мелкой сельской буржуазией. В таком случае доля среднего класса в 1907–1910 гг. могла достигать около 7,7%159. Питание и все жизненные условия существования среднего класса могли и в действительности изменялись не иначе, как и у всего населения страны в целом, ибо его доходы зависели от конъюнктуры и состояния сельского хозяйства и положения крестьянства. Поэтому биологический статус всех социальных групп в пореформенное время колебался столь же согласованно, как и в XVIII — первой половине ХIХ в.

Суммируем все имеющиеся в нашем распоряжении данные о питании. В 1801–1840 гг. потребление крестьянства улучшалось. В 1840-е гг. наступила стагнация. В 1850–1865 гг. в связи с Крымской войной и реформами потребление несколько ухудшилось. В 1866–1872 гг. ситуация стала изменяться к лучшему. Но настоящий перелом произошел в 1880-е гг., когда потребление превзошло самые высокие отметки первой половины XIX в., и в дальнейшем, вплоть до 1915 г., питание земледельцев улучшалось, за исключением четырех лет войны и революции, 1904–1907 гг. Это совпадает с наблюдениями над динамикой сельскохозяйственного производства.

Что касается горожан, то на протяжении пореформенного времени их питание можно назвать удовлетворительным, хотя в начале ХХ в. в связи с уменьшением трудовых нагрузок они стали потреблять на 10% меньше продуктов, чем

381

8.Питание, здоровье и биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в.

всередине XIX в. С точки зрения калорийности питание крестьянства превосходило питание горожан, но уступало ему по качеству. Потребление горожан включало больше продуктов животного происхождения и алкоголя. Меньшая калорийность питания горожан обусловливалась меньшей потребностью в энергии

всилу иного характера городского труда и образа жизни.

Городское и сельское население внутри себя резко дифференцировалось по доходам и потреблению. Питание зажиточных слоев на протяжении второй половины XIX — начала ХХ в. можно считать избыточным, а средних слоев города и деревни отвечало стандартам своего времени и являлось достаточным для нормальной жизнедеятельности, хотя временами имелся дефицит рыбной, мясной и молочной пищи. Низшие слои города и деревни, как правило, удовлетворяли свои потребности по физиологической норме — калорийность питания находилась на границе нормы и дефицита, при сильном перекосе в сторону растительной пищи. Среди горожан на долю низших слоев приходилось около 88,1%, но они питались удовлетворительно как с количественной, так и с качественной стороны, причем независимо от урожая. Среди крестьян бедная прослойка достигала в середине ХIХ в. 24%160, в 1912 г. — 31%, если к бедным отнести всех безлошадных и безземельных крестьян161. Они не только испытывали дефицит мясо-молочных продуктов, но находились в зоне риска: в годы неурожая они недоедали, а во время очень сильных неурожаев голодовки провоцировали массовые заболевания с летальными исходами162, как случилось в неурожай 1891–1892 гг.163

Представляет интерес сравнение питания гражданского населения и солдат. В 1802–1871 гг. пища последних состояла главным образом из щей и каши в обед и каши на завтрак и ужин. Строевому солдату полагалось в год 356 кг муки (как правило, ржаной), 39 кг крупы, а также деньги на соль, масло, овощи и др. В году насчитывалось до 119 постных дней. С 1826 г. в рацион включено мясо, с 1842 г. — 37 фунтов (15,15 кг), с 1849 г. — 80 фунтов (32,76 кг) в год164. В 1871 г. мясное довольствие увеличилось до 147,4 кг. Вместо мяса солдатам обычно выдавали так называемые «приварочные деньги»165. Потребление «среднего» горожанина и крестьянина в середине XIX в. было, по всей видимости, качественнее солдатского, хотя в количественном отношении их рационы примерно равноценны, все они давали в день около 4000 ккал. Однако с 1870-х гг., после возрастания мясного довольствия армии, солдатское питание и по количеству,

ипо составу продуктов стало превосходить питание широких слоев горожан

икрестьян166. После 1874 г. в дневной рацион новобранца входило в фунтах: хлеба печеного — 2, картофеля — 1, в обед на суп мяса — 0,75; далее в золотниках: овсяной крупы — 4, подправочной муки — 4, лука — 2, соли — 5, на кашу крупы пшенной — 32, сала говяжьего — 6, соли — 2, чая — ½, сахара — 6; перца и лаврового листа — по вкусу167.

Таким образом, в течение XVIII — начала ХХ в. народная диетическая модель, сложившаяся в более раннее время, в которой преобладающие зерновые продукты сбалансированы с небольшим количеством овощей, картофеля, мяса и фруктов, сохранилась как в деревне, так и в городе. Осталась прежней и модель потребления у привилегированных слоев с преобладанием мясных, рыбных и молочных продуктов. Сохранилась и циклическая природа питания крестьянства: его качество изменялось по сезонам — пропорционально старым и новым запасам продо-

382

8.7. Воинский брак, здоровье и рост населения

Проба пищи на маневрах. 1900-е гг. Фото

вольствия, и по годам — в соответствии с колебаниями урожаев, экономической и политической конъюнктуры. Однако цикличность потребления уменьшалась, а его качество повышалось. Новые позитивные тенденции обеспечивались возрастанием валового внутреннего продукта на человека, в том числе за счет прогресса в сельскохозяйственном производстве, и увеличением доходов крестьян. Важную роль в улучшении питания сыграло развитие транспорта: железные дороги связали отдельные регионы друг с другом и позволяли в случае неурожая в одних довольно быстро перемещать продовольствие из других, с хорошим урожаем, поскольку никогда неурожаи не охватывали всю империю разом. Благодаря развитию коммуникаций и коммерциализации экономики пища стала везде доступной, повсеместно вошли в широкое употребление новые продукты: одни (самые популярные из них — чай и сахар, менее важные — кофе, изюм, чернослив, миндаль, сыр, колбаса, вина, пиво, специи) только разнообразили диету, другие (картофель, пшеничный хлеб, подсолнечное масло) существенно улучшили ее; повсеместно в употребление вошли новые блюда. При наличии средств хорошо питаться можно было в любом пункте страны.

8.7. ВОИНСКИЙ БРАК, ЗДОРОВЬЕ И РОСТ НАСЕЛЕНИЯ

За показатель здоровья мужчин обычно принимается доля забракованных рекрутов при приеме в армию. Этот индикатор может быть полезным при одном непременном условии, если требования к физической годности призывников и порядок их набора оставались постоянными. Радикальное изменение произошло в 1874 г. — вместо рекрутской системы введена всесословная воинская повинность, возрастной и ростовой цензы понизились168. Ввиду этого изучаемый отрезок времени, 1840–1913 гг., за который имеются суммарные данные о медицинском освидетельствовании всех российских новобранцев, целесообразно разделить на два периода — 1840–1873 гг. и 1874–1912 гг. Результаты медицинского обследования сведены в табл. 8.21. При их интерпретации следует принять во внимание: здоровье забракованных лиц в момент призыва являлось итогом их физического развития на протяжении всех лет предшествующей жизни, но осо-

383

8. Питание, здоровье и биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в.

бенно в младенчестве, поэтому при оценке здоровья следует в первую очередь брать во внимание годы рождения, а не измерения169. Чтобы легче отследить перемены в медицинских требованиях, указаны и годы призыва. При рекрутской системе в 1840–1873 гг. средний возраст новобранцев равнялся 23,2 года, в том числе 22% были старше 24 лет170. С 1874 г., после введения всеобщей воинской повинности, в армию призывались преимущественно ровесники — мужчины, которым к 1 октября призывного года исполнялся 21 год, а также небольшое число ранее получивших отсрочки; средний возраст равнялся 21,3 года (табл. 8.21).

Примечание: *1816–1820 гг.

Источники: Составлено по: Отчет о состоянии народного здравия и организации врачебной помощи в России за [1902–1912] год. СПб; Пг., 1906–1914; Отчет Медицинского департамента Министерства внутренних дел за [1876–1895] год. СПб., 1878–1898; Всеподданнейшие отчеты о действиях Военного министерства за [1858–1912] год. СПб.; Пг., 1861–1916; Военно-статистический сборник. Вып. 4. Россия. Отд. 2. С. 32–39; Материалы высочайше учрежденной 16 ноября 1901 г. Комиссии по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1901 г. благосостояния сельского населения Ч. 1. СПб., 1903.

С.27–33; Столетие Военного министерства. Т. 4. Ч. 2. Кн. 1. Отд. 2. С. 200–208; Т. 4. Ч. 3. Кн. 1. Отд. 2.

С.136, 175, 300. В 1856–1862 гг. и в 1864 г. наборы не проводились.

Процент забракованных у рожденных в 1817–1845 и 1866–1890 гг. понижался,

ау рожденных в 1846–1865 гг. повышался. Обратим особое внимание на получивших отсрочку по «невозмужанию» и недостатку роста, ибо именно эта категория новобранцев пострадала в детстве от недостаточного питания. Доля получивших отсрочку у рожденных в течение 1817–1850 гг. понизилась с 17,4% до 3,1%,

ау рожденных в 1851–1855 гг. вдруг резко возросла — с 3,1% до 12% по сравнению с предыдущим пятилетием, что и послужило причиной увеличения общего процента забракованных у призванных в 1874–1876 гг. Главная причина этого скачка заключалась в следующем: средний возраст призывников с 1874 г. уменьшился

384

8.7. Воинский брак, здоровье и рост населения

на два года ввиду понижения возрастного ценза, в то время как физическое развитие лиц мужского пола в XIX в. продолжалось до 24–25 лет. Вследствие этого и появилось значительное число «невозмужавших» мужчин, которые получили на этом основании отсрочку. Следовательно, увеличение доли забракованных среди рожденных в 1851–1855 гг. и призванных в 1874–1876 гг. обусловливалось, скорее всего, не ухудшением здоровья, а падением возрастного ценза.

Доля получивших отсрочку продолжала увеличиваться до 1861–1865 гг., а в 1866–1875 гг. оставалась на одном уровне. В 1880-е гг. ситуация радикально изменилась: доля получивших отсрочку существенно — на 4–5 пунктов понизилась, что засвидетельствовало начавшееся повышение уровня жизни. Эта благоприятная тенденция приостановилась в 1891–1895 гг. в связи с неурожаем и голодом

в1891–1892 гг., а затем возобновилась. Сравнение доли забракованных новобранцев (в особенности получивших отсрочку) и их среднего роста обнаруживает наличие обратной зависимости между ними: в 1817–1855 г. и 1866–1890 гг., когда брак уменьшался, тело удлинялось, а в 1856–1865 и 1891–1895 гг., когда брак увеличивался, — укорачивалось.

Втечение XVIII в. качество освидетельствования рекрутов находилось на одном, довольно низком уровне, что объяснялось недостатком квалифицированных врачей и слабым развитием самой медицинской науки. С начала ХIХ в. положение стало изменяться к лучшему благодаря повышению квалификации врачей, привлекавшихся в призывные комиссии, увеличению их роли при приеме новобранцев и ужесточению требований к их физической годности. В 1806 г. вошло в употребление толково написанное медицинское наставление для врачей и чиновников, осуществлявших медицинское обследование рекрутов171. В 1831 г. вышло второе его издание, обновленное в соответствии с последними достижениями медицины. Кроме гражданских чиновников и врача,

врекрутское присутствие введен военный приемщик (офицер), заинтересованный в получении солдат с хорошими физическими качествами172. Особенно серьезные перемены произошли в конце 1860 — начале 1870-х гг., когда проходила подготовка к переходу на всесословную воинскую повинность и совершилась сама реформа. До 1874 г. мнение врачей о годности призывника не являлось обязательным, однако с ним, как правило, считались. С введением в 1874 г. перечня болезней, освобождавших от службы, к голосу врачей приемные комиссии стали по необходимости прислушиваться, ибо провести диагностику внутренних болезней по наружному виду чиновники не могли; требовался эксперт. Поэтому постепенно мнение врачей стало решающим и требования к здоровью повышались173. С 1876 г. врачи официально получили право заявлять свое мнение относительно годности освидетельствованных лиц; с 1883 г. обследования стали выполняться особенно тщательно174. Например, в 1883 г. в Правила освидетельствования здоровья призывников включили дополнительный пункт о размере груди: «Для признания свидетельствуемого способным к военной службе необходимо, чтобы окружность грудной клетки превышала половину роста не менее четверти вершка»175. Мужчин, предназначенных для службы во флоте, дополнительно взвешивали, оценивали их зрение, объем легких и другие физические качества. Все это могло привести к ужесточению требований к физической годности и увеличению числа забракованных, что мы и наблюдаем во время призывов в 1869–1886 гг.

385

8. Питание, здоровье и биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в.

Известный военный эксперт Н. Н. Головин утверждал обратное: требования к физической годности после введения всесословной воинской повинности

в1874 г. постепенно понижались: свыше половины лиц ежегодного призывного контингента, причем наиболее здоровой ее части, освобождались от службы по семейным льготам176. Ради получения необходимого числа солдат медицинским комиссиям приходилось сильно понижать требования к их физической годности. В доказательство этого тезиса Головин приводит следующие аргументы: в России по причине физической негодности от действительной службы

вначале ХХ в. освобождались 17% лиц призывного возраста, в то время как

вАвстро-Венгрии — 50%, Германии — 37%, Италии — 27%, Франции — 21%177; при поступлении новобранцев в войска «огромное число» новобранцев забраковывалось из-за неспособности к службе, а в самой армии существовал высокий процент (4–5) естественной убыли нижних чинов по состоянию здоровья178. Действительно, при наборе в армию требования к росту и, возможно, к здоровью в России были ниже, чем в других европейских странах179. Однако динамика воинского брака в 1874–1886 гг. противоречит гипотезе Головина — с 1874 г. процент забракованных увеличивался, что говорит скорее в пользу ужесточения медицинских требований.

Обратимся к другим антропометрическим данным, характеризующим рабочих. Кистевая и становая сила возрастали у рожденных в первой половине ХIХ в., у рожденных в 1860-е гг. уменьшались, и, по крайней мере, у рожденных

в1880-х гг. увеличение силы возобновилось180. Мы также наблюдаем согласованность в колебаниях становой и кистевой силы, роста и веса (табл. 8.18 и 8.22).

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

Окружность грудной клетки рабочих в дореформенное время варьировала не всегда согласованно с другими антропометрическими показателями. У когорт, рожденных в интервале от 1801–1810 гг. до 1871–1880 гг., она уменьшилась на 5,3 см и только начиная с когорты 1880-х гг. рождения обнаружилась тенденция к ее увеличению (табл. 8.23). Объяснение этому феномену я пока предложить не могу.

386

8.8. Смертность

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

8.8. СМЕРТНОСТЬ

Известно, что существует обратная связь между здоровьем и благосостоянием,

содной стороны, и смертностью — с другой, и прямая связь между здоровьем и благосостоянием, с одной стороны, и естественным приростом населения —

сдругой, поскольку в России XVIII–XIX вв. рождаемость была неконтролируемой и предельно высокой. К сожалению, имеющиеся данные о рождаемости и смертности не являются достаточно точными для тонкого статистического анализа.

Источником сведений о демографических событиях являются метрические книги. Но записи о рождениях и смертях могут «заговорить» лишь при наличии информации о числе жителей. Поэтому метрические книги должны всегда рассматриваться вместе со списками прихожан, содержавшихся в исповедных ведомостях или приходских списках. Ведение метрических книг и приходских списков для лиц православного вероисповедания началось в первой четверти XVIII в. С 1796 г. сводные ведомости по губерниям и России в целом, составлявшиеся и публиковавшиеся до 1867 г. Синодом, а затем вплоть до 1917 г. Центральным статистическим комитетом, постоянно используются историками и демографами. Источниковедческий анализ церковного учета населения на уровне епархий показал: он уступал по точности ревизскому, но, несмотря на это, может быть использован в научном анализе181. По мнению демографов, метрические ведомости, относящиеся к периоду до 1866 г., содержат серьезные изъяны, а за 1867–1916 гг. являются более или менее надежными в той их части, которые касаются 50 губерний Европейской России. Причина плохой репутации источника — их неполнота и неточность. По общему мнению, их неполнота обусловливалась тем, что приходские священники, ответственные за метрические

387

8. Питание, здоровье и биологический статус российского населения в XIX — начале ХХ в.

книги, плохо или вовсе не учитывали детей, умерших до крещения или в первые месяцы жизни (так называемую перинатальную, неонатальную и постнеонатальную смертность), мертворожденных, незаконнорожденных детей, старообрядцев

исектантов, а, кроме того, всех родившихся, умерших и вступивших в брак вне своего прихода. Обработка сведений в приходе за год осуществлялась недостаточно доброкачественно: священники, перегруженные многочисленными обязанностями, рассматривали эту работу как тяжелое и излишнее бремя. Дальнейшее обобщение данных в губернских статистических комитетах тоже нельзя назвать безупречным из-за малочисленного штата комитетов182. Насколько справедлива эта критика?

Проверка точности метрических ведомостей возможна на основании внутренней критики источника — на основе анализа достоверности той картины, которую дает метрический учет, а также путем сравнения естественного прироста населения по материалам церковной статистики и ревизий. Отдельные демографические показатели находятся друг с другом в достаточно строгом соотношении: коэффициент брачности зависит от возраста вступления в брак; при условии правильного учета, родившихся мальчиков должно быть всегда больше, чем девочек, на 4–6%; смертность у мужчин должна быть выше, чем у женщин; число браков

иродившихся должно находиться в определенном соотношении и т. д. Естественный прирост на основе метрик и ревизского учета должен примерно совпадать. Говоря более конкретно:

(1)До 1860-х гг. рождаемость должна быть предельно высокой, так как брачность оставалась ранней и всеобщей, а первые признаки внутрисемейного регулирования числа детей в России проявились не ранее второй трети XIX в., более отчетливо — в пореформенной России, преимущественно в прибалтийских

изападных губерниях183. По этой причине, а также ввиду постепенного снижения брачности, отсутствия каких-либо существенных сдвигов в здоровье, рождаемость в XVIII–XIX в. не должна быть меньше, чем в 1896–1897 гг. (53,1‰).

(2)Смертность обнаружила тенденцию к падению лишь в последней трети XIX в. под воздействием прогресса в медицине, повышения культуры и улучшения санитарного и медицинского обслуживания населения184 и, следовательно, в XVIII–XIX вв. не могла быть ниже, чем в 1896–1897 гг., т. е. меньше 34,8‰.

(3)Согласно ревизскому учету, в 1833–1858 гг. доля мужчин во всем населении страны равнялась 49,4–49,5%, в 1897 г. — 49%185. В России мальчиков рождается стабильно больше, чем девочек, на 4–5%186. Основываясь на этом, можно полагать: при правильном метрическом учете мужская смертность должна превышать женскую более чем на 4–5%.

(4)Естественный прирост по метрическим и ревизским данным не должен существенно расходиться.

(5)Критерием точности метрического учета может служить также доля умерших младенцев до года и до 5 лет в общей численности умерших. По сведениям за 1896–1897 гг. гг. доля умерших до 5 лет равнялась 58%187, в конце ХIХ в. она снижалась, следовательно, в XVIII–XIX в. должна быть выше 58%. Поскольку в метрических ведомостях давалось распределение умерших по возрастам, применение этого показателя покажет точность учета детской смертности и зависимой от нее общей смертности. Рассмотрим, как обстояли дела в действительности для всего православного населения (табл. 8.24).

388

8.8. Смертность

Таблица 8.24

Проверка точности метрического учета населения в России в 1738–1900 гг. *

Примечение:* 1738–1870, 1896–1897 гг. — православное население всей России; 1871–1913 гг. — все население 50 губерний Европейской России.

Источники: РГИА, ф. 796 (Синод). Полный список 140 использованных дел см.: Миронов Б. Н. Русский город. С. 259–260; Покровский В. И. Влияние урожаев и хлебных цен на естественное движение населения//Влияние урожаев и хлебных цен на некоторые стороны русского народного хозяйства/А. И. Чупров, А. С. Постников (ред.). СПб., 1897. Т. 2. С. 182; Бессер А., Баллод К. Смертность, возрастной состав и долговечность православного населения обоего пола в России за 1851–1890 годы. СПб., 1897. С. 78, 82; Новосельский С. А. Обзор главнейших данных по демографии и санитарной статистике России. СПб., 1916. С. 23–24, 27, 37, 47; Кабузан В. М. Народонаселение России в XVIII — первой половине XIX в. М., 1963. С. 164–165.

Как видно из табл. 8.24, качество метрических сведений медленно повышалось и только в 1860-е гг. достигло, по-видимому, минимальной для научного анализа точности, поскольку все демографические показатели приблизились к уровню конца ХIХ в.188 Следовательно, учет демографических событий, в особенности смертности, в XVIII — первой половине XIX в. являлся неполным189. В XVIII в. метрики и ревизские сказки давали примерно одинаковый темп естественного прироста, вследствие того что рождаемость и смертность одинаково сильно занижались в обоих источниках. В последующем рождения стали фиксироваться лучше, чем смерти, поэтому в 1796–1860 гг. естественный прирост по метрическим ведомостям был в 1,5–3 раза выше, чем по данным ревизий. Однако и в 1840–1900 г., когда метрический учет заметно улучшился, различия в темпах естественного прироста по ревизским или полицейским и метрическим источникам оставались значительными в пользу метрик. Поскольку рождаемость находилась на предельно высоком уровне, остается предположить: даже во вто-

389