Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

7. География биологического статуса российского населения в XVIII — начале ХХ в.

Итоги математико-статистического анализа географии воинского брака можно интерпретировать следующим образом: чем ниже в губернии уровень развития сельского хозяйства и чем выше в ней доля русских, украинцев и белорусов, исповедовавших православие, а также татар, башкир и народов, исповедовавших ислам, буддизм и язычество, тем выше в ней величина воинского брака. Экономический и этнокультурный факторы являлись главными для географии воинского брака в конце ХIХ в., обусловливая его примерно на 43%; необъясненная часть вариации составляет около 57% (табл. 7.18).

Таблица 7.18

Совокупное влияние важнейших факторов на вариацию воинского брака между 49 губерниями Европейской России в середине ХIХ в.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 4.

7.3. ФАКТОРЫ ГЕОГРАФИИ РОСТА, СМЕРТНОСТИ И ВОИНСКОГО БРАКА В КОНЦЕ ХIХ В.

7.3 а. География роста

Обратимся теперь к концу ХIХ в. В табл. 7.19 приведены коэффициенты парной корреляции между средним мужским ростом и 29 факторами в 50 губерниях.

Основываясь на парных коэффициентах, мы выбрали наиболее информативные факторы и включили их в объяснительную модель. Затем из нескольких десятков моделей, включающих все возможные наборы факторов, нашли ту, которая наилучшим образом объясняет географическую вариацию длины тела. Оказалось: в конце XIX в. самыми важными являлись четыре фактора — тяжесть налогов, зарплата, земельный надел, грамотность (табл. 7.20).

Чем ниже налоги в губернии, чем выше зарплата сельскохозяйственных рабочих и выше грамотность, тем выше рост проживавших в ней мужчин. Зависимость между земельным наделом и ростом — обратная (с увеличением надела длина тела уменьшается). Как и в середине XIX в. и по той же причине: в многоземельных нечерноземных губерниях с низкой урожайностью и с недостаточной доходностью земледелия население испытывало дефицит продовольствия, что отражалось на размерах тела. Высота зарплаты обычно отражает уровень доходности земледелия: выше зарплата — больше доходы. Из четырех факторов значение грамотности было наименьшим, а остальных — примерно одинаковым (31–35%). Можно предложить следующую содержательную интерпретацию результатов математико-статистического анализа факторов

330

7.3. Факторы географии роста, смертности и воинского брака в конце ХIХ в.

Таблица 7.19

Коэффициенты парной корреляции (r) между средним ростом и различными факторами в 50 губерниях Европейской России в конце ХIХ в.*

Примечания:* Полужирным выделены статистически значимые коэффициенты. ** Валовой доход.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

Таблица 7.20

Влияние важнейших факторов на вариацию среднего роста между 50 губерниями Европейской России в конце ХIХ в.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

географии роста в конце XIX в.: чем выше в губернии налоги, ниже уровень сельскохозяйственного производства, ниже доходность земледелия и ниже грамотность, тем меньше длина тела ее жителей, и наоборот. Совместное действие четырех факторов объясняло межгубернскую вариацию среднего роста почти на 64% (табл. 7.21).

331

7. География биологического статуса российского населения в XVIII — начале ХХ в.

Таблица 7.21

Совокупное влияние важнейших факторов на вариацию среднего роста между 50 губерниями Европейской России в конце ХIХ в.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

7.3 б. География смертности

Переходим к анализу географии смертности в конце XIX в. (табл. 7.22).

Таблица 7.22

Коэффициенты парной корреляции (r) между уровнем смертности и 30 факторами в 50 губерниях Европейской России в конце ХIХ в.*

Примечание: * Полужирным выделены статистически значимые коэффициенты. Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

Как и в случае анализа факторов географии роста, основываясь на парных коэффициентах, мы выбрали наиболее информативные факторы и включили их в объяснительную модель. Затем из нескольких десятков моделей, включающих все возможные наборы факторов, выбрали ту, которая наилучшим образом объясняет географическую вариацию длины тела. Оптимальная модель оказалась

332

7.3. Факторы географии роста, смертности и воинского брака в конце ХIХ в.

очень простой и, на мой взгляд, убедительной: два фактора (уровень рождаемости и доля русских в губернии) объясняли 83% межгубернской вариации смертности (табл. 7.23 и 7.24).

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

Таблица 7.24

Совокупное влияние важнейших факторов на вариацию уровня смертности между 50 губерниями Европейской России в конце ХIХ в.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

Как видим, модель географии смертности в конце XIX в. оказалась такой же, как и в середине ХIХ в. Лишь доля объясненной вариации смертности увеличилась на 11%, благодаря тому, вероятно, что точность статистических данных за 50 лет повысилась, особенно показатели смертности. Высокая рождаемость оставалась главным фактором высокой смертности, и она была тем выше, чем более в губернии проживало русских. В табл. 7.25 приведены коэффициенты возрастной смертности 11 народов России в конце ХIХ в.26 Они демонстрируют: практически во всех когортах наиболее высокая смертность наблюдалась у русских.

Таблица 7.25

Возрастная смертность лиц мужского пола у 11 народностей Европейской России в конце XIX в. (в промилле)

333

7. География биологического статуса российского населения в XVIII — начале ХХ в.

Таблица 7.25 (окончание)

Источник: Подсчитано по: Птуха М. В. Смертность 11 народностей Европейской России в конце XIX века. Киев, 1928. С. 24. 52–53.

Интерпретация итогов математико-статистического анализа географии смертности в конце XIX в. такая же, как и в середине века: чем более традиционной являлась модель воспроизводства населения в губернии, тем выше там смертность.

Гулянье в деревне на праздник. 1900-е гг. Фото

334

7.3.Факторы географии роста, смертности и воинского брака в конце ХIХ в.

7.3в. География воинского брака

Связь между долей забракованных по состоянию здоровья новобранцев 1883– 1892 годов рождения, призванных в 1904–1913 гг., и факторами, от которых эта доля зависела, отражена в табл. 7.26.

Таблица 7.26

Коэффициенты парной корреляции (r) между воинским браком и различными факторами в 50 губерниях Европейской России в конце ХIХ в.

Источник: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

Корреляционный анализ не обнаружил ни одного статистического значимого фактора. Когда же из нескольких десятков моделей, включающих все возможные наборы факторов, выбрали наилучшую, то и ее объяснительная сила оказалась невысокой (табл. 7.27).

Таблица 7.27

Влияние важнейших факторов на вариацию воинского брака между 50 губерниями Европейской России в конце ХIХ в.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

335

7. География биологического статуса российского населения в XVIII — начале ХХ в.

Все четыре фактора (естественный прирост, доля русских, православных и нехристианских жителей) объяснили лишь 19,5% межгубернской вариации воинского брака у новобранцев 1883–1892 годов рождения (табл. 7.28), в то время как для контингента 1853–1860 годов рождения — 43%.

Таблица 7.28

Совокупное влияние важнейших факторов на вариацию воинского брака между 50 губерниями Европейской России в конце ХIХ в.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 5.

Интерпретация полученных результатов может быть следующей. Воинский брак в губернии тем больше, чем выше в ней доля православных и нехристианских жителей. Воинский брак у русских ниже, чем у других православных — украинцев и белорусов, поэтому между долей русских и воинским браком связь отрицательная, а между долей православных и воинским браком — положительная, несмотря на то, что среди православных на долю русских приходилось две трети. Самый низкий воинский брак наблюдался в губерниях с высоким естественным приростом населения.

Невысокая объяснительная сила модели воинского брака позволяет предположить: данные о нем на 1904–1913 гг. либо находились под влиянием каких-то неизвестных нам факторов, не включенных в объяснительную модель, либо требования к физической годности новобранцев варьировали по губерниям. Возможно, последний вариант имел место в пореформенной России. Хотя качество медицинского освидетельствования с 1874 г. улучшалось ввиду повышения компетентности врачей-экспертов, более строгих и четко сформулированных требований к здоровью, но из-за различной обеспеченности квалифицированным медицинским персоналом на местах требования не являлись одинаковыми во всех губерниях27.

Сравним итоги анализа географии длины тела, смертности и воинского брака в середине и конце XIX в. (табл. 7.29).

Модель, объясняющая межгубернскую вариацию роста, в середине ХIХ в. включала экономические, социальные и этнокультурные факторы с преобладанием экономических, а в конце ХIХ в. — исключительно экономические, поскольку в пореформенное время грамотность стала рассматриваться как человеческий капитал, или как производственное вложение капитала в людей. Но даже если не соглашаться с таким подходом к грамотности, то следует учесть: ее роль в вариации длины тела между губерниями была невелика. Номенклатура факторов за 50 лет частично изменилась. Земельный надел и налогообложение (только в середине XIX в. в форме недоимок, а в конце XIX в. в форме налога) оставались важнейшими экономическими факторами. Но в конце XIX в. важное место заняли зарплата и грамотность, т. е. человеческий капитал, что

336

7.3. Факторы географии роста, смертности и воинского брака в конце ХIХ в.

Таблица 7.29

Влияние важнейших факторов на географию роста, смертности и воинского брака в Европейской России в середине и конце ХIХ в.

Примечания: * Курсивом выделены общие для середины и конца ХIХ в. факторы. ** Коэффициент множественной детерминации

Источники: см. тaбл. 7.9–7.28.

знаменовало наступление капитализма. Этнокультурный фактор, столь важный в середине XIX в., стал статистически незначимым и даже формально вышел из объясняющей модели. Но вряд ли он полностью утратил свою роль. К сожалению, у нас нет достаточных и надежных сведений, чтобы учесть его прямое влияние. Кроме того, уровень грамотности находился в заметной связи с национальным профилем губерний: коэффициент парной корреляции между процентом грамотных и долей протестантов в губернии составил 0,803, и долей православных — 0,508, и долей мусульман — 0,257. Модель не только трансформировалась, но и упростилась и увеличила свою объяснительную силу: 4-факторная модель на конец ХIХ в. обусловливает 64% межгубернской вариации среднего роста мужчин — на 15% больше, чем 6-факторная модель в середине ХIХ в.

337

7. География биологического статуса российского населения в XVIII — начале ХХ в.

Каравай для свадьбы. 1900-е гг. Фото

Модель, объясняющая географию смертности, в пореформенное время осталась прежней: рождаемость являлась доминирующим фактором, чуть ли не монопольно контролирующим смертность. Отсюда следует: традиционный тип воспроизводства населения, со свойственными ему высокой брачностью, стихийной и высокой рождаемостью и огромной смертностью, к концу XIX в. не претерпел существенных изменений, хотя перемены и наметились в дореформенное время, в особенности в прибалтийских губерниях28. В течение всего имперского периода высокая рождаемость потому имела столь важное значение для смертности, что провоцировала плохой уход за детьми. Ни одно общество, ни одна самая развитая экономика не в состоянии прокормить огромное число детей (8–10), которых рожали российские женщины в XIX в., если бы дети не умирали тоже в огромном количестве. На первом году жизни в конце XIX века в Европейской России умирало почти 30% мальчиков, в том числе 35% у русских, а до 6 лет доживало соответственно 56% и 50% новорожденных29. Для середины XIX в. эти показатели еще хуже30. Это была какая-то адская машина: дети рождались, чтобы умереть, и, чем больше рождалось детей, тем больше умирало, а чем больше умирало, тем больше рождалось. Высокая рождаемость и смертность — две стороны одной медали, они стимулировали друг друга. Если бы детей рождалось меньше, они получали бы лучший уход и их, несомненно, меньше бы умирало. Не случайно существовала следующая закономерность: чем выше порядковый номер рождения (начиная с третьего ребенка), тем меньше у ребенка шансов выжить — верное свидетельство повышенной смертности в многодетных семьях31. Здесь речь идет не о прямой физиологической связи между рождаемостью и смертностью, а о такой зависимости, которая существовала опосредствованно, обусловливалась влиянием бытовых, культурных и социально-экономических факторов32. Высокая смертность в России являлась производной не только от низкой культуры и грамотности, недостатка медицинских знаний и бедности, она также определялась так называемой восточноевропейской моделью воспроизводства

338

7.3. Факторы географии роста, смертности и воинского брака в конце ХIХ в.

(всеобщие ранние браки, высокая нерегулируемая рождаемость и высокая смертность). В западноевропейских странах, придерживавшихся иной, так называемой западной, модели воспроизводства населения (высокий процент целибата, позднее вступление в брак, умеренная рождаемость и смертность), уже в XVII–XVIII вв. общий коэффициент смертности составлял 25–28 промилле — меньше, чем в России, в середине XIX в., в существенной степени благодаря меньшей рождаемости — 28–32 промилле33. Благодаря этому матери могли выхаживать своих детей при том же уровне общей культуры, грамотности

имедицинских знаний, которыми обладали в массе русские люди XIX в. Западная модель в XVIII–XIX вв. получила распространение среди католических

иособенно протестантских жителей западных российских губерний, что способствовало там понижению брачности, рождаемости и, как следствия этого, смертности. В прибалтийских губерниях последняя была самой низкой среди всех регионов.

Модель воинского брака получилась менее удовлетворительной как для середины, так особенно и для конца XIX в., поскольку обусловливает менее половины вариации процента забракованных. В середине XIX в. воинский брак объяснялся преимущественно экономическими факторами, а в конце XIX в. — этнокультурными, хотя в том и другом случае этнокультурная компонента существенна: чем выше доля русских, украинцев, белорусов, а также представителей народов, исповедовавших ислам, буддизм и язычество в губернии, тем больше там воинского брака. Наличие такой закономерности объясняется тем, что в изучаемое время существовали национальные особенности ухода за детьми, от которого в существенной мере зависело здоровье детей — будущих новобранцев. По единодушному свидетельству врачей XIX — начала ХХ в., православные и нехристианские народы ухаживали за детьми хуже, чем прибалтийские народы и евреи. Кроме антисанитарных условий, важное значение имели степень заботы и обычаи вскармливания. «Грубоспартанское воспитание господствует в России в самых широких размерах до сих пор, — отмечал земский врач Е. А. Покровский в 1884 г. — Подобное отношение к детям вырабатывает такие качества, как выносливость, способность приспособляться к самым

трудным условиям, терпение, покорность судьбе, закаленность, но вместе с тем имеет и такие негативные последствия, как огромную смертность, множество калек и инвалидов, а также то, что из младенчества в детство переходит много детей с плохим здоровьем»34. В православной деревне существовал обычай давать ребенку едва ли не с первых дней его жизни, кроме материнского молока, жеваный хлеб, кашу и т. п. добавки, причем не из-за отсутствия молока или других неодолимых препятствий, а просто по традиции, по причине незнания о его целительных свойствах35. Как теперь хорошо известно, материнское молоко содержит, кроме белков, жиров и углеводов, минеральные элементы, ферменты, гормоны, витамины, иммуноглобулины и антитела, благодаря чему защищает новорожденного от инфекции и аллергических заболеваний36. Дефицит материнского молока оказывал негативный эффект на здоровье младенцев, повышая заболеваемость и смертность. Мусульманские женщины, следуя Корану, обязательно кормили младенцев материнским молоком, благодаря чему они меньше болели37.

339