Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

10. Современники о благосостоянии населения

нине» называл подобные требования «декларациями маленького конвента», а их сторонников — «земскими Мирабо», которые желали, «чтобы правительство озаботилось не улучшением крестьянского материального быта, а переделкою (усовершенствованием!!!) самого крестьянина настолько, чтобы он мог сделаться всесословным орудием борьбы в общей жизни государства»263. Как ни удивительно, но материалы местных комитетов были тщательно и совершенно адекватно проанализированы чиновниками Совещания 1902 г., и эти обобщения вместе с первичными источниками опубликованы еще до Манифеста 17 октября 1905 г., даровавшего гражданские свободы264.

Важная причина политизации работы местных комитетов заключалась также в том, что во второй половине 1890-х гг., после заявления императора о «бессмысленных мечтаниях» на приеме в Зимнем дворце 17 января 1895 г., земства

иправительство вступили в новую полосу конфронтации. «Политика правительства, полная недоверия к общественной самодеятельности, — отмечал один из руководителей земского либерального движения Д. Н. Шипов, — побуждала все образованное общество, всех участвовавших в общественной работе сплачиваться, порождала во всех слоях населения недовольство, раздражение и отрицательное отношение к государственному строю»265. С 1866 по 1900 гг. рядом законодательных и нормативных актов правительство поставило компетенцию земств в строгие рамки местных хозяйственных проблем, контроль коронной администрации усилился, попытки контактов между земствами и создания общеземских органов пресечены, финансовые средства урезаны. С конца XIX в. участились случаи неутверждения председателей и членов земских управ коронной администрацией. Недоверчивое, а иногда и враждебное отношение к земствам Николая II усиливало антиземский тонус правительства. Указом от 12 июня 1900 г. земства отстранялись от заведования продовольственным делом, а размеры земского обложения ставились в узкие пределы. Это послужило последней каплей — отношения земств с коронной администрацией обострились до последней степени. Земские либералы начали борьбу. В 1902 г. они основали в Штутгарте журнал «Освобождение» (под ред. П. Б. Струве) и опубликовали в нем программу, предусматривавшую политические свободы и представительный орган с законодательными правами266. Ходатайства земств слились в один голос накануне созыва в 1902 г. Совещания. Земцы дружно потребовали реформ267. В 1903 г. возник «Союз освобождения», институциализированный в следующем году на учредительном съезде в Петербурге. В 1903 г. другая группа земских либералов, тесно связанная с первой, основала вторую организацию — «Союз земцев-конституци- оналистов» — с той же программой268.

На этот период активности земских либералов и пришлось начало работы Совещания 1902 г. По стечению обстоятельств, стремление либеральной общественности донести свою критику аграрной политики правительства и свои требования до верховной власти нашло поддержку у либеральной бюрократии, которая инициировала Совещание 1902 г. и захватила в нем руководящее влияние

иинициативу. Руководимая С. Ю. Витте либерально-бюрократическая группировка в верхах так же, как и земские либералы, стремилась изменить аграрную политику правительства. План Витте состоял в том, чтобы сначала утвердить свою руководящую роль в аграрной политике, а затем добиться пересмотра аграрного курса, используя либеральную общественность как средство давления на консерва-

490

10. 5. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902–1905 гг.

тивную группировку в правительстве и саму верховную власть269. Именно поэтому Витте и его сторонники превратили Совещание 1902 г. в центр притяжения либеральных сил и дали им возможность подвергнуть жесткой критике аграрную политику270. Получив такой подарок, земская общественность приняла самое активное участие в работе Совещания, преследуя, разумеется, свои собственные цели и далеко выйдя за рамки, предначертанные ей Витте.

Программа, опубликованная в журнале «Освобождение», получила поддержку в комитетах Совещания 1902 г., где позиции либералов были сильны. Главными пунктами в ней являлись: расширение компетенции земств, создание общероссийской земской организации и увеличение финансов. Переводя эвфемизмы на ясный политический язык, — либералы требовали от правительства власти

иденег для активной политической деятельности. Вследствие этого и в местных комитетах земцы настаивали на том, чтобы государство дало земствам больше власти и одновременно расширило их финансовую базу, так как слабые финансы подрывали возможности активной земской деятельности. Острота критики финансовой политики правительства на Совещании объяснялась просто: финансовая проблема официально разрешалась для обсуждения в местных комитетах и легко политизировалась, давая широкую возможность для популистских политических заявлений. Порицание финансово-экономической деятельности правительства вызывало понимание у частных землевладельцев и крестьян: покровительственная политика в отношении русской промышленности вызывала у первых ревность и раздражение, перенос государством налогового бремени на деревню тормозил повышение доходности крестьянства и землевладельцев, а земские доходы напрямую от них зависели. Земские деятели прекрасно понимали, что «рубль, отнятый у мужика, отнимался вместе с тем и у его соседа-зем- левладельца, а рубль, попавший в карман крестьянина, увеличивал богатство его соседа-землевладельца, что рубли, отнимаемые из кармана крестьянина, ослабляли земские финансы и больно били по социально-экономической политике земств»271. Ходатайствуя о сокращении государственного бюджета и росте земского, либералы надеялись получить поддержку большинства землевладельцев

икрестьян.

Пропагандировать программу реформ и добиваться ее реализации всегда максимально удобно в условиях кризиса, независимо от того, реальный он или воображаемый. Если дела в экономике, прежде всего в деревне, идут хорошо — зачем нужны политические реформы? Другое дело, если народ беднеет и вымирает. По политическим соображениям либерально-демократическая общественность всячески педалировала проблему обеднения крестьянства и упадка сельского хозяйства. Внушая мысль, что Отечество в опасности, и возлагая вину за это на неправильную социально-экономическую политику правительства, земские либералы ставили вопрос о необходимости ее коренного изменения, а значит, о политических реформах, поскольку без них радикально трансформировать политику невозможно. «Нельзя начинать бороться с комарами, не устранив предварительно вампиров. <…> Сельскохозяйственная промышленность страны не может быть сколько-нибудь заметно улучшена без устранения главных причин, которые привели к настоящему положению деревни», — заявил в своем докладе член Харьковского комитета Н. Н. Ковалевский272, и все прекрасно понимали: «вампиры» — это чиновники, а «главные причины» — самодержавие. В данном

491

10. Современники о благосостоянии населения

случае земцы воспользовались парадигмой кризиса, уже сформулированной

влиберально-демократической литературе, и удачно применили ее на практике. Доказательства, приводимые в пользу парадигмы на Совещании 1902 г., объективно были несостоятельными, но только не для тех, кто в парадигму верил. Докладчики подробно останавливались на несоответствии налогов платежным средствам населения и доходности земли, подтверждая свои выводы подробными расчетами крестьянского бюджета, количеством падающих на надельные земли различного вида налогов и т. п. Однако в их расчетах фигурировали официальные сведения о сборах хлебов, занижающие его на 20%, официальные данные о скоте, преуменьшавшие его численность едва ли не вполовину, выкупные платежи принимались за налог, хотя на самом деле они являлись ипотечным долгом. Опубликованные в 1877–1900 г. бюджеты крестьянских хозяйств ясно показали, что они имели в целом положительный баланс доходов и расходов даже при учете выкупных платежей и страховых взносов273. Рост числа праздничных дней, потребления товаров, обложенных акцизом, в том числе расходов на алкоголь в 1,5 раза за 1863–1900 гг.274, повышение за 1861–1900 гг. средней длины тела крестьян на 3 см, а веса — на 3 кг (табл. 6.1 и 6.4 в Главе 6), увеличение вкладов в банки — все эти объективные факты вступали в противоречие с заявлениями об упадке и обеднении как ведущей тенденции пореформенного развития деревни.

Но получение объективной картины состояния деревни беспокоило в основном правительственные круги. Либерально-демократическую и научную общественность волновали политические проблемы: создание представительного учреждения, участие во власти и раздел государственного финансового пирога — и она целеустремленно направляла свои усилия в этом направлении. Вопрос о соответствии между представлениями о крестьянстве и сельском хозяйстве и объективными данными мало ее тревожил: общественность искренне верила

вкризис и пауперизацию деревни, но, самое важное, и все общество ее разделяло и на этом основании требовало политических реформ: « [Русское общественное] мнение — так как оно высказано комитетами — уже теперь есть также и сила. Оно может спокойно и уверенно ждать, пока жизнь сделает за него то, чего оно само сделать не может — устранить тлетворное действие сил, ему противоположных. Тогда очередь будет за живыми силами земской России. И опыт уездных и земских комитетов ручается, что своей очереди земская Россия не пропустит даром и не повторит ошибок, столь для нее ясных теперь и так наглядно для всех сводящихся к одной основной: к отрицанию великого начала самодеятельности и самоуправления», — заявил П.Н. Милюков275.

Итак, либерально-демократическая общественность весьма удачно воспользовалась Совещанием 1902 г. для пропаганды своей программы и демонстрации несостоятельности политики правительства. Главным аргументом в этом противостоянии являлся тезис о кризисе деревни и обеднении крестьянства как следствии этой политики. В 618 комитетах по всей России громко прозвучал голос либеральной оппозиции — это была проба сил накануне революции 1905–1907 гг. PR-кампания в целом прошла успешно. Следуя призыву своих лидеров: всю силу, всю энергию истратить на создание атмосферы общего недовольства и протеста276, земские либералы в основном добились своих целей. Им удалось убедить всю страну, что деревня находится в тяжелом положении, а общество хочет изменения правительственного курса.

492

10.6. Комиссия по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1901 г. благосостояния...

Поскольку обстановка в стране накалялась, в том числе и под влиянием работы 618 комитетов Совещания 1902 г., правительство поспешило до окончания его работы и публикации всех трудов277 отреагировать на его предложения. 26 февраля 1903 г. Николай II издал Манифест. В нем намечались принципиальные преобразования: отмена круговой поруки278 и облегчение отдельным крестьянам выхода из общины, но при сохранении неприкосновенности общинного строя, где он существовал. Правительство оказалось консервативнее земцев и землевладельцев. Но, как это ни парадоксально, оно приняло во внимание мнение самого русского крестьянства, которое в преобладающем большинстве поддерживало общину и не доверяло земствам279.

Ответ земской оппозиции на действия правительства не заставил себя ждать. В начале 1904 г., накануне общеземского съезда, до завершения официальной публикации трудов Совещания, используя рукописные материалы трети местных комитетов, она издала свою сводку под многозначительным названием «Нужды деревни» с предисловием П. Н. Милюкова280. В книге дело представлялось таким образом, что сельская Россия, т. е. огромное большинство населения страны, предъявила требование правительству реформировать деревню, без чего спасти ее от упадка невозможно. С. Ю. Витте мог бы торжествовать: цель достигнута — общественность требует реформ. Однако либеральная общественность на этом не остановилась. В ноябре 1904 г. она провела в столице общеземский съезд, принявший программу политических реформ: народное представительство с законодательными правами, гражданские свободы, равноправие сословий и расширение прерогатив земств и городских дум281. Джинн революции вышел из бутылки, и вернуть его назад без удовлетворения его требований уже не представлялось возможным.

10.6. КОМИССИЯ ПО ИССЛЕДОВАНИЮ ВОПРОСА О ДВИЖЕНИИ С 1861 ПО 1901 Г. БЛАГОСОСТОЯНИЯ СЕЛЬСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

СРЕДНЕЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИХ ГУБЕРНИЙ

Параллельно с Совещанием 1902 г. работала Комиссия по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1901 г. благосостояния сельского населения среднеземледельческих губерний сравнительно с другими местностями Европейской России, учрежденная 16 ноября 1901 г. (далее Комиссия центра), где между либеральными земцами и консервативной бюрократией также произошло столкновение, ярко обнаружившее расхождение в их групповых интересах и в представлениях о положении деревни. Комиссия центра дает наглядный пример того, как высшая бюрократия стала использовать научные исследования для обоснования своей политики. После неурожая 1891–1892 гг. в обществе и прессе стал обсуждаться вопрос об упадке Черноземного центра, более всего пострадавшего от неурожая. В печати получила распространение следующая точка зрения: поскольку именно понижение хлебных цен в первой половине 1890-х гг. спровоцировало кризис, правительство должно поддержать сельское хозяйство вместо того, чтобы однобоко покровительствовать развитию промышленности. Под воздействием этих дебатов министр финансов С. Ю. Витте инициировал проведение ведущими русскими учеными крупного исследования о влиянии урожаев и хлебных цен на российскую экономику282. Авторский коллектив быстро и успешно выполнил

493

10. Современники о благосостоянии населения

работу, и в 1897 г. книга увидела свет. В ней доказывалось: российскому сельскому хозяйству в целом благоприятствуют не высокие хлебные цены, а высокие урожаи

инизкие хлебные цены283. Виттевский протекционистский курс, таким образом, получил серьезную поддержку со стороны науки284.

В1897–1898 гг. неурожай вновь затронул ряд черноземных губерний285, и голоса об упадке стали раздаваться еще громче, особенно из дворянской среды. В ответ в 1897 г. С. Ю. Витте поручил изучить вопрос о положении Черноземного центра специально созданному совещанию, поручив руководство крупному чиновнику Министерства внутренних дел И. А. Звегинцеву и управляющему отделом сельской экономии и сельскохозяйственной статистики Министерства земледелия и государственных имуществ А. Д. Поленову. Двухлетняя работа совещания Звегинцева — Поленова завершилась изданием «Трудов»286. Оценивая итоги аграрного развития за 35-летний период, 1861–1895 гг., совещание пришло к следующему выводу: признаки застоя или даже упадка обнаружились с начала 1890-х гг. в связи с неурожаями только в девяти центрально-черноземных губерниях, в то время как бо´льшая часть страны находилась в относительно благополучном состоянии; в особенно трудном положении находились помещики вследствие невыгодных для них условий отмены крепостного права. Витте, размышлявший в это время о пересмотре аграрного курса правительства, остался недоволен сделанными выводами. Зачем пересматривать всю аграрную политику, если сельское хозяйство развивается более или менее успешно и требуется помощь одному району, да и то главным образом помещикам? Для доказательства необходимости пересмотра аграрной политики министр финансов Витте нуждался в серьезном обосновании, поэтому выводы Совещания Звягинцева — Поленова были признаны неудовлетворительными, правда, на другом основании: они якобы базировались на официальной сельскохозяйственной статистике, не вызывавшей особого доверия, и относились преимущественно к 1884–1898 гг. Витте создал Комиссию центра во главе со своим заместителем В. Н. Коковцовым, а к участию в ней наряду с видными чиновниками привлекли экспертов

иземских деятелей — им, как и в Совещании 1902 г., отводилась роль ударной силы по старому правительственному курсу287.

Задача комиссии определялась таким образом: собрать статистические материалы, всесторонне характеризующие развитие сельского хозяйства после отмены крепостного права в 50 губерниях Европейской России за 40 лет, с 1861 по 1900 г. В исследовательской работе участвовало свыше ста специалистов288. В течение двух лет через Департамент окладных сборов Министерства финансов эксперты собрали, обработали и в октябре 1903 г. напечатали самую полную сводку большей частью неопубликованных сведений ведомственной и, частично, земской статистики. Первая часть труда включала данные о состоянии крестьянского хозяйства в каждой из 50 губерний, сгруппированных в 12 районов, за 1861–1900 гг. по 26 аспектам: население (численность, брачность, рождаемость, смертность, естественный прирост), переселения, призыв в армию и воинский брак, бюджеты, потребление водки, движение вкладов в сберегательных кассах, посевные площади, размер земельного надела, степень соответствия земельного надела рабочему составу и продовольственным потребностям, движение земельной собственности путем купли-продажи, покупка земли при содействии крестьянского поземельного банка, аренда, посев и сбор хлебов, хлебные цены, доходность надельной

494

10.6. Комиссия по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1901 г. благосостояния...

земли по земско-статистическим исследованиям, численность скота, заработки

вместных и отхожих промыслах, количество проданных паспортных бланков на право заниматься отходничеством, заработок у местных землевладельцев, зарплата сельскохозяйственных рабочих, избыток или недостаток местных рабочих, поступление окладных сборов и пропорционального гербового сбора, движение залогов по Государственному дворянскому земельному банку. Во второй части труда статистические данные представлялись в графической форме, в третьей — содержался обзор источников, обобщение статистического материала и выводы.

Комиссия центра не только собрала уникальные материалы, но применила интересную и оригинальную методику их обработки — свидетельство того, что

вее составе работали профессиональные статистики. Комиссия поставила двоякую цель — оценить средний уровень благосостояния на 1900 г. и средний темп его изменения за 1861–1900 гг. Для этого на 1900 г. все 50 губерний по каждому из 24 показателей получили ранг, или рейтинг, от 1 до 50, следовательно, каждая губерния имела 24 ранга. Затем каждому показателю присваивался вес от 1 до 4 соответственно его вкладу в благосостояние крестьян. На основе ранга и веса каждого показателя для каждой губернии рассчитывался средний сложный ранг по совокупности всех 24 показателей — суммарный показатель уровня благосостояния губернии. Он вычислялся в двух вариантах: по первому участвовали 24 признака, по второму — 20 (у десяти из них изменялся вес). По первому варианту суммарный показатель варьировал от 15,26 в Орловской губернии до 34,63 в Донской области, по второму — от 13,93 в Орловской до 34,71 в Таврической (Донская область шла третьей с показателем 32,52). Как видим, оба варианта расчета дали примерно одинаковые результаты. Губернии, имевшие суммарный показатель ниже среднего по 50 губерниям, относились к неблагополучным, а имевшие выше среднего — к благополучным. В свою очередь те и другие ранжированы на семь групп в соответствии со своим рангом.

Аналогичным образом достигалась вторая цель. Для 50 губерний вычислялся средний темп изменений по всем 24 показателям за 1861–1900 гг., в соответствии с которым губерния получила ранг (от 1 до 50). На основе 24 рангов определялся суммарный ранг динамики благосостояния для каждой губернии. Каждому показателю динамики присвоен вес от 1 до 4 соответственно его вкладу в благосостояние крестьян. На основе ранга и веса каждого показателя рассчитывался средний сложный ранг по совокупности всех 24 показателей — суммарный показатель динамики благосостояния губернии. Губернии с темпом развития выше среднероссийского отнесены к благополучным, чье благосостояние улучшалось, а с темпом ниже среднего — к неблагополучным, чье благосостояние ухудшалось, и в зависимости от ранга ранжированы на семь групп по степени успешности развития289.

Врезультате анализа Комиссия центра пришла к выводу: «Неблагополучный центр» из девяти губерний, установленный Комиссией Звегинцева–Поленова по данным первой половины 1890-х гг., в начале 1900-х гг. расширился до 18 губерний290. Откуда следовало общее заключение «о крайне неудовлетворительном состоянии земледельческого промысла в большинстве земледельческих районов и о менее успешном развитии или даже упадке благосостояния в этой обширной области сравнительно с другими. <…> Основная причина не вполне благоприятного положения нашего крестьянства в земледельческих местностях кроется

вотносительном малоземелье, т. е. в таком положении вещей, при котором все

495

10. Современники о благосостоянии населения

количество состоящих у крестьян земель, как собственных, так и арендуемых, может доставить занятие только меньшей части рабочего крестьянского населения, а добываемые с этих земель средства оказываются недостаточными для удовлетворения всех крестьянских нужд»291. Если положение неудовлетворительно только в 18 губерниях, значит, в 32, т. е. в большинстве губерний Европейской России, оно удовлетворительно. Но и заключение Комиссии относительно 18 губерний нельзя признать вполне корректным. Методика, примененная экспертами, позволяла только ранжировать губернии по уровню благосостояния

в1900 г. и темпам развития за 1861–1900 гг. и таким способом найти менее и более успешные губернии, а также определить 18 губерний, оказавшихся в худших экономических условиях. Но аналитикам не удалось установить, повысилось или понизилось благосостояние крестьян ни в отдельных, ни в 18 губерниях, ни во всей России в целом. Для такого вывода следовало: (а) оценить его уровень отдельно

в1860-е гг. и в 1890-е гг. в каждой из 50 губерний с помощью суммарного показателя и (б) сравнить величину этого показателя на начальную и конечную дату. Те губернии, где суммарный показатель с 1861–1870 по 1891–1900 гг. понизился, можно было бы отнести к деградирующим, а те, где повысился, — к процветающим. Сопоставление суммарного показателя для всех 50 губерний в 1860-е и 1890-е гг. обнаружило бы, какая тенденция — повышения или падения благосостояния доминировала. Не сделав этого, Комиссия не имела достаточных оснований для корректного вердикта о динамике уровня жизни крестьянства, а тем не менее вынесла его, подменив благосостояние динамикой развития.

Дефицит и неточность сведений, сверхкритическое отношение к имеющимся данным и самое главное — нахождение в плену парадигмы кризиса и упадка помешали экспертам Комиссии центра сделать адекватные выводы из собранного ими материала. Здесь мы имеем уникальные примеры когнитивного диссонанса (подробнее об этом см. в Заключении монографии). По принципиальному вопросу урожайности на крестьянских землях эксперты установили ее существенный рост в пореформенное время — на 38,7% у озимых и 37% у яровых хлебов: «Если исходить из отмеченного повышения урожайности, то пришлось бы признать: убыль в площади посевов с избытком вознаградилась более обильным сбором хлебов». Однако они отклонили саму мысль о возможности столь существенного роста урожайности на том лишь основании, что «во многих местностях замечается выпаханность и истощенность крестьянской надельной земли, доказываемые постоянно повторяющимися с начала 1890-х гг. крупными неурожаями». Эксперты объявили увеличение урожайности фиктивным, вызванным исключительно «совершенствованием сведений о сборе хлебов в последнем десятилетии сравнительно с предшествующим временем»292, не приведя, однако, никаких доказательств ни относительно истощения надельной земли, ни насчет улучшения качества урожайной статистики. То же видим и в других случаях, когда показатели обнаружили позитивную динамику. Два примера.

При оценке вкладов и сбережений, сделанных крестьянами, эксперты обнаружили значительный рост тех и других в 1880–1900 гг., что свидетельствовало о повышении уровня жизни. Однако, поскольку этот факт противоречил парадигме кризиса, они интерпретировали его иначе: якобы в 1880-е гг. из-за недостатка сберегательных касс крестьяне не имели возможности хранить деньги в банке, поэтому весь рост сбережений объясняется исключительно появлением такой

496

10.6. Комиссия по исследованию вопроса о движении с 1861 по 1901 г. благосостояния...

возможности в 1890-е гг.: «Для этого вывода (об увеличении сбережений. — Б. М.) необходимо было бы сопоставить сумму сбережений, имеющуюся налицо ныне,

стою суммою, которую прежде население сохраняло у себя дома, для чего, однако, никаких данных не имеется»293. Как видим, аналитики предпочли допустить наличие сбережений у крестьян до 1890 г., лишь бы не признать факт их возрастания в 1890-е гг. (о банковских вкладах крестьян см. табл. 11.9).

Второй пример. Комиссия установила: с 1861–1870 по 1891–1900 гг. количество ежегодно выдаваемых паспортов (в переводе на годовые) на тысячу человек увеличилось с 13,9 до 53,1, т. е. в 3,82 раза, причем по темпам роста числа отходников лидировали черноземные и северные губернии. Этот факт, безусловно, свидетельствовал о существенном повышении дохода крестьян от промысловой деятельности, компенсировавший уменьшение дохода от земельных наделов на человека. Но важное явление диверсификации доходов оценивается экспертами в рамках парадигмы упадка: «Живущее в среднеземеледельческих, северных и средне-волжских губерниях население менее обеспечено, сравнительно

снаселением других местностей, средствами, добываемыми в месте приписки, вследствие чего оно вынуждено пополнять недостаток этих средств заработками на стороне»294. Факт усиления промысловой деятельности оценили негативно.

Комиссия центра, состоявшая из 14 чиновников министерств финансов, земледелия, внутренних дел и уделов, а также 18 земских деятелей, собралась на заключительное заседание 10–24 октября 1903 г. для подведения итогов и обсуждения представленной земцами записки295. Однако вместо того, чтобы всесторонне обсудить собранные Комиссией центра материалы и сделать на их основе объективное заключение по главному вопросу повестки дня (наблюдался ли в течение 40 лет упадок благосостояния крестьянства и в какой степени он коснулся центральных российских губерний), на заседаниях проходили по большей части политические дискуссии в рамках парадигмы кризиса и обеднения. В Записке в концентрированном виде был выражен взгляд либеральной общественности на современное положение России. За 40 лет, прошедших после отмены крепостного права, со- циально-экономические условия жизни крестьян принципиально переменились: натуральное хозяйство превращалось в денежное. Но крестьяне оказались неприспособленными к новым условиям, отсюда «факт оскудения». Выход либералы видели не в облегчении экономических условий, а в изменении «внутреннего соотношения между крестьянином и окружающими его тяжелыми условиями осложнившейся жизни». Бессмысленно применять чисто экономические меры — нужно преобразовать основы правового и социального положения крестьян, реформировать их правопорядок, ограничить власть земских начальников, отменить телесные наказания, поднять образование, облегчить выход из общины и переход к подворному землевладению296. Своим предшественником в подобной постановке вопроса земцы назвали С.Ю. Витте. Несмотря на это, они не могли удержаться от критики его финансово-экономического курса, которая почти слово в слово напоминала выступления их коллег в местных комитетах Совещания 1902 г. В заключение общественные деятели коснулись земских учреждений, в частности выдвинули политические для того времени требования, уже звучавшие в местных комитетах,— разрешить проведение региональных, т.е. межгубернских, земских съездов и передавать разработанные правительством законопроекты, касающиеся местной хозяйственной жизни, на экспертизу земским собраниям.

497

10. Современники о благосостоянии населения

Подмена объективного анализа проблемы кризиса и обеднения политической дискуссией ясно обнаружила цель земских деятелей, принимавших участие в Комиссии центра (как, впрочем, и в Совещании 1902 г.) — дискредитировать правительственный курс, выдвинуть политические требования, мобилизовать оппозиционные силы. Как писал Мещерский, земские представители «привезли с собой коллективную декларацию, из содержания которой оказалось, что они прибыли в комиссию не с ответами на заданные вопросы, но с вопросами, по которым они требовали ответа от правительства»297.

В ходе обсуждения принципиальные выводы и предложения Записки земцев были отвергнуты. При определении причин неблагоприятного положения центральных губерний к согласию не пришли даже бюрократы. Члены «Комиссии» согласились: «Упадок, по-видимому, должен быть поставлен в тесную связь со всей совокупностью явлений экономической жизни населения, причем выяснение степени воздействия каждого отдельного фактора не представляется возможным». Для центральных губерний был выделен только один специфический признак — преимущественно земледельческий характер экономики298. После того как В. Н. Коковцов потребовал держаться установленных рамок, политические дискуссии прекратились. Комиссия перешла к заключительной части — рекомендации мер по преодолению кризиса, высказав пожелания о необходимости финансовой помощи земствам, о расширении переселений, развитии кустарной промышленности, сокращении выкупных платежей и т. п. — все эти предложения уже звучали на Совещании 1902 г. С научной точки зрения, Комиссия центра не справилась с поставленной задачей — не ответила на главный вопрос о динамике благосостояния299. Однако политические последствия ее деятельности оказались весьма значительными. Во-первых, выводы Комиссии стали использоваться либеральной бюрократией в борьбе за изменение аграрного курса правительства; во-вторых, ее работа привлекала пристальное внимание прессы. Либералы получили дополнительный шанс заявить на всю страну о неспособности правительства к диалогу с общественностью и его нежелании проводить реформы, без которых кризис будет только усугубляться300. Народническое «Русское богатство» писало: «Судьба, постигшая заявление земцев, — нечто поучительное… Можно пожелать, чтобы данный урок был оценен по достоинству теми сферами, которых он ближе всего касается». Здесь явно читался намек на бесполезность диалога с властью и на необходимость перехода к решительным практическим действиям. Правые «Московские ведомости» парировали: «Земцы предложили крестьянину книгу вместо хлеба»301. В. П. Мещерский в «Гражданине» писал, что «земские Мирабо «уехали с опущенными носами» потому, что председатель Комиссии В. Н. Коковцов «посадил каждого отдельно и всех вместе на свое место, а к себе на нос никого не пустил»302. Успех «Комиссии центра» он видел в выдвижении на первый план вопросов экономических, не получивших якобы ответа в записке земцев303.

10.7. ОБЩЕСТВЕННОСТЬ ПРОТИВ САМОДЕРЖАВИЯ

Анализ материалов Совещания 1902 г. и Комиссии центра 1901 г. приводит к выводу: общественность далеко не всегда адекватно понимала проходившие в стране социально-экономические процессы, в своих оценках часто проявляла субъекти-

498

10.7. Общественность против самодержавия

визм, приносила объективность в жертву своим политическим интересам, правда, скорее всего не намеренно, а по убеждению (во всяком случае, преобладающее число оппозиционно настроенной интеллигенции искренне верило в кризис, упадок, обеднение крестьянства и искренне стремилось исправить положение). Большинство экспертов Комиссии 1901 г. и особенно Совещания 1902 г. смотрело на настоящее с осуждением, предрекая бури и кризис в будущем, если правительство не изменит курс. Тут нечему удивляться. В конце ХIХ в., по мнению одного из активных деятелей Совещания 1902 г., впоследствии видного октябриста С. И. Шидловского, «между правительством и обществом произошел конфликт, ставящий обе стороны в положение воюющих, <…> вся жизнь страны приняла характер упорной борьбы между двумя сторонами»304. А на войне, как на войне, все средства для победы хороши305. И наивно было бы ожидать, чтобы элита либеральной, не говоря уже о радикальной общественности, ради достижения своих бесспорно благородных целей — ради установления демократического строя, гражданского общества и правового государства — не применила всех доступных средств, включая манипуляцию массовым сознанием, дезинформацию, прессинг колеблющихся, PR-кампании, также использовавшихся ее политическими противниками. Даже террор против самодержавия поддерживался либералами, да и являлся преимущественно орудием борьбы интеллигенции, по крайней мере до Первой русской революции306. «Мы не принадлежим к числу людей, из лицемерия или недомыслия клеймящих событие 1-го марта (убийство Александра II. — Б. М.) и позорящих его виновников. Мы не боимся открыто сказать то, что втайне известно всей искренней и мыслящей России, а именно, что деятели 1-го марта принадлежат к лучшим русским людям»307. При этом либералы через свой журнал откровенно подталкивали молодежь к террористической деятельности против правительства, прославляя активистов террора, указывая на его неизбежность и целесообразность: «Нужно, наконец, сказать во всеуслышание, с торжественной отчетливостью, что весь ужас, весь исторический трагизм, все значение политических убийств, совершенных и свершаемых русскими революционерами, состоит в том, что убийцами являются лучшие люди нации, носители высочайших нравственных качеств и чрезвычайных умственных дарований. <…> Политические убийства — зло, с полной неизбежностью вытекающее из самодержавия. Самодержавие нельзя мирно поддерживать в нашей стране: самодержавие есть гражданская война со всеми ее бедствиями. Вот о чем должна была бы говорить наша печать. Безустанно она должна повторять обществу и правительству: вы не хотите политических убийств и революционных насилий, так покончите же скорее с их источником — самодержавием. <…> Разве не есть гражданская война та настойчивая борьба, которую самодержавное правительство всеми средствами ведет с деятельностью, направленной на постепенное изменение русского государственного строя мирными и большей частью даже формально легальными действиями? <…> Самодержавие всей своей политикой заявляет, что оно склонится только перед физическим насилием революции. Абсолютно-реакционное, оно само воспитывает страну к революции»308.

Аналогичным образом понимал борьбу с самодержавием и «вождь пролетариата». В 1901 г. В. И. Ленин в статье «С чего начать» заявил: «Принципиально мы никогда не отказывались и не можем отказываться от террора. Это — одно из военных действий, которое может быть вполне пригодно и даже необходимо

499