Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

10. Современники о благосостоянии населения

информации, неактуальности вопроса (более редкий случай, поскольку губернии с подворным землевладением из расчета исключались), (в) заключение на голосование председателем комитета не ставилось204. Во всех трех случаях не голосовавшие комитеты правильнее распределить поровну между «за»

и«против». При отсутствии консенсуса мнения разделялись примерно поровну, что и служило причиной воздержания от голосования. При индифферентности следует поступать так же: люди при голосовании по безразличным для них вопросам обычно распределяются между «за» и «против» примерно поровну205. Председатели комитетов обычно не ставили заключение на голосование тогда, когда напряжение в комитетах, вследствие отсутствия доминирующей точки зрения, достигало опасной черты. Разумеется, мы никогда не узнаем точного распределения голосов, а можем только приблизительно судить об этом. Но, на наш взгляд, более правильный результат дает методика 2, когда не голосовавшие комитеты распределяются поровну между «за» и «против», а наименее верный — методика 1, учитывающая воздержание от голосования как третье самостоятельное решение206. Тщательный анализ материалов местных комитетов привел А. А. Чупрова к выводу: «Большинство комитетов более или менее определенно стали на сторону противников общины; но весьма значительное меньшинство решительно заявило себя сторонником этой формы землевладения; а немалое число отказалось подвести итоги выгодным и невыгодным сторонам общинного строя и не высказалось категорически ни за, ни против общины»207. В пользу методики 2 говорит и следующий факт. В 1872–1873 гг., когда вопрос об общинном землевладении ставился перед экспертами в категорической форме и уклониться от ответа было крайне затруднительно, 50,7% экспертов в общинных губерниях отдали предпочтение подворному землевладению, в то время как в 1902–1903 гг. по методике 1 против общины высказалось бы лишь 11,4%. Учитывая рост негативного отношения к общине в пореформенное время, трудно допустить, что число ее сторонников за 30 лет увеличилось, а не уменьшилось (табл. 10.2).

Итоги статистической обработки заключений комитетов по методике 2 приведены в табл. 10.10. Основываясь на ее данных, мы можем сделать следующие выводы об отношении местных комитетов к важнейшим проблемам деревни в начале ХХ в. Главная причина ухудшения положения крестьян, по мнению местных комитетов, крылась в финансовой политике правительства: «Сопоставляя факт общего падения благосостояния и чрезмерной задолженности податного сословия с непрерывным ростом государственного бюджета за последние 20 лет, нельзя не придти к заключению, что фиск использовал все платежеспособные силы крестьянского населения, но напряг их в явный ущерб сельскому хозяйству: земля не может окупить платежей, падающих на нее и на лиц, возделывающих ее. Отсюда следует необходимость реформы податной системы»208. Переобремененность платежами и необходимость податной реформы — лейтмотив заключений всех комитетов, специально принявших решение по данному вопросу209. «Кроме непосредственного истощения народного благосостояния налоговая тягость действует на население деморализующим образом, укрепляя сознание бесплодности экономических усилий, влекущее за собой крайнее их ослабление, беспечную

ибезрасчетную растрату даже необходимого минимума средств. Отсюда огромная

ине уменьшающаяся цифра питейного дохода»210.

480

10. 5. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902–1905 гг.

Таблица 10.10

Результаты статистической обработки заключений местных комитетов Совещания о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902 г. по методике 2

481

10. Современники о благосостоянии населения

Местные комитеты подвергли острой критике налоговую политику правительства. Большинство придерживалось точки зрения об отсутствии соответствия между налогами и доходами и, чтобы доказать этот тезис, включало в налоги все, что уплачивалось непосредственно крестьянством на государственные и общественные нужды: государственный поземельный налог, выкупные платежи, земские, мирские, натуральные повинности, платежи по обязательному страхованию. Непосильность налогов доказывалась возрастанием недоимок. По мнению меньшинства, выкупные платежи являлись ипотечным долгом крестьян правительству и поэтому не должны включаться в общую сумму налогов. Возражения большинства сводились к тому, что в выкупных платежах нет, якобы, трех признаков ипотечного долга — добровольного соглашения сторон, имущественной обеспеченности долга и периодичности его погашения; указывалось также на завышенность первоначальной оценки земли и почти полное погашение крестьянами стоимости земли уже заплаченными взносами. На этом основании большинство предлагало отменить или, по крайней мере, уменьшить выкупные платежи. Против такой меры выступило восемь уездных комитетов, признававших их платежами по долгу 211, и они были правы: переход государственных и удельных крестьян на выкуп произошел при полном их согласии, так как они получили почти всю землю, бывшую в их пользовании, за платежи, не превышавшие тех, которые они уплачивали до реформы. Переход помещичьих крестьян на выкуп в первые 20 лет проходил почти в половине случаев добровольно в результате полюбовного подписания уставной грамоты с помещиками. К 1 января 1863 г. последние представили мировым посредникам 95,3 тыс. уставных грамот, охватывавших около 90% временнообязанных крестьян, к тому времени из них 42% были уже подписаны и, следовательно, ими одобрены212. В случае выкупной операции в качестве обеспеченности ипотечного кредита выступала сама надельная земля и другое имущество земледельцев. Выкупные платежи вносились ежегодно, следовательно, долг погашался периодически. До 1883 г. земля выкупалась по ценам выше рыночных, но с 1883 г., после понижения выкупных платежей, — по ценам ниже рыночных. К 1903 г. крестьяне еще не расплатились полностью с долгом, но в целом выиграли от выкупной операции (см. подробнее Глава 6.2 г). Почти половина земледельцев — 43,9%, включавшая бывших государственных и удельных крестьян,

ссамого начала выкупала землю по ценам ниже рыночных. Отсюда следует: выкупные платежи правильнее считать ипотечным долгом крестьян правительству, а не прямым налогом.

Подавляющее число комитетов осуждало переложение основного бремени

спрямых на косвенные налоги, указывая на ненормальность положения в России, где, в отличие от западноевропейских государств, основным источником бюджета служили косвенные налоги, государственные регалии и имущества: на рубеже ХIХ–XХ вв. доля прямых налогов в сумме обыкновенных доходов составляла лишь 17% (в 1880-е гг. — 24%), доля косвенных налогов — более 50%. Большинство местных комитетов предлагало ввести наиболее рациональный способ обложения, с их точки зрения, — прямой прогрессивно-подоходный налог213. Меньшинство высказалось в поддержку существующей налоговой политики, приводя следующие аргументы. Косвенные налоги существуют везде, даже в Англии почти четверть бюджета покрывается акцизом на алкоголь. Они ложатся преимущественно на более зажиточных горожан, причем равномернее

482

10. 5. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902–1905 гг.

прямых, их удобнее собирать без недоимок. Налоговая система с преобладанием косвенных налогов есть необходимая историческая эволюция, переходная ступень к прямому подоходному налогу. «Наше оскудение происходит не по вине финансовой политики, а главным образом от недостаточной производительности земледельческого труда, и всякого рода указания на тягость налогового бремени стоят в зависимости не от размера тех или иных платежей, а от степени производительности и доходности хозяйства. Положение, что государственная политика действует на экономическую жизнь населения неблагоприятно, требует большей обоснованности, и толки о понижении народного благосостояния представляются преувеличенными»214.

С точки зрения меньшинства, быстрый рост потребления водки, чая, пива, вина, сахара, табака, спичек, керосина, тканей и других товаров, обложенных акцизом215, противоречил заявлениям об ухудшении положения крестьянства. «Раньше питье чая было доступно только для состоятельных классов. В настоящее время эта привычка широко проникает в народ: она уже укоренилась среди городских жителей и прививается постепенно в деревне, где на нее смотрят как на некоторую роскошь». Потребление пива выросло, и почти в каждой селе открылась пивная216. «Мнение, что в крестьянском хозяйстве все сводится к дефициту, находится в противоречии с усиленным переходом за последнее время земли от помещиков к крестьянам, все возрастающим потреблением вина, повышением арендных цен на землю и увеличением затруднений в ведении батрачного хозяйства. <…> Обременительность некоторых взиманий получается только потому, что земледельческая культура находится в слабой степени развития, и потому доходность земли крайне низка. Если же к государству предъявляются требования о содействии развитию сельского хозяйства, то в руках его должны сосредоточиться для этого и крупные средства, поэтому правильнее желать увеличения источников общегосударственной доходности, чем их сокращения»217. На эти возражения большинство отвечало: недоборы по прямым налогам при вполне благоприятном поступлении косвенных служат более «надежным показателем неблагополучного экономического положения населения», так как акцизом облагаются предметы, без которых человек обойтись не может, а следовательно, «уплата косвенных налогов истощает средства плательщиков». Именно по этой причине накопление недоимок может рассматриваться как следствие несоответствия окладных платежей действительной платежеспособности земледельцев. В 24 записках из 13 губерний, касающихся общего экономического положения крестьян, высказывалось мнение о его неудовлетворительности, в смысле несоответствия возможностей потребностям. Главными аргументами в пользу такого заключения выдвигались: возрастание доли дворов без скота и с малым его числом, рост недоимок. Вместе с тем многие информанты засвидетельствовали: потребности и доходы крестьян росли, они стали лучше одеваться и питаться, хотя в 1890-е гг. несколько неурожаев отрицательно повлияли на их положение218.

Большинство местных комитетов подвергло критике экономическую политику правительства за неправильное, с их точки зрения, понимание приоритетов: «Необходимо, чтобы односторонняя финансовая политика, покровительствующая по преимуществу фабрично-заводской промышленности и часто оставляющая без удовлетворения многие назревшие нужды сельского хозяйства, была заменена политикой покровительства всем отраслям нашей отечественной про-

483

10. Современники о благосостоянии населения

Орловский А. О. Пляска русских крестьян 1820 г. ГЭ

мышленности, в полном соответствии с их сравнительным значением в народном хозяйстве, причем сельскохозяйственная промышленность, как наиболее важная по размерам своего производства и по числу народонаселения, посвящающего ей свой труд, должна быть поставлена на первое место»219.

Двенадцать комитетов критиковали правительство за несправедливое распределение налогов между регионами: «Центральная России несет наибольшее бремя налогов, между тем как расходы из государственных средств производятся более всего на окраинах, что является одной из главных причин оскудения центра»220. «Окраины высасывают богатства центра. Страна превращается в воронку: благосостояние отдельных ее частей тем ниже, чем дальше они от периферии, чем ближе они к центру»221. Отлив жизненных сил и материальных средств к окраинам и промышленным районам создал в сердце России особое угнетенное положение, особенно в среде дворянского землевладения222. В отношении своем к окраинам Россия составляет совершенную противоположность другим странам. Все государства расширяют свои владения для вполне определенных целей: или вновь присоединяемая территория может дать новый источник обложения и доходности для метрополии, или же она нужна как новый рынок для сбыта продуктов, но так или иначе колонии и присоединенные территории у всех государств питают метрополию и служат богатым источником дохода для нее. В этом отношении ярким примером может служить Англия. В России же наоборот: нет такой окраины, которая бы не стоила ей огромных сумм. Даже Финляндия и та стоит правительству немало денег, а уже об азиатских владениях и говорить нечего223. Россию по ее отношению к своим окраинам можно сравнить с «матерью, выкармливающею своих детищ собственной грудью»224. Окраины поставлены

вособо привилегированное положение не только в отношении расходования

вних общегосударственных средств. Фабрично-заводская промышленность развивается преимущественно на окраинах или в столицах225. Сбыту сельско-

484

10. 5. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902–1905 гг.

хозяйственных продуктов из окраин также оказывается всякое покровительство и содействие установлением дифференцированных тарифов, повлекших за собой крайне тягостную для старо-культурного земледельческого центра конкуренцию. Обилие свежих земель, легкость и дешевизна производства в связи с выгодным тарифом дали окраинам возможность выбрасывать на рынок хлеб по низким ценам в прямой ущерб коренным областям России226. Еще 11 комитетов идею о «неравноправном отношении» центра и окраин выразили в другой форме: «Насущные местные потребности населения не получают своего справедливого удовлетворения»227. «Налоги, особенно прямые, даже меньше, чем в западных государствах, но беда в том, что только малая их часть идет на удовлетворение местных потребностей, бо´льшая же часть идет на войско, флот, проценты по займам и т. п. общегосударственные надобности»228.

Но самой суровой критике (в 301 докладе) подверглось правительство за политику в сфере земских финансов. Государственные расходы достигли 2 млрд руб. в год, а «земский бюджет, расходуемый на непосредственные нужды населения, не превышает 80–85 млн, не составляя даже 5% общегосударственного»229. Почти единодушно «комитеты указывали на крайнюю напряженность земских бюджетов, на отсутствие у земств достаточных средств для удовлетворения местных культурно-экономических потребностей населения» и предлагали разные способы увеличения их доходов: передача государственного поземельного налога земству, предоставление новых источников дохода, прямая финансовая помощь земству со стороны правительства, освобождение земств от расходов общегосударственного характера, отмена закона от 12 июля 1900 г. о предельности земского обложения (допускающего превышение сметы расходов следующего года не более чем на 3% сравнительно с предыдущим), отчисление части питейного дохода на местные нужды (табл. 10.10).

Вобъяснении причин обеднения деревни важное место отводилось малоземелью. Многие комитеты сходились в общем заключении «о недостаточности надельного землевладения для обеспечения главнейших потребностей крестьян при современных условиях и приемах крестьянского сельского хозяйства»230. Требование борьбы с малоземельем всегда являлось важным инструментом

вборьбе земцев за крестьянскую поддержку. В феврале 1905 г. земцы-конститу- ционалисты предложили включить требование дополнительного наделения крестьян землей путем обязательного выкупа частновладельческих земель в аграрную программу (общеземский съезд в апреле 1905 г. сделал это)231. Однако лишь 24 комитета считали малоземелье причиной бедности, из них лишь 11 комитетов, а из числа отдельных лиц — преимущественно представители крестьян считали его основной причиной оскудения деревни и видели все спасение в масштабном росте надельного землевладения. Большинство же корень зла усматривало в низком уровне производительности крестьянского хозяйства232. «Парцелляция всего частного землевладения в пользу крестьянского только немногим и ненадолго увеличила бы среднее наделение двора и не предохранит крестьян при современном жалком положении их хозяйства от голода и разорения»233, что, кстати говоря, подтвердила национализация земли, произошедшая после Октябрьской революции.

Вкачестве важнейшей причины бедности земледельца признавалась его культурная отсталость, «почему единственным действительным средством для

485

10. Современники о благосостоянии населения

подъема сельскохозяйственной промышленности, а вместе с нею и народного благосостояния представляется просвещение, о котором необходимо озаботиться прежде всего»234. Ни по одному вопросу не было представлено столько записок

идокладов — 492, в том числе 37 коллективных235. За поднятие культурного уровня деревни ратовали 411 местных комитетов, в том числе 108 высказались за введение всеобщего народного образования236.

Многие участники Совещания 1902 г., как и в 1872 г., отметили в качестве причины, препятствующей прогрессу деревни, увеличение числа праздничных дней в последние десятилетия, связывая это с низкой культурой земледельцев. «В настоящее время крестьяне празднуют от 125 и более дней в году. Особенно выделяются Бессарабия и Юго-западный край, где православные охотно присоединяются к чествованию еще католических и даже еврейских праздников. Большинство населения совершенно утратило христианское понимание праздников как времени, посвященного молитве и необходимому отдыху. К тому же значительное их число создано народной фантазией и почитается по обычаю, преданию или из суеверного страха»237. Сельское духовенство, заинтересованное в получении дохода, возобновляет иногда прежние престольные дни, упраздненные вместе со старыми храмами, а также устраивает мирские молебны по случаю эпидемических болезней, засух и т. п. бедствий238. «Сами сельские общества ревниво охраняют святость таких дней, “заказав” (воспретив) работу в память пожара, градобития и т. п. несчастий. Они употребляют даже известное насилие над своими членами, которые не желают подчиняться решению большинства,

иштрафуют ослушников обыкновенно известным количеством водки. Случается, что превратное понятие о праздниках побуждает низшие административнополицейские власти воспрещать в эти дни работу и даже привлекать виновных к уголовной ответственности»239. По общему мнению, праздники способствуют увеличению пьянства. 30 комитетов высказались за законодательную отмену так называемых местных, или приходских, праздников, не санкционированных церковью и государством240. Обобщение сведений, сообщенных участниками Совещания 1902 г., приводит к выводу: за тридцать лет, 1873–1902 гг., число праздничных дней возросло на 18 и составило в среднем по Европейской России 123 дня (табл. 10.4).

Правовая отсталость крестьян также фигурировала в числе факторов, мешающих экономическому прогрессу. «Всевозможные проступки и преступления против собственности: самовольные захваты земли, порубки, потравы, увоз чужих копен и расхищение чужих скирд, поджоги, конокрадство и проч. стали обыденным явлением (в некоторых местностях количество таких нарушений увеличилось за последнее десятилетие почти вдвое)». Только в казенных лесах Европейской России с 1894 по 1900 г. зафиксировано порубок и похищено леса на 1,848 млн руб.241 «Отдельным лицам приходится нередко откупаться от заведомых воров, открыто вымогающих деньги под угрозою тех или других преступлений до “красного петуха” включительно». Причины — в низком культурном

иэкономическом уровне сельского крестьянского населения, в «крайнем невежестве, спутанности понятий о собственности и правопорядке в самых элементарных его проявлениях»242.

Наконец, в качестве решающей причины бедности большинство участников признало крестьянский правопорядок, высказавшись за его изменение в трех

486

10. 5. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902–1905 гг.

принципиальных пунктах: (1) устранение обособленности крестьян в порядке управления путем ограничения прерогатив сельских сходов заведованием землями и угодьями, состоящими в общем пользовании, и посредством передачи прочих функций сходов в ведение выборных общесословных организаций; (2) устранение правовой обособленности крестьян в гражданских и уголовных делах путем замены волостного суда общим, а обычного права — официальным, (3) замена общинного землевладения подворным, но без каких-либо принудительных мер, а лишь путем отказа от искусственной поддержки общины и предоставления желающим права свободного из нее выхода243.

Как указывалось выше, в губерниях с подворным землевладением вопрос о передельной общине не обсуждался: и крестьянство, и землевладельцы в этих губерниях давно сделали выбор в пользу подворного землевладения. В 10 губерниях, где имелись оба вида землевладения, лишь незначительное меньшинство комитетов высказалось за общину. Среди общинных губерний только в девяти (Архангельской, Владимирской, Вологодской, Вятской, Московской, Нижегородской, Пензенской, Тамбовской, Тверской)244 большинство комитетов высказалось за сохранение передельной общины. В этом списке оказались Московская, Тамбовская и Тверская губернии, где было особенно сильным воздействие либералов, отстаивавших общину по политическим соображениям. Если к сторонникам подворного землевладения прибавить поборников свободного выхода из общины и отчуждаемости надельных земель, то окажется: около 60% участников Совещания хотели радикально преобразовать крестьянский правопорядок. Причем большинство желало достичь этой цели мирным, эволюционным путем, без применения принудительных мер, поддерживая желающих выделиться из общины245. Только 52 комитета выступали за отмену общины законодательным порядком или полное запрещение переделов.

Подвергнув острой критике экономическую и социальную политику правительства, местные комитеты предложили программу реформ: введение подоходного налога, отмену выкупных платежей, перемещение финансовых потоков от периферии к центральным губерниям и от столиц к провинции, изменение приоритетов экономической политики, преимущественное покровительство сельскому хозяйству, переход от общинного к подворному землевладению, устранение социальной и правовой обособленности крестьянства. Но самое главное, местные комитеты высказали твердое убеждение, что лишь земства могут реализовать предложенную программу. По существу, вопрос был поставлен так: Отечество в опасности и спасти его могут только земства!!!246 Именно земство, говоря словами самих участников Совещания, является «лучшим выразителем местных нужд и лучшим исполнителем мероприятий, вызванных угнетенным экономическим положением сельскохозяйственного населения» по нескольким причинам:

(1) имеет 35-летний опыт руководства местным хозяйством, (2) «представляет выборный орган, составленный из представителей населения», а «начертание и проведение каких-либо крупных и коренных реформ едва ли возможно без деятельного участия живых сил народа», (3) хорошо понимает местные нужды,

(4) «представляет единственное поприще, в котором усилия отдельных лиц могут быть направлены на общую пользу и объединены в общей совместной работе»247. 36 местных комитетов так и сформулировали свое заключение: «Земство является лучшим органом как для проведения в жизнь просветительских и экономических

487

10. Современники о благосостоянии населения

мероприятий в целях поднятия сельскохозяйственной промышленности, так и для указания местных польз и нужд»248.

Но чтобы земства могли стать проводником новой политики, необходимо провести политическую реформу — расширить прерогативы земств, сделать их более демократическими по составу и увеличить их финансовые средства. Преобладающее число комитетов земских губерний высказались «за расширение прав земства, большее доверие к его деятельности (со стороны правительства. — Б. М.)

ибо´льшую свободу, самостоятельность и устойчивость земства в области хозяйственного самоуправления, причем в некоторых случаях пожелания эти формулировались в виде возвращения к Положению о земских учреждениях 1864 года или пересмотра Положения 1890 года», ограничивавшего компетенцию земства и способствовавшего усилению административного контроля над ними. Местные комитеты предлагали разрешить «общение между земствами, возможность делиться взаимным опытом и принимать сообща некоторые мероприятия, ведущиеся ныне каждым земством отдельно», расширить представительство в земствах крестьянства и, наконец, создать всесословную мелкую земскую единицу249. «В расширении прав земства найдет лучшее свое проявление та самодеятельность, которая составляет главную основу поднятия сельскохозяйственной промышленности»250. Комитеты земских губерний были единодушны: «Истинное выяснение местных нужд и целесообразность мероприятий, принимаемых для их удовлетворения, могут быть обеспечены лишь при условии широкого привлечения к этому делу местных общественных сил, участие которых необходимо и для непосредственного ведения дел на местах»251.

Таким образом, Совещание 1902 г. стало рупором либерально настроенных земцев и землевладельцев, превративших Совещание в арену борьбы с правительственной политикой. Особенно внушительную поддержку получили либералы по вопросам расширения компетенции земств, увеличения земских финансов

иуравнения прав крестьян с другими сословиями, за что высказалось более половины участников уездных комитетов.

Если мы сопоставим работу Комиссии 1872 г. и Совещания 1902 г., то обнаружим важные различия. В 1872–1873 гг. обсуждались почти исключительно экономические вопросы, в 1902–1905 гг. к ним добавились социальные, причем те и другие в ходе дискуссии принимали политическую окраску. В 1872–1873 гг. обсуждение, несмотря на различие взглядов, носило спокойный, академический характер. Совещание 1902 г. было до крайности политизировано. В 31 уездном комитете хотя бы косвенно коснулись политических тем: свободы сношений земств между собой, создания объединенного органа земской деятельности, проведения общеземских съездов, передачи на обсуждение земских собраний законопроектов, касающихся местных интересов252. В ряде докладов говорилось о желательности политических преобразований, о создании той или иной формы народного представительства253. Звучала прямая критика правительственного курса, например, в выступлениях Н. А. Хомякова, Н. Н. Ковалевского, и более осторожная — в докладах других участников254. В 1903 г., когда началось подведение итогов в губернских комитетах, в Московской, Тамбовской, Тверской

иХарьковской губерниях, где либералы были особенно сильны, их председатели (в соответствии с инструкцией Министерства внутренних дел) сняли с обсуждения ряд острых вопросов, поступивших из уездных комитетов255. По обвинению

488

10.5. Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности 1902–1905 гг.

впротивоправительственной агитации несколько членов комитетов лишились полномочий. В Тамбовском и Тульском губернских комитетах значительное число членов отказались участвовать в дальнейших работах, ссылаясь на давление председателя. В Московском губернском комитете произошел раскол: большинство отвергло предложение либерального меньшинства, покинувшего собрание

взнак протеста256.

Политизации работы комитетов в 1902–1903 гг. способствовали демократичность, открытость, публичность их заседаний (на заседания Комиссии 1872 г. публика не допускалась) и долго сдерживаемая, неутоленная потребность образованных людей участвовать в политической жизни страны. 482 уездных комитета 49 губерний Европейской России в течение августа — декабря 1902 г. провели

всреднем по 3–4 общих заседания, наиболее активные — по 15–20, всего свыше 1800 заседаний. Губернские комитеты провели в два раза больше заседаний —

всреднем по 7, всего — свыше 350 заседаний. В этот расчет не вошли заседания подготовительных комиссий и частных совещаний, созданных при местных комитетах. Уездные комитеты обсудили более 1700 докладов, губернские — свыше 300, затронувших не менее 8 тыс. вопросов257. В тех губерниях, где не существовало земств, в комитетах обсуждались приговоры сельских обществ, прошения крестьян, сельских правлений и сельскохозяйственных обществ, что говорит о либеральных настроениях в самой коронной бюрократии на местах — ведь она могла не проявлять самодеятельности, выходящей за рамки требуемого из столицы. Таким образом, 12,5 тыс. человек — членов местных комитетов — в течение пяти месяцев в уездных и восьми месяцев в губернских активно и бескорыстно работали в качестве народных представителей258. Это были своего рода протопарламенты, или предпарламенты, в каждом уездном городе. Среднее число членов

вгубернском комитете Европейской России составляло 47, в уездном — 21259. «Опрос комитетов уже в настоящее время имеет огромное общественное значение, практического влияния которого невозможно отрицать. <…> В огромном большинстве члены комитетов вышли из заседаний иными людьми, чем вошли: более осведомленными, более развитыми и воспитанными в общественном смысле», — так подвел итог работе Совещания 1902 г. П.Н. Милюков260.

Феноменальная активность комитетов ясно указывала: общественность созрела для участия в государственном управлении, в России появился довольно многочисленный (конечно, в абсолютном, а не в относительном смысле) слой людей, жаждавший «большего контроля и гласности в общественном деле, равенства и справедливости в экономических и правовых отношениях различных классов, стремящийся к возможно широкому привлечению к делу общественных сил и развитию самодеятельности»261, другими словами, стремящийся к активной политической работе. Земцы прямо заявляли: «Земские учреждения заслужили того, чтобы их считать необходимыми органами государственного строя, они доказали своею работой свою жизнеспособность и без них едва ли мыслимо осторожное разумное движение всей жизни нашего отечества вперед, движение в порядке, с соблюдением всех лучших заветов русской земли»262.

Задумывая Совещание, либеральная бюрократия хотела оказать давление на верховную власть и подвигнуть ее на изменение аграрной политики, а в итоге получила 618 предпарламентов, громко заявивших о политических претензиях общественности. Не случайно правый публицист В. П. Мещерский в «Гражда-

489