Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

5. Биологический статус российского населения в XVIII в. и его факторы

имеющие прямое отношение к продолжительности вегетационного периода и количеству осадков, понизились (как свидетельствует самый ранний и длинный ряд измерений по С.-Петербургу) почти на градус по Цельсию (см. рис. 5.2), параллельно с этим наблюдалось понижение урожайности (табл. 5.4).

Вследствие падения урожайности сбор хлебов стал отставать от увеличения посевов, что и могло послужить дополнительным фактором понижения биологического статуса народа. Важно также отметить, что длительное похолодание потребовало дополнительных расходов на поддержание температуры тела и жилища.

Для полноты картины следует учесть потребление зерновых. Кроме удовлетворения продовольственной потребности крестьян, зерно шло на продовольственное обеспечение армии и городских жителей, на экспорт и винокурение. Численность регулярной армии с 1712 г. по 1796 г. возросла со 180 тыс. до 496 тыс.10 Судя по питейным доходам и ценам (за 1732–1794 гг. питейные сборы возросли в 12 раз, цены на водку — в 3 раза11, население — в 1,9 раза), винокурение в XVIII в.

190

5.2. Факторы динамики биологического статуса населения в XVIII в.

увеличилось примерно в 4 раза, а на человека — в 2 раза. Это подтверждается и прямыми данными: производство водки в 25 великороссийских губерниях с 1749 г. по 1801 г. возросло в 5,4 раза (с 1,7 млн до 9,2 млн ведер), а число жителей — в 2,2 раза, с 1775 г. по 1801 г. производство — в 3,2 раза (с 2,9 млн до 9,2 млн ведер в год)12, население — в 1,6 раза13. Винокурение и соответственно расход хлеба на него росли быстрее числа жителей. Процент горожан в 1737–1800 гг. уменьшился с 11–13 до 8,414, но одновременно с этим в городах переставали заниматься сельским хозяйством, поэтому спрос на хлеб повышался. Экспорт собственно русского хлеба, т. е. выращенного на территории страны в границах 1696 г., возрос с 3,7 тыс. тонн в 1701–1761 гг. до 42,9 тыс. тонн в 1791–1800 гг.15 Таким образом, потребности армии, винокурения, городов и экспорта в хлебе в течение века возрастали. На их удовлетворение уходило в конце XVIII в. около 2,4% чистого сбора хлеба.

Второй источник продуктов питания — животноводство. По имеющейся информации, численность скота постепенно сокращалась16 вследствие уменьшения кормовой базы: площадь лугов и пастбищ в 1696–1763 гг. сократилась на 6%, а в 1763–1796 гг. увеличилась всего на 21% (табл. 5.2), тогда как население — на 63%. Продуктивность скота не росла. Отсюда можно предположить: потребление мясомолочных продуктов на человека в XVIII в. сокращалось.

Итак, производство зерновых — основного продукта питания в XVIII в. — возрастало, по-видимому, параллельно с числом жителей, но сопровождалось повышением трудовых затрат со стороны земледельцев без надлежащего улучшения питания с количественной и с качественной стороны. Поскольку земледелец сам выращивал зерновые, то возникает вопрос: почему крестьянин продавал необходимый для питания хлеб?

5.2 б. Увеличение налогов и повинностей

Причина дефицита в продовольствии для крестьянства состояла в следующих обстоятельствах: существенную долю своей сельскохозяйственной продукции крестьяне всех категорий продавали, чтобы заплатить налоги и ренту; владельческий крепостной часть рабочего времени тратил на обработку помещичьих полей, продукция с которых шла на продажу. Государство и помещики являлись главными побудителями выхода крестьянина на рынок. Анализ динамики налогов и ренты показывает это со всей очевидностью (табл. 5.5, 5.6 и 5.7, рис. 5.3).

Таблица 5.5

Изменение тяжести прямых налогов и ренты разных категорий крестьян и городского податного населения в XVIII в. (в номинальных коп. на ревизскую/мужскую душу)*

191

5. Биологический статус российского населения в XVIII в. и его факторы

Примечания: * С 1736 по 1794 г. при уплате подушной подати со всех категорий плательщиков и оброчной подати с государственных и удельных крестьян дополнительно взималось 2% на покрытие накладных расходов.

** В деньгах и натурой.

Источники: Милов Л. В. Исследование об «Экономических примечаниях к Генеральному межеванию»: (К истории русского крестьянства и сельского хозяйства второй половины XVIII в.). М.,1965.

С.208, 269; Милюков П. Н. Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII столетия и реформа Петра Великого. СПб., 1905. С. 489; Миронов Б. Н. Хлебные цены в России за два столетия (XVIII–XIX вв.). Л., 1985. С. 36-37, 46-47; Рубинштейн Н. Л. Сельское хозяйство. С. 156–157; Семевский В. И. Крестьяне в царствование императрицы Екатерины II. СПб., 1903. Т. 1. С. 52–53, 59, 82–83, 584–585; Тихонов Ю. А. Помещичьи крестьяне в России: Феодальная рента в XVII — начале XVIII в. М., 1974. С. 294, 298; Руковский И. П. Историко-статистические сведения о подушных податях. СПб., 1862.

С.5–51; Чечулин Н. Д. Очерки по истории русских финансов. С. 122–123.

Таблица 5.6

Изменение тяжести прямых налогов и ренты разных категорий крестьян и мещан в XVIII в. (в коп. серебром на ревизскую/мужскую душу*)

Примечания: * За эталон принят серебряный рубль в 18 г чистого серебра.

**Розничные цены в граммах серебра в городах.

***С.-Петербург, 1701–1710 гг. =100.

****Курс номинального рубля на С.-Петербургской бирже.

Источники: См. в примечании к табл. 5.5. Индекс потребительских цен см.: табл. 9.5 в Главе 9.

192

5.2. Факторы динамики биологического статуса населения в XVIII в.

Источники: См. примечание к табл. 5.5.

Из табл. 5.5–5.7 видно, что величина налогов и повинностей увеличилась для всех податных сословий, но в разной степени17. Более всего пострадали помещичьи крестьяне. Только уплачиваемые ими прямые налоги и повинности в денежной форме за столетие выросли номинально в 12 раз, в постоянной серебряной валюте — в 6,3 раза, даже с поправкой на общее повышение цен — примерно в 2 раза на душу. После мощного пугачевского движения 1773–1775 гг. прямые налоги в последней четверти века снижались, но оброки продолжали расти и вместе с ними общее бремя платежей. Повинности барщинных и оброчных крестьян росли синхронно, барщина изменялась параллельно с денежной рентой.

Прямые налоги и повинности у государственных и удельных крестьян в начале века были примерно такими же, как и у помещичьих, после податной реформы 1718 г. стали меньше, и разрыв в течение столетия вырос в ущерб последним. За столетие денежные платежи государственных и удельных крестьян номинально выросли в 7,6 раза, в постоянной серебряной валюте — в 4 раза, с учетом повышения общего индекса цен — примерно в 1,3 раза на душу. В результате к концу века податное бремя у государственных и удельных крестьян стало примерно

вполтора раза ниже, чем у владельческих (2 : 1,3).

Уподатных сословий города платежи государству в денежной форме за столетие возросли в меньшей степени, чем у земледельцев: номинально — в 2,6 раза,

впостоянной валюте — в 1,3 раза, но в постоянных ценах уменьшились почти

в2 раза. Таким образом, посадские, мещане и цеховые страдали скорее от повышения цен, чем налогов и повинностей, так как значительную часть продуктов питания им приходилось (в отличие от крестьян) покупать на рынке. Цены же на продовольствие росли быстрее, чем на промышленные изделия.

Оценить тяжесть прямых и косвенных налогов для всего податного населения можно также с помощью бюджетной статистики (табл. 5.8).

193

5. Биологический статус российского населения в XVIII в. и его факторы

Величина государственных налогов на человека, с учетом косвенного обложения (таможенные пошлины, налог на алкоголь, соль и др.), для всех податных сословий достигла максимума в 1787 г. — 220% от 1724 г., после чего стала уменьшаться, но и в конце века на 63% превосходила начальный уровень. Цены росли намного быстрее налогов, поэтому можно предположить, что реальное бремя налогов за столетие понизилось. Однако, кроме налогов, податные сословия несли многочисленные натуральные и денежные повинности, реальная тяжесть которых повышалась. Именно необходимость платить налоги, нести повинности и покупать товары, не производимые в собственном хозяйстве,

194

5.2. Факторы динамики биологического статуса населения в XVIII в.

вынуждали земледельцев всех категорий продавать продукты, необходимые для их собственного потребления, и это отрицательно сказывалось на их биостатусе.

Примечания: * За эталон принят серебряный рубль в 18 г чистого серебра. ** 1724 г. =100.

Источник: Kahan A. The Plow, the Hammer, and the Knout: An Economic History of Eighteenth-century Russia. Chicago: University of Chicago Press, 1985. P. 347.

Для оценки реальной тяжести налогов принято учитывать колебания курса денег и хлебных цен, рассчитывать хлебный эквивалент для налогов и повинностей. Однако применение этих инструментов нередко дает сбои, особенно для полунатурального крестьянского хозяйства (в его доходах и расходах натуральная часть даже в 1880–1890-е гг. составляла 59%18): не всякое повышение цен на сельскохозяйственные продукты вело к росту доходов, понижению бремени налогов и служило благом, а падение цен означало понижение доходов, повышение тяжести налогов и являлось злом. Для крестьянина важнее была не высота хлебных цен, а причина их изменения и то, сколько хлеба и других продуктов оказывалось в его распоряжении после урожая. Если цены росли по причине недорода, то это не компенсировало снижения урожайности, доходы в денежной форме уменьшались, соответственно бремя платежей возрастало. Если цены росли под влиянием экономической конъюнктуры, то при возможности сбыта хлеба доходы также увеличивались, соответственно тяжесть платежей падала. Если цены понижались вследствие хороших урожаев, то хороший сбор хлеба с лихвой это компенсировал, доходы росли, бремя платежей уменьшалось. Если же цены устремлялись вниз в связи с конъюнктурой, а урожаи были посредственными, а тем более — плохими, тяжесть налогов и повинностей росла, и земледелец испытывал большие затруднения. Например, в 1760-е гг. из-за резкого повышения хлебных цен зерновой эквивалент платежей понизился у помещичьих крестьян на 60%, у государственных и удельных — на 8% (табл. 5.5). И на этом основании можно подумать:

195

5. Биологический статус российского населения в XVIII в. и его факторы

тяжесть налогов и оброков понизилась. В действительности бремя платежей увеличилось, так как рост цен произошел под воздействием серии неурожаев, что привело к сильному уменьшению произведенной в крестьянском хозяйстве продукции, которое не компенсировалось повышением цен. Аналогичная ситуация наблюдалась в 1720-е и 1780-е гг. Напротив, в 1750-е гг. из-за понижения хлебных цен зерновой эквивалент платежей повысился у помещичьих крестьян на 60%, а у государственных — на 36%, и на этом основании можно предположить: тяжесть налогов и оброков возросла. На самом деле реальное бремя платежей уменьшилось, ибо понижение цен произошло под влиянием экономической конъюнктуры на фоне средних и хороших урожаев. В начале XVIII в. хлебные цены (по причине изоляции российского рынка от европейского) находились на чрезвычайно низком уровне, поэтому хлебный эквивалент платежей был чрезвычайно высок и преувеличивал их реальное бремя.

В связи с обсуждаемой проблемой взаимосвязи бремени платежей и цен на сельскохозяйственные продукты уместно вспомнить фундаментальный труд о взаимодействии урожаев и хлебных цен, написанный ведущими русскими экономистами в 1897 г. Обобщив материалы за последнюю треть XIX в., они пришли к следующим выводам. Крестьянскому хозяйству хорошие урожаи всегда выгоднее, чем средние и плохие, независимо от уровня хлебных цен. Положение крестьянского хозяйства зависело не столько от колебаний цен, сколько от величины урожая: при хорошем урожае крестьяне благоденствовали, при плохом — бедствовали. Комбинация хороших урожаев и низких хлебных цен создавала оптимальные условия по двум причинам. Во-первых, это низкая товарность крестьянского хозяйства, которое более 70% произведенного хлеба потребляло в собственном хозяйстве на питание и корм скоту. Деньги на уплату налогов крестьяне получали главным образом от промыслов, продажи продуктов скотоводства и огородничества и только примерно на 10% — от продажи хлеба. Во-вторых, уровень потребления крестьян был низким и постоянным; они работали не ради прибыли, а ради пропитания и удовлетворения своих скромных потребностей. Напротив, помещичьему хозяйству, работающему на рынок, комбинация хороших урожаев и высоких хлебных цен либо высоких цен и низких урожаев приносила больше дохода. Свое заключение авторы считали возможным распространить и на дореформенную эпоху, так как крестьянское хозяйство до 1861 г. оставалось по сути полунатуральным.

Мой анализ подтверждает выводы знаменитого труда. Хлебным эквивалентом для оценки тяжести платежей следует пользоваться очень осторожно, всегда учитывая урожай, реальную величину излишков хлеба в крестьянском хозяйстве, а также то, по каким ценам земледельцы реально продавали свою продукцию. Дело в том, что крестьяне продавали хлеб торговцам по мелкооптовым ценам (они были в среднем на 10–15% ниже розничных), при этом чаще всего после сбора урожая — осенью, когда цены опускались до годового минимума (за исключением неурожайных лет) и разница между розничными и мелко-оптовыми ценами достигала 20–30% и больше. Следует также принимать во внимание следующий факт: в XVIII — первой половине XIX в. цены изменялись весьма значительно не только из-за экономической конъюнктуры, но и по причине частых пертурбаций в денежной системе, инфляции и понижения содержания драгоценного металла в монете. Однако неграмотные

196

5.2. Факторы динамики биологического статуса населения в XVIII в.

на 94% селяне еще в середине XIX в. слабо понимали перипетии денежного обращения и колебания лажа на металлические деньги, плохо ориентировались в конъюнктуре рынка и часто проигрывали там, где компетентный торговец выигрывал. Вот интересное свидетельство крестьянина Ф. Д. Бобкова: «В этом году (1844) с 1 июля были переименованы деньги (имелась в виду денежная реформа Е.Ф. Канкрина. — Б.М.) и за 3 руб. 50 коп. ассигнациями стали давать 1 рубль серебром. Брат мой нанялся в работники на шесть недель за 28 руб. (ассигнациями. — Б.М.) в селе Иваново. Когда по окончании срока работы брат принес 8 руб. (серебром. — Б.М.), отец стал упрекать его, что он проработал лето за 8 руб. “Мне что за дело, что там печатают, — говорил он. — Ты порядился за 28 руб., ну и давай их”»19. Из-за недостатка финансовых знаний крестьяне не могли воспользоваться ни общим, ни сезонным повышением цен на сельскохозяйственные товары в свою пользу, как это предполагают расчеты, переводящие налоги и повинности в постоянную валюту или ржаной эквивалент. Даже грамотному купцу или помещику трудно было приспособиться к быстрым и неожиданным изменениям цен на рынке. Крестьянину же, очевидно, приходилось тратить на платежи больше денег, чем действительно требовалось, а выручать за свои продукты меньше, чем они реально стоили. После 1812–1815 гг. темпы инфляции замедлились, а после денежной реформы Е. Ф. Канкрина 1839–1843 гг. стали минимальными: к 1895 г. (год денежной реформы С. Ю. Витте), т. е. за 52 года бумажный рубль обесценился всего на треть, благодаря чему колебания хлебных цен сгладились. В стабильных рыночных условиях крестьянин легче ориентировался на рынке, и это должно было положительно сказываться на его благосостоянии.

Шибанов М. Празднество свадебного договора. 1777 г. ГТГ

197

5.Биологический статус российского населения в XVIII в. и его факторы

5.2в. Биостатус у различных сословных групп

Сравнение средней длины тела у представителей различных социальных групп подтверждает выводы, сделанные на основе анализа динамики налогов и ренты (табл. 5.9).

Таблица 5.9

Средний рост рекрутов 1701–1800 гг. рождения в возрасте старше 17 лет по сословным группам*

Примечания: * n — число человек; ст. ош. — стандартная ошибка выборочной средней.

**Государственные и близкие им категории: ясачные, экономические, однодворцы, малороссийские казаки и др.

***Крестьяне разных категорий, без точной идентификации.

****С 1701–1730 по 1791–1800 гг., у военных и духовенства с 1701–1730 по 1751–1790 гг.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

Судя по приведенным данным, среди податных сословных групп больше всего понизился биостатус помещичьих и удельных крестьян, поскольку с 1701–1730 по 1791–1800 гг. их рост уменьшился в максимальной степени — на 4,1–4,2 см, затем в ряду пострадавших шли государственные крестьяне и мещане: их тело укоротилось на 2,1 и 2,2 см, далее — духовенство и нижние воинские чины — на 1,3 и 0,2. Биостатус дворовых до 1790 г. понижался, но очень несущественно, а в 1790-е гг. превзошел уровень начала XVIII в.; по росту они превосходили все категории крестьян и мещан. О выходцах из дворянства сведений для надежных выводов недостаточно.

Дифференциация по длине тела среди различных категорий крестьян показывает, что еще в первой четверти XVIII в., т. е. до введения подушной подати, положение помещичьих и удельных крестьян было предпочтительнее государственных (они превосходили последних на 1,9 см), а в конце XVIII в. мало уступало ему. Но постепенно положение всех категорий выравнивалось, и в конце XVIII в. их биостатусы практически не различались, за исключением дворовых. Мещане

198

5.2. Факторы динамики биологического статуса населения в XVIII в.

пострадали в XVIII в. меньше любой категории крестьян и всех их в целом: если в 1701–1730 гг. они немного уступали в росте крестьянам, то в 1791–1800 гг. имели превосходство в 1,2–1,7 см.

Таким образом, в результате всех перемен к концу XVIII в. биостатус у разных категорий крестьян понизился и в то же время выровнялся вследствие более существенного ухудшения положения удельных и помещичьих крестьян сравнительно с государственными. Из-за неравномерного увеличения бремени платежей и повинностей биостатус городского сословия стал выше, чем у крестьян любой категории. Вопреки распространенному мнению, уровень жизни помещичьих крестьян до введения подушной подати был выше, чем государственных

иудельных, и даже в конце XVIII в. мало уступал ему.

Ксожалению, дворяне, служившие в армии офицерами, не измерялись: считалось, что эта процедура унижала их достоинство, поэтому мы не имеем сведений об их росте. Штатное духовенство и чиновничество в армию не призывались. Богатое купечество от службы откупалось. По этой причине мы располагаем сведениями о длине тела немногочисленных и деклассированных представителей привилегированных групп. Биостатус у последних за столетие понизился меньше, чем у податных сословий, значит, даже деклассированные элементы дворян и духовенства пострадали меньше.

5.2 г. Войны и реформы

Итак, пресс налогов и повинностей служил важнейшим фактором понижения благосостояния народа. Что же служило побудительным мотивом у государства и помещиков для его усиления или ослабления? Годы, когда позитивная или негативная тенденция в изменении уровня жизни сменялась на противоположную, весьма показательны и подсказывают нам ответ на поставленный вопрос. Прежде всего, отметим: из семи пятилетий, когда наступало повышение биостатуса, четыре приходились на начало нового царствования — 1731–1735, 1741–1745, 1761–1765 и 1796–1800 гг. Вряд ли это случайность. Всякий раз восшествие на престол нового императора сопровождалось уменьшением налогового бремени, по крайней мере в первые годы царствования, благодаря прощению недоимок, понижению прямых и косвенных налогов и временному ослаблению нажима государственного аппарата на податное население в вопросе сбора налогов, и это также являлось существенной уступкой20.

Екатерина I при вступлении на престол в 1725 г. уменьшила подушную подать с 74 до 70 коп или на 5%. Петр II отменил сбор подушной подати за майскую треть 1728 г., Анна Иоанновна — за майскую треть 1730 г. и, кроме того, за первую половину 1735 г. (по случаю пятой годовщины царствования) — всего подарила подданным около 4 млн руб. В 1740 г. Бирон по случаю установления своего правления сократил подушный налог с 70 до 53 коп, или на 24%. Елизавета Петровна при вступлении на престол понизила подушную подать на 10 коп. или на 14% (в 1746 г. прежний размер был восстановлен), а в 1752 г. по случаю десятой годовщины своего царствования простила все недоимки, накопившиеся за 1724–1747 гг. Петр III не успел облагодетельствовать подданных ввиду краткости царствования и тяжелого финансового положения страны в момент его воцарения из-за активного участия в Семилетней войне. По той же причине Екатерина II в момент восшествия на престол ограничилась понижением цен на соль

199