Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

3. Историческая антропометрия в России и за рубежом

дило специальный Межведомственный комитет по вопросам физической деградации (The Inter-Departmental Committee on Physical Deterioration). Современные ученые оценивают идею о вырождении как «городскую легенду», возникшую

вВикторианской Великобритании под влиянием негативного отношения к урбанизации52.

Многие работы по воинской антропометрии решали узкие научные задачи и предназначались для получения степени доктора медицины. В них, как правило, приводились только итоги измерений, точный год рождения и обследования не указывались, связь между антропометрическими и социально-демографиче- скими данными не выявлялась, критика источников информации отсутствовала. Вот одно из типичных исследований, выполненное военным врачом Н. И. Оранским и успешно им защищенное в Военно-медицинской академии. Диссертация доказывала тезис о целесообразности при приеме в армию учитывать не только рост, но вес и обхват груди. Автор обработал 67 700 формулярных списков новобранцев, призванных в 1908 г. Результаты измерений сгруппированы в 19 интервалов и подсчитаны средние показатели для каждой группы и всех вместе, составившие соответственно 169,3 см, 67,4 кг и 88,7 см. Никаких социально-де- мографических сведений не приводится. Проделав огромную работу, потребовавшую двух лет, автор сформулировал 5 основных выводов:

«1. Вес тела находится в некотором соответствии с ростом и окружностью груди; с увеличением роста и окружности груди увеличивается и вес. 2. Крайние колебания в нарастании веса тела с каждым полувершком или 2,2 см были от 0,6 до 2,6 кг. 3. Новобранцы с весом меньше среднего на 6 кг были уволены по слабосилию и недоразвитию. 4. Метод Пинье (оценка годности к службе по сочетанию роста, веса и окружности груди. — Б. М.) сам по себе не может иметь решающего значения. 5. Цифры показателя Пинье, предложенные им для суждения о годности, не согласуются с цифрами, полученными на нашем материале. 6. Метрическая система должна быть принята для военно-санитарной статистики в целях достижения большего однообразия. 7. Взвешивания новобранцев в воинских присутствиях должны быть обязательны, так как вес является дополнительным показателем годности призываемого к военной службе»53.

Полученные автором средние величины длины тела, веса и окружности груди очень высоки и для армии не типичны, поскольку выборка примерно на 40% состояла из призванных в гвардию, куда по правилам комплектования не принимали мужчин ниже 175 см. Но Оранский не дифференцирует новобранцев, призванных в армейские и гвардейские полки, поэтому будет некорректным пользоваться его суммарными данными для характеристики среднего роста новобранцев 1908 г. призыва. Вся диссертация решала специальный вопрос о пригодности показателя Пинье при приеме на службу, ее выводы не отличались новизной и не нашли практического применения.

Поток шаблонных медико-статистических диссертаций на степень доктора медицины по санитарной антропологии и общественной гигиене вызывал обоснованную критику. М.О. Перфильев в рецензии на одну из таких диссертаций справедливо писал: «Работы все бедны по замыслу и содержанию, рутинны и несовершенны в смысле приемов исследования, мало что дают самому исследователю

всмысле увеличения его знаний и общего развития, а для науки служат балластом или, по большей мере, сырым, некультивированным материалом. <…> В чем же тут

120

3.2. Антропометрические исследования в России в XIX — начале XX в.

причина? <…> В недостатках нашего общего и профессионального образования. Редко кто из нас знает порядочно математику, редко кто знает естественные науки, почти никто не имеет общего философского образования и редко кто умеет думать правильно»54.

Многие исследования были плохо исполнены в методическом отношении, содержали ошибки в измерениях и подсчетах средних цифр. Так, суровую критику со стороны коллег55 вызвала претендующая на обобщение работа Н. Ю. Зографа56. Однако были и интересные, содержательные работы, которые, как правило, выполнялись земскими врачами. Например, В. А. Левицкий проанализировал зависимость между ростом и обхватом груди призывников, с одной стороны, и уровнем смертности, грамотности и размерами жилой площади на душу населения в Подольском уезде Московской губернии за 1885–1894 гг. —

сдругой, и оценил санитарное состояние одиннадцати волостей уезда57. Подобное исследование выполнил земский врач Г. И. Ростовцев на данных по Дмитровскому уезду Московской губернии за 1875–1900 гг.58 Оба автора пришли к одинаковым выводам: понижение смертности, развитие грамотности и улучшение жилищных условий в волостях происходили параллельно с увеличением среднего роста и обхвата груди новобранцев и свидетельствовали о повышении благосостояния крестьян.

Лучшая работа по военной антропометрии принадлежит известному русскому антропологу Д. Н. Анучину. Цель его исследования — выявить географическое распределение населения по длине тела в России и дать ему объяснение. Для анализа автор воспользовался опубликованными сведениями о новобранцах по уездам и губерниям России за десятилетие, 1874–1883 гг. После тщательного анализа мировой антропометрической литературы он сформулировал гипотезы о факторах, воздействовавших на средний рост, и проверил их на русском материале, опираясь на комбинационные группировки. Анучин не обнаружил тесной связи между длиной тела новобранцев по губерниям, с одной стороны, и (1) климатическими и физико-географическими условиями, (2) степенью достатка (размером земельного надела, сбором ржи, числом скота, процентом каменных построек),

(3) плотностью населения, (4) коэффициентом смертности, (5) болезненностью (по числу воинского брака) — с другой. Зато нашел зависимость между ростом и этно-расовой принадлежностью человека, т. е. между ростом и наследственностью, так как расовые признаки наследуются. Анучин установил две главные области высокорослости: на Украине и на Западе — в прибалтийских и смежных

сними губерниях, и области малорослости — в Польше и в северо-восточных губерниях, где сосредоточено финское и тюркское население. На основе проделанного анализа он делает вывод: главная причина географической вариации длины тела в 1874–1883 гг. — в расовом составе жителей: «Мы думаем, что, прежде всего, средний рост обусловливается наследственностью (антропологическими и этнографическими факторами. — Б. М.), что условия питания и среды скорее способны влиять на ритм роста, чем на его конечную величину, и что требуется известный период времени, известный ряд поколений, чтобы повышение или понижение роста, передаваясь по наследству, могло упрочиться в данной группе особей и получить характер типичного для нее признака»59. Отдавая предпочтение этно-расовому фактору, а не условиям среды, Анучин не отрицал полностью их значения. Кроме того, он подчеркивает: расовые различия в далеком прошлом

121

3. Историческая антропометрия в России и за рубежом

Оценивая дореволюционную российскую историографию антропометрических исследований, следует отметить: ученые накопили значительный конкретный материал и поставили вопрос о факторах вариации роста, решая его по-разному — одни отдавали предпочтение условиям жизни и среды, другие — этносу и расе, т. е. наследственности, третьи — комбинации факторов среды и наследственности. Проблема динамики антропометрических показателей в пореформенное время не стояла. Во-первых, слишком мало было еще собрано информации для постановки и решения этой проблемы. Во-вторых, считалось, что проблема благосостояния поддается решению на данных сельскохозяйственной, промышленной, финансовой, демографической статистики. Антропометрическая информация использовалась преимущественно для оценки здоровья.

Недостатками дореволюционных антропометрических исследований являлись их фрагментарность и разрозненность, методическая и аналитическая слабость, отсутствие работ, суммирующих полученные результаты. Можно назвать только два обобщающих исследования, принадлежащих русско-французскому ученому И. Деникеру и А. А. Ивановскому. Но обоих

122

3.3. Антропометрические исследования в советской и постсоветской России

дований в России. В 1890–1913 гг. возникли два новых антропологических общества в Петербурге — при Во- енно-медицинской академии и университете, шесть антропологических музеев при Варшавском, Казанском, Киевском, Томском, Харьковском и Юрьевском университетах, а также в ряде неуниверситетских городов — Владивостоке, Минусинске, Тифлисе, Троицкосавске (с 1934 г. — Кяхта), Чите и др., появились периодические издания по антропологии; главным из них стал «Русский антропологический журнал»62. Благодаря этому именно в 1880–1913 гг. антропометрические исследования получили широкий размах и ознаменовались значительными достижения-

ми. К сожалению, содержащаяся в них информация

Ивановский Алексей

в большинстве случаев приводится в суммарном виде Арсеньевич (1866–1934). Фото (средний рост или вес всех измеренных), и поэтому

не может быть включена в базу индивидуальных данных или преобразована в динамические ряды для использования в историко-антропометрических исследованиях. Кроме того, недостаток учреждений, которые бы направляли и объединяли исследовательскую деятельность отдельных антропологов, имел негативное последствие — отдельные работы производились не систематически, без общего плана и взаимной согласованности.

3.3. АНТРОПОМЕТРИЧЕСКИЕ ИССЛЕДОВАНИЯ В СОВЕТСКОЙ И ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ

В первые 15 лет советской власти изучение физического развития населения заняло важное место в системе санитарно-статистических исследований. Выработка методики для правильной оценки показателей физического развития как критериев здоровья отдельных индивидуумов, их пригодности к определенным профессиям, условиям труда и к службе в армии и на флоте, а также изучение сдвигов в биостатусе целых социальных групп — эти проблемы попали в фокус интересов63. Работы приобрели массовый характер и привлекли огромный интерес не только антропологов, но и санитарных статистиков, школьных гигиенистов, педиатров и врачей других специальностей64.

Представление об исследовательской работе 1920-х гг. дает сборник статей «Национальные и социальные различия в физических признаках населения Украины». В нем — статьи о роли национальных и социальных факторов в вариации мышечной силы, длины тела, веса и обхвата груди у призывников, городских работниц и преступников, о возрасте наступления менархе, о влиянии недоедания на антропометрические характеристики. Через все статьи красной нитью проходит идея о том, что физическое развитие определяется социальными условиями (как в России, так и за границей у богатых и привилегированных классов антропометрические показатели лучше), но и национальные различия имеют значение: украинцы (мужчины и женщины) физически (рост, вес, обхват груди) мощнее русских, а русские — евреев65. Много интересных статей по антропометрии помещалось в «Русском антропологическом журнале»66.

123

3. Историческая антропометрия в России и за рубежом

Сразу после Октябрьской революции ростовой ценз при наборе в Красную армию был отменен; измерения новобранцев при наборе в армию не производились. Но, по ходатайству антропологов, в 1924 г. на всей территории СССР

измерения мужчин при призыве в армию были возобновлены, и антропологи надеялись со временем получить данные о физическом развития населения страны67. Одновременно в 1920-е гг. развернулось изучение здоровья рабочих, которое по масштабам даже превзошло земские исследования 1880-х гг. — начала XX в. В большое число исследованных профессиональных групп и отдельных коллективов входят как взрослые контингенты, так и подростковые — учащиеся фабрич- но-заводских школ, ремесленных училищ и др. Вот наиболее важные из опубликованных результатов. Научно-исследовательский институт антропологии при МГУ за 1924–1931 гг. собрал и обработал материал о физическом развитии более чем 30 тыс. рабочих и крестьян68, А. И. Пахомычев — о 2 тыс. московских рабочих химической промышленности69, С. В. Архангельский — о 3 тыс. ярославских рабочих льняной мануфактуры70, И. И. Лященко — о 1,6 тыс. шахтеров71, Я. З. Матусевич и И. Г. Фридлянд — о 450 ленинградских котельщиках72, И. Л. Патыша — о 340 советских и партийных функционерах73, Г. А. Чистяков — о 21 тыс. рабочих разных профессий Харьковского округа74, С. М. Богословский — о 100 тыс. московских рабочих и служащих75, П. Т. Приходько — о 780 сибирских шахтерах76, В. А. Заманский — о 1,2 тыс. уральских металлургов77. Сведения же о росте, весе и окружности груди новобранцев по губерниям и округам были обнародованы лишь за 1927 г.78 и по некоторым избранным областям и республикам — за 1924, 1927, 1933 и 1935 гг.79 Антропометрические сведения, содержащиеся в обследованиях 1920–1930-х гг., относятся к людям, родившимся до революции 1917 г., и потому не выходят за хронологические рамки настоящего исследования.

До 1930-х гг., пока политика и идеология не вмешивались в науку, работы выполнялись на высоком методическом уровне. Начиная с 1930-х гг. антропометрические данные стали использоваться для доказательства повышения благосостояния советского народа и преимуществ социалистической системы перед капиталистической, а вопросы методической корректности ушли на второй план. Вот характерный пример. В единственной работе, обобщающей антропометрические исследования в 1920-х — 1930-е гг. «Здоровье и здравоохранение трудящихся СССР», антропометрические показатели привязывались к году измерения, а не рождения. Например, 21-летние мужчины из 6 губерний, призванные в 1924 г., оказались на 0,25 см выше призванных в 1912 г. (удлинение тела на 0,25 см: со 166,75 до 167,00 см), что объяснялось успехами советской власти. Но последняя существовала только семь лет, а рост новобранцев, зафиксированный в 1924 г., относился к людям, родившимся и проведшим бо´льшую часть жизни при царском режиме. Кроме того, в биологии человека детские годы рассматриваются как решающий период для физического развития человека. Следовательно, удлинение тела нельзя объяснять благотворным влиянием советской власти, да и вообще маловероятно, чтобы в годы Гражданской войны жизненный уровень мог повыситься. Во-вторых, не дано обоснования, почему для характеристики сдвигов в физическом развитии выбраны именно шесть указанных губерний, какое число новобранцев участвует в анализе, какова ошибка выборки. Без таких сведений нельзя сказать, значимо ли статистически полученное различие в 0,25 см. То же самое следует сказать и обо всех других сравнениях. Кроме

124

3.3. Антропометрические исследования в советской и постсоветской России

того, изменения в физическом развитии за 1912–1924, 1927–1933 и 1927–1935 гг. сравниваются не по одним и тем же губерниям, как следовало бы делать, а по разным80. Все это оставляет впечатление некоторой заданности — доказать, что годы советской власти сразу принесли улучшение жизни.

Относительно рабочих исследования обнаружили неоднозначную картину: у рабочих подростков г. Москвы в возрасте 14–18 лет физические показатели по измерениям в 1923–1925 гг. оказались лучше, чем по обследованию 1880-х гг., в частности средний рост у них повысился на 2,0–2,5 см, а в Московской губернии, наоборот, — хуже, и рост у них понизился на 0,4–2,2 см81. У рабочих Калужской, Московской, Рязанской и Тульской губерний в возрасте 25–35 лет средняя длина тела увеличилась почти на 2 см, со 164,6 до 166,5 см82. Эти данные также трактовались как достижения советской власти.

Однако главные споры между профессионалами проходили относительно того, какие факторы являлись решающими для вариации антропометрических показателей — генетические или социальные. Поначалу высказывались три точки зрения: генетические, социальные или их комбинация. Постепенно мнение о решающей роли социальных факторов стало преобладающим, так как больше соответствовало марксистскому подходу. В 1932 г. В. В. Бунак опубликовал две большие и важные статьи, имевшие прямое отношение к исторической антропометрии. В первой он проанализировал изменение среднего роста российских новобранцев, призванных в 1874–1883 гг. и 1927 г. За прошедшие 50 лет, по его оценке, они подросли на 2 см, что, по его мнению, объяснялось генетическим фактором — увеличением гетерозиготности83 вследствие учащения брачных связей между ранее изолированными группами населения из-за повышения его мобильности. Во второй статье Бунак представил карту географического распределения роста для новобранцев, призванных в 1927 г., и сравнил ее с аналогичной картой, составленной его учителем Д. Н. Анучиным в 1899 г. по сведениям призыва за 1874–1883 гг. Он обнаружил их сходство, внес небольшие уточнения и дал им интерпретацию в том же ключе, как и Анучин, — этно-расовые факторы имели преобладающее значение, причем о влиянии среды Бунак вообще не упомянул84. Эти статьи вызвали несогласие даже в редколлегии «Антропологического журнала», где они были опубликованы. Во второй половине 1930-х — первой половине 1950-х гг., когда генетика считалась буржуазной наукой, взгляды Бунака шли вразрез с принятой в биологии лысенковской парадигмой. Однако он не сдался, хотя и вынужден был уйти в тень и сосредоточиться на методических вопросах антропометрии, изредка публикуя краткие, зашифрованные сложным научным языком работы о генетических факторах эволюции человека85.

Несмотря на идеологическую выдержанность, антропометрические исследования в 1930-е гг. постепенно были свернуты, хотя и не прекращены; публикации вплоть до 1960-х гг. появлялись редко86. Всего за 1918–1960 гг. было опубликовано 559 работ по статистике физического развития, из них на 1930–1960 гг. приходилось всего 12%87. Причина этого, как кажется, состоит в следующем: антропометрические сведения о молодежи, особенно новобранцах, в годы активной борьбы с врагами и шпионами были признаны военными экспертами государственной тайной, так как касались, по их мнению, военного потенциала страны (то же происходило и в Германии). Результаты измерений роста взрослого населения, когда они проводились, оставались закрытыми для широкой публики, с ними могли знакомиться только пар-

125

3. Историческая антропометрия в России и за рубежом

тийные и правительственные органы и узкий круг специалистов. Немногочисленные публикации, за небольшими исключениями, содержали, как правило, только сведения о размерах тела детей. В таких условиях историческая антропометрия, объясняющая изменения в размерах тела сдвигами в условиях жизни и косвенно —

вблагосостоянии, не получила развития, дореволюционные традиции изучения размеров тела в связи с социально-экономической обстановкой существования людей были подзабыты. Специалисты вынуждены были работать в рамках традиционной антропологии и сосредоточились на разработке стандартов физического развития различных возрастных, половых и этнических групп населения, широко использовавшихся врачами в родильных домах, школах и различных врачебных комиссиях. После Великой Отечественной войны этими работами руководили ВНИИ социальной гигиены и организации здравоохранения им. Н.А. Семашко, НИИ гигиены и охраны здоровья детей и подростков АМН СССР и НИИ школьной гигиены АПН СССР. Главные результаты были опубликованы в трехтомном исследовании, которое включало таблицы для оценки индивидуального физического развития новорожденных, детей дошкольного и школьного возраста, рабо- чих-подростков и учащихся ремесленных училищ различных местностей, а также инструктивно-методические указания об исчислении и применении этих таблиц88.

Антропометрические исследования возобновились в период оттепели, в конце 1950-х гг.89 Остановимся на наиболее важных для исторической антропометрии исследованиях второй половины XX — начала XXI в. Здесь первое место принадлежит работам В. В. Бунака90, в особенности его большой статье91, где он попытался ответить на вопрос, чем вызвано наблюдающиеся повсеместно в мире

в1850–1960 гг. увеличение размеров тела и ускорение физического созревания подрастающего поколения — явление, получившее в литературе того времени название акселерации, а в современной науке — секулярного тренда. Проанализировав обширный фактический материал, относящийся главным образом к Европе, автор пришел к следующим выводам.

1.Расовые различия в длине тела возникли в ранние периоды формирования расовых типов — в неолите. На территории Европы уже во II–I тыс. до н.э. широко распространились высоко- и низкорослые группы и возникли группы с промежуточ-

126

3.3.Антропометрические исследования в советской и постсоветской России

4.Начало и интенсивность секулярных изменений в разных странах различны, но процесс подчинялся общему правилу: прибавка роста происходила наиболее интенсивно в низкорослых группах и замедлялась по мере приближения

квысокорослым группам. Удлинение тела, полагал Бунак, может продолжаться лишь до тех пор, пока не дойдет до установившейся на протяжении многих веков физиологической нормы — 178–180 см. «Увеличение длины тела — не звено эволюционного процесса, а фаза колебаний, охватывающая современную эпоху».

5.Повышение роста дополняется сдвигом полового созревания на более ранний возраст и происходит на всем протяжении индивидуального развития, начиная с годовалого возраста.

6.Важным фактором удлинения тела является генетический — гетерозис, или усиление жизненности у потомства (гибридов) по сравнению с родительскими формами, благодаря инолокальным бракам.

7.Увеличение роста и ускорение полового созревания возрастают под воздействием нейрогенного фактора. Обширный поток впечатлений затрагивает эмоциональную сферу и создает длительное возбуждение коры головного мозга и подкорки, стимулируя возникновение специальных гормонов, ускоряющих физическое развитие ребенка93.

8.Нутритивный, или алиментарный, фактор (количественное и качественное улучшение питания, сопровождаемое повышением белкового содержания пищи) и гигиенический фактор (физкультура, свежий воздух, витамины, умеренные нагрузки детей) составляют условия, а не причину эпохальных сдвигов физического развития.

9.Более высокий рост горожан по сравнению с крестьянами и мигрантами объясняется не столько улучшенным питанием, сколько аутбридингом и условиями подбора переселенцев — на миграции решаются самые здоровые и, следовательно, высокие.

Таким образом, по мнению Бунака, генотип этнической группы объясняет как средний рост, так и достаточно узкие границы его вариации. Только генетические изменения могут вызвать существенное отклонение от среднего роста. Удлинение тела в 1800–1960 гг. происходило по причине повышения разнородности генетической основы каждого нового поколения людей: в браки стали вступать представители отдаленных местностей, между которыми раньше не было брачных связей. Улучшение питания являлось необходимым условием для того, чтобы обогащение генотипа могло проявить себя посредством увеличения длины тела. Однако и в этом случае оно не может превысить физиологический предел, заданный генотипом человека, — 180–182 см.

Преемником В. В. Бунака в изучении секулярного тренда можно считать В. Г. Властовского, чья книга стала заметным явлением в исторической антропометрии94. Предметом его исследования стало ускорение темпов физического развития человека и возрастание дефинитивных размеров тела на уровне целых популяций в последнее столетие, 1870–1970-е гг., а также и влияние этого эпохального сдвига на индивидуальные различия в скорости возрастного развития в разнообразных (по национальности, месту жительства, соматическому типу) группах населения. На большом отечественном и зарубежном материале автор демонстрирует: в последнее столетие по всем параметрам физическое развитие человека ускорилось. Увеличение размеров новорожденных говорит об ускоре-

127

3. Историческая антропометрия в России и за рубежом

нии физического развития уже на уровне эмбриона. Еще сильнее повысились рост и вес у детей дошкольного и школьного возраста. Ускорилось прорезывание постоянных зубов, окостенение скелета и наступление половой зрелости, например, за 80 лет, с 1880-х до 1960-х гг., средний возраст менархе у русских девушек понизился с 15 лет 10 месяцев до 13 лет 3 месяцев — на 2 года и 7 месяцев. Ускорение физического развития привело к более раннему достижению дефинитивной длины тела. Если в конце XIX в. удлинение тела останавливалось у мужчин к 27 годам, у женщин — к 21 году, то в 1970-е гг. — соответственно к 20 и 17 годам. Ускорилось развитие физиологических, психологических функций и интеллектуальных способностей. У школьников, продвинутых по росту, половому созреванию и окостенению скелета, наблюдается более высокая умственная работоспособность. Наряду с ускорением физического развития произошло увеличение дефинитивной длины тела, а также репродуктивного периода у женщин на 8 лет благодаря раннему менархе и позднему наступлению менопаузы. Некоторые другие признаки старения организма также стали наступать позже95. Таким образом, в России, как и во всех экономически развитых странах мира, за последние 100–150 лет физическое развитие человека ускорилось во всех возрастах. Подростки стали на 15–20 см выше, половое созревание начиналось на 3 года раньше, соответственно раньше заканчивалось у них удлинение тела; молодые мужчины стали выше на 8–10 см96. Ускорение физического развития у мужского и женского пола происходило с разной интенсивностью, вследствие чего нарастал гендерный диморфизм (антропологические различия между мужчинами и женщинами): в 1900–1970-е гг. длина тела у мужчин возросла на 6,1%, а у женщин — на 4,2%; за 30 лет, 1940–1970 гг., разница в возрасте полового созревания у мальчиков и девочек возросла на полгода в пользу девочек. Увеличение гендерного диморфизма обусловливалось интенсивностью физического развития мужчин и относительно более ранним созреванием женщин, после которого удлинение тела прекращается.

В. Г. Властовский обстоятельно разбирает предположения, объясняющие эпохальный сдвиг. Он отвергает как недоказанные гипотезы инсоляции (ультрафиолетовой радиации), изменения температуры и влажности воздуха, увеличения электромагнитных и ионизирующих излучений97. По мнению автора, подтверждаются фактами нутритивная гипотеза (повышение качества питания), медицинско-гигиеническая (успехи педиатрии, эпидемиологии и гигиены, улучшение ухода за детьми, развитие физкультуры и спорта), нейрогенная, а также и генетическая гипотеза (последняя объясняет акселерацию усилением жизненности, или гетерозисом, возникающим под влиянием смешанных, инолокальных браков между людьми). В основе векового сдвига «лежит изменение наследственности человека, возникающее в процессе активного смешения населения нашей планеты. Социальные же условия жизни в каждой отдельной стране определяют темпы акселерации, реализуя в той или иной степени генетический потенциал роста и развития детей данной популяции»98. Как видим, Властовский полностью согласился с точкой зрения В. В. Бунака. Впрочем, в 1960–1970-е гг. ее поддерживало большинство отечественных ученых, занимавшихся этой проблемой99.

До 1980-х гг. между отечественными и западными антропологами имелись расхождения в понимании роли генетического фактора вообще и гипотезы гетерозиса в частности. Стоит, впрочем, подчеркнуть: в контексте нашего исследования существенное повышение или понижение роста невозможно без сдвигов

128

3.3.Антропометрические исследования в советской и постсоветской России

вблагосостоянии, независимо от истинного значения наследственности. Однако

впоследние два десятилетия российские ученые двигались в сторону интерпретаций зарубежных ауксологов, и в настоящее время при оценке тенденций в изменении антропологических показателей склоняются к объяснению их факторами среды. В 1989 г. Б. А. Никитюк предпринял попытку обобщить материал по данной проблеме и пришел к выводу, что секулярный тренд реализуется на трех уровнях — эколого-биологическом, биосоциальном и социобиологическом100. На первом — ведущая роль принадлежит экологическим факторам (солнечной активности, природным катастрофам), на втором — биологическим (гетерозису) и на третьем — социально-экономическим факторам (антропогенному изменению среды обитания, питанию, уменьшению физических нагрузок, социальной мобильности). Эпохальные перемены и происходят под воздействием всех трех групп факторов101. Автор не отдает предпочтения генетике; более того, в разделе о гетерозисе подвергает разумному сомнению действенность этого фактора102.

Е.З. Година основной причиной вековых ростовых сдвигов в последние 100–150 лет считает «комплекс изменений, связанных с улучшением условий жизни»103, как это принято в настоящее время в западной исторической антропометрии104. Гендерный диморфизм она объясняет социокультурными факторами, не отрицая, впрочем, роли генетики. Например, отставание девочек в темпах физического развития по сравнению с мальчиками связывается с гендерным неравенством — неравноценным отношением к девочкам со стороны семьи и общества, с худшим их питанием, с большей физической нагрузкой в домашнем хозяйстве, с более низким социальным статусом105. И даже размеры и формы головы, как и ее западные коллеги, она объясняет воздействием факторов окружающей среды, что до 1980-х гг. отечественными антропологами отрицалось. Обнаруженную астенизацию телосложения (отставание веса от роста) в 1990-е гг. она связывает с ухудшением социально-экономических условий жизни в России и со стремлением молодых людей, особенно девушек, соответствовать современному идеалу телосложения — быть высокими и стройными106.

Ю. А. Ямпольская, анализируя вековой тренд в физическом развитии московских школьников в XX в., выявила цикличность: первые 70 лет XX в. отмечены повышательной тенденцией с пиком в 1970-е гг., в 1980-е гг. наблюдалось замедление темпов акселерации с элементами стагнации, а в 1990-е гг. обнаружилась деселерация, или ретардация, выразившаяся в увеличении возраста наступления половой зрелости, в уменьшении силы, из-за чего московские школьники стали отставать по физическому статусу от ровесников прошлых десятилетий. Объяснение этого процесса она видит в социально-экономических факторах —

впадении благосостояния, ухудшении экологии, в смене жизненных ориентиров,

вреформировании систем образования и здравоохранения107.

Коллективное сравнительное исследование 8,6 тыс. российских, белорусских и польских детей в 1996–2001 гг. выявило: белорусские дети в возрасте 7–16 лет характеризуются дефицитом массы тела сравнительно с польскими и русскими, в то же время они отличаются ускоренными процессами роста и развития. Это интерпретируется как дестабилизация физического развития вследствие Чернобыльской катастрофы и социально-экономических трудностей108.

Нашла полную поддержку у отечественных ауксологов точка зрения, согласно которой степень социального неравенства является важным фактором секулярного

129