Литература к зачету Кириллова (часть 3) / Миронов Б.Н. - Благосостояние населения и революции в имперской России - 2012

4. Источники антропометрических данных...

происхождению лишь 4 629 чиновников (преимущественно из канцеляристов), 344 поповича, 229 купцов, 153 дворянина, 52 почетных гражданина.

Следующий важный вопрос, имеющий прямое отношение к проблеме представительности нашей выборки: все ли социальные страты крестьянства и городского сословия были представлены среди новобранцев пропорционально своей численности? Чтобы ответить на него, следует разобраться с порядком наборов в армию.

По закону и фактически воинская повинность являлась не личной, а общинной и исполнялась на основе принципов, выработанных самим населением. Коронная администрация требовала представления определенного числа годных к службе мужчин, но вопрос о том, кто и на каких основаниях будет назначен обществом в рекруты, оставляла на усмотрение самих общин. Народ выработал наиболее справедливый, с его точки зрения, порядок, получивший название очередного. Он заключался в следующем.

(1)Крестьяне и мещане распределялись по участкам одинаковой численности, и все семьи этого участка вносились в очередные списки в порядке числа имеющихся в них трудоспособных мужчин в возрасте от 18 до 60 лет: семья с наибольшим количеством работников становилась первой, а с наименьшим — последней.

(2)Семьи поставляли рекрутов в соответствии с очередью, т. е. начиная

смногорабочих и кончая малорабочими, но семьи с одним работником от поставки новобранцев вообще освобождались. Семьи, имевшие более четырех работников, представляли второго рекрута прежде, чем очередь доходила до семей, имевших в два раза меньше работников, а семьи, имевшие более 7 работников, давали третьего рекрута прежде семей, имевших в три раза меньше работников. Другими словами, воинская повинность распределялась между семьями пропорционально числу работников-мужчин, причем многорабочие несли повинность первыми. В один набор семья не обязана была ставить более одного человека, а в разные наборы — более трех.

(3)Семья, до которой доходила очередь, ставила мужчину, удовлетворяющего возрастному (обычно 17–35 лет), ростовому (160 см) и медицинскому цензам. Если в семье имелось несколько годных к службе мужчин, то предпочтение отдавалось холостым, а из последних — старшим по годам; если все женаты, то прежде шли бездетные. Если все женаты и с детьми, то выбор определялся главой семьи, добровольным соглашением или жребием.

Очередной способ отбывания воинской повинности имел следующие недостатки: (1) ведение очереди являлось сложной процедурой, (2) существовал запрет на раздел находящихся в очереди семей, а если семья, вопреки запрету, делилась, то образовавшиеся после раздела малорабочие семьи обязаны поставлять рекрутов как многорабочие, (3) солдатами становились люди не слишком молодые, (4) молодое поколение вплоть до 35 лет оставалось в неизвестности относительно своего будущего и не могло с уверенностью устраивать свою жизнь.

В 1854 г. коронная администрация ввела для государственных крестьян и мещан новый — жеребьевый — порядок отбывания воинской повинности, суть которого можно выразить в трех положениях.

(1)Ежегодно к жеребьевке привлекались мужчины, достигшие 21 года к 1 января призывного года.

(2)Все 21-летние делились по семейному положению на три разряда: (I) бездомные и бессемейные одиночки и члены семей с четырьмя и более работниками,

150

4.3.Социальный состав лиц, попавших в банк информации

(II)члены семей с тремя работниками и (III) члены семей с двумя работниками и члены тех семей с тремя работниками, которые раньше поставили одного рекрута. Единственные работники в семье от воинской повинности освобождались.

(3)К жеребьевке сначала приступал первый разряд, затем, в случае необходимости, второй и, наконец, третий.

Следует упомянуть, что до 1874 г. допускалась замена человека, назначенного общиной в рекруты, другим годным к службе лицом, согласившегося служить за деньги по частному найму. При Николае I коронная администрация стала нанимать на службу «охотников» (добровольцев) и по их числу выпускала зачетные квитанции, которые могли купить желающие. Количество таких квитанций было сравнительно невелико из-за недостатка добровольцев: за 1840–1854 гг. куплено 109 411 квитанций, а всего призвано 1 304 533 человека, следовательно, откупилось от службы 8,4% призывников9. Существование института замены не подрывало общинного характера несения воинской повинности до 1874 г.

В 1874 г. вводится всесословная личная воинская повинность, не допускавшая ни выкупа, ни замены и отменявшая многие изъятия и льготы, существовавшие прежде по социальному и национальному признакам. Однако новый порядок основывался на жеребьевой системе: выбор новобранца ставился в зависимость от семейного положения.

Иногда высказываются сомнения в случайности отбора лиц, годных к службе, до 1874 г. Интересы помещиков, крестьянских и мещанских общин, сдававших рекрутов и несших круговую ответственность за исполнение повинности, а также вкусы приемных комиссий могли играть некоторую роль и нарушать случайность отбора, обеспечивающую представительность выборки. Например, общины и помещик стремились сбывать в солдаты нарушителей общественного порядка, мелких преступников, нелояльных к власти лиц и т. п.10 Коронная администрация государственных крестьян распространила в волостных правлениях специальные типовые правила, предусматривавшие сдачу в рекруты вне очереди:

(1) «чинящих побеги», «праздно шатающихся без паспортов с целью уклонения от податей и наборов», (2) «пьяниц», (3) «ленивых и не имеющих хлебопашества»,

(4) «не несущих никакого бремени общежительства», (5) «уличенных в кражах имущества ценою менее 20 руб., а если более 20 руб., то отдавать под суд», (6) «укрывающих беглых и беспаспортных»11.

Подобная селекция могла отражаться на росте призывников, если бы девиантов было много и они имели рост существенно выше или ниже среднего. Однако эти опасения являются беспочвенными. Во-первых, девиантов в общинах было мало, и они не могли обусловливать средний рост рекрутов. В первой половине XIX в. ежегодно совершало преступления в среднем около 0,4% от среднегодовой численности населения12. Во-вторых, девианты по своим физическим качествам мало отличались от конформистов13. Средний рост российских бродяг и арестантов в 1801–1850 гг. равнялся 165,6–165,8 см, что на 0,7–0,9 см превышало средний рост всех новобранцев и на 1 см — средний рост всех крестьян (табл. 4.4).

Таким образом, и при очередной, и при жеребьевой системе, в том числе в обновленном ее варианте, введенном в 1874 г., от воинской повинности освобождались семьи с одним работником, все остальные несли бремя пропорционально числу работников — главному источнику благосостояния для крестьянства, да и для городского сословия также. «Семьянистые» крестьяне, мещане и купцы бы-

151

4. Источники антропометрических данных...

вали, как правило, более зажиточными, чем малые семьи с одним работником14. Последних в 1850-е гг. насчитывалось в разных губерниях от 6 до 18%, к началу ХХ в. этот показатель увеличился в среднем для России до 24%15. Большинство семей имело примерно одинаковый семейный состав и несло равное бремя воинской повинности. У городского сословия семьи с одним работником встречались чаще, чем у крестьян. Если судить по материалам 9-й ревизии (1850 г.) по Ярославской губернии, то такие хозяйства преобладали уже в середине XIX в.16, и они по закону освобождались от воинской службы. Вот почему среди новобранцев процент мещан и купцов всегда меньше, чем во всем населении, например, в 1695–1800 гг. — 1,9 против 4,0, в 1801–1917 гг. — 3,7 против 10,0. Из сказанного следует: среди рекрутов слабее представлены низшие страты крестьянства и городского сословия; воинская повинность в большей степени обременяла средние и зажиточные слои города и деревни. Но в XVIII — первой половине XIX в. в среде крестьян и мещан существовала высокая социальная мобильность, принадлежность к бедным, средним или зажиточным стратам наследственно не закреплялась17. Поэтому незначительная социальная диспропорция при наборе не могла иметь сколько-нибудь серьезного влияния на средний рост призывников.

Таблица 4.4

Средний рост бродяг и арестантов сравнительно с другими социальными группами в России в 1801–1850 гг.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

Рабочий класс в 1880–1890-е гг. формировался в основном из податных сословий, хотя и деклассированные представители привилегированных групп находили там себе нишу. Но из среды как крестьян, так и мещан туда попадали в основном представители низших страт: из крестьян — малоземельные, из мещан — не имевшие средств производства. Таким образом, включение в нашу информационную базу за XIX — начало ХХ в. рабочих до определенной степени компенсирует некоторый дефицит в ней малоимущих крестьян и мещан, слабее участвовавших в формировании контингента новобранцев, и делает ее более представительной и надежной.

4.4. ДАННЫЕ О МЕСТЕ РОЖДЕНИЯ

Распределение мужчин в нашей информационной базе по губерниям рождения отражено в табл. 4.5.

152

4.4. Данные о месте рождения

Таблица 4.5

Распределение мужчин по губерниям рождения в информационной базе в 1695–1920 гг.

Примечание: * Бакинская, Батумская, Елисаветпольская, Карсская, Кутаисская, Тифлисская, Эриванская. Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

Картина, даваемая табл. 4.5, в равной мере относится ко всему исследуемому периоду. Ощущается дефицит информации о губерниях, где проживало мало русских: прибалтийских, сибирских, кавказских, среднеазиатских, а также Бессарабской. Больше сведений об украинских и белорусских, но наилучшим образом представлены великороссийские губернии. На Московскую губернию приходится около пятой части всех данных (19,1%), на семь губерний: Московскую, Саратовскую (7,4), Тульскую (6,9%), Костромскую (4,9%), С.-Петербургскую (4,9%),

153

4. Источники антропометрических данных...

Рязанскую (4,5%) и Вологодскую (4,4%) — свыше половины (52,1%); на шестнадцать губерний: добавим к семи первым Олонецкую (4,4%), Нижегородскую (3,6%), Калужскую (3,6%), Новгородскую (3,2%), Смоленскую (3,1%), Казанскую (2,9%) и Пензенскую (2,6%) — три четверти наблюдений (75,3%). По каждой из этих губерний можно получить достаточно подробную картину изменения роста мужского населения в изучаемое время.

Распределение людей по районам рождения, естественно, также неравномерно (табл. 4.6).

Таблица 4.6

Распределение мужчин по району рождения в информационной базе в 1695–1920 гг.

Примечание:* Точные сведения о месте рождения отсутствуют.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

В XVIII в. наилучшим образом представлено Центральное Черноземье, на его долю приходится почти треть всех наблюдений (30,8%), много информации по Северному (20,8%), Центрально-нечерноземному (15,7%) и Приуральскому (9,2%) регионам; хуже представлены Украина (6,0%), Северо-Запад

154

4.4. Данные о месте рождения

(4,1%), Поволжье (3,4%), Сибирь (3,5%), Юго-Восток (2,8%) и Новороссия (2,4%), слабо — Предкавказье (1,1%). По Западному региону, Прибалтике, Казахстану, Кавказу, Средней Азии и Дальнему Востоку индивидуальных измерений практически нет. Географическое распределение наблюдений в XIX — начале ХХ в. сравнительно с XVIII в. отличается тремя моментами — они более равномерно распределены между регионами; представлен Западный район; наибольшее их число (31,6%) приходится на Центральное Нечерноземье. Пробелы

внашей информационной базе объясняются тем, что из районов с дефицитом сведений в армию призывалось очень мало мужчин, так как жители отдаленных районов и нерусские граждане либо освобождались от воинской повинности, либо несли ее на льготных основаниях18. Следовательно, это не столько недостаток нашей базы данных, сколько следствие правовых условий отбывания воинской повинности в имперской России.

Таким образом, для всего изучаемого периода мало информации по Новороссии (1,7%), Юго-Востоку (1,6%), Сибири (1,5%) и Предкавказью (1%). По Прибалтике, Казахстану, Кавказу, Средней Азии и Дальнему Востоку индивидуальных измерений практически нет, но по ним, как и по всем губерниям и районам, имеются полные суммарные сведения о когортах, рожденных

в1851–1892 гг. и призванных в 1874–1913 гг. Однако географические пробелы мало скажутся на точности полученных выводов. В табл. 4.7 содержатся сравнительные данные о росте во всей империи и в восьми великороссийских регионах Европейской России, хорошо представленных в нашей информационной базе.

Таблица 4.7

Сравнение среднего роста мужчин 1851–1890 гг. рождения в восьми великороссийских регионах и во всей империи без Польши и Финляндии

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

Как показывает сравнение, в 1851–1890 гг. различия в росте между великороссийскими регионами и всей империей составляли не более 0,1 см. Таким образом, хотя имеющиеся наблюдения в географическом отношении имеют перекос в сторону великороссийских губерний, их вполне достаточно для получения адекватной действительности картины о динамике роста как в России в целом, так и в большинстве ее регионов.

155

4.Источники антропометрических данных...

4.5.СВЕДЕНИЯ ОБ ОБРАЗОВАНИИ

Образование рекрутов в XVIII в. фиксировалось неполно, но постепенно качество учета повышалось и с 1874 г. пропуски стали встречаться редко. Грамотным считался умеющий читать, писать и считать; те, кто только читал, отмечались особо19. В XVIII в. и в первой половине XIX в. громадное большинство жителей страны и соответственно новобранцев не знали грамоты: среди мужского пола в возрасте 9 лет и старше во всем населении в 1757 г. насчитывалось лишь около 5% грамотных, в 1797 г. — 6%, а в 1857 г. — 21%20. Поэтому чиновники, заполнявшие формулярный список рекрута, нередко пропускали графу «грамотность», принимая за само собой разумеющееся, что он — неграмотный.

Со второй половины XIX в., вследствие повышения технического оснащения армии, возникла острая потребность в грамотных солдатах, и уровень их образования стал тщательно фиксироваться. По данным нашей информационной базы, доля грамотных, призванных в 1732–1787 гг., равнялась 0,3–0,5%, в конце XVIII в. повысилась до 1,2%, в середине ХIХ в.— до 14%, в начале ХХ в.— до 49% (табл. 4.8).

Таблица 4.8

Грамотность мужского населения в выборке и в России в возрасте старше 9 лет

Примечания: * Годы измерения (призыва): 1874–1880 гг.; ** Годы измерения (призыва): 1911–1913 гг.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1; Миронов Б. Н. История в цифрах: (Математика в исторических исследованиях). Л., 1991. С. 82; Рашин А. Г. Население России за 100 лет (1811–1913 гг.): Статистические очерки. М., 1956. С. 304.

156

4.6.Этнический и конфессиональный профиль выборочных данных

ВXIX — начале ХХ в. грамотность у новобранцев и всего мужского населения страны была примерно одинаковой, но существенно ниже, чем у рабочих.

4.6.ЭТНИЧЕСКИЙ И КОНФЕССИОНАЛЬНЫЙ ПРОФИЛЬ

ВЫБОРОЧНЫХ ДАННЫХ

Россия — многоконфессиональная и многонациональная страна, естественно ожидать, что и состав ее армии отличался таким же многообразием. Однако вероисповедание новобранцев в XVIII в. фиксировалось плохо, вероятно, вследствие почти поголовной их принадлежности к православию. Когда конфессия учитывалась, 99,4% призывников относились именно к нему. В формулярном списке графа о конфессии всегда присутствовала, но она часто не заполнялась. Это, как правило, означало: рекрут православный по умолчанию. В XIX в. ситуация исправилась; с 1874 г. конфессия почти всегда фиксировалась. Однако санитарные врачи, измерявшие рабочих, не считали конфессию и национальность важными признаками и не учитывали их. Напомним: национальность до последней трети XIX в. вообще не принято было учитывать в любых формулярах, списках, анкетах и опросах, в том числе и в переписях. Имеющиеся сведения об этнической принадлежности новобранцев для периода до конца XIX в. получены косвенным путем: иудеев принимали за евреев, малороссийских казаков — за украинцев, башкир — за мусульман и т. д. Этническая принадлежность, как и конфессиональная, стала систематически учитываться с 1874 г., после введения всеобщей воинской повинности; наиболее тщательно фиксировалась она в советское время.

Сравним этническую и конфессиональную структуру лиц в нашей информационной базе, во всем населении страны и среди всех призывников (табл. 4.9 и 4.10).

157

4. Источники антропометрических данных...

Tаблица 4.9 (окончание)

Примечание:* Финно-угорские народы в целом Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1; Военно-статистиче-

ский сборник/Н. Н. Обручев (ред.). Вып. 4. Россия. СПб., 1871. Отдел 2. С. 19; Статистические таблицы Российской империи. Вып. 2. Наличное население империи за 1858 год/А. Бушен (ред.). СПб., 1863. С. 214–232; Общий свод по империи результатов разработки данных первой всеобщей переписи населения, произведенной 28 января 1897 г. СПб., 1905. Т. 2. С. 104–109; Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи. Т. 1. С. 25–26; Редигер А. Ф. Комплектование и устройство вооруженной силы: В 2 ч. 4-е изд. Ч. 1. Комплектование армии. СПб., 1913. С. 177.

Как видим, конфессиональный состав всех жителей, призывников и лиц, попавших в нашу базу данных, похож, а этнический до 1874 г. — существенно различается. Тяжесть воинской повинности ложилась на разные этносы неравномерно: более всего были обременены русские, затем украинцы, на короткое время, в 1860-е гг., в армии повысилась роль латышей, эстонцев и литовцев. Остальные национальности имели послабления, поэтому их доля в населении выше, чем среди новобранцев. В конце XIX — начале ХХ в. нерусские стали активнее привлекаться к исполнению воинского долга. Вследствие этого состав лиц, входивших в нашу информационную базу, стал лучше отражать этническую структуру всех жителей страны.

158

4.7. Данные о семейном состоянии

Таблица 4.10

Конфессиональный состав всех российских новобранцев, призванных в 1867, 1868, 1884 и 1894 гг., и населения Европейской России в 1858 и 1897 гг.

(без Польши и Финляндии)

Примечание: * Лютеране, реформаты, баптисты, меннониты, англикане. Источники: см. примечание к табл. IV.9.

4.7. ДАННЫЕ О СЕМЕЙНОМ СОСТОЯНИИ

Мы располагаем сведениями о семейном состоянии 143 365 мужчин — более чем о половине включенных в информационную базу, в том числе о 66 135 для XVIII в. и о 77 230 для XIX — начала ХХ в. Почти все они новобранцы, так как земские врачи семейное состояние у рабочих, как правило, не фиксировали. Среди призывников немного менее трети (28,4%) — женатые, почти половина (43,9%) — холостые, менее процента — вдовцы и только 6 человек — разведенные (табл. 4.11). Этих данных достаточно для выявления зависимости между ростом и семейным состоянием, но только у холостых и женатых.

Источники: Подсчитано на основании источников, указанных в Приложении 1.

159