Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридическое образование и юриспруденция в России во второй трети XIX века. Учебное пособие
.pdf
§ 3. Прекращение преподавания естественного права
Мнения Строганова о вредности преподавания естественного права в
университетах вполне разделялись С. С. Уваровым. Об этом свидетельствует хотя бы факт публикации в 1836 году в «Журнале Министерства народного просвещения» статьи ординарного профессора Санкт-Петербургского
университета А. А. Фишера о естественном праве. Автор выражал свое отношение к данной науке предельно резко. Так, он заявлял в начале статьи:
«Исступление метафизического фанатизма, овладевшее умами философов в
прошедшем столетии, породило между прочими химерическими отвлеченностями и науку естественного и политического права, не зависящую ни от
каких положительных данных и, что еще важнее, ни от какого нравственного
закона. Эта наука, облеченная в формы универсальности и необходимости,
которыми тщательно украшали ее, и громко возвещающая указание твердых
и незыблемых оснований политического законодательства, сначала разлила
необыкновенный блеск и даже ослепила большое число тех из адептов, которые не утверждаясь на одних метафизических отвлеченностях, руководствовались обыкновенно в своих суждениях наставлениями опыта. Время открыло всю неосновательность ее мечтательных теорий — и ужасные последствия,
коими сопровождались первые опыты, сделанные для осуществления нового
порядка дел, достаточно могли показать всякому благомыслящему человеку
и истинную цену и истинное направление сего учения. Судя однакож по лестному приему, какой и до сего времени оказывается самым бессмысленным и
нелепым брошюрам, если только они имеют предметом естественное право,
можно заключить с достоверностию, что нашему веку как будто бы жаль отречься от сумасбродного почитания, которое еще так недавно воздавалось
этому философическому кумиру исчезнувшим пред нами поколением, при-
1
носившим ему в жертву свое счастие и даже кровь свою»
.
Главным пороком науки естественного права профессор А. А. Фишер
объявлял отрыв ее от религии и этики. По его словам, «естественное право,
в том виде как оно представляется ныне несравненно большею частию писателей, т. е. не только отрешенное от религии, но и в разрыве с естественною
нравственностию, есть не что иное как карикатура истинного права; и даже
смешно утверждать, чтобы в этом обнаженном, бездушном и неподвижном
скелете обитала жизненная сила, одушевляющая или долженствующая
одушевлять организм самый прекрасный, самый обширный и самый сложный — организм общественной жизни государств»2.
1
Фишер А. А. О новейшем естественном праве // ЖМНП. 1836. Ч. 9. № 1.
С. 1–2.
2
Там же. С. 4–5.
51
Глава 3. Преподавание юридических наук по Общему уставу
Обратившись к истории распространения в Западной Европе естественно-правового учения, А. А. Фишер показал, что его родоначальники — Томас Гоббс, Джон Локк, Гуго Гроций, Самуэль Пуфендорф — не
отрывали естественное право от нравственности, рассматривали науку
1
о нем только как «одну из самоважнейших глав нравоучения»
. Такой
отрыв начался с немецкого правоведа Кристиана Томазия (1655–1728)
и достиг высшей степени у Иммануила Канта (1724–1804). Немецкие
философы и правоведы внесли, по мнению А. А. Фишера, наибольший
вклад в развитие теории естественного права, выработав «ткань этого
нового учения до малейших ее подробностей»2. Однако опасный для общества, разрушительный характер наука естественного права проявила
не в Германии, а во Франции — в так называемом якобинизме.
Объяснение, которое профессор Фишер дал этому парадоксу, было
весьма интересным и убедительным. Интересным, помимо прочего, еще и
потому, что в нем звучала совершенно неприкрыто жестокая критика монархической власти — пусть и была эта власть французская. Именно монархию Франции А. А. Фишер обвинил в том, что учение естественного права
превратилось в этой стране в идеологию разрушения устоев человеческого
общества. В Германии, отмечал он, якобинизм «довольствовался тем, что
принял характер метафизический или, всего более, эстетический. Напротив того, во Франции, где совершенная безнравственность, имевшая источник свой при Дворе, ослабила все общественные связи; где материализм и
атеизм, открыто проповедуемые людьми, выдававшими себя за верховных
повелителей в ученом мире, называли недостойными просвещенного века
предрассудками и религию, и бескорыстную нравственность — эти неколебимые опоры общественной жизни; где представлялись действительные
невыгоды от растраты государственных доходов, от непомерных налогов, в
собирание которых вкралось самовольство, и от управления, которое, при
неспособности действовать посредством законов, постоянно обращалось в
ненавистное насилие власти, — во Франции, говорю, новое учение не ограничилось одними школами; но распространенное чрез сочинения, в которых щедрою рукою рассыпаны были и ум, и красноречие, и все очарования
классического изложения, оно возобладало над мнением общественным и
приняло практический характер, лишь только сознало свою силу. Таким
образом, хотя революция 1789 года и ошибочно приписывалась этим ме-
1
Фишер А. А. О новейшем естественном праве // ЖМНП. 1836. Ч. 9. № 1.
С. 7.
2
Там же. С. 9.
52
§ 3. Прекращение преподавания естественного права
тафизическим теориям, однакож не менее справедливо и то, что дерзость
нескольких фанатических последователей этой метафизики в самую критическую минуту решила ход революции и придала ей тот истребительный
характер, по которому она, ни сколько не перестроивая, только разрушала
сверху до низу все древнее общественное здание, чтоб впоследствии утвердить на гладкой земле систему свободы и равенства, бывшую, по мнению
их, истинною и единственно справедливою в глазах разума целию всякого
1
гражданского общества»
.
Критика учения естественного права в рассматриваемой статья была
убедительной еще и потому, что ее автор хорошо изучил произведения
наиболее авторитетных идеологов этого направления общественной мысли. Так, у Ж. Ж. Руссо А. А. Фишер отметил существенное противоречие:
всячески превознося республиканскую форму правления, он вместе с тем
заявлял, что «правление столь совершенное не годится для людей; если бы
существовал народ богов, он управлялся бы демократически». Процитировав эти слова идеолога якобинцев, Фишер заметил, что они являются откровенным признанием того, что новейшие метафизики, утверждая свою
систему права на воздушных основаниях общества, составленного исключительно из существ, управляющихся разумом, не принимая в соображение
ни противоразумной стороны человека, ни множества нужд и ненасытных
желаний его, и не обращая внимания на время и место, коим подчинено всякое земное бытие, изобретали одни мечты, могущие осуществиться лишь
тогда, когда мы не будем иметь ни тела, ни страстей, и когда особный разум
не находя в нас самих никакого для себя препятствия, будет в состоянии
обойтись совершенно без права, какова бы ни была система оного»2.
Обособленность естественно-правового учения от религии и этики,
внушающих людям человеколюбие, милосердие, кротость, превращало его,
подчеркивал А. А. Фишер, в идеологию, разделяющую умы, отчуждающую
людей друг от друга, — в противообщественную по самой природе своей
идеологию. Вместе с тем, критикуя учение естественного права, профессор
обращал внимание и на оторванность его от реальной жизни общества, от
его действительной истории. Положительные законы, подчеркивал он, «составляют не плод скрытых умозрений о человеке, рассматриваемом в отвлеченном смысле, но естественное произведение действительных отношений
и существенных потребностей, чувствуемых живыми людьми». В связи с
1
Фишер А. А. О новейшем естественном праве // ЖМНП. 1836. Ч. 9. № 1.
С. 9–10.
2
Там же. С. 12.
53
Глава 3. Преподавание юридических наук по Общему уставу
этим, продолжал свою мысль Фишер, всякое покушение осуществить данное учение «непременно разрушило бы до основания нынешнее гражданское общество и неминуемым следствием имело бы водворение несправедливости более вопиющей и более жестокой, нежели та, которую стремилось
уничтожить. Одним словом, мы смеем сказать этим метафизикам: пока
вы не возможете пересоздать народ, или по крайней мере, пересоздать его
историю, т. е. все предыдущее, заключающее в себе семена нынешних его
общественных отношений, законов и нравов, до тех пор ваше отвлеченное
законодательство всегда будет пустою мечтою, или, лучше, оно всегда будет
1
привидением, созданным для того, чтобы пугать и тревожить людей»
.
§ 4. Утверждение исторического метода изучения права
в юридическом образовании и в научной юриспруденции
России
Научное значение статьи профессора А. А. Фишера «О новейшем
естественном праве» заключалось не только в критике этой правовой
школы, но и в утверждении взгляда на действующее право как на произведение истории. Такое представление о праве обращало внимание правоведов на его историческое развитие — на принятие в качестве главного
инструмента изучения правовых явлений исторического метода.
Указанный метод уже возобладал к тому времени в немецкой юриспруденции, во многом благодаря трудам таких правоведов, как Густав
фон Гуго (1764–1844), Фридрих Карл фон Савиньи (1779–1861), Георг
Фридрих Пухта (1798–1846), Фридрих Юлиус Шталь (1802–1861) и др.
В первом номере «Журнала Министерства народного просвещения» за
1836 год, в котором была опубликована первая часть статьи профессора
А. А. Фишера о естественном праве, был напечатан также обзор новейшей
немецкой литературы. Особое внимание в этом обзоре уделялось вышедшему в 1830 году первому тому книги Ф. Ю. Шталя под названием «Философия права, рассматриваемая с точки зрения исторической»2. «Сочи-
1
Фишер А. А. О новейшем естественном праве // ЖМНП. 1836. Ч. 9. № 1.
С. 16–17.
2
Stahl F. J. Die Philosophie des Rechts nach geschichtlicher Ansicht. Band 1:
Genesis der gegenwärtigen Rechtsphilosophie. Heidelberg, 1830. Band 2: Christliche Rechts- und Staatslehre. Erste abtheilung. Heidelberg, 1833. Третий том данной
книги, содержавший вторую часть «Христианского учения о государстве и праве», вышел в свет в Гейдельберге в 1837 г.
54
§ 4. Утверждение исторического метода изучения права в юридическом образовании
нение это высокой важности и производит много шума», — говорилось в
обзоре. И для демонстрации большого значения книги немецкого правоведа приводилась следующая цитата из его произведения: «Возвращение
к вере обнаруживается во всех отраслях науки. Теперь все вообще убеждены в ничтожестве так называемой естественной или рациональной религии, равно как и в ничтожестве естественного права или права разума.
Сама философия начинает познавать, что предел науки — Божественное
Откровение. И потому все требуют теперь, относительно права и политики, преподавания положительного, исторического, т. е. христианского.
Еще более, начала такого преподавания уже даны и нуждаются только в
том, чтобы развить их с обдуманною ясностию и скромною изыскатель-
1
ностию»
. Высказывания о «ничтожестве естественного права» и о требовании преподавания «положительного, исторического, т. е. христианского» были выделены автором данного обозрения курсивом. Очевидно, что
официальное печатное издание Министерства народного просвещения
развернуло настоящую критическую кампанию против науки естественного права и за утверждение в качестве господствующего направления в
русской юриспруденции исторического метода.
Пропаганда исторического метода изучения права на страницах «Журнала Министерства народного просвещения» дополнялась и
прямыми указаниями министра С. С. Уварова правоведам опираться
в преподавании юриспруденции на исторические знания. Посвящая
в 1836 году свой перевод книги профессора Дерптского университета
А. Рейца «Опыт истории российских государственных и гражданских
законов» министру народного просвещения С. С. Уварову, профессор
юридического факультета Императорского Московского университета
Ф. Л. Морошкин писал: «Ваше Превосходительство, возводите русское
просвещение к источникам его самобытной силы: к Православию, Самодержавию и Народности. Для совершения сего священного долга, при
двукратном обозрении Московского университета, Вы изъявили требование исторической методы в раскрытии отечест венных наук и лично
руководствовали преподавателей законоведения в приложении ее ко
всем предметам юридического учения»2.
Прекращение преподавания на юридическом факультете естественного права в качестве самостоятельного учебного предмета не означало
1
Немецкая литература в 1835 году // ЖМНП. 1836. Ч. 9. № 1. С. 210.
2
Морошкин Ф. Л. Посвящение к книге: Рейц А. Опыт истории российских
государственных и гражданских законов. М., 1836.
55
Глава 3. Преподавание юридических наук по Общему уставу
еще полной победы над его доктринами. Естественно-правовые идеи
наполняли содержание учебного курса под названием «начала общенародного правоведения (Jus gentium)». Необходимо было, следовательно, придать преподаванию этого курса новое направление, при котором
главное содержание его составляли бы не абстрактные, а положительные
знания. В 1834 году в «Журнале Министерства народного просвещения»
была опубликована статья В. П. Андроссова «О пределах, в коих должны быть изучаемы и преподаваемы права политическое и народное».
В ней предлагалось направить науку народного права или, по терминологии Общего университетского устава 1835 года, «начал общенародного правоведения», на познание действительного состояния иностранных
государств и признаваемых ими международных договоров. Автор статьи полагал, что при изучении указанной науки необходимо стремиться
1
к решению «трех существенных вопросов: 1) откуда изникает
положи-
тельное народное право? 2) К каким предметам это право относится и
3) какими действиями права сии утрачиваются?»2. При решении первого
вопроса Андроссов предполагал «рассматривать трактаты, подразумеваемые соглашения, принятые обычаи и давность, сообщающую обязательную силу»3. Очевидно, что здесь он подразумевал источники народного
права. Изучение второго вопроса Андроссов связывал с исследованием
правовых средств, «употребляемых народами при взаимных между ними
сношениях», с рассмотрением, «каким образом внешние сношения обеспечивают безопасность государства и содействуют извне к его внутреннему благосостоянию»4.
Приведенные высказывания достаточно ясно показывают методологию, которую автор статьи хотел придать науке народного или, по современной терминологии, — международного права. Эта методология мало
оставляла места естественно-правовым доктринам в содержании данной
науки. Она вполне соответствовала новым тенденциям в развитии русской
юриспруденции, проявившимся в начале 30-х годов XIX века.
Вытеснение естественно-правовых доктрин из университетской
программы обучения юридическим наукам и придание большего значе-
1
Так в оригинале. — В. Т.
2
Андроссов В. П. О пределах, в коих должны быть изучаемы и преподавае-
мы права политическое и народное // ЖМНП. 1834. Ч. 4. № 12. С. 383.
3
Там же.
4
Там же.
56
§ 4. Утверждение исторического метода изучения права в юридическом образовании
ния историческому методу изучения права выражало не только стремление самодержавной власти предотвратить распространение в российских
университетах революционных идей, но и новое понимание сущности
юридического образования и научной юриспруденции, появившееся под
влиянием осуществленной в начале 30-х годов XIX века систематизации
российского законодательства. Русские правоведы стали видеть в юридическом знании явление комплексного характера — науку, соединяющую в себе свойства теоретического правоведения и прикладной дисциплины, идеологии и искусства. При этом, понимая юриспруденцию
в качестве науки о действующих законах, они не сводили ее к знанию
только их содержания. Познание законов предполагало, по их мнению,
изучение их истории, уяснение их смысла. В речи «О соединении теории
с практикою в изучении законов и в делопроизводстве», произнесенной
в торжественном собрании Императорского Университета Св. Владимира 15 июля 1835 года, К. А. Неволин следующими словами выражал
подобное понимание законоведения: «Называя кого-нибудь сведущим в
законах, нередко имеют при том в виду одни только законы, действующие в известном месте, и одно только познание их слов. Но если даже
мы в своем познании ограничиваемся только известными действующими законами, то, однако, знать законы не значит еще знать одни их слова.
Знать законы значит знать самый дух их, понимать их в том смысле, какой они должны иметь по намерению законодателя; знать не один какойнибудь род, а все их роды, если не во всех подробностях, то по крайней
мере в главнейших чертах; знать их не только в их отдельности, но еще
более в общей их связи; знать их не только в настоящем их виде, но и
в их происхождении и образовании; знать различные причины их установления; знать их непреложные основания, скрывающиеся в высшем
порядке вещей, знать временное и непреходящее их достоинство. Таково
должно быть наше познание какого бы то ни было положительного законодательства! Но нельзя узнать вполне ни одного законодательства,
не зная других: его особенный характер, его относительное достоинство,
его всеобщая идея могут быть усмотрены только из сличения его с другими законодательствами. И так уже изучение одного законодательства
должно быть соединяемо с изучением всех других. Тем менее законоведение вообще может ограничиться законами одного народа. Оно, уже по
самому своему понятию, обнимает законодательства всех народов и всех
времен; оно рассматривает идею законодательств во всей ее целости —
как в ней самой, так и во всех ее явлениях. Теория, на высочайшей ступени ее развития, стремится образовать именно такое познание законов;
57
Глава 3. Преподавание юридических наук по Общему уставу
теоретическое обучение имеет в виду сообщить именно такие понятия о
них, полные, ясные, твердые»1.
Русские правоведы понимали, что настоящее юридическое образование не должно ограничиваться изучением одного только отечественного
законодательства: законы любой страны несут в себе немало случайного,
не выражающего истинной природы тех или иных правовых институтов,
подлинных закономерностей правового регулирования тех или иных общественных отношений. Познание устойчивых свойств правовой материи
требует поэтому изучения лучших образцов мировой правовой культуры.
Одним из таких образцов являлось право Древнего Рима. Изучение римских правовых текстов, объединенных в Средние века в так называемый
Corpus Juris Civilis, издавна составляло основное содержание европейского
юридического образования. Чтение лекций по институтам римского права
предусматривалось учебными программами и юридических факультетов
российских университетов. Однако в университетских уставах 1804 года
римское право не выделялось в самостоятельную дисциплину, но преподавалось в рамках курса «прав знатнейших как древних, так и нынешних
народов». Новый университетский устав предусмотрел создание на юридических факультетах специальной кафедры, в рамках которой должны были
преподаваться не только догма, но также история римского права. «У нас, в
юриспруденции, недостает еще общих, логических форм, общих понятий и
слов», — говорил в 1838 году в своей речи в торжественном собрании Московского университета профессор юридического факультета Московского
университета Н. И. Крылов. — Эту формальную сторону мы можем занять
у римлян и перевести на наш язык. Все новейшие народы делают такой
заем. Таким образом, из взаимного соединения римского классицизма с нашим материальным богатством образуется, наконец, та колоссальная русская юриспруденция, которая увековечит славу нашего Отечества и займет
2
одно из первых мест в истории новейшей юридической литературы»
.
К середине XIX века интерес русских правоведов к римскому праву
возрос еще больше. Появился даже призыв расширить преподавание его на
юридических факультетах. Профессор юридического факультета Москов-
1
Неволин К. А. О соединении теории с практикою в изучении законов и в
делопроизводстве. Речь, произнесенная в торжественном собрании Императорского Университета Св. Владимира 1835 года 15 июля // ЖМНП. 1835. № 12.
С. 458–459.
2
Крылов Н. И. Об историческом значении римского права в области наук
юридических. Речь, произнесенная в торжественном собрании императорского
Московского университета 11 июня 1838 года. М., 1838. С. 66.
58
§ 5. Энциклопедия законоведения в учебной программе юридического факультета
ского университета П. Г. Редкин предложил целую программу изучения
римского права, рассчитанную на весь четырехлетний срок обучения на
юридическом факультете1.
§ 5. Энциклопедия законоведения в учебной программе
юридического факультета
Новому пониманию научной юриспруденции в полной мере соответствовало и введение в программу обучения на юридических факультетах энциклопедии законоведения. В Университетском уставе 1835 года
этот предмет назывался «энциклопедия, или общее обозрение системы
законоведения». Он заменил собой курс естественного права, преподавание которого прежде открывало программу обучения юридическим
наукам в российских университетах.
К. А. Неволин стал автором первого учебника по энциклопедии законоведения, вышедшего в свет в двух томах в 1839–1840 годах2. Во введении
к нему он дал следующее определение указанной науки: «Энциклопедия законоведения есть обзор наук законоведения в общей их связи как со всем человеческим ведением, так и между собой. Энциклопедия законоведения есть
теория науки законов (Wissenschaftslehre) как одной из областей человеческого ведения, — учение о построении этой науки (Archi tectonick), о плане
ее и о том, как этот план представляется выполненным или может быть выполнен в действительности, — наука, изображающая состав, строй, организм
науки законов, единство ее, происхождение множества наук юридических
из единства и восприятие их в единство»3. Из приведенного определения и
из содержания учебника К. А. Неволина следует, что под энциклопедией законоведения он понимал совокупность основных знаний по теории закона,
1
См.: Редкин П. Г. Обозрение юридической литературы по римскому пра-
ву // Юридические записки. СПб., 1859. Том 3. С. 262.
2
дию законоведения, общая часть ее и первая половина особенной части. Киев, 1839.
Том 2. Вторая половина особенной части. Киев, 1840. В предисловии к первому тому
данной книги К. А. Неволин отметил, что это «сочинение, которому, во всем его объеме, наша литература и, смею сказать, даже иностранная, доселе не представляют
подобного». В 1857 г. «Энциклопедия законоведения» была переиздана в первых
двух томах «Полного собрания сочинений К. А. Неволина».
коноведения. Введение в энциклопедию законоведения, общая часть ее и первая
половина особенной части. СПб., 1857. С. 1.
Неволин К. А. Энциклопедия законоведения. Том 1: Введение в энциклопе-
3
Полное собрание сочинений К. А. Неволина. Том 1: Энциклопедия за-
59
Глава 3. Преподавание юридических наук по Общему уставу
истории философии законодательства, истории положительных законодательств и истории законоведения. Называя энциклопедию законоведения
самостоятельной наукой, направленной к тому, чтобы «понять образование
наук законоведения и соединение их в одно целое», он вместе с тем характеризовал ее как «общее к ним введение», как «связное, сокращенное их изло-
1
жение», как небольшую «модель величественного здания»
.
П. Г. Редкин также считал энциклопедию законоведения самостоятельной наукой. В лекциях студентам юридического факультета Московского университета он говорил, что она «имеет своим предметом всестороннее систематическое рассмотрение совокупности юридических законов, или
права в объективном смысле, как со стороны формальной, так и со стороны материальной, внешней и внутренней, философской и исторической»2.
В Центральном историческом архиве г. Москвы сохранился начертанный
Редкиным 26 октября 1835 года следующий план курса энциклопедии законоведения:
Часть первая или теоретическая.
Отделение первое или формальное,
называемое юридической архитектоникою.
Глава I. Внешняя архитектоника, определяющая место юридическими науками занимаемое в области познания вообще.
Глава II. Внутренняя архитектоника, показывающая взаимное отношение
юридических наук между собою.
Отделение второе, или материальное,
называемое энциклопедией юридических наук в тесном смысле.
Глава I. Общие предварительные понятия, вместе с историею философии
законодательства.
Глава II. История науки о законодательстве положительном.
Часть вторая или практическая,
называемая юридическою методологиею.
Отделение первое.
Историческая методология или исторический метод.
Отделение второе.
Дидактическая методология или изложение правил, коими должно
руководствоваться при изучении юридических наук в нынешнем их состоянии»3.
1
Полное собрание сочинений К. А. Неволина. Том 1. С. 6.
2
ОПИ ГИМ. Фонд 292. Ед. хр. 77. Л. 48об.–49.
3
ЦИАМ. Фонд 418. Оп. 4. Д. 261. Л. 63.
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]