Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Юридическое образование и юриспруденция в России во второй трети XIX века. Учебное пособие
.pdf
§ 3. Наука уголовного права
устройства. V. За коны о состояниях. VI. Законы полиции. VII. Законы
исправительные и уголовные»1.
* * *
Обзор научных трудов по истории русского права, появившихся
во второй трети XIX века, показывает, что бóльшая их часть была
посвяще на преступлениям и наказаниям в том виде, в котором эти явления пред стают в русских правовых памятниках. Не удивительно, что
среди от раслевых юридических наук в указанный период наибольший
прогресс наблюдался именно в науке уголовного права.
Самым ярким представителем ее в России был в рассматриваемый
2
период Сергей Иванович Баршев
. Он являлся автором первого в Рос-
сии учебного курса уголовного права, опубликованного в 1841 году под
названием «Общие начала теории и законодательств о преступлениях и
наказаниях в двух разделах»3. На основе данного курса осуществлялось
преподавание уголовного права в течение многих лет во всех российских университетах. Кроме того, он выпустил в свет такие книги, как
«О ме ре наказаний» (М., 1840), «О вменении в праве. Речь, произнесенная в Торжественном собрании Императорского Московского универ-
1
Сперанский М. М. Руководство к познанию законов. СПб., 1845. С. 46.
2
Биографический очерк о нем см.: Томсинов В. А. Российские правоведы
XVIII–XX веков: Очерки жизни и творчества. Том 1. С. 263–278.
3
Сам автор придавал этой книге большое значение. 23 июля 1841 г. помощник Попечителя Московского учебного округа отослал ее министру народного просвещения со следующим сопроводительным письмом: «По просьбе
ординарного профессора Московского университета Баршева имею честь препроводить при сем к В[ашему] В[ысокопревосходительству] сочиненную им
книгу: «Общие начала теории и законодательств о преступлениях и наказаниях»,
в 2-х экземплярах, из которых не угодно ли будет Вам, М[илостивый] Г[осударь],
представить по одному экземпляру его величеству государю императору и его
императорскому высочеству, государю наследнику цесаревичу, великому князю Александру Николаевичу, и один принять в свою собственность» (ЦИАМ.
Фонд 459. Оп. 2. Д. 357. Л. 1). 24 августа Попечителю Московского учебного
округа пришло следующее письмо от министра народного просвещения графа
Уварова: «По представлению помощника Вашего сиятельства от 23 истекшего
июля за № 2446, экземпляр сочинения ординарного профессора Баршева под
названием «Общие начала теории и законодательств о преступлениях и наказаниях» поднесен государю наследнику цесаревичу (будущему императору Александру II. — В. Т.). Его высочество, приняв благосклонно его сочинение, поручил изъявить автору оного благодарность» (там же. Л. 4).
281
Глава 7. Развитие научной юриспруденции в России во второй трети XIX века
ситета июня 13 дня 1840 года» (М., 1840), «Взгляд на науку уголовного
законо ведения» (СПб., 1858).
С. И. Баршев на протяжении 42 лет читал курс российского уго-
ловного права на юридическом факультете Московского университета.
В «Юридических записках», «Журнале Министерства юстиции»,
жур налах «Русский вестник», «Москвитянин» и других изданиях
периоди чески выходили его статьи по проблемам уголовного права и
1
уголовного судопроизводства
. Он был в числе основателей Москов-
ского юридиче ского общества и являлся его первым председателем.
С. И. Баршев вступил на поприще науки в переломное для русского правоведения время, когда в правовых исследованиях и в преподавании юриспруденции происходила смена методологических ориентиров: фи лософское направление, доминировавшее в правовой науке
России во второй половине XVIII – в первой трети XIX века, уступило
свои веду щие позиции историческому подходу. Сергей Иванович стал
его сторон ником и проводником в сфере уголовного права и оставался
верен этому подходу всю свою научную жизнь.
Спустя четверть века он будет писать: «Право уголовное, как и
всякое другое, хотя и скрывается внутри человека — в его разуме, но
оно не сози дается путем отвлеченного мышления, а развивается до ясного сознания в истории и опыте и тогда только становится достоянием
науки, когда вопло щается в них в определенную внешнюю форму. По-
1
См., например: Баршев С. И. О состоянии вопроса о смертной казни
в наше время в Европе и Америке // Юридические записки, издаваемые Петром Редкиным. Том 1. М., 1841. С. 188–221; его же. О влиянии народных предрассудков на определение наказания // Там же. Том 2. М., 1842. С. 78–82; его
же. О преимуществе следственного процесса пред обвинительным // Там же.
С. 120–148; его же. О мере наказания по мере умышленности преступлений
в древнем русском праве // Москвитянин. 1854. № 18. Отд. 2. С. 87–92; его же.
О необходимых гарантиях уголовного суда (формальное обвинение и защита,
суд по внутреннему убеждению и пересмотр уголовных дел) // Русский вестник. 1859. Том 20. Кн. 2. С. 185–220; его же. Об апелляции в области уголовного
суда // Журнал Министерства юстиции. 1860. № 2. С. 3–32; его же. О следствии (порядок производства следствия и отношение к обвиняемому у нас,
в Германии, во Франции и в Англии) // Юридический журнал. 1860. Кн. 3.
С. 169–195; его же. Об отделении следствия специального от предварительного // Там же. 1861. Кн. 5. С. 325–342; его же. О личном допросе (и значении его
в современном уголовном процессе) // Журнал Министерства юстиции. 1861.
Кн. 10. С. 51–60; О необходимых условиях плодотворного развития института присяжных // Там же. 1862. Кн. 11. С. 245–266; его же. Задача присяжных
в деле уголовного суда // Русский вестник. 1863. Т. 45. Кн. 5. С. 115–134 и др.
282
§ 3. Наука уголовного права
сему всякое философ ствование о нем на основании одних отвлеченных
начал разума естественно должно вести по меньшей мере к несбыточным мечтам и грезам»1.
Приверженность С. И. Баршева к историческому направлению в
юриспруденции была во многом предопределена его происхождением,
воспитанием и характером полученного им юридического образования.
Он учился юриспруденции при Втором отделении Собственной
Его Императорского Величества канцелярии и в Берлинском университете у правоведов — представителей немецкой исторической школы
права. По окончании обучения и после защиты тезисов «Положения,
2
извлеченные из науки законоведения»
ему была присвоена ученая сте-
пень доктора законоведения.
Предписанием министра народного просвещения от 7 сентября 1835 года С. И. Баршев был назначен (вместе с Н. И. Крыловым и
П. Г. Редкиным) преподавателем в Московский университет. Спустя десять дней Попечитель Московского учебного округа граф С. Г. Строганов поручил Совету Московского университета «причислить» доктора
Сергея Баршева, а также докторов Крылова и Редкина «к Московскому
университету, не утверждая их ни адъюнктами, ни профессорами», но
оставив «впредь до введения нового устава, с приобретенною ими ученою степенью и с жалованием ординарных профессоров по тем кафедрам, которые они занимать будут»3.
С. И. Баршев по прибытии в Московский университет выразил
желание посвятить себя преподаванию уголовного права. Об этом свидетельствует его рапорт, поданный 2 октября в Совет Московского университета. Сообщая в нем о своем приезде в Москву 24 сентября, Сергей Иванович счел необходимым заметить: «Имею честь объявить, что
я желаю преподавать уголовное законоведение». На тексте этого рапорта, хранящемся в Центральном историческом архиве г. Москвы, перед под писью Сергея Баршева и не его почерком начертано карандашом: «Во вторник и субботу, во 2-м часу для студентов 2 и 3 курсов»4.
Данная по метка свидетельствует о том, что молодому доктору законоведения сразу же было доверено чтение лекций. Своим распоряжением
1
Баршев С.И. Взгляд на науку уголовного законоведения // ЖМНП.
1858. Ч. 98. № 6. Отд. 2. С. 4.
2
В 1835 г. эти тезисы С. И. Баршева были напечатаны в виде четырех-
страничной брошюры.
3
ЦИАМ. Фонд 418. Оп. 4. Д. 261. Л. 20.
4
Там же. Л. 32.
283
Глава 7. Развитие научной юриспруденции в России во второй трети XIX века
от 14 октября 1835 года Совет Московского университета поручил Сергею Баршеву преподавать «теорию русского уголовного права для студентов 2-го и 3-го курсов, по понедельникам и пятницам в 12-м часу»1.
31 декабря 1835 года С. И. Баршев был утвержден в должности
экстраординарного профессора, а 24 марта 1837 года стал ординарным
профессором по кафедре уголовных и полицейских законов. На этой
ка федре он проработал в течение почти четырех десятилетий — до
14 фев раля 1876 года.
Начало преподавательской деятельности С. И. Баршева на юридическом факультете Московского университета совпало с введением в
действие Общего устава императорских российских университетов, создававшего условия для утверждения в русской научной юриспруденции исторического направления и ориентировавшего российских правоведов на изучение действующего права. Наука естественного права,
а вместе с ней и другие философские доктрины эпохи Просвещения
вытеснялись из российских университетов. Критическое отношение к
ним станови лось нормой в преподавании и на юридических факультетах. С. И. Бар шев был одним из тех ученых-правоведов, кто стремился
очистить свою науку от подобных доктрин, проповедуя студентам, что
не из них должны извлекаться начала уголовно-правовой науки, а «из
истории и опыта». «В науке практической, каково уголовное право, —
писал он в 1841 году в своем учебном курсе, — не дóлжно высказывать
ни одного положения, не прислушиваясь к опыту; иначе легко дойти до
2
нелепости»
.
По мнению С. И. Баршева, философия XVIII столетия породила
в области уголовного права целый ряд «вредных и опасных заблуждений». К их числу русский правовед относил: 1) отторжение уголовного
права от всякого религиозного и нравственного начала, на котором оно
утверждалось до этого времени у всех христианских народов, и построение его на своих собственных, не состоящих ни в какой связи с религиею и нравственностию началах, с тою целию, чтобы возвысить его на
степень самостоятельной науки; 2) подрыв убеждения, с незапамятных
времен глубоко укоренившегося в народах, что «наказание есть основанное на вечном, мировом законе возмездия справедливое воздаяние
за преступление» и оправдание его «лишь разными внешними, более
1
ЦИАМ. Фонд 418. Оп. 4. Д. 261. Л. 36.
2
Баршев С. И. Общие начала теории и законодательств о преступлениях
и наказаниях в двух разделах. М., 1841. С. 80.
284
§ 3. Наука уголовного права
или менее произвольными целями»1. «Все это, — отмечал С. И. Баршев, — не только проповедовали в школах и развивали в системах и руководствах, но и старались ввести в жизнь, выдавая свои отвлеченные
умствования за источник права и требуя, чтобы по их мерке были выкраиваемы и положительные законодательства. Если бы все эти толки
высказаны были в другое, менее смутное время, то они, без сомнения,
были бы отвергну ты с негодованием, но во время владычества разума
2
они едва не ниспро вергли все здание уголовного права»
.
Говоря о негативных последствиях увлечения философским методом в области науки уголовного права, С. И. Баршев вместе с тем подчеркивал, что данная наука нуждается в философии. «Уголовное
зако новедение, — отмечал он, — имеет своим предметом познание уголовных законов. Но для того, чтобы узнать положительные уголовные
законы, конечно, недостаточно только ознакомиться с их содержанием;
необхо димо постигнуть самое внутреннее существо их и уразуметь
внешнее значение в жизни народа, у которого они действуют»3.
Помимо философии Баршев называл в числе наук, имеющих немалую ценность для уголовного законоведения, также судебную медицину
и психологию. «Психология, наука о человеке по превосходству, есть
не вспомогательная только, но и существенно необходимая составная
часть уголовного законоведения»4, — утверждал он.
Будучи специалистом в области уголовного права и уделяя в
своих научных работах большое внимание теории наказания, С. И. Баршев тем не менее считал, что «насилие и принуждение есть всегда самое нена дежное обеспечение. Поэтому право, которое на них только
основывает ся, весьма непрочно». Именно по этой причине ученый выступал против того, чтобы право лишалось связи с религией и нравственностью. С его точки зрения, право как действие человеческого
произвола, как произ ведение рук человеческих «может быть поддерживаемо только внешнею силою, и само в себе оно не заключает в этом
случае ничего такого, поче му бы можно было его уважать; лишь в тесной связи с религиею и нравственностию оно получает внутреннее
освящение и внушает к себе, само собою, глубокое уважение».
1
Баршев С. И. Взгляд на науку уголовного законоведения. С. 5.
2
Там же.
3
Там же. С. 8.
4
Там же. С. 13.
285
Глава 7. Развитие научной юриспруденции в России во второй трети XIX века
Подход С. И. Баршева к праву как к явлению, тесно связанному с
нравственностью, нашел выражение и в его трактовке существа наказания. «И в царстве природы, и в царстве свободы, повсюду господствует
начало равенства. Человек терпит, что заслужил своими делами»1, — заявлял он и делал вывод: в существе своем наказание за преступление
есть возмездие, «которое основывается на нравственном законе справед-
2
ливости, лежащем в основании всякого нравственного порядка»
.
Такому пониманию существа наказания вполне соответствовала
мысль ученого о том, что «как ни священна для государства обязанность быть строго правосудным, но все лучше освободить даже десять
винов ных, нежели подвергнуть опасности и одного невинного»3.
Определяя наказание в качестве возмездия за преступление, Баршев закономерно увязывал тяжесть наказания с тяжестью преступления. Последнюю он измерял в первую очередь с объективной точки
зрения, учитывая такие категории, как важность закона, который нарушается преступлением, пространство самого правонарушения и т. п.
Однако более значимой при определении тяжести преступления он
считал его субъективную сторону, отражающую отношение субъекта
правонаруше ния к совершенному деянию. «Всякое действие, если его
рассматривать само в себе, без всякого отношения к его виновнику, ни
хорошо, ни худо. Поэтому и самое важное и опасное правонарушение
до тех пор не может быть названо не только тяжким преступлением, но
и преступлением во обще, пока не решено, в каком отношении оно состоит к его виновнику… Моменты субъективные важнее, следовательно,
нежели объективные»4.
Следуя русской традиции, Сергей Иванович отказывался видеть
в преступнике закоренелого злодея. «Если бы вам случилось иметь
перед собою даже и самого тяжкого преступника, то никогда не смотрите на него как на животное, которое только побоями может быть
удерживае мо в пределах долга и порядка, но всегда уважайте и в нем
достоинство человеческой природы, которое совершенно не может быть
разрушено даже самыми гнусными и ужасными преступлениями». Вместе с тем Баршев считал вполне допустимым применение телесных наказаний, в частности битье розгами, в отношении преступников из простонародья.
1
Баршев С. И. О мере наказания. М., 1840. С. 33.
2
Там же. С. 34.
3
Там же. С. 252.
4
Там же. С. 41–42.
286
§ 3. Наука уголовного права
И как человек, и как ученый С. И. Баршев был плоть от плоти современного ему русского общества. Он всецело принимал его порядки,
традиции, мораль, законы. По отношению к правительству, которое в
той среде, где Баршеву приходилось вращаться, было модно всячески
поносить, Сергей Иванович не испытывал чувства гнева, а смотрел на
него как на нечто потустороннее, недоступное уразумению. Разбирая
в 1864 году на страницах журнала «Русский вестник» учебник уголовного права, написанный В. Д. Спасовичем, он следующим образом выразил свое отношение к правительству: «Вовсе не имею права судить
его дела, да и не знаю, грешит ли оно, равно и к партии ни к какой не
принадле жу, и не имею причины и быть противником правительства;
делаю свое дело, как умею, и тут только и могу подлежать ответственности».
При таком складе характера и ума неудивительно, что С. И. Баршев лишь описывал действовавшее в России уголовное право и не стремился выйти за рамки устоявшихся, общепринятых уголовно-правовых
конструкций, создать что-либо новое. Баршев был правоведом, который плыл строго по течению русской правовой жизни, и творчество его
неиз бежно отражало все повороты последней.
А. Ф. Кони писал в воспоминаниях о своей студенческой жизни,
ссы лаясь на свидетельство Ф. М. Дмитриева, что Баршев «в течение
много го множества лет в своем курсе судопроизводства, засаленные тетрадки которого составляли законное наследство студентов каждого IV
курса, яростно нападал на суд присяжных, адвокатуру и гласность уголовного процесса. Он называл их „мерзостями французского судопроизводства“ и первую лекцию о них заканчивал словами: „А о дальнейших
мерзо стях — в следующий раз“. Но когда в 1856 году, после Крымской
войны, был заключен мир, и в манифесте по этому поводу были помещены зна менательные слова: „Правда и милость да царствуют в судах“,
Баршев почуял в воздухе тонкую струю предстоящих судебных преобразований по западным образцам и стал печатать в „Русском вестнике“
статьи, в которых „мерзости“ рассматривались с благосклонной точки
зрения».
Многие из российских правоведов отзывались весьма негативно о
научной деятельности С. И. Баршева. Так, резко критиковал его научное творчество современный ему правовед и коллега по юридическому
1
факультету профессор В. Н. Лешков
. Отрицательно оценивал его
тру ды в более позднее время правовед Г. С. Фельдштейн. Он, в част-
1
См.: Москвитянин. 1841. Ч. 6. С. 388.
287
Глава 7. Развитие научной юриспруденции в России во второй трети XIX века
ности, обвинял Баршева в том, что: 1) провозгласив себя сторонником истори ческого направления в юриспруденции, он в действительности ничего не сделал для воплощения данного метода в своих трудах; 2) объявив себя противником «отвлеченного метода», он именно у
правоведов, опе рировавших этим методом, широко заимствовал идеи;
3) перенося на чала этики в уголовное право, он смешивал принципы
нравственного и уголовного вменения; 4) излагая особенную часть уголовного права, Баршев совершенно игнорировал генезис отдельных
преступлений; из своего курса он полностью исключил и сравнительные приемы изуче ния; излагал в высшей степени поверхностно условия
состава отдельных преступлений даже по Уложению и совсем не цитировал его статей.
Окончательный приговор, вынесенный Г. С. Фельдштейном
С. И. Баршеву, гласил: «При оценке научного значения трудов Баршева
прежде всего напрашивается заключение, что в лице этого „учителя“
уголовного права мы имеем, в сущности, дело не с ученым юристом и
исследователем в строгом смысле, а скорее с политиком, подбиравшим
конструкции, которые по каким-то соображениям казались ему наибо-
1
лее подходящими под условия момента»
.
Подобную оценку научного творчества С. И. Баршева можно было
бы счесть вполне справедливой, если бы не одно обстоятельство: дана
была она спустя четверть века после смерти ученого и по прошествии
67 лет после выхода в свет его учебного курса по уголовному праву.
Рос сийская юриспруденция сделала за шесть с лишним десятилетий
своей эволюции громадный шаг вперед, и с позиций уголовно-правовой
науки начала ХХ в. то, что писалось по уголовному праву в 40-х годах
XIX в., объективно не могло не представляться анахронизмом.
Оценка С. И. Баршева как ученого-правоведа должна с непреложностью учитывать прежде всего тот факт, что на обширном поле науки
русского уголовного права он был первопроходцем! Перед ним стояла трудная задача, и он решил ее в меру своих сил. Мог ли кто-нибудь
в конце 30-х – начале 40-х годов XIX века создать более совершенный
курс русского уголовного права, чем создал он? Вряд ли!
А. М. Фальковский писал в 1882 году, вскоре после смерти Сергея Ивановича Баршева: «С. И. Баршев первый из московских профессоров посвятил 45 лет своей жизни преподаванию уголовного права,
1
Фельдштейн Г. С. Профессор С. И. Баршев («Учитель» русских крими-
налистов) // Юридические записки, издаваемые Демидовским юридическим
лицеем. Вып. I. Ярославль, 1908. С. 133–134.
288
§ 3. Наука уголовного права
судоустройства и судопроизводства по двум главным формам последнего — обвинительной и следственной, придерживаясь историко-догматической методы и пользуясь данными сравнительного законоведения.
Ревностный защитник единения нравственных и юридических начал,
он считал своею главною задачею утвердить в слушателях должное уважение к отечественным постановлениям и ознакомить их с практиче-
1
ским приложением уголовных законов»
.
При всех своих недостатках труды Сергея Ивановича Баршева содержат немало интересных и ценных для науки уголовного права мыслей, знание которых полезно каждому современному юристу.
* * *
Г. С. Фельдштейн в своем обозрении научных трудов русских правоведов по уголовному праву, созданных во второй трети XIX века,
относил С. И. Баршева к категории ученых-эклектиков, к которым
при числил также адъюнктов юридического факультета Казанского
универ ситета Г. Л. Фогеля и Н. В. Ратовского, ординарного профессора
юриди ческого факультета Университета Св. Владимира С. О. Богородского и ординарного профессора юридического факультета СанктПетербург ского университета П. Д. Калмыкова
2
. При этом историк
науки уголов ного права признавал, что появление в указанный период
в российской научной юриспруденции уголовно-правовых построений,
сочетающих самые разнообразные методологические подходы и воззрения, было вполне закономерным. По его словам, «эпоха, начинающаяся
у нас с по явлением Свода, как время, когда уголовное право становится
предме том специального преподавания в наших университетах и имеются не только опыты заимствования, но и вступления на путь самостоятельной работы, не могла не дать в области криминалистики3 целого
ряда эклек тических построений. Последние были вполне естественны
1
Фальковский А. М. Памяти Василия Николаевича Лешкова и Сергея
Ивановича Баршева // Первый съезд русских юристов в Москве в 1875 году.
М., 1882. С. 277.
2
См.: Фельдштейн Г. С. Главные течения в истории науки уголовного
права в России / Под редакцией и с предисловием В. А. Томсинова. М.: Зерцало, 2003. С. 477.
3
В XIX – начале ХХ в. наука уголовного права иногда именовалась
«криминалистикой», а ученые, являвшиеся специалистами в этой области
юрис пруденции, назывались соответственно «криминалистами».
289
Глава 7. Развитие научной юриспруденции в России во второй трети XIX века
как попытка сочетания разнообразных философских учений, догматических опытов и разнородных фрагментов уголовно-политических
систем»1.
Эклектизм в произведениях С. И. Баршева по уголовному праву
Фельдштейн усматривал прежде всего в том, что он заявлял о необходимости утвердить общие начала этой науки «на прочных основаниях
исторически существовавшего и действующего права» и в то же время
2
проводил «как раз противоположные начала»
, что он игнорировал «одновременно с догматической и историческую разработку русского уголовного права», что в области теоретических построений выступал «не
самостоятельным работником, но компилятором определенной группы
уголовно-правовых учений, притом компилятором, не всегда отчетливо
различающим между чужим и своим»3.
С. И. Баршев действительно увлекался размышлениями об общих
вопросах уголовного права, отрываясь при этом от «истории и опыта»,
на которые призывал опираться в изложении этой науки. И он действительно широко использовал в своих произведениях «О мере наказаний»
и «Общие начала теории и законодательств о преступлениях и наказаниях в двух разделах» идеи западноевропейских правоведов. Но такой
подход к уголовному законоведению диктовался в значительной мере
тем состо янием, в котором пребывала в его время российская научная
юриспруден ция. С. И. Баршев вполне мог позволить себе не заниматься
собственными исследованиями истории русского уголовного права. На
эту тему в 30-е и 40-е годы XIX века было опубликовано достаточно
много работ других правоведов4. Но без решения целого ряда общих во-
1
Фельдштейн Г. С. Главные течения в истории науки уголовного права
в России. С. 477.
2
Там же. С. 485.
3
Там же. С. 492.
4
См., например: Депп Ф. О наказаниях, существовавших в России до
царя Алексея Михайловича. СПб., 1840; Иванишев Н. Д. О плате за убийство в
древнем русском и других славянских законодательствах в сравнении с германскою вирою. Киев, 1840; Попов А. Русская Правда в отношении к уголовному
праву. Рассуждение на степень магистра, кандидата Московского университета. М., 1841; Калачов Н. В. О Судебнике царя Иоанна Васильевича // Юридические записки, издаваемые Петром Редкиным, доктором прав и ординарным профессором Императорского Московского университета. Том первый.
М., 1841. С. 47–160; его же. Об уголовном праве по Судебнику царя Иоанна
Васильевича // Там же. Том 2. М., 1842. С. 306–408; Баршев Я. И. О влиянии
обычая, практики, законодательства и науки на развитие уголовного, в осо-
290
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]