Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмпауэрмент (empowerment) в социальной работе теория и технология расширения прав и возможностей. Учебное пособие
.pdf
1.6. Политика идентичности
61
мощью силы и насилия. Честь – это особый статус, это всегда
желание доминировать. Человек не мог потерять свою честь,
поэтому должен был самостоятельно ее защищать с помощью
любых средств. На смену ей с развитием системы власти пришла культура достоинства. Культура достоинства предполагала защиту своих прав с помощью третьих лиц: полиции, суда, права и т. д. В случае нарушения своих прав человек уже
не прибегал к насилию. В культуре достоинства ценность человека является внутренней и не зависит от общественного
мнения. Современная культура, по мнению авторов, является
культурой жертвы. Сегодня люди все чаще думают о себе как
о жертвах, они все время жалуются и хотят, чтобы их жалели
в ответ. Люди становятся нетерпимы ни к каким оскорблениям, они делают все достоянием общественности, им просто
необходимо, чтобы их жалели публично. Статус жертвы не
подвергается сомнению при этом.
Но как связана проблема борьбы за свои права, отраженная в политике идентичности с проблемой формирования и
развития культуры жертвы? Для этого нам нужно понять, в
чем смысл современной политики идентичности и особенности
ее конструирования.
Прежде всего попытаемся разобраться в сути феномена
политики идентичности. Она впервые возникла в конце
XVIII века, но с тех пор, конечно, претерпела значительные
изменения. Для того, чтобы понять, в чем уникальность современной политики идентичности, необходимо изучить ее историю. Обратимся к исследованию Френка Фуреди, который
проводит очень подробный анализ этого вопроса в своем труде
«Скрытая история политики идентичности». В своей работе
автор условно разделяет ее на четыре этапа. Попробуем разобраться, в чем суть каждого из них.
Фуреди пишет о том, что в конце XVIII века формируется
политика, которая заложила основу будущей политики иден-
ГЛАВА 1
62
тичности44. Первую фазу автор называет «Восстание против
универсализма Просвещения». До этого этапа основной вектор
был направлен на отстаивание идеи культурного универсализма. Однако в этот период возникают идеи контрпросвещения. Основная суть этих идей заключалась в осуждении идей
человеческой универсальности. Формируется мысль о том, что
единственная имеющая значение идентичность – это идентичность отдельных народов и групп. Именно с этого периода
в истории культуры начинает подчеркиваться важность культурных различий. Было заявлено, что основанные на различиях идентичности более аутентичны, чем абстрактная привязанность к универсализму. Значит идентичность каждого
народа важна и каждый народ имеет право на борьбу за свою
историю. Фуреди приводит в пример слова немецкого философа Иоганна Готфрида Гердера (1744–1803), который утверждал, что именно культура определяет каждый народ и наделяет его собственной индивидуальностью и духом.
Во Франции в этот же период политический философ Жозеф де Местр утверждал, что «не существует такой вещи, как
человек». «Я видел французов, итальянцев и русских», – продолжал он, но «что касается человека, я нигде не встречал
его»45. Постепенно это представление об особом культурном
духе народа сформировало нарратив национализма и идею о
том, что каждая нация обладает уникальными характеристиками. Как сказал французский философ XIX века Эрнест Ренан, «нация – это душа, духовное начало»46.
Так, с одной стороны, борьба за права народа и эффект отстаивания культурной гетерогенности и различий контрпросвещением привел к форме эпистемологического сепаратизма.
44
Furedi F. 2017. The hidden history of identity politics. // Education and Culture. URL:
https://www.spiked-online.com/2017/12/01/the-hidden-history-of-identity-politics/ (Дата обраще-
ния 10.04.21).
45
Там же.
46
Там же.
1.6. Политика идентичности
63
В межвоенный период контрпросвещение обрело нацеленность именно на национальную идентичность и, к сожалению,
приняло крайние формы национализма и нацизма. Неудивительно, что после Второй мировой войны правая политика
идентичности была вынуждена отступить, и ее сторонникам
пришлось попытаться создать более умеренный националистический образ.
После Второй мировой войны потребовалось еще два десятилетия, чтобы политика идентичности возродилась. Так была
сформирована вторая фаза истории политики идентичности.
Но на этот раз ее возрождение было связано именно с левыми,
а не правыми националистами, как на предыдущем этапе.
В этот период начинается история поддержки антиколониальных движений, социальных движений за равенства женщин или движений, направленных на борьбу с расизмом. Всевозможные «освободительные движения» 1960-х были вынуждены принять собственные стратегии для достижения своих
целей. Таким образом, новые социальные движения, будь то
движения за освобождение женщин или движения за права
геев сосредоточились на специфике опыта их жизни, чтобы
добиться тех прав и свобод, в которых им было отказано в обществе.
Фуреди пишет, что эти новые социальные движения оказали очень глубокое влияние на самих левых, которые долгое
время пытались придать смысл более широким формам солидарности47. И постепенно внимание левых сместилось с социально-экономического понятия «класса» на социокультурное
понятие идентичности. Для новых левых политических партий 1960-х -1970-х годов поддержка освободительных движений третьего мира служила уникальным источником ради-
47
Furedi F. 2017. The hidden history of identity politics. // Education and Culture. URL:
https://www.spiked-online.com/2017/12/01/the-hidden-history-of-identity-politics/ (Дата обраще-
ния 10.04.21).
ГЛАВА 1
64
кальной идентичности. Во Франции, например, левые отождествляли себя с китайской культурной революцией, а не с
какой-либо внутренней социальной силой. Этот «третий мир»
совпал с контркультурной враждебностью к господствующему
мировоззрению западных обществ. Культурные конфликты по
поводу образа жизни и ценностей, которые разразились в
1960-х и набрали обороты уже в 1970-х гг., не превратились в
межвоенные. Напротив, логика контркультуры, основанная
на том, что идентичность является политикой, привела к принятию политики идентичности48. Политика идентичности этого периода была сосредоточена на сознании себя и на том, как
это сознание воспринимается. Политика идентичности стала
политикой, содержащей представления о самом человеке («все
обо мне»). Даже когда самоидентификация выражалась в
групповой форме, она была движима самым главным императивом того периода, а именно – добиться признания других.
Сосредоточение внимания на культурной политике, на имидже и репрезентации отвлекло левых от их традиционного интереса к социальной солидарности. И наиболее важной чертой
культурного поворота была сакрализация идентичности. Идеалы различия и разнообразия вытеснили идеи человеческой
солидарности.
Одним из самых важных в истории политики идентичности стало ее сближение в 1970-х годах с зарождающейся политикой жертвы. С этого и начинается третья фаза истории политики идентичности. Стоит отметить, что на предыдущем
этапе (в конце 1960-х – начале 1970-х годов), например, феминистки, отстаивающие права женщин, яростно выступали
против представления о женщине как жертве. Как раз наоборот, смысл был в том, чтобы в борьбе отстаивать силу женщин
48
Furedi F. 2017. The hidden history of identity politics. // Education and Culture. URL:
https://www.spiked-online.com/2017/12/01/the-hidden-history-of-identity-politics/ (Дата обраще-
ния 10.04.21).
1.6. Политика идентичности
65
и получить положенные права и признание. Однако к концу
1970-х эта точка зрения была коренным образом пересмотрена. Теперь в новых социальных кампаниях наоборот подчеркивается, что женщина является жертвой – избитой, оскорбленной или изнасилованной. Левые политики начинают рассматривать страдания как важный ресурс для мобилизации
своих избирателей.
Таким образом, именно в 1970-е годы в западноевропейской научной литературе понятие виктимизации было радикально пересмотрено. Первоначально жертву изображали как
жертву определенного опыта – например, преступления. Однако в течение 1970-х годов значение виктимизации расширилось и стало включать в себя опыт страдания самых разных
социальных движений и групп. Этот новый подход также был
направлен на изменение значения виктимизации: это уже не
исключительная форма вреда, причиняемого человеку; это
также было неотъемлемым условием несправедливого общества. И именно путем переопределения и расширения опыта
жертв различные группы утверждали, что быть жертвами является фундаментальной чертой их идентичности.
В этот период появляется совершенно новое определение
идентичности жертвы, которое сознательно продвигалось новой когортой активистов. Фуреди указывает на то, что теперь
различные социальные группы рассматривают свои кампании
как новую форму радикальной политики49. Именно в этот период выходит в свет первое издание классического произведения Уильяма Райана «Обвинение жертвы» («Blaming the
Victim»), опубликованное в 1971 году. Главный тезис «Обвинения жертвы» заключался в том, что в США жертвы неравенства – например, чернокожие – несправедливо обвиняются
49
Furedi F. 2017. The hidden history of identity politics. // Education and Culture. URL:
https://www.spiked-online.com/2017/12/01/the-hidden-history-of-identity-politics/ (Дата обраще-
ния 10.04.21).
ГЛАВА 1
66
в проблемах, стоящих перед обществом. Райан выдвинул популистский антикапиталистический тезис, в котором обвиняется не преступник, а система преследования людей. Тезис о
том, что практически все, кроме правящей элиты, являются
потенциальной жертвой, предполагает, что виктимизация –
отнюдь не исключительный опыт, но и часть экзистенциальной реальности всей американской культуры.
С этого периода появляется представление о том, что авторитет жертвы становится восходящим. И левые, и правые
части политической элиты подтверждали легитимность авторитетного статуса жертвы. Это означало, что с этого периода
понятие «жертвы» становится важным культурным ресурсом
для построения идентичности. Получается, что все социальные движения, направленные на борьбу за свои права, хотят
принять ярлык жертвы. Конкурентоспособная жертва приводит к иерархии жертв, диапазон представлений о жертве расширяется на протяжении 1980 – 90-х годов.
Ключевым нововведением в конструкции жертвы в 1970-х
годах было представление о жертве как безупречной фигуре.
Фуреди пишет о том, что понятие «безупречная жертва» наделяло самопровозглашенных жертв неким моральным авторитетом50. Следовательно, со временем личность жертвы стала
считаться почти священной. В результате такой трансформации понятие «жертва» все чаще стало использоваться как моральное понятие. Иными словами, подтверждая идентичность
жертвы, человек приобретает определенную степень невиновности или безупречности. Такое отношение приводит к тому,
что человек в статусе жертвы больше не несет ответственности
за свою судьбу.
Презумпция правдивости жертв постепенно набирала си-
50
Furedi F. 2017. The hidden history of identity politics. // Education and Culture. URL:
https://www.spiked-online.com/2017/12/01/the-hidden-history-of-identity-politics/ (Дата обраще-
ния 10.04.21).
1.6. Политика идентичности
67
лу в связи с виктимизацией детей. Фуреди пишет о том, что за
призывом «поверить ребенку» быстро последовало абсурдное
утверждение, что «дети не лгут»51. В последние десятилетия мантра «верь жертве» стала узаконенной, обвиняемые в преступлении считаются невиновными, пока не смогут доказать их вину.
Жертва придала политике идентичности моральный авторитет. Политические движения, которые до сих пор были привержены делу освобождения и социальных преобразований,
начали воспринимать и представлять себя группами жертв.
Политические движения стали использовать призыв «верьте
жертве» в качестве аргумента в пользу уважения и признания.
Аргумент о том, что жертвы невинны, был переформулирован
как утверждение о том, что версия реальности конкретной идентичности не может быть подвергнута сомнению или обсуждению.
В этом смысле идентичность жертвы как бы дает патент на право голоса по вопросам, относящимся к определенной культуре.
Догма веры в жертву была использована в качестве аргумента в пользу прекращения дискуссии по любому вопросу,
который сторонники идентичности считают оскорбительным.
С их точки зрения, любая критика причин, продвигаемых
приверженцами политики идентичности, является культурным преступлением. Обязательство верить, а не критиковать
лиц, заявляющих о себе как жертвы, оправдано терапевтическими соображениями. Считается, что критика представляет
собой форму психологической повторной виктимизации и,
следовательно, причиняет психические травмы и моральный
вред. Этот терапевтически обоснованный аргумент против
критического суждения и свободы слова рассматривает критику как нападение не только на взгляды и мнения, но и на человека, который их придерживается.
51
Furedi F. 2017. The hidden history of identity politics. // Education and Culture. URL:
https://www.spiked-online.com/2017/12/01/the-hidden-history-of-identity-politics/ (Дата обраще-
ния 10.04.21).
ГЛАВА 1
68
Последнюю четвертую фазу истории политики идентичности Фуреди называет с «концом солидарности»52. В своей нынешней форме политика идентичности направляет свою энергию на получение признания и уважения. Таким образом, политика идентичности старой школы была направлена на то,
что она считала политическими, экономическими и социальными барьерами. Она направляла всю свою энергию на преодоление дискриминации. Так, например, феминизм 1970-х
годов боролся за преодоление социальных барьеров, мешавших женщинам достичь равенства с мужчинами. Фуреди подчеркивает, что феминистки, которые требовали, чтобы с ними
обращались так же, как с мужчинами, сильно отличаются от
тех, кто подчеркивает и приумножает различия между полами
и требует безопасных пространств и защиты от микроагрессии
и плохо сформулированных комплиментов.
Интересен тот факт, что в предыдущие эпохи «жертвы»
пытались скрывать свой статус. Шерри Ф. Колб – профессор
права юридической школы Корнелла (США) указывает на тот
факт, что угнетенные, больные, бедные, униженные или обиженные кем-то (угнетателем) жертвы скрывали это, потому
что боялись насмешек и издевательства со стороны других53.
Признание статуса «жертвы» было равно стыду и унижению.
Конечно, несколько иное прочтение имела религиозная жертва, которая воспринималась как нечто священное. Но если же
говорить о повседневных практиках, то главное отличие в современной культуре заключено в том, что за каждой «жертвой» стоит конкретный человек (группа). То есть жертва желает, чтобы
ее знали, чтобы о ней говорили, чтобы ее поняли, иными словами, она нуждается в социальном признании своего статуса.
52
Furedi F. 2017. The hidden history of identity politics. // Education and Culture. URL:
https://www.spiked-online.com/2017/12/01/the-hidden-history-of-identity-politics/ (Дата обраще-
ния 10.04.21).
53
Colb S.F. 2019. Breaking Down ―Identity Politics‖. URL: https://verdict.justia.com/2019/
04/24/breaking-down-identity-politics/ (Дата обращения 10.04.21).
1.6. Политика идентичности
69
Так как все права принадлежат невинным, то каждый сегодня стремится «каталогизировать» свои раны54. Речь идет не
о реальных жертвах, а скорее о политике виктимности, когда
идентичность жертвы конструируется специально, с целью
получения выгоды, а также становится орудием, используемым в политических целях. Из обезличенной жертвы она превращается в конкретную. Интернет становится ареной, на которой каждый человек может найти основания для идентичности жертвы.
Одной из наименее заметных, но наиболее значимых черт
нынешней фазы политики идентичности является ее тенденция к фрагментации и индивидуализации. Наблюдается растущая тенденция к увеличению числа идентичностей и сепаратизму. Более того, каждый хочет поучаствовать в этом.
Группы, которые стояли в стороне от культурной политики,
приняли язык и практику политики идентичности. Однако
культурная политика редко позволяла налаживать прочные
связи между различными группами. Человеческая солидарность – одна из главных жертв политики идентичности. Как
только разные группы отступят в свои безопасные места, у тех,
кто привержен политике солидарности и идеалу универсализма, останется мало общего55.
Таким образом, мы рассмотрели историю политики идентичности в западноевропейских странах. Мы увидели, что в
своем развитии она прошла разные стадии от борьбы за свои
права до идентичности жертвы как нового способа отстаивания своих прав. Сегодня проблемы политики идентичности
больше не направлены на преодоление политических или социальных барьеров. Теперь они направлены на получение
54
Enns D. 2007. Identity and Victimhood Questions for Conflict Management Practice. // Berghof
Occasional Paper, No. 28, URL: http://edoc.vifapol.de/opus/volltexte/2011/2545/pdf/boc28e.pdf (Да-
та обращения 10.04.21).
55
Jacoby T.A. 2014. "A Theory of Victimhood: Politics, Conflict and the Construction of Victim-
based Identity". // Millennium: Journal of International Studies , 43(2): 511–530.
ГЛАВА 1
70
признания и уважения в обществе. Политическая солидарность сегодня может родиться только в новых условиях, не основанных на этнических, национальных, религиозных или
иных культурных отличиях.
Вопросы рефлексии
Что такое политика идентичности?
В чем отличие западноевропейского и отечественного под-
хода к пониманию политики идентичности?
Назовите основные фазы истории политики идентичности? Коротко опишите в чем особенность каждого этапа политики идентичности?
Почему политика идентичности сегодня сблизилась с понятием виктимизации?
Как связаны между собой политика идентичности и эмпауэрмент?
Какие этапы прошла политика идентичности в последние
полвека?
Какие аргументы можно привести «за» и «против» высказывания о том, что идеалы различия и разнообразия вытеснили идеи человеческой солидарности?
Как современные политические и социальные манипуляции связаны с политикой жертвы? Приведите примеры.
Список использованных источников
Campbell B., Manning J. 2014. Microaggression and Moral
Cultures // Comparative Sociology, 13: 692–726.
Colb S.F. 2019. Breaking Down ―Identity Politics‖. URL: https:
//verdict.justia.com/2019/04/24/breaking-down-identity-politics.
Enns D. 2007. Identity and Victimhood Questions for Conflict
Management Practice. // Berghof Occasional Paper, No. 28, URL:
http://edoc.vifapol.de/opus/volltexte/2011/2545/pdf/boc28e.pdf (да-
та обращения 10.04.21).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]