Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Эмпауэрмент (empowerment) в социальной работе теория и технология расширения прав и возможностей. Учебное пособие
.pdf
2.2. Эмпауэрмент в условиях цифровой эволюции
141
стемы не нарушает закона о персональных данных. А в суде
посчитали, что «технология распознавания лиц не позволяет
установить личность человека, поскольку у Единого центра
хранения данных (ЕЦХД) отсутствуют биометрические данные граждан. Запись может сравниваться лишь с фотографиями из базы данных МВД, где содержатся находящиеся в розыске»
185
. Метод биометрии, совокупность цифровых про-
грамм, которые позволяют автоматически идентифицировать
человека на основе его биологических и поведенческих характеристик, повышает необходимость контроля за развитием
технологии и защиты приватности. Европейский союз рассматривает возможность запрета системы технологий распознавания лиц в общественных местах на срок до пяти лет,
дабы дать время на учет рисков; такой подход необходим к
каждой из новых технологий
186
.
Главным агентом изменений XXI века становится искусственный интеллект, который, как подчеркивают футурологи
и ученые, может привести к состоянию «технологической сингулярности», перемен, сравнимых с появлением на Земле человека, а в случае перехода власти к искусственному интеллекту – и уничтожения человечества, его аннигиляции
187
. Отсутствие общепринятых принципов, правил и институтов для
эффективного использования критически важных цифровых
сетей и технологий приводит к тому, что разные государства
или группы государств принимают несовместимую цифровую
инфраструктуру, не эффективные протоколы и стандарты.
Предприятия, правительства и домашние хозяйства опережа-
185
Тадтаев Г., Кирьянов Р. Власти Москвы ответили на иск против системы распознавания
лиц. URL: https://www.rbc.ru/society/23/01/2020/5e2994549a794706d0b63aad?from=from_main
(дата обращения: 21.01.2021).
186
EU mulls five-year ban on facial recognition tech in public areas. URL:
https://www.reuters.com/article/us-eu-ai/eu-mulls-five-year-ban-on-facial-recognition-tech-inpublic-areas-idUSKBN1ZF2QL (дата обращения: 21.01.2021).
187
Гринин Л.Е., Гринин А.Л. 2016. Грядущая технологическая революция и глобальные рис-
ки // Век глобализации. № 4. С. 40–58.
ГЛАВА 2
142
ют или становятся устаревшими из-за все более изощренных и
частых киберпреступлений, что приводит к экономическим
сбоям, финансовым потерям, геополитической напряженности
и социальной нестабильности. Также отметим риски из-за
ухудшения или остановки критически важной физической и
цифровой инфраструктуры или услуг в результате системной
зависимости от киберсетей и технологий: систем с постоянным
использованием ИИ, Интернет, портативных устройств, коммунальных цифровых служб, спутников и т. п. Многие из глобальных цифровых угроз выделяет World Economic Forum в
своем опросе Global Risk 2020: нарушение критической информационной инфраструктуры (неблагоприятные последствия
технического прогресса; неудача в управлении технологиями;
несоблюдение мер кибербезопасности; цифровая концентрация
энергии; техногенный ущерб окружающей среде; геополитизация стратегических ресурсов и цифровое неравенство).
В поисках правового урегулирования и преодоления
глобальных цифровых вызовов 4.0
В условиях противоречивого развития глобальных процес-
сов
188
глобализация оказывает влияние на международное
право и международные правоотношения. Мир стал почти
глобальным
189
, но право осталось локальным «правом силы».
Права человека и их максимальная реализация должны стать
предназначением современного права. Определим права человека как полученные с рождения существенные возможности
для развития, дающие доступ к благам цивилизации, которые
устанавливаются и обеспечиваются системой форм международного и внутригосударственного права. Рене Кассен, французский ученый и один из авторов Всеобщей декларации прав
человека (1948) отмечал, что «все люди рождаются свободными
188
Buryanov S.A. 2018. State Worldview Neutrality in the Context of Deteriorating Imbalances in
Globalization. Amsterdam, 228 p.
189
Чумаков А.Н. 2018. Глобальный мир: столкновение интересов. Монография. М. 512 с.
2.2. Эмпауэрмент в условиях цифровой эволюции
143
и равными в своем достоинстве и в правах». В XXI веке экономика должна быть синонимом развития человеческого капитала, построения экономики знаний, а не экономики потребления и хаоса. Реализация возможностей человека – ключевой ответ на глобальные риски цифровой глобализации. Эти
возможности выражены в правах человека, которые были
признаны в мировом масштабе со времен принятия Устава
ООН 1945 г., Всеобщей декларации прав человека 1948 г.,
Пактов 1966 г. и имплементированы в законодательстве современных государств. Но мир динамично менялся. Веку глобализации и новых технологий нужны новые принципы и нормы, «глобальные цифровые права человека», а мы пока имеем
«цифровизацию», чаще не ориентированную на человека.
Силы технологической («цифровой») революции в некоторой мере распространились на систему права, как на национальном, так и на международном уровнях. Международные
принципы создания информационного общества и подходы к
его созданию определены Окинавской хартией глобального
информационного общества (2000), Декларацией принципов
«Построение информационного общества – глобальная задача
в новом тысячелетии» (2003), Планом действий Тунисского
обязательства (2005) и др. Это создает основу для формирования принципиально новой нормативно-правовой среды регулирования в условиях такого развития технологий, когда новации
усиливают друг друга в результате слияний технологий в физических, цифровых и биологических глобальных процессах
190
.
Процессы цифровизации имеют перспективы расширить
не права человека, а дифференциацию общества
191
. Правовая
база в данной сфере находится в стадии формирования. Важно четкое толкование понятий (с точки зрения правовой опре-
190
Schwab K. 2017. The Fourth Industrial Revolution. Crown Business. New York. 192 p.
191
Положихина М.А. 2017. Информационно-цифровое неравенство как новый вид социально-
экономической дифференциации общества // Экономические и социальные проблемы России.
№ 2. С. 119–142.
ГЛАВА 2
144
деленности) и определение юридического статуса ИИ. Представляет интерес документ «Artificial Intelligence Research,
Development & Regulation» (2017), раскрывающий рекомендации по поводу развития ИИ от Института электротехники и
электроники (IEEE) США. Одну из наиболее широких инициатив представляет собой работа технического комитета
ISO/IEC JTC 1/SC, которая объединяет 22 страны в статусе
«участник» (включая Россию) и 14 стран в статусе «наблюдатель». На международном уровне выделим Декларацию о сотрудничестве в области искусственного интеллекта (2018),
правда без участия России. В этом документе участники декларируют «сохранение за человеком ключевой роли в процессе
развития, применения и принятия решений в отношении ИИ».
В России выделим Указ Президента РФ от 09.05.2017 г.
№ 203 «О Стратегии развития информационного общества в
Российской Федерации на 2017 – 2030 годы» (он стал одним из
первых стратегических актов, определившим информационные векторы развития России) и Указ Президента РФ № 490
от 10 октября 2019 г. «О развитии искусственного интеллекта
в Российской Федерации», определяющий перспективные
направления развития искусственного интеллекта с позиции
внедрения информационных технологий в существующую систему управления и общественных отношений. 25 декабря
2019 г. Приказами Росстандарта утверждены первые национальные стандарты в области искусственного интеллекта в
РФ: ГОСТ Р 58776-2019 «Средства мониторинга поведения и
прогнозирования намерений людей. Термины и определения»;
ГОСТ Р 58777-2019 «Воздушный транспорт. Аэропорты. Технические средства досмотра. Методика определения показателей качества распознавания незаконных вложений по теневым рентгеновским изображениям». Но российский законодатель пошел в обратную сторону, приняв Федеральный закон
от 01.05.2019 № 90-ФЗ «О внесении изменений в Федераль-
2.2. Эмпауэрмент в условиях цифровой эволюции
145
ный закон "О связи" и Федеральный закон "Об информации,
информационных технологиях и о защите информации"». Не
лишены оснований опасения, что формирование «суверенного
интернета», т. е. ограничение доступа России к глобальной
информационной сети, станет негативным фактором в эпоху
стремительного развития глобальных процессов.
Нарастает влияние глобальных городов, появляются децентрализованные платформы (блокчейн), внедряются цифровые сущности (цифровые двойники, дополненная реальность,
искусственный интеллект и др.). К чему может привести пантеон технологий, спаянный со старой государственной моделью
управления, отрицающей изменения эпохи? Цифровая авторитарная модель управления, поддерживающая социалдарвинистскую иерархию, перечеркивает возможности человека
и обрекает на гибель цивилизацию; избыток технологий приводит к минимуму возможностей для человека, в то время как
цифровые инновации должны послужить на благо человеку.
Основатель Всемирного Экономического Форума Клаус
Шваб видит великую перезагрузку (The Great Reset) в 10 ключевых направлениях: 1. восстановление устойчивого экономического роста; 2. новый глобальный общественный договор;
3. забота о нашем глобальном достоянии; 4. перестройка отраслей промышленности в новом контексте; 5. укрепление регионального развития и сотрудничества; 6. создание необходимой устойчивости к риску; 7. освоение новых технологий;
8. укрепление глобального сотрудничества; 9. переоценка
нашего культурного нарратива; 10. жизнь в соответствии с ответственностью заинтересованных сторон. Будущее глобальное право способно вобрать в себя все эти направления, превратив их из идей в настоящие глобальные действия в интересах планетарного устойчивого развития. Но переформатирование правовой и институциональной системы возможно путем целенаправленного создания глобального права 4.0 как
ГЛАВА 2
146
системы принципов и норм, направленных на реализацию
прав человека и решение глобальных проблем.
Начало XX века ознаменовало открытие квантовой механики и принципов управления квантовыми явлениями за счет
управления частицами и полями. Эти технологии основаны
на открытых принципах: ускорители частиц, ядерное оружие,
лазеры, полупроводниковая электроника (транзисторы и светодиоды, компьютеры, мобильная связь и интернет). Конец
XX века двинул прогресс дальше вглубь реальности, и человечество научились управлять самими базовыми частицами (фотоны и иные), что открыло путь ко второй квантовой революции. Это определило тот мир, в котором человечество живет
сейчас. Мы находимся на рассвете квантовых вычислений и
квантовых компьютеров, в начале перехода от двоичного мира
цифровизации к квантовым кубитам. Но тем не менее важно
смотреть за горизонты глобального права, чтобы понимать куда мы будем двигаться в ближайшие десятилетия. Встает серьезный вопрос формирования квантовой правовой системы
управления. Проблемы регулирования и использования квантовых технологий в большинстве исследований видится
крайне регионально, с позиций международной конкуренции.
Так, в Квантовом манифесте (Quantum manifesto) утверждается: «Европе нужны стратегические инвестиции сейчас во вторую квантовую революцию. Основываясь на научном превосходстве, Европа имеет возможность создать конкурентоспособную отрасль для долгосрочного процветания и безопасности».
К перспективным направлениям относят квантовые коммуникации, квантовые сенсоры, квантовые компьютеры.
Искусственный интеллект способен привести к состоянию
технологической сингулярности (technosingularity)
192
. Техно-
сигулярность как цифровое эмерджентное состояние, обозна-
192
Bostrom N. 2014. Superintelligence: Paths, Dangers, Strategies Reprint Edition. Oxford Uni-
versity Press.
2.2. Эмпауэрмент в условиях цифровой эволюции
147
чает точку перехода материи и энергии в качественно новое
состояние, не поддающееся описанию и познанию предыдущими способами мышления. Таким сценарием может быть
расширение и совершенствование интернета в совокупности с
другими технологиями мира 4.0 на основе квантовых вычислений. Будущие возможности глобального права непременно
будут связаны со сверхгоризонтами квантовых технологий и
глобальными квантовыми правами человека. Соответственно,
будущие вопросы цифрового глобального права: как преодолеть декогеренцию техно-правовых платформ, как формировать машинные квантовые вычисления в интересах реализации прав человека, какие области мы имеем право трансформировать за счет квантовых компьютеров в интересах устойчивого развития и пр. Хотя развитие квантовых вычислений
все еще находится на начальной стадии, ожидается, что эта
технология затронет целые отрасли и внесет свой вклад в решение насущных и сложных проблем человечества
193
. Эта революционная технология, от достижений в области вычислительной техники до разработки лекарств, многообещающа, но
это большой вызов перед глобальным сообществом, нам понадобится мультидисплинарный подход, чтобы максимизировать выгоды каждого человека и управлять этим процессом.
Эмпауэрмент и глобальные цифровые права
человека в контексте устойчивого управляемого
человекоориентированного развития
В новых условиях глобализации 4.0 следует переосмыслить
концепцию права. Актуальность нового международноправового регулирования продиктована силой новых акторов и
их влиянием на общественные отношения – технологии Четвертой промышленной революции (искусственный интеллект,
193
WEF / Global Future Council on Quantum Applications.. URL: https://www.weforum.
org/communities/gfc-on-quantum-applications (дата обращения: 21.01.2021.
ГЛАВА 2
148
технологии распределенного реестра, интернет вещей, большие
данные, биотехнологии, технологии виртуальной реальности и
др). XXI век предоставил нам новые условия для развития,
творчества, объединения, в то же время у человека все меньше
возможностей влиять на свою жизнь. Наши права нарушаются
и концептуально устарели, необходимо обновление концепции
прав человека в контексте формирования глобального права.
Цифровые права человека, как полученные каждым с рождения (не дарованные публично-правовыми институтами, но несущими обязанность их реализовать), расширяют возможности
человека, которые устанавливаются и обеспечиваются системой
форм международного и внутригосударственного права, дают
доступ к общественным благам, вытекающим из цифровых
технологий. Глобальные цифровые права человека должны
расширять возможности инновациями, а не ограничивать их и
отстаивать приоритет прав человека и гуманистические ценности. Необходимо закрепить в декларациях, а затем и в конвенциях о правах человека человекоориентированные принципы
и нормы, каждому дающие доступ к цифровым технологиям
вне зависимости от региона планеты. На начальных стадиях
развития данных инициатив необходимо заложить принцип
сохранения человека и приоритета реализации его прав, дабы
субъект глобальных процессов и «экономики знаний» имел
возможность участвовать в формировании своего будущего.
Ключевую роль играет формирование теоретико-правового и
нормативно-правового климата, позволяющего каждому человеку иметь доступ к технологиям и благам.
Основа для этого имеется. Так, в соответствии со статьей
27 Всеобщей декларации прав человека 1948 г., «каждый человек имеет право свободно участвовать в культурной жизни
общества, наслаждаться искусством, участвовать в научном
прогрессе и пользоваться его благами». А статья 19 декларирует, что «каждый имеет свободу в области поиска, получения
2.2. Эмпауэрмент в условиях цифровой эволюции
149
и распространения информации и идей любыми средствами и
независимо от государственных границ». Международный
пакт об экономических, социальных и культурных правах
1966 года в статье 15, установил, что «государства признают
право каждого человека на участие в культурной жизни и на
пользование результатами научного прогресса и их практического применения». На внутригосударственном уровне России
статья 44 Конституции РФ устанавливает, что «каждый имеет
право на участие в культурной жизни и пользование учреждениями культуры, на доступ к культурным ценностям».
Федеральный закон от 27.07.2006 № 149-ФЗ «Об информации,
информационных технологиях и о защите информации» регулирует отношения, возникающие при: «осуществлении права
на поиск, получение, передачу, производство и распространение информации; при применении информационных технологий; при обеспечении защиты информации».
Глобальные цифровые права человека включают право на
доступ к цифровым технологиям и продуктам, порождаемым
цифровыми технологиями, а также направленность цифровых
технологий на расширение возможностей человека, на доступ
к информации и информационно-коммуникационным средствам; право на доступ в глобальный интернет; на защиту
частной жизни и личных данных (персональных и биометрических), генетической информации; имущественные права в
цифровом имущественном обороте; возможности реализации
личных, социальных, экономических, политических и культурных прав на базе технологических платформ; возможности
приоритета сохранения и развития человека в контексте создания искусственного интеллекта. Глобальные цифровые
права человека – это важная основа преодоления цифровой и
экономической дифференциации общества. Чтобы позитивно
урегулировать современные общественные отношения в глобальном цифровом пространстве, необходимо закрепить в
ГЛАВА 2
150
формах международного и внутригосударственного права блок
«глобальных цифровых прав человека» с учетом рисков неконтролируемых глобальных процессов.
В России есть юридическое понятие «цифровых прав». Оно
определяется Федеральным законом от 18 марта 2019 г.
№ 34-ФЗ «О внесении изменений в части первую, вторую и
статью 1124 части третьей Гражданского кодекса Российской
Федерации», и которое не следует путать с понятием «глобальные цифровые права человека», поскольку первые регулирует гражданско-правовую сферу, а вторые, находящиеся
на стадии теоретической разработки, нацелены на публичноправовую, от эффективного урегулирования которой зависит
преодоление неравенства и преодоление цифровых диктатур.
Законотворец использовал понятие «цифровые права» в узком
и гражданско-правовом ключе, к которым были отнесены
лишь имущественные права, имеющие место в информационной системе
194
. В частности, предусмотрены сделки с цифровыми правами, допускается осуществление и распоряжение
цифровыми правами. Специфика предмета гражданских правоотношений в области цифровых прав определяется нематериальной природой цифровых объектов. В современных исследованиях права человека сквозь призму цифровизации понимаются в узком смысле – как право на доступ в интернет
195
и право на забвение
196
, или как цифровизация некоторых за-
крепленных прав
197
. При этом перспективы цифровизации в
194
Sitdikova R.I., Sitdikov R.B. 2018. Digital rights as a new type of property rights [Tsifrovyye
vid imushchestvennykh prav]. Property relations in the Russian Federation, 9 (in Russian).
195
Варламова Н.В. 2019. Цифровые права - новое поколение прав человека? // Труды Инсти-
тута государства и права РАН. №4. Электронный ресурс. URL: https://cyberleninka.
ru/article/n/tsifrovye-prava-novoe-pokolenie-prav-cheloveka (дата обращения: 21.01.2021).
196
Талапина Э.В. 2019. Эволюция прав человека в цифровую эпоху // Труды Института госу-
дарства и права РАН. №3. Электронный ресурс. URL: https://cyberleninka.
ru/article/n/evolyutsiya-prav-cheloveka-v-tsifrovuyu-epohu (дата обращения: 21.01.2021).
197
Карасев А.Т., Кожевников О.А., Мещерягина В.А. 2019. Цифровизация правоотношений и
ее влияние на реализацию отдельных конституционных прав граждан в Российской Федерации // Антиномии. №3. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/tsifrovizatsiya-pravootnosheniy-i-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]