Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Христианство. Век за веком. Очерки по истории христианской Церкви
.pdf
XIX ВЕК
471
его по духу с преподобным Серафимом. Он так же,
как и Серафим, после тщательного испытания различными послушаниями уходит на постоянное жительство в лес и поселяется в пустынной келье за несколько километров от монастыря. Так же несет
уединенные подвиги и труды, как его саровский
современник. И даже иноческий постриг Герман и
Серафим принимают в один и тот же год.
Пятнадцать лет провел Герман в Валаамской обители. Но как бы ни любил Герман свое уединение,
узнав, что из иноков Валаамского монастыря формируют миссию в далекую Америку, не раздумывая согласился войти в ее состав. Он пожелал служить делу
проповеди Евангелия на другом конце земли среди
язычников малообжитого и сурового края Аляски,
обратить и крестить их в истинную веру. Этот подвиг
апостольского служения преподобный Герман нес
всю последующую жизнь. Он стал для местных жителей и школьным учителем, и врачом, и агрономомземледельцем, и духовным наставником, и защитником от несправедливости и притеснений. Он выступал
против тех, кто видел в коренных жителях Аляски
только объект для жестокой эксплуатации. Из-за этого и сам Герман нес скорби и притеснения, порой не
имея никакой поддержки, кроме своей пламенной
веры. Со слов знаменитого капитана, барона Врангеля: «Будучи пылкого нрава, отец Герман с горячностью вступался за права природных жителей, нарушаемые строптивостью, жестокостью и распутством
начальников. И от того сам подвергался множеству
неудовольствий». Сущность своего призвания преподобный Герман выразил удивительно простыми
словами: «Я — нижайший слуга здешних народов и
нянька».
Как истинный христианин, Герман всех любил и всех
прощал. Такой же взаимной любовью и уважением
472 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
отвечало ему все местное население Аляски. Из донесения в Синод о состоянии дел есть упоминание об
этом: «Германа же большая часть жителей довольно
выхвалить не может, называя его не иначе, как “наш
апа”, то есть “дедушка”». Особенно же его любили
дети. Стоило отцу Герману показаться на улице, как
дети бежали к нему со всех сторон. Он угощал их
сухариками, пек для них крендельки и всегда с умильной простотой рассказывал им сказку или какуюнибудь поучительную историю из жизни святых.
Вообще беседа старца производила на слушавших
его неотразимое впечатление. Так, однажды Германа
пригласили на фрегат, пришедший из Петербурга.
Капитан фрегата, человек высокообразованный, знающий несколько языков, решил проверить, верны ли
дошедшие до столицы слухи о старце и его удивительном влияние на людей. С капитаном было до двадцати
пяти человек офицеров. Вот как он потом вспоминал
эту встречу: «В нашей кают-компании сидел небольшого роста, в ветхой одежде, пустынный монах. Мы
все воспитывались в Морском корпусе, знали многие
науки и много читали. Но науку из наук, то есть закон
Божий, понимали поверхностно, теоретически, не
применяя ее к своей жизни. Лишь по названию были
христианами, а в душе и на деле — атеистами. Мы
говорили с ним до полуночи, а то и за полночь о любви
Божией, о вечности, о спасении души, о христианской жизни... Отец Герман, к великому моему удивлению, говорил так сильно и умно, доказывал так убедительно, что, мне кажется, никакая ученость и земная
мудрость не могли бы устоять против его слов. Своей
удивительной беседою он всех образованных собеседников своих привел в такое положение, что они не
знали, что ему отвечать. Мы были безответными дураками перед ним! И многие из нас после этой беседы
пересмотрели свое отношение к христианству». Так
XIX ВЕК
473
преподобный Герман обращал в христианство не
только местных жителей, но и русских офицеров-моряков, зараженных неверием и вольнодумством.
В конце жизни преподобный Герман решил уединиться от людей и переселился на необитаемый остров, находившийся в двух часах езды на байдарке от
центрального поселения. Здесь он построил небольшую бревенчатую келью, в которой и прожил до
конца своих дней. Постелью Герману служила небольшая скамья, подушкой — два кирпича, а одеялом — деревянная доска. Тайные подвиги старца остались неведомыми миру. Его жизнь протекала в
условиях самоотречения, нестяжательности и сурового пренебрежения всеми удобствами. Рассказывая
о жизни старца, его ученик, кадьякский алеут, лишь
замечал: «Трудную жизнь вел батюшка, и никто не
может подражать его жизни!»
Но зато всем был виден окружавший свет его благодатной жизни, его великие и редкие достоинства
ума и качества сердца, его любовь, с которой он отзывался на нужды приходящих к нему людей. На его
необитаемый остров съезжались многие, чтобы поделиться радостью, найти утешение в скорбях. А некоторые из приезжавших просили старца позволения
остаться жить рядом с ним. И никому он не отказывал, утешая и поучая всех. Преподобный Герман
скончался на 81-м году жизни, 13 декабря 1836 года.
Нередко в укор христианам говорится: «Если бы
не христиане, то христианство давно бы уже распространилось по всей земле». К сожалению, в этом есть
своя доля правды. Однако если со словом евангельской вести приходит истинный последователь Христов, то его пример и слово служат к обращению многих. Таким проповедником для жителей Аляски был
преподобный Герман. Свидетельством его миссионерских трудов являются сами алеуты, до сих пор
474 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
сохранившие православную веру, которой научил их
преподобный Герман, несмотря на попытки обратить
их в инославие.
М.В. Первушин
Традиции русского иночества в XIX веке.
Оптина Пустынь
В России в XIX веке одной из самых знаменитых
обителей была Оптина Пустынь. Она снискала себе
славу благодаря опытным монахам-духовникам, или,
как их еще называли, старцам, жившим в ней. Однако еще в конце XVIII столетия при императрице Екатерине монастырь был в полном запустении. В нем
оставалось лишь три престарелых инока, которые
едва могли прокормить сами себя.
Своему возрождению прославленная обитель
обязана митрополиту Московскому и Калужскому
Платону (Левшину). Объезжая свою епархию, он
был пленен красотой тех мест, где стоял монастырь,
и решил восстановить древнюю обитель. Для того
чтобы найти достойного настоятеля, способного возродить в монастыре не только хозяйство, но и монашескую жизнь, митрополит Платон приехал к опытному духовнику одного из подмосковных монастырей.
Гуляя со старцем по монастырскому саду, митрополит рассказывал ему и об Оптиной Пустыни, которая,
по преданию, была основана в XIV веке раскаявшимся разбойником Оптой, и о красоте тех мест, где расположен монастырь. «Укажи мне, — обратился к духовнику владыка Платон, — кто из твоей братии строг
жизнью монашеской, благочестив и образован и был
бы способен возродить…» Вдруг старец, перебивая
митрополита, закричал монаху, копающему в глубине сада грядки: «Авра-а-амий, Авраамий, иди-ка
XIX ВЕК
475
сюда». А затем, обратясь к удивленному митрополиту, сказал: «Вот тебе настоятель — огородник Авраамий. И духовно мудр, и по хозяйству деятелен. Лучшего и не сыщешь». Сам митрополит Платон
признавался позднее, что не без сомнений назначал
его игуменом Оптиной Пустыни, но выбор старца
оказался верным.
К концу жизни игумена Авраамия были построены новая каменная колокольня со святыми вратами,
две церкви и два братских корпуса, а братии увеличилось от 3 до 30 человек. Сердечная простота игумена,
соединенная с духовной мудростью, внушала к нему
невольное уважение как монастырской братии, так и
всех окрестных жителей. «Первые годы было очень
тяжело, — вспоминал позже Авраамий, — монастырь
тогда находился в крайней нищете. Не было даже полотенца, чтобы вытереть руки… Я тогда только
плакал да молился, молился да плакал…» Но несмотря
на такую нищету, игумен Авраамий был милостив и
сострадателен к неимущим.
Таким же бессребреником был и последующий
настоятель — игумен Моисей. Он всегда помогал бедным, особенно в неурожайные годы, несмотря на ропот некоторых из монастырской братии. «Я богат
лишь нищетой», — часто говаривал он бережливым
инокам. И в то же время по своему характеру
Моисей был неутомимым строителем, деятельным и
ответственным. Однажды он нанял рабочих для реставрации братского корпуса. Уже в середине строительного сезона работы были завершены. Моисею
было жаль отпускать рабочих, так хорошо и быстро
выполнивших заказ. Он задумал начать строительство новой колокольни, но денег было только на закладку фундамента. Не зная, как поступить, Моисей
обратился с горячей молитвой к Богу. Но осознавая
свое недостоинство, просил через первого встречного
476 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
открыть ему Свою волю. Вот как сам Моисей описывает этот случай: «После молитвы я вскочил и выбежал за ворота монастыря в одном подряснике… Мимо
обители по дороге в поле шла доярка с маленькой дочкой на руках. Я бросился к ним и спросил у трехлетней девочки, строить мне колокольню или нет. Девчушка, схватив мою растрепанную бороду, радостно
прошепелявила: “Штрой! Штрой!” — а испуганная
мать, прижимая к себе дитя, отшатнулась от меня,
как от сумасшедшего. В тот же день я начал стройку,
а еще через неделю богатый купец, проезжавший
мимо обители, оплатил все расходы по начатому
строительству».
Особая же заслуга игумена Моисея заключалась в
том, что он способствовал установлению в монастырском скиту традиции старческого духовничества.
Само явление старчества, хорошо известное и широко распространенное среди древних подвижников, к
этому времени было уже почти забыто. Именно благодаря Моисею в обители поселяются два опытных
подвижника, два духовных старца — преподобные
Леонид и Макарий, воспитавшие целую плеяду знаменитых оптинских духовников.
Оба старца принимали богомольцев, наставляли
их, отвечали на многочисленные письма. Так, Леонид, требовавший от приходящих к нему искренности, сам отличался необычайной задушевностью. Его
поучения всегда звучали ясно и просто, отличаясь
порой живым юмором. Он общался в основном с простецами — иноками, крестьянами, купцами. Макарий
же обычно имел дело с более просвещенной частью
общества — дворянами, философами, литераторами.
Вот как пишет о нем один из его современников: «Великое смирение старца Макария было источником
той сверхчеловеческой власти, которую этот немощный старец имел над душами: его всегда тихая речь
XIX ВЕК
477
склоняла горделивых, возвращала надежду отчаявшимся, вновь приводила к вере разуверившихся».
Благодаря преподобному Макарию оптинское
иночество первым среди русского монашества того
времени повернулось лицом к интеллигенции, к современным вопросам философии, культуры, общественной и политической жизни. Так, его духовными
чадами были и русские философы-мыслители Киреевский, Хомяков, Самарин, и писатель Николай Гоголь. Вот как Гоголь описывает свое впечатление от
поездки в обитель: «Нигде я не видел таких монахов…
Все до последнего служки поразили меня светлой
ласковостью Ангелов, да и сами жители окрестных
деревень… За несколько верст от обители все становится приветливее, поклоны ниже и участие к человеку больше… Благодать видно там царствует». А в
последние годы жизни Гоголь мечтал принять монашеский постриг и поселиться в Оптиной Пустыне.
Незадолго до смерти он говорил близкому другу: «Ах,
как много я потерял, как ужасно много потерял, что
не поступил в монахи. Ах, отчего батюшка Макарий
не взял меня к себе в скит?» Так, ощутив на личном
опыте, что возрождение нравственного образа в человеке возможно только в Церкви, великий писатель и
смиренный христианин пришел к глубокому убеждению, что этот путь единственно правильный и для
всего русского народа.
М.В. Первушин
Святитель Игнатий (Брянчанинов)
Русское Православие в XIX веке было прославлено именами многих выдающихся архипастырей. Одним из них был святитель Игнатий, епископ Ставропольский и Кавказский. Он стал известен всему
478 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
христианскому миру как человек высочайшей духовности и культуры, выдающийся богослов, ревностный хранитель православных традиций, автор
авторитетных духовных сочинений.
Святитель Игнатий родился в 1807 году в Вологодской губернии и принадлежал к старинной дворянской фамилии Брянчаниновых. В крещении его назвали Дмитрием. Он получил прекрасное домашнее
воспитание и образование. Когда ему исполнилось
15 лет, отец отвез его в Петербург и отдал в Военноинженерное училище. Однако такое будущее не соответствовало настроениям Дмитрия. Он уже тогда
заявил отцу: «Я хочу поступить в монахи!». Но отец
отмахнулся от этого неожиданного для него желания
сына, как от неуместной шутки: «Поучись сначала, а
потом поглядим… Там из тебя всю дурь выбьют».
Прекрасная подготовка и исключительные способности молодого Брянчанинова позволили ему не
только первым по конкурсу поступить в училище, но
и первым по списку окончить его. Во время учебы
Дмитрий резко выделялся своим особенным религиозным настроем из среды учащихся. Более того, он
имел на своих товарищей, как отмечали классные наставники, «благотворное воспитательное влияние».
Уважение к будущему святителю со стороны однокурсников было столь высоко, что ему как последней
инстанции доверяли все споры и несогласия, и мнение Брянчанинова принималось как решение. Редкие
умственные способности и нравственные качества
привлекали к Дмитрию не только студентов, но и
преподавателей училища.
Происхождение, воспитание и родственные связи
открыли перед Брянчаниновым двери аристократических домов столицы. А редкий дар чтеца-декламатора, которым обладал Дмитрий, сделал его популярным на петербургских литературных вечерах, где
XIX ВЕК
479
частыми гостями были Пушкин, Крылов, Батюшков
и другие русские писатели. Через несколько лет, когда Дмитрий был уже послушником Александро-Свирского монастыря, с ним произошел интересный случай. Однажды его поставили читать за монашеской
трапезой «Жития святых». Делая это с особым умением, послушник Дмитрий так увлек всех присутствующих своим чтением, что монахи забыли о пище, а
повара вышли с кухни… «Все с умилением внимали
чтению, — пишет один из свидетелей этого происшествия, — многие при этом плакали. С тех пор Дмитрия
не ставили читать за трапезой, чтобы не нарушать
общий распорядок».
С особым отеческим вниманием и любовью относился к Брянчанинову император Николай I, принимая самое активное участие в его жизни. Государь
неоднократно беседовал с ним и был очень недоволен
склонностью Дмитрия к монашеству. Зная о его частых посещениях столичной лавры, Николай запретил
пускать туда молодого офицера. «А высшее начальство училища, — вспоминал сам святитель, — как-то
поставило мне в укор следующее: “Ты много Богу
молишься, мы тебе не дадим!” Чем еще более разожгло во мне желание оного».
По окончании Военно-инженерного училища перед Дмитрием открывалась блестящая светская карьера. Но он подал прошение об отставке, стоя на своем
желании принять монашество. Прошение не было
удовлетворено. Дмитрию пришлось выехать на место
службы. Однако вскоре он тяжело заболел и вновь
попросился в отставку. Все попытки императора Николая и его брата Михаила Павловича отговорить
Брянчанинова от поступления в монашество были
безуспешны. Дмитрий бросил свою блистательную
служебную карьеру и ушел к оптинскому старцу Леониду, приняв монашеский постриг с именем Игнатий.
480 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
Однако император, не желая отпускать от себя
столь яркую личность, назначил Игнатия игуменом
Сергиевской пустыни под Петербургом. Более двадцати лет он, жаждущий уединения и покоя, нес это
суетное послушание. Игнатий не упускал возможности нравственного воздействия на умы столичного
общества. Так, он с резкой критикой относился к литературным произведениям, в которых воспевались
«герои», творящие зло от скуки, подобные Печорину
или Онегину. Считая, что такая литература наносит
серьезный вред неискушенным душам читающей молодежи, Брянчанинов написал повесть о библейском
герое — праведном Иосифе, образце чистоты и целомудрия. В предисловии к повести он писал: «Желаем,
чтоб многие из последователей Печорина обратились
в последователей Иосифа».
Знакомства с Игнатием Брянчаниновым, его
советов и наставлений искали многие выдающиеся
люди России. Среди них Гоголь, Достоевский,
Брюллов, адмирал Нахимов и многие другие. Восхищенный образом жизни и деятельностью святителя Игнатия, писатель Николай Лесков посвятил
ему свой рассказ «Инженеры бессребреники». Все
покоряло современников в святителе Игнатии: величественная внешность, благородство, особая одухотворенность, степенность и рассудительность.
Его литературные труды, в которых он изложил
аскетическое учение святых отцов Церкви применительно к требованиям современности. Он духовно
окормлял свою многочисленную паству, содействовал нравственному совершенству людей, искавших
Бога, раскрывал красоту и величие христианской
веры.
В 1857 году Игнатия рукоположили во епископа
Кавказского. Менее четырех лет управлял он этой
сложной, охваченной войной кафедрой. Тяжкая
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]