Добавил:
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз: Предмет: Файл:

Христианство. Век за веком. Очерки по истории христианской Церкви

.pdf
Скачиваний:
0
Добавлен:
08.09.2026
Размер:
2 Мб
Скачать
☆
XVIII ВЕК
411
Русская духовная миссия в Китае
Впервые русские люди появляются в пределах Китая в XIII веке, но эти отношения между двумя странами были эпизодическими. Более частыми они становятся только с середины семнадцатого столетия. Тогда же возникают и первые политические конф­ликты. Русская пограничная крепость Албазин по повелению китайского императора была захвачена войсками Поднебесного государства. Защищавший ее казачий гарнизон проявил чудеса храбрости и мужества, но не смог противостоять многочисленной китайской армии. Его остатки вместе с соборным свя­щенником Максимом были уведены в китайский плен. Со времени их поселения в Пекине и начинают­ся активные дипломатические и торговые отношения между двумя государствами.
Император Китая принял пленных казаков милос­тиво. Слухи об их храбрости быстро достигли китай­ской столицы, и ему было лестно похвалиться перед народом такими отчаянными храбрецами. Император поселил их в Пекине и окружил заботой. Все они были причислены к потомственному военному сосло­вию, которое по законам Китая стояло на втором месте после чиновничьего. Пленные казаки получили при этом все сословные льготы — казенные кварти­ры, жалованье, бесплатное продовольствие, участки пахотных земель и место под кладбище. Также по указу императора им была выделена одна из много­численных буддийских кумирнь, украшавших столи­цу. Казаки устроили в ней часовню в честь святителя Николая, икону которого они вместе с другой церков­ной утварью увезли из разрушенного Албазинского храма. Здесь пленный русский священник и стал служить первые православные службы в Китайской
412 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
империи. Так, фактически с отца Максима и нача­лась история Российской духовной миссии в Китае.
Тобольский митрополит Игнатий, утешая отца Мак­сима, писал ему в письме: «Радуюсь я о тебе. Ты хоть и сам в плену прибываешь, но, с Божиею помощью, пле­няешь других познанием евангельской правды». «Обя­зательно молись о пленившем тебя китайском импера­торе, — наставлял митрополит отца Максима, — чтобы Господь умножил лета живота его и даровал ему бла­городная чада в наследие рода, избавил его от всякия скорби и открыл свет евангельского просвещения».
Отец Максим скончался в 1711 году, а на следую­щий год Петром I была официально учреждена ду­ховная миссия Русской Церкви. В столицу Поднебес­ной было отправлено восемь человек во главе с архимандритом Иларионом. Первая православная Миссия из России была принята в Пекине с особен­ным почетом и вниманием. Император-богдыхан за­числил членов ее в высшие сословия государства: архимандрита Илариона пожаловал мандарином 5-й степени, священника с диаконом — мандаринами 7-степени, а пономарей-прислужников причислил к военному сословию. О деятельности первой Миссии сохранилось мало сведений. Известно, что благодаря строгой жизни и уставному богослужению насельни­ков Миссии она привлекла к Русской Церкви много местных жителей. Обращал внимание на нее и сам император, ежемесячно посылая чиновника спра­виться о здоровье начальника Миссии. По китайским обычаям, уже считалось великой честью, даже если император лишь дважды в год на великие праздники справлялся о здоровье того или иного чиновника.
Об успехе Миссии свидетельствует и тот факт, что вскоре было решено в Синоде учредить в Китае епископскую кафедру. Эта мысль нашла полное
XVIII ВЕК
413
одобрение и у российского императора Петра: «То дело зело изрядно, что в Пекине построена русская церковь, и что многие китайцы крестились, и чтоб кафедру там учредить. Только поступайте в том ак­куратно, — предупреждал Петр, — дабы китайских начальников не привести в злобу, а также иезуитов, которые там от многих времен гнездо свое имеют». Царские опасения не замедлили подтвердиться. Был избран и рукоположен кандидат, однако увидеть Пе­кин ему так и не удалось. Представители западного христианства — иезуиты, которые появились в Пекине с середины XVI столетия, постарались затормозить действия китайского правительства в пользу Православия. Этот католический орден, узнав о намерениях Русской Церкви и опасаясь встретить в лице православного епископа опасного соперника, настоятельно советовал китайским министрам не до­пускать нового русского епископа в Пекин. И китай­цы послушались иезуитов. В течение переговоров с русскими не раз поднимался вопрос о прибытии в Пе­кин православного епископа. Однако, как пишет участник этих событий, «о духовной особе, величае­мой в документах “великим господином”, китайцы и слышать не хотели. Министры их говорили, что Бог­дыхан такую превеликую особу никогда принять не повелит, так как у них “великим господином” зовется их первосвященник… если будет прислан архиманд­рит или священники, то они приняты будут, а епис­коп никогда не допустится». Таким образом, вопрос о православном епископе в Китае был закрыт и разре­шился лишь в начале XX века, когда начальник Мис­сии в 1902 году был посвящен во епископы.
К приезду в Пекин второй Миссии была построе­на церковь при посольском дворе. Ее освятили во имя Сретения Господня, приходящегося на 15 февраля.
414 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
При храме был основан и Сретенский монастырь для членов Миссии.
Многие годы Миссия исполняла роль не только духовного, но и дипломатического представительства России на территории Поднебесного царства, и до сих пор нынешнее российское посольство в Пекине рас­положено на ее территории. Члены Миссии сумели на протяжении столетий сохранить православную веру среди потомков албазинских казаков, смешав­шихся с местным населением, а также обратить в Православие более 10 тысяч китайцев. За годы су­ществования Миссии были построены около 100 пра­вославных храмов в разных частях Китая. Русские миссионеры в Китае заложили основы отечественно­го востоковедения, были выполнены переводы на китайский язык Библии, богослужения и святооте­ческих трудов. Некоторые из православных священ­нослужителей наряду со своей миссионерской де­ятельностью провели глубокие научные исследования китайского общества и культуры. Сами китайцы при­знают значительную позитивную роль русских мис­сионеров в культурном развитии Китая. Немало было сделано русскими миссионерами и на поприще дипло­матии. Во многом благодаря их трудам Россия и Ки­тай ни разу за это время не воевали между собой. Деятельность Миссии прервалась только в 1954 году по политическим обстоятельствам.
М.В. Первушин
Преподобный Паисий (Величковский)
Иеросхимонах Паисий (Величковский) занимает в истории православного монашества особое место. В его лице удивительным образом сочетались
XVIII ВЕК
415
святость личной жизни, любовь к просвещению, орга­низаторские способности и большое литературное дарование.
Преподобный Паисий родился в 1722 году в Пол­таве. В семье он был одиннадцатым из двенадцати детей. Петр, так он был назван при крещении, рос очень молчаливым и глубоко религиозным мальчи­ком. Его молчаливость была до того поразительна, что родная мать говорила о Петре: «Порой по целым дням не слышно от него ни одного слова. И если бы не та радость и приветливость, которые светились на его лице, когда кто-то обращался к нему с просьбой, я думала бы, что он психически нездоров». Раннее де­тство и школьные годы Петр провел на Украине. Уже тогда он установил для себя следующие три правила: «ближнего своего не осуждать, хотя бы собственны­ми глазами видел его согрешающим, ни к кому не иметь ненависти и от всего сердца прощать обиды». Эти три правила преподобный Паисий пронес через всю жизнь.
Он учился в Киевской Духовной Академии, затем странствовал по украинским монастырям в поисках духовного руководства. Его чуткая и чистая душа переживала любой мало-мальский проступок. «Од­нажды, когда я был молодым и жил в одном из украинских монастырей, — рассказывал старец впос­ледствии, — я как-то раз так раз крепко уснул, что не слышал звона к утреннему богослужению. Когда я проснулся и пришел в церковь, то оказалось, что уже прошло полслужбы. От стыда я не посмел остаться в церкви, а выйдя за ограду монастыря, сел на землю и горько заплакал. Заметив мое отсутствие, чего рань­ше никогда не бывало, игумен после службы велел разыскать меня. Нашедшему монаху с трудом, сквозь слезы я сумел объяснить причину своего горя. Тот,
416 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
утешая, уговаривал меня идти к настоятелю, а я твер­дил ему: “Как же я пойду к святым отцам и с каким лицом я покажусь им после такого великого греха!” После этого случая я сделал себе лубяную коробку, которую с одной стороны выдолбил. Сидя на ней, я засыпал ненадолго. Если же крепкий сон одолевал меня, коробка опрокидывалась, и я вместе с ней. Про­снувшись, я бежал в церковь смотреть, не проспал ли утреню. Так приучил я себя спать не больше трех часов. А сейчас, — добавлял, смеясь, старец, — я и хочу поспать больше, а уже не могу и часа вздрем­нуть».
Когда Паисию исполнилось 24 года, он ушел на Афон, где прожил 17 лет. Сначала он жил в полном уединении, а затем к нему стали присоединяться другие иноки. Слух о доброй жизни подвижников распространился по Святой Горе, и многие стали при­ходить в скит. Братство под руководством Паисия постепенно возрастало так, что и келий уже не стало хватать для всех. Истинно монашеский уклад Паиси­ева братства был бы невозможен, если бы он сам не подавал ему примера. Во всем чувствовалась безгра­ничная любовь старца к своим пасомым. «Непрестан­ную скорбь и болезнь душевную имею о братии моей», — пишет Паисий в одном письме.
Вместе со своим братством, которое насчитывало уже более 60 иноков, Паисий переезжает в Молда­вию, где и остается до конца жизни. Устраивая свою жизнь на новом месте, преподобный особо обращал внимание на порядок богослужения, который он ве­лел совершать строго по афонскому чину. Трепетно он относился и к строгому общежительному уставу, по которому никто из братии не имел своей собствен­ности. Все послушания внутри монастыря выполняли сами иноки. Они же работали и на огородах, и в
XVIII ВЕК
417
поле, и смотрели за скотом. «Во время работы на ус­тах должно быть молчание, — наставлял старец Паи­сий, — а в сердце тайная молитва. Удерживайте язык, чтобы он не говорил пустых слов. Кто бережет язык, оберегает душу от скорби. От языка — и жизнь, и смерть». Сам старец нередко выходил с братией на общее послушание и работал вместе с прочими. Ког­да же иноков стало более семисот, двери его кельи до поздней ночи оставались открытыми. Одни уходили, другие приходили по делам духовным или хозяйс­твенным. «Тридцать лет прожил я при нем, — вспоми­нает его келейник, — и не видел его скорбящим о нуждах материальных. Он только тогда сильно скор­бел, когда видел нарушение заповедей Божиих».
Слух о высокой жизни в Нямецком монастыре и о мудром старце Паисии распространился по всему православному Востоку. К тому же преподобный вел обширную переписку с многочисленными адресатами не только в Молдавии, но на Афоне, в Царьграде, России и в других местах. Он сделал свой монастырь центром православного монашества и школой подвижнической жизни и духовного про­свещения для всего православного Востока. Его святоотеческие переводы до сих пор ценны не только в религиозно-назидательном, но и в научном отно­шении.
Предчувствуя свою кончину и не в состоянии преподать свое предсмертное благословение всем инокам его обители, Паисий призвал к себе двух ста­рейших монахов и через них благословил все братство. После этого он тихо скончался у них на руках 15 ноября 1794 года.
Старца Паисия можно назвать обновителем ду­ховной жизни православного монашества. Примером своей жизни, своими трудами он вызвал огромное
418 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
духовное движение, особенно заметное в России, где оно охватило не только иноков, но и светское обще­ство всех классов. Нельзя представить себе духовное состояние русских обителей в XIX веке, не учитывая влияния преподобного Паисия. Более двухсот учени­ков старца и их преемников распространили его уче­ние по русским монастырям. Под их влиянием изме­нился облик самого русского иночества, возросло значение внутреннего духовного подвига, о чем мож­но судить по старчеству Оптиной Пустыни и по изоб­ражению его в русской литературе. Знаменитейшие из русских писателей Гоголь, Достоевский, Толстой, Соловьев, Леонтьев и другие заметили это духовное движение в русском монашестве, изучали его и испы­тали на себе его благотворное влияние.
М.В. Первушин
Императрица Елизавета Петровна
В ночь с 24 на 25 ноября 1741 года в одной из зим­них дворянских усадеб на окраине Санкт-Петербурга появились несколько гвардейских офицеров. Невзи­рая на протесты прислуги, они ворвались в покои к молодой знатной особе. Выйдя оттуда через некото­рое время, один из офицеров произнес: «Слава Богу!» Прислуга, не надеясь застать свою госпожу живой, со страхом приоткрыла дверь опочивальни. А там, на коленях перед образом Спасителя в слезах, но живая, молилась их госпожа. До них долетали лишь обрывки фраз: «Обещаюсь никого не казнить смертью… обет даю Тебе, Владыко, молиться ежечасно перед образом Твоим, если сподобишь совершиться затеянному». Их госпожой была дочь Петра I и Екатерины — Ели­завета Петровна, будущая российская императрица.
XVIII ВЕК
419
После этой молитвы Елизавета взяла крест и вышла к ожидающим ее офицерам. «Клянусь в том, что умру за вас, — сказала царевна, подняв крест. — Целуйте и мне крест на этом, но не проливайте на­прасно крови! Когда Бог явит милость Свою нам и всей России, то не забуду верности вашей, а теперь ступайте, соберите роту во всей готовности и тихос­ти, а я сама тотчас за вами приеду». Так начиналось царствование императрицы, которую большинство русских людей считали спасительницей России. Пос­ле ее воцарения со многих церковных кафедр звуча­ли слова радости и приветствия новой самодержице: «Преславная победительница! Спасительница наша! Избавила ты Россию от врагов внутренних и сокро­венных, которые под видом верности разоряли и бесчестили оную».
В характере новой императрицы многое вну­шало радужные надежды. Ее любовь к роскоши и удовольствиям не заглушала в ней искреннего и горячего благочестия. Набожность Елизаветы отчас­ти объясняется теми обстоятельствами, в которых протекало ее детство. Она жила в подмосковных селах Преображенском и Измайловском. В юности Елизавета часто приезжала в Александровскую слободу, где в женском монастыре жила ее тетка­монахиня. Царевна любила ходить на богомолье по монастырям, особенно в Троице-Сергиеву Лавру, и строго соблюдала все посты, предписанные Цер­ковью.
При Анне Иоанновне Елизавета была оттеснена от двора и вела полузатворническую жизнь. Дворцо­вая знать пренебрегала царевной, зная, что ее не лю­била Анна. Будучи по своему характеру веселой, доброй и общительной, Елизавета с радостью прини­мала любых гостей. Двери ее дома были всегда
420 ХРИСТИАНСТВО: ВЕК ЗА ВЕКОМ
открыты для «Божиих людей» — странников, юроди­вых, монахов. Она часто раздавала гвардейским солдатам маленькие подарки, присутствовала на их праздниках и принимала участие в крещении детей. В то же время жажда власти была совершенно не в характере Елизаветы. Она не принимала участия ни в одном из предшествовавших государственных пере­воротов и даже не старалась заявить о своих правах на престол. И если в 1741 году она и оказалась вовле­ченной в вихрь политических событий, то обязана была этим внешним обстоятельствам.
После смерти императрицы Анны в Петербурге все громче зазвучали голоса сторонников русской партии. Засилье немцев, которое покорно сносили в течение десяти лет, сделалось вдруг невыносимым. У всех несогласных с прежними порядками на устах было имя Елизаветы, тем более что в гвардии ее хорошо знали и уважали. «С какой стати прини­мать немецкого императора и его родню, — спраши­вали они, — когда жива и здравствует родная дочь Петра Великого?» Так желанием народа Елизавета была избрана на русский трон.
Начавшись в два часа ночи, переворот завершил­ся уже к семи часам утра. Многие петербуржские вельможи были растеряны, опасаясь за свою судьбу. Но императрица приняла всех милостиво, показав пример гуманности и великодушия. После воцарения Елизаветы сразу же началось возвращение из ссылок и тюрем неправедно осужденных и оклеветанных, в том числе и из духовенства. Чтобы в дальнейшем предотвратить беззаконные расправы над священни­ками, она издала указ, по которому суд над ними передавался Святейшему Синоду.
Лишенная всякого политического честолюбия, Елизавета Петровна вступила в негласный, но