Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма в современном мире
.pdf
1. Свобода совести и коллективные формы ее реализации
необходимости введения соответствующих мер во избежание возможных злоупотреблений, можно рассматривать как вполне обоснованные, если учитывать опыт других европейских государств. Например, Норвегия потребовала компенсацию в размере 5,1 млн долл.
США от католической церкви, которая завышала число своих последователей, чтобы получать государственную помощь в большем размере. В этой преимущественно протестантской стране государство
выплачивает субсидии зарегистрированным религиозным организациям в размере, определяемом исходя из числа ее членов. Мошеннические действия предположительно совершались в период с 2010 по
2014 г. и позволили получить епархии более 6 млн долл. США государственных субсидий. Церковь Норвегии отрицает участие в мошенничестве, но признает, что используемые ранее методы ведения списков прихожан были «неудовлетворительными».
В июне 2015 г. в адрес администрации церкви поступило письмо с
требованием вернуть государству 40,6 млн крон переплаты. Пресссекретарь епархии Лиза Уэйд подтвердила содержание письма, но
отметила, что церковь не будет платить указанную сумму, а обратится
с этим вопросом в министерство культуры. По представленным данным в 2014 г. Римско-католическая Церковь Норвегии насчитывала
140 тыс. зарегистрированных прихожан. Это в два раза больше, чем
было в 2010 г. Сама церковь объясняет такой скачок тем, что количество последователей увеличилось из-за волны иммигрантовкатоликов, в частности поляков, которые отправляют культ в соответствии с учением своей религии, но не регистрируются в церкви. Это
приводит к увеличению затрат церкви, но не к увеличению государственных субсидий. Данные об ошибочно включенных в списки лицах
теперь удалены. Более 21 тыс. других имен еще предстоит уточнить.
В то же время полиция обыскала офисы католической церкви по подозрению в мошенничестве с отягчающими обстоятельствами.
Европейский Суд, рассматривая в деле «Венгерская церковь хри-
стиан меннонитов и другие против Венгрии» вопрос о том, было ли
вмешательство необходимым в демократическом обществе, указал,
41
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
что, во-первых, Конвенция не предусматривает права религиозных
организаций на конкретный правовой статус. Государство обязано
обеспечить только возможность приобретения ими правосубъектности юридических лиц в соответствии с гражданским правом. Однако
Суд указал на тот факт, что приверженцы религии могли воспринимать отказ в признании государством их религиозной организации
при признании других конфессий как то, что их религия допускается,
но не приветствуется.
Во-вторых, было отмечено, что в данной ситуации власти не при-
бегли к менее жестким мерам для решения стоящей перед ними проблемы, как, например, судебный контроль или ликвидация церквей,
уличенных в злоупотреблении своим статусом. В то же время последствия оспариваемого законодательства состояли в лишении существующих и действующих церквей их правовой основы, часто с далеко
идущими материальными и репутационными потерями.
В-третьих, хотя обычно Суд исходит из того, что введение двух-
уровневой системы религиозных структур относится к предмету усмотрения государства, в то же время в данном деле государствоответчик не привело убедительных доказательств того, что перечень
зарегистрированных в соответствии с Законом «О праве на свободу
совести и религии и правовом статусе церквей, деноминаций и религиозных общин» церквей полностью отражал венгерскую историческую традицию. Отказ в регистрации за непредоставление информации об учении мог быть оправдан необходимостью определения того,
представляет ли обращающаяся за признанием конфессия опасность
для демократического общества. Однако заявители уже законно действовали в Венгрии в качестве религиозных общин в течение нескольких лет. Поэтому в рассматриваемом случае мотивы для предъявления требования об их перерегистрации должны были быть особенно вескими и убедительными.
В-четвертых, Суд установил, что свобода исповедания религии
или убеждений не дает обратившимся церквям или их членам права
на получение дополнительного финансирования из государственного
42
1. Свобода совести и коллективные формы ее реализации
бюджета. Но вместе с тем преференции, получаемые религиозными
общинами, способствуют достижению их целей, и потому на государственные органы возлагается обязанность сохранения нейтралитета при их предоставлении. В рассматриваемом же деле отмена выгод затронула лишь отдельные конфессии, среди которых были и
заявители.
Европейский Суд заключил, что, лишая заявителей церковного
статуса вместо применения менее жестких мер, вводя весьма политизированную парламентскую процедуру перерегистрации и обращаясь
с заявителями иным образом по сравнению с зарегистрированными
церквями не только в части возможностей сотрудничества, но и по
отношению к предоставлению выгод для целей осуществления религиозной деятельности, власти пренебрегли обязанностью нейтралитета по отношению к церквям-заявительницам. Эти аргументы в совокупности привели Суд к выводу, что оспариваемая мера не могла считаться соответствующей «неотложной общественной необходимости», а потому, как и в предыдущем деле, имело место нарушение
Европейской Конвенции.
Однако если детально анализировать постановление Европейского
Суда по делу «Венгерская церковь христиан-меннонитов и другие
против Венгрии», станет очевидна определенная модификация устоявшейся в практике Суда правовой позиции. Как отмечают в своем
особом мнении по этому делу судьи Г. Раймонди и Р. Спано, Европейский Суд дал расширительное толкование ст. 9 Конвенции, чего
не было ранее. По смыслу Конвенции о нарушении этой статьи можно говорить только тогда, когда какая-то государственная мера прямо
или косвенно мешает человеку единолично или сообща с другими
выражать свою религию или убеждения. В данном же случае не было,
в общем, никакого влияния на правовой статус личности заявителей.
В конечном счете они не были лишены возможности получить государственную регистрацию в качестве юридического лица. Судьи напомнили, что сфера прав и свобод, гарантированных Европейской
Конвенцией, не безгранична, а безудержное расширение их содержа-
43
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
ния может привести к риску подорвать легитимность системы европейского надзора в области прав человека.
В то же время в своем решении (за которое проголосовали пять из
семи судей) Европейский Суд, давая оценку фактическим обстоятельствам дела, признал, что вводимое в Венгрии деление религиозных
общин не удовлетворяет требованиям государственного нейтралитета
и лишено объективных оснований для дифференцированного регулирования. Использование различных правовых режимов возможно, но
только на основе разумных критериев, связанных с реализацией общественных интересов1. Сама же процедура регистрации в качестве
«включенных церквей» вызывает сомнения с точки зрения обоснованности столь значительных требований, а также беспристрастности
уполномоченного органа – парламента, который должен принять соответствующее решение квалифицированным большинством в две
трети голосов депутатов.
Таким образом, если ранее2 сама по себе двухуровневая система
организационно-правовых форм религиозных общин признавалась
соответствующей Европейской Конвенции, то сейчас такой вывод
звучит уже не столь однозначно. Учитывая доводы Суда, можно заключить, что ее введение в России, так же как это имело место в других странах, может привести к нарушению свободы совести и свободы вероисповедания, когда организации различного правового статуса
не смогут реализовывать одинаковый объем прав. Более того, аргумент о том, что отказ в регистрации может отрицательно сказаться на
репутации религиозного объединения, справедлив и для нашей страны.
1
Ásatrúarfélagid v. Iceland : Application no. 22897/08 : Judgment of 18 September
2012 / European Court of Human Rights. URL: http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001113920 (access date: 01.07.2017).
2
Sindicatul «Păstorul cel Bun» v. Romania : Application no. 2330/09 : Judgment of 9
July 2013 / European Court of Human Rights. URL: http://hudoc.echr.coe.int/
eng?i=001-122763 (access date: 01.07.2017); Darby v. Sweden : Application
no. 11581/85 : Judgment of 23 October 1990 / European Court of Human Rights. URL:
http://hudoc.echr.coe.int/eng?i=001-57642 (access date: 01.07.2017).
44
1. Свобода совести и коллективные формы ее реализации
Тот факт, что, например, Свидетели Иеговы постоянно сталкиваются
с проблемами при получении статуса юридического лица, рождает в
обществе необоснованные подозрения к их деятельности как таковой.
Поэтому в целом можно признать, что такой дифференцированный
подход противоречит международным стандартам в области прав человека, которые характеризуются равенством и недискриминационным отношением. Но он не будет пересмотрен до тех пор, пока все
религиозные объединения не будут иметь доступ к базовому организационному уровню, достаточному для реализации своей законной
деятельности. Это обусловлено, во-первых, тем, что исторически в
разных странах могут формироваться неодинаковые типы государственно-церковных отношений. Во-вторых, традиционные для конкретной страны конфессии сохраняют сильные позиции в обществе и во
взаимоотношениях с государственными структурами. Они лоббируют
свои интересы в органах власти и при принятии соответствующего
законодательства, так как не хотят расставаться со своим преференциальным положением и жертвовать отдельными льготами и финансовой поддержкой со стороны государства во имя равенства.
Ярким примером здесь может служить обсуждение проекта Закона
«О свободе вероисповедания» в Черногории1, который после его внесения был по существу отозван правительством в декабре 2015 г. изза неутихающего потока критики в его адрес. В частности, он вызвал
недовольство у религиозных организаций (прежде всего, доминирующих в этой стране сербской православной и католической церквей, а также исламской общины в Черногории), которые, если бы закон был принят, во многом потеряли свое привилегированное положение и понесли существенные материальные убытки. Представители
церквей и религиозных общин указали, что законопроект ставил под
угрозу свободу вероисповедания, позволял государству вмешиваться
1
Нацрт закона о слободи вјероисповијести 30.07.2015. URL: http://www.gov.me/
ResourceManager/FileDownload.aspx?rid=210898&rType=2&file=6_122_30_0 (дата
обращения: 01.07.2017).
45
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
в их внутреннюю структуру, и что власти хотят узаконить расхищение имущества религиозного назначения. Несомненно, что, помимо
негативного отношения к законопроекту со стороны религиозных
структур, он и сам по себе не отличается высоким уровнем юридической техники, а также существенно сужает возможность реализации
свободы совести, гарантированной в этой стране. Так, например, согласно абз. 7 ст. 4 законопроекта до назначения и, соответственно,
публикации информации о назначении высших религиозных служителей (руководителей) религиозные организации в конфиденциальном порядке уведомляют об этом правительство Черногории. Как
отметил в своем заключении на указанный законопроект И.В. Понкин, документ обладает неудовлетворительным юридическим качеством, противоречит Конституции Черногории, содержит множество
правовых норм, существенно противоречащих международным договорам Черногории в части гарантий, охраны и защиты свободы
вероисповедания1.
1.2.3. Внедрение двухуровневой системы
религиозных объединений в России:
законодательство и перспективы развития
В Российской Федерации правовое регулирование реализации че-
ловеком гарантированных ему свободы совести и свободы вероисповедания как инструмент социального управления призвано упорядочивать общественные отношения, обеспечивая осуществление позитивных интересов субъектов. Для этого в ст. 28 Конституции РФ
и в ст. 3 Федерального закона РФ от 26.10.1997 г. № 125-ФЗ
(в ред. 06.07.2016) «О свободе совести и о религиозных объединениях» зафиксирована возможность коллективной реализации свободы
1
Понкин И.В. Заключение на проект закона Черногории «О свободе вероиспове-
дания» от 30 июля 2015 г. // Религия и право. 2015. № 4. С. 22–27.
46
1. Свобода совести и коллективные формы ее реализации
совести путем создания и деятельности религиозных объединений.
Ранее действовавший Закон РСФСР от 25.10.1990 г. № 267-1 (ред.
от 27.01.1995) «О свободе вероисповеданий» (далее – Закон РСФСР
№ 267-1) также закреплял возможность реализации свободы вероисповедания как индивидуально, так и совместно, путем создания соответствующих общественных объединений (ст. 4). При этом предусматривалась возможность образования религиозных и атеистических общественных объединений граждан, действующих на основании своих уставов (положений), регистрируемых в установленном
законом порядке.
В соответствии с абз. 3 ст. 17 Закона РСФСР № 267-1 религиозные
объединения могли составлять региональные или централизованные
объединения со своими органами управления и иными структурными
подразделениями, предусмотренными уставами (положениями) данных объединений. Законодательно предусматривалась возможность
создания религиозных объединений, обладающих или не обладающих
статусом юридического лица. В этом плане можно говорить о некотором подобии в характере правового регулирования, которое в целом
отвечает требованиям международного права.
Однако ряд норм Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», регулирующего основные вопросы организации и деятельности всех видов религиозных объединений в России, носит весьма противоречивый характер. И здесь открывается одна из причин критики указанного акта. В частности, дискуссионным
стал вопрос о достаточном объеме и эффективности правового регулирования деятельности каждого вида религиозных структур. Статья 3
Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», развивая конституционное положение ст. 28, зафиксировала
возможность коллективной реализации свободы совести путем создания и деятельности религиозных объединений. При этом законодатель группирует их на основе весьма четкого критерия: наличия или
отсутствия статуса юридического лица, и выделяет две возможные
47
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
формы – религиозные организации и религиозные группы (ч. 2 ст. 6)1.
Никаких особых требований к порядку образования последних легально не предусмотрено, кроме необходимости в письменной форме
уведомить о начале деятельности группы орган, уполномоченный
принимать решение о государственной регистрации религиозной организации, по месту осуществления своей деятельности.
В то же время группы не наделяются статусом юридического лица.
При этом законодатель неполно решил вопрос об объеме элементов
правового статуса религиозных групп. В гл. 3 Федерального закона
«О свободе совести и о религиозных объединениях» закрепляются
права и условия деятельности только религиозных организаций. Отдельной главы или хотя бы статьи, регулирующей этот вопрос для
религиозных групп, нет. В отличие, например, от Федерального закона РФ от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ (ред. от 08.03.2015) «Об общественных объединениях», который весьма детально регулирует вопросы
организации и деятельности зарегистрированных и не регистрируемых общественных объединений. В случае же возникновения спорной ситуации в отношениях с религиозными группами приходится
довольствоваться единственным п. 3 ст. 7 Федерального закона
«О свободе совести и о религиозных объединениях», регулирующим
в целом их статус и закрепляющим, что они имеют право совершать
богослужения, другие религиозные обряды и церемонии, а также
осуществлять обучение религии и религиозное воспитание своих последователей.
1
Примерами религиозных групп, действующих на территории России, могут
послужить «Караимы», «Учение истины АУМ», «Церковь последнего завета»,
различные неохристианские («Церковь Христа», «Новоапостольская церковь» и
др.) и сатанинские («Церковь сатаны», «Юэный крест» и др.) группы и пр.; а религиозных организаций – Русская Православная Церковь (Московского Патриархата), Русская православная старообрядческая церковь, Римская Католическая
Церковь, Армянская апостольская церковь, Христиане веры евангельской – пятидесятники, Адвентисты седьмого дня, Пресвитерианская церковь, Новоапостольская церковь и пр.
48
1. Свобода совести и коллективные формы ее реализации
Круг их прав значительно уже по сравнению с религиозными организациями: они не могут производить, приобретать, экспортировать, импортировать и распространять религиозную литературу, печатные, аудио- и видеоматериалы и иные предметы религиозного
назначения, устанавливать и поддерживать международные связи
и контакты, в том числе в целях паломничества, участия в собраниях
и других мероприятиях, для получения религиозного образования
и пр. Однако все перечисленное является весьма характерной деятельностью для любого вида религиозных объединений. Более того,
как отмечает П.Н. Дозорцев, «отсутствие статуса юридического лица не позволяет религиозным группам даже защищать свои права
в суде, поскольку они не вправе выступать истцом в судебном процессе. Это могут делать только отдельные их прихожане от собственного имени»1.
Поэтому, по сути, отсутствие правового регулирования статуса религиозных групп, с одной стороны, создает трудности для осуществления государственного контроля над их деятельностью, даже если
они носят деструктивный и асоциальный характер. Ведь группы могут вообще никак не заявлять о своем существовании в органах власти. С другой стороны, создаются дополнительные сложности для
самих религиозных групп, так как они не могут полноценно осуществлять все виды необходимой им деятельности и отстаивать свои интересы во взаимоотношениях с органами публичной власти. Поэтому
целесообразным видится уточнение их правового положения с закреплением отдельных элементов статуса.
Другой причиной дискуссий вокруг легальной классификации
религиозных объединений в России являлось долгое время предусматривавшееся Федеральным законом «О свободе совести и о религиозных объединениях» требование о необходимости подтверждения пятнадцатилетнего срока существования религиозной группы
1
Дозорцев П.Н. Конституционно-правовые основы свободы совести в России //
Российская юстиция. 1999. № 2. С. 24.
49
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
на данной территории для получения ею статуса юридического лица. Следует согласиться с тем, что данное обстоятельство нарушало
права верующих тех конфессий, которые не отвечали этому требованию и, соответственно, вообще не могли зарегистрироваться ни в
одной из предусмотренных законодательством организационноправовых форм, в связи с чем были весьма ограничены в реализации
необходимых им правомочий, так как не обладали статусом юридического лица.
Представители власти высказывали аргументы в пользу установления этого временного требования, весьма сходные с теми, которые
называло в Европейском Суде государство-ответчик по делу «Религиозная община Свидетели Иеговы против Австрии». Так, изначально,
по словам председателя Комитета по делам общественных и религиозных организаций и одного из разработчиков закона В. Зоркальцева,
требование о необходимости подтверждения пятнадцатилетнего срока
существования религиозной группы на данной территории для ее государственной регистрации было введено с целью создать барьер на
пути религиозной экспансии в Россию, препятствовать развитию тоталитарных сект, ограничивать действие иностранных миссионеров и
при всем этом создавать условия для деятельности традиционных для
России религий и конфессий. Однако сегодня, спустя более чем 20 лет
после принятия Конституции РФ и 17 лет с момента принятия Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях», это требование исчерпало свою актуальность1. Предъявляя
столь существенные требования для регистрации религиозного объединения в качестве юридического лица, государство тем самым
ущемляло права верующих на образование новых общин, а также
в целом нарушало равенство граждан перед законом независимо от
их отношения к религии.
1
Пчелинцев А.В. Свобода вероисповедания и религиозные объединения в Рос-
сийской Федерации: конституционно-правовое исследование : автореф. дис. …
д-ра юрид. наук : 12.00.02. М., 2012. С. 18.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]