Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма в современном мире
.pdf
3. Юридические препятствия в реализации правового положения
государства и его органов выглядит довольно двусмысленно. Весьма
тревожным в этом контексте видится то обстоятельство, что на разных уровнях часто обсуждаются вопросы о необходимости законодательного определения «государственной», или «традиционной», религии и возможной степени проникновения религиозных институтов
в общественно-политическую материю. Помимо того, что в самом
Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях» некорректно сформулирована преамбула, где все религиозное
разнообразие нашей страны представляется как иерархия религий и
религиозных конфессий с признанием особого вклада «православия в
историю России и в формирование и развитие русской духовности и
культуры»1, среди ученых и политических деятелей нет единого мнения по этому вопросу, и зачастую высказываются полярные позиции.
Так, 21 ноября 2013 г. на заседании межфракционной депутатской
группы в защиту христианских ценностей было поддержано предложение Е.Б. Мизулиной о внесении в преамбулу Конституции Российской
Федерации пункта о православии как основе национальной и культурной самобытности России2.
Однако стоит согласиться с мнением Н.В. Витрука, который отмечал, что вряд ли можно считать положительными факт высокого, все
нарастающего уровня интеграции РПЦ (МП) в жизнь государства и
дискуссии о необходимости придания ей особого правового статуса
на основе соглашения с Российской Федерацией, так как это противоречит конституционным нормам, не учитывает многоконфессиональность общества, интересы атеистов3. С другой стороны, государство,
1
О проверке соответствия Федерального закона «О свободе совести и о религи-
озных объединениях» международно-правовым обязательствам Российской Федерации : заключение Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации // Рос. газ. 1999. 22 апр. № 77. С. 4.
2
Состоялось заседание Межфракционной депутатской группы Государственной
Думы в защиту христианских ценностей. URL: http://www.duma.gov.ru/
news/273/479687/?sphrase_id=1122085 (дата обращения: 01.07.2017).
3
Витрук Н.В. Общая теория правового положения личности. М., 2008. С. 413–414.
171
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
предоставляя статус «официального» религиозному объединению,
тем самым ограничивает его свободу. У власти появляется возможность влиять на внутреннее устройство церкви, принимать участие
в назначении и освобождении клира от занимаемых постов, с помощью
финансовых рычагов оказывать давление и направлять руководство и
политику церкви, тем самым контролировать деятельность и вероучение объединения. Подобная ситуация сегодня наблюдается в Великобритании, Греции, Швеции, Норвегии, Дании и других странах. Но там
не реализуются светские модели государственно-церковных отношений, а потому закрепляемые в этих странах классификации организационно-правовых форм деятельности религиозных объединений неприменимы к нашей стране. В противном случае утрачивается независимость церкви и искажается ее миссия1.
Помимо этого, поддержка тем или иным образом «традиционной
религии», несомненно, оказывает влияние на практику реализации
норм Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» и деятельность уполномоченных органов власти. В своих
ежегодных докладах Уполномоченный по правам человека в Российской Федерации неоднократно отмечал нарушения законодательства
со стороны должностных лиц в отношении отдельных религий,
преимущественно представителей католических, мусульманских, старообрядческих и протестантских общин2, которые постоянно вынуждены
отстаивать свои права в национальных и международных инстанциях.
И если, например, Свидетели Иеговы регулярно обращаются и выигрывают дела в Европейском Суде, то в декабре 2014 г. была зарегист-
1
Применительно к практике Германии это обстоятельство в качестве отрица-
тельного рассматривали такие авторы, как Кристиан Р. Баркер, Г. Робберс и др.
(См.: Barker C.R. Church and State Relationships in German «Public Benefit» Law.
URL: http://www.icnl.org/research/journal/vol3iss2/art_1.htm (access date: 01.07.2017);
Robbers G. Religious Freedom in Germany // BYU Law Review. 2001. № 2. Р. 643–668).
2
Доклад Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации за 2012
год // Рос. газ. 2013. 29 марта. С. 3–8.
172
3. Юридические препятствия в реализации правового положения
рирована первая жалоба религиозной организации мусульман Калининграда в защиту своих прав на единственную мечеть.
Более того, вызывают вопросы некоторые практические действия
властей, например, в деле укрепления межнациональных и межэтнических отношений. Так, в 2013 г. Правительством Российской Федерации была принята федеральная целевая программа «Укрепление
единства российской нации и этнокультурное развитие народов России
(2014–2020 годы)»1. Она предусматривает широкий перечень мероприятий, направленных на повышение уровня толерантности населения,
поддержку языкового многообразия, укрепление гражданского единства и гармонизацию межнациональных отношений. Всего на ее реализацию в 2014 г. было выделено 1 158 млн руб.2 Однако в числе
23 некоммерческих организаций, получивших субсидии, были только
те, учредителями которых являются различные епархии РПЦ (МП),
например автономная некоммерческая организация «Владикавказский
духовно-просветительский центр» (Республика Северная Осетия –
Алания), автономная некоммерческая организация по сохранению и
развитию духовно-нравственных ценностей «Белевский Благовест
(Тульская область) и другие, преимущественно реставрационностроительные, организации. Позже были введены в действие новые
правила, согласно которым субсидии представляются по заявкам Федерального агентства по делам национальностей РФ, которое выступает главным распорядителем средств.
1
О федеральной целевой программе «Укрепление единства российской нации и
этнокультурное развитие народов России (2014–2020 годы) : постановление Правительства РФ от 20.08.2013 № 718 (в ред. от 27.11.2014) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. № 35, 02 сент. Ст. 4509.
2
Об утверждении распределения субсидий, предоставляемых в 2014 г. из феде-
рального бюджета некоммерческим организациям в рамках федеральной целевой
программы «Укрепление единства российской нации и этнокультурное развитие
народов России (2014–2020 годы)» : постановление Правительства РФ от
28.05.2014 № 901-р // Собрание законодательства Российской Федерации. 2014.
№ 23, 09 июня. Ст. 3012.
173
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
Кроме того, исходя из светского характера российского государства, не может не вызывать опасений получившая в последнее время
широкое распространение практика заключения соглашений с религиозными организациями «традиционных» вероисповеданий на всех
уровнях публичной власти (от муниципальных до федеральных органов и учреждений)1, что приводит к своего рода подмене режима
нормативно-правового регулирования государственно-конфессиональных
отношений, основанного на Конституции Российской Федерации и
законодательстве, режимом конкордатного регулирования, когда отдельные религиозные объединения получают те или иные льготы и
имущественные привилегии2.
В целом, как представляется, тенденция к ограничению деятельности так называемых «нетрадиционных» религиозных организаций,
нарушению их богослужений, оскорблению чувств их последователей
продолжает усиливаться. Например, множество трудностей испытывают верующие отдельных малораспространенных в нашей стране
верований при получении участков для строительства культовых зданий и оформлении необходимой для этого разрешительной документации. Примером здесь может стать случай, произошедший в 2013 г.
с религиозной организацией Церковь евангельских христиан-баптистов
«Ковчег», которой администрация городского округа Балашиха Московской области отказалась выдать разрешение на ввод в эксплуатацию
1
Напр.: Соглашение о сотрудничестве между Московской Патриархией Русской
православной церкви (Московский Патриархат) и Счетной палатой Российской
Федерации, подписанное 24.07.2015 г.; Соглашение о сотрудничестве между Московской Патриархией Русской православной церкви (Московский Патриархат) и
Российской академией наук, подписанное 15.01.2003 г.; Соглашение о сотрудничестве между Министерством здравоохранения Российской Федерации и Русской
православной церковью (Московский Патриархат), подписанное 18.06.2015 г.;
Соглашение о сотрудничестве между Московской Патриархией Русской Православной Церкви (Московский Патриархат) и Федеральной архивной службой
России (Росархив), подписанное 18.12.2003 г..
2
См.: Со А.А. Конституционно-правовой режим равенства религиозных объеди-
нений перед законом: современные проблемы и пути решения // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 9. С. 27–29.
174
3. Юридические препятствия в реализации правового положения
уже возведенного, причем на средства верующих, молитвенного здания. Другим примером может служить дело 2012 г. религиозной организации Церковь Святой Троицы, молитвенное здание которой было
снесено в Восточном административном округе Москвы.
Нередко чиновники и сотрудники правоохранительных органов
препятствовали проведению богослужений Свидетелей Иеговы. Например, в 2013 г. в Новом Уренгое, Новокуйбышевске богослужения
пытались сорвать полицейские. В Орловской области община Свидетелей Иеговы была оштрафована за проведение богослужения без
уведомления властей. Директор дома культуры в Находке за предоставление Свидетелям Иеговы помещения для проведения собраний
получил предостережение прокуратуры и был оштрафован по ст. 19.1
Кодекса об административной ответственности РФ («Самоуправство»). В июле 2015 г. в г. Крымске Краснодарского края сотрудники
полиции сорвали трехдневный конгресс Свидетелей Иеговы. Более
того, неоднократно по всей стране суды признавали организации
Свидетелей Иеговы в качестве экстремистских с их последующей
ликвидацией. Например, соответствующее решение было вынесено
4 марта 2015 г. судом Краснодарского края в отношении организации Свидетелей Иеговы в г. Абинске. В ноябре 2014 г. Верховный
Суд Российской Федерации оставил без изменений решение о признании самарской религиозной организации Свидетелей Иеговы
экстремистской и ее ликвидации, а 16 июня 2016 г. этот же орган оставил без изменения решение Белгородского областного суда о ликвидации местной религиозной организации Свидетелей Иеговы в
Старом Осколе за осуществление экстремистской деятельности.
По решению суда в 2009 г. также была ликвидирована местная религиозная организация Свидетелей Иеговы «Таганрог». 14 июня 2016 г.
Орловский областной суд признал экстремистской местную организацию Свидетелей Иеговы и вынес постановление о ее ликвидации.
18 октября 2016 г. Верховный Суд РФ оставил это решение в силе.
Кроме того, судом Еврейской автономной области принято решение
175
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
о ликвидации общины Свидетелей Иеговы в Биробиджане. 20 апреля
2017 г. Верховный Суд РФ вынес решение по иску Министерства юстиции РФ. Он признал экстремистской деятельность «Управленческого центра Свидетелей Иеговы», запретил его работу и конфисковал
имущество. 395 местных отделений Свидетелей Иеговы в регионах
страны предписано немедленно ликвидировать.
Однако здесь проблема не только в том, что сами критерии «традиционности» религий размыты и произвольны, а в том, что в число
«нетрадиционных» зачастую попадают вполне традиционные для
нашей страны конфессии (например, старообрядчество). Главное
заключается в создании на практике режима наибольшего благоприятствования для одних конфессий и наименьшего – для других, что,
несомненно, нарушает нормы Конституции РФ. При этом наблюдаются попытки произвольной негативной квалификации некоторых
«нетрадиционных» конфессий как «сектантских», «деструктивных»,
«тоталитарных» и «псевдохристианских»1. Обличительные определения такого рода не имеют никакого правового содержания, не закреплены законом, а значит, недопустимы в публичных выступлениях
должностных лиц и официальных публикациях государственных органов, что мы, к сожалению, можем наблюдать в средствах массовой
информации2.
На практике зачастую ответ на запрос о защите религиозных
чувств во многом определяется позицией федеральных или региональных чиновников. Так, например, в 2013 г. мэрия г. Омска по
просьбе православного митрополита аннулировала согласование организованного общиной родноверов праздника «Проводы зимы»,
поскольку он пришелся на период Великого поста. В том же году ад-
1
Дворкин А.Л. Сектоведение. Тоталитарные секты. Опыт систематического ис-
следования. Н. Новгород, 2002.
2
Например, на официальных сайтах органов государственной власти субъектов
Российской Федерации – Ханты-Мансийского автономного округа – Югры,
Амурской, Архангельской, Ростовской и Челябинской областей, Республики
Башкортостан.
176
3. Юридические препятствия в реализации правового положения
министрация Павловского района Краснодарского края отменила
празднование 1 Мая, поскольку праздник приходился на Страстную
неделю Великого поста. При этом отменены были не только народные гуляния и демонстрация, но и ярмарка. По инициативе Союза
православных братств в Калуге и Туле были отменены концерты
тверской группы «Ансамбль Христа Спасителя и Мать Сыра Земля».
Православные активисты убедили власти регионов в том, что группа –
«антицерковная», а ее название – кощунственное. В Ростове-на-Дону
под давлением казаков был отменен показ детской исламской моды.
Казаков особенно возмутила новость о том, что исламскую одежду
будут демонстрировать девочки-немусульманки. В Томской области
в 2014 г. был отменен ежегодный фестиваль «Солнечное сплетение»
у с. Тахтамышево. Среди других причин (беспокойство для местных
жителей и возможный ущерб природе) один из чиновников упомянул
нежелание нарушать традиции местного «мусульманского населения».
В декабре 2015 г. был отменен музыкальный фестиваль «Ойкумена»,
который планировали провести в молодежном центре Сибирского
государственного медицинского университета г. Томска. Руководство
вуза отказало в проведении мероприятия после обращения к проректору руководителя Томского информационно-консультационного центра по проблемам сект и оккультизма «К истине» Максима Степаненко, по сути, «антисектантской» организации. К тому времени фестиваль проводился уже три года. В 2014 г. М. Степаненко опубликовал
посвященную В. Миргородской статью «Сектантские шабаши в стенах СибГМУ». Эти факты свидетельствуют о весьма тревожном,
но получающем в последние годы все большее распространение явлении – религиозной цензуре.
2. Насилие в отношении священнослужителей и представите-
лей отдельных религий, разрушение религиозных объектов, преследование выражения религиозных чувств верующих. Данное ог-
раничение получило весьма широкое распространение в Корейской
Народно-Демократической Республике. И хотя по Конституции 1987 г.
177
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
за гражданами признается довольно широкий круг прав, в том числе
право на свободу вероисповедания (ст. 29), на практике их реализация
существенно затруднена, а порой и вовсе невозможна. Помощник
Генерального секретаря ООН по правам человека Иван Шимонович в
декабре 2014 г. на заседании Совета Безопасности ООН охарактеризовал Северную Корею как тоталитарную систему, которая безжалостно лишает своих граждан прав на свободу мысли, совести, религии,
свободу выражения мнения, информации и ассоциаций1. В январе
2016 г. Специальный докладчик Марзуки Дарусман призвал международное сообщество добиваться улучшения в области прав человека
от Пхеньяна. Он не раз призывал рассмотреть выявленные нарушения
и привлечь виновных к ответственности. Марзуки Дарусман также
подчеркнул, что, учитывая отсутствие каких-либо независимых судебных органов в Корейской Народно-Демократической Республике,
одним из ключевых элементов продвижения вперед станет рассмотрение этого вопроса в рамках международного уголовного правосудия и международного права прав человека2. Также был опубликован
доклад, в котором Комиссия по расследованию положения в области
прав человека в Корейской Народно-Демократической Республике
пришла к выводу о практически полном отрицании в стране таких
прав, как право на свободу мысли, совести и религии, свободу мнений, их выражения, информации и ассоциаций.
Христианство рассматривается северокорейским государством как
особенно серьезная угроза, поскольку оно идеологически противоречит официальному культу личности и создает платформу для социальных и политических организаций и их взаимодействия вне сферы
1
Совет Безопасности обсудил ситуацию в Северной Корее. URL: http://www.un.org/
russian/news/story.asp?NewsID=22885#.VgTb09Ltmkp (дата обращения: 01.07.2017).
2
Report of the Special Rapporteur on the situation of human rights in the Democratic
People’s Republic of Korea Marzuki Darusman, 1 February 2014, A/HRC/22/57 / United Nations. URL: https://documents-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/G13/105/88/
PDF/G1310588.pdf?OpenElement (access date: 01.07.2017).
178
3. Юридические препятствия в реализации правового положения
государственного контроля. Несмотря на наличие нескольких подконтрольных государству церквей, в целом христианам запрещено
исповедовать их религию под страхом уголовного преследования1.
Указанные преступления носят массовый и систематический характер
и являются целенаправленной политикой, руководство которой
осуществляется на уровне самых высоких эшелонов власти. И, несмотря на предпринимаемые международным сообществом меры,
как отметил в своем докладе в марте 2016 г. Специальный докладчик
Марзуки Дарусман, ситуация на местах не меняется2. В свою очередь, правительство Корейской Народно-Демократической Республики не жалеет усилий, стремясь подорвать доверие к докладу вышеуказанной комиссии.
По оценкам Всемирного индекса преследований (англ. The World
Watch List), список которого Северная Корея возглавляет вот уже тринадцатый год подряд, примерно от 50 до 70 тыс. христиан в этой стране
находятся в трудовых лагерях3. Зачастую людей обвиняют в шпионаже,
экстремизме и прочих тяжких преступлениях против государственной
власти. Так, например, по этому обвинению был арестован и
в июне 2015 г. приговорен к пожизненному лишению свободы
61-летний пастор пресвитерианской общины из Южной Кореи Ким
Кук-ги (англ. Kim Kuk Gi).
1
Report of the detailed findings of the commission of inquiry on human rights in the
Democratic People’s Republic of Korea, 7 February 2014, A/HRC/25/CRP.1 / United
Nations. URL: http://www.ohchr.org/EN/HRBodies/HRC/CoIDPRK/Pages/Reportof
theCommission ofInquiryDPRK.aspx (access date: 01.07.2017); Доклад комиссии по
расследованию положения в области прав человека в Корейской НародноДемократической Республике от 7 февраля 2014 года, A/HRC/25/63 / ООН. URL:
http://daccess-dds-ny.un.org/doc/UNDOC/GEN/N14/301/71/PDF/N1430171.pdf?Open
Element (дата обращения: 01.07.2017).
2
Report of the Special Rapporteur on the situation of human rights in the Democratic
People’s Republic of Korea, 19 January 2016, A/HRC/31/70 / United Nations. URL:
http://www.un.org/en/ga/search/view_doc.asp?symbol=A%20/%20HRC%20/%2031/70
(access date: 01.07.2017).
3
Serving persecuted Christians worldwide // Open Doors. URL: http://www.open
doorsusa.org/christian-persecution/world-watch-list/ (access date: 01.07.2017).
179
Формы ограничений свободы совести и перспективы секуляризма
Еще одним примером страны, проводящей активную антирелигиозную политику, с существенными государственными ограничениями
свободы религии и преследованиями священнослужителей является
Китай, хотя официальные должностные лица этой страны называют
его атеистическим государством, а Конституция 1982 г. гарантирует
свободу вероисповедания. В годы «культурной революции» власти
пытались полностью подавить религию. После 1979 г. массовые гонения прекратились, однако власти по-прежнему стремятся жестко
отслеживать жизнь церквей. В настоящее время вести свою деятельность здесь могут только религиозные объединения, принадлежащие к
одному из пяти санкционированных государством «патриотических
религиозных объединений» (буддийскому, даосскому, мусульманскому, католическому и протестантскому). Остальная религиозная практика рассматривается как незаконная. В качестве таковой, например, оценивается деятельность «подпольной» церкви «Христианская церковь
уезда Наньлэ» (англ. «Nanle County Christian Church»). Более двадцати
ее членов были задержаны в ноябре и декабре 2013 г., в том числе и
пастор Чжан Шаоджи (англ. Zhang Shaojie), который был осужден на
12 лет за «нарушение общественного порядка». Большинству из задержанных не было разрешено встретиться со своими адвокатами1.
Репрессивные меры в отношении религии проявляются и в практике снятия крестов с церквей и разрушения самих церковных зданий
органами государственной власти Китая. С точки зрения китайских
чиновников распространение религии носит чрезмерный и бессмысленный характер. Например, в июне 2014 г. полицейские сняли крест
с церкви в портовом городе Веньчжоу, известном как «Китайский
Иерусалим», где проживают более миллиона христиан. В августе
2015 г. в восточной китайской провинции Чжэцзян по обвинению
в нарушении общественного порядка взяты под стражу семеро хри-
1
Freedom of Religion or Belief & Blasphemy : Prisoners List World Report, 2016.
URL: http://hrwf.eu/forb/forb-and-blasphemy-prisoners-list/ (access date: 01.07.2017).
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]