Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Философия. Учебник для студентов вузов
.pdf
16. Общество как объект познания
431
чество впервые начинает осознавать и познавать само себя в абстрактно-теоретической форме, в форме понятийного мировоззрения.
Вся история философии есть история развития человеческого
духа, человеческого сознания. Более того, само человечество развивается в большой степени постольку, поскольку оно осознает законы своего развития и действует в соответствии с ними. Социальный
прогресс — это в то же время и прогресс в самосознании человечества. В социальной философии человечество осознает не только
свое прошлое, как считал Гегель, согласно которому, «сова Минервы вылетает только в сумерках». В ней человечество пытается осмыслить свое настоящее и предвидеть будущее. И научная социальная философия не должна уклоняться от поисков ответов на актуальные вопросы, стоящие перед человечеством.
Ответ на вопрос «Куда мы движемся?», поставленный в древнеиндийской философии, остается актуальным всегда. В современных
же условиях человечеству необходимо осознать прежде всего тот
факт, что мир един и неделим, что каждый из нас принадлежит не
только семье, социальной группе, обществу, но и единому миру, в
котором все взаимосвязано.
Задача социальной философии и состоит прежде всего в том,
чтобы выдвинуть перед человечеством и помочь ему осознать объединяющие человеческий род идеи и направить человеческие усилия
на их реализацию.
Конечно же, человеческое самосознание и самопознание реализуются не только через социальную философию. Они осуществляются через духовную культуру, через всю духовную жизнь общества.
Однако не следует забывать, что в основе этой духовной жизни всегда лежит тот или иной уровень социального знания, наиболее общие, универсальные и существенные положения которого формулируются в рамках социальной философии. Этим и объясняется ее
ведущая роль и место в духовной жизни общества.
Вопросы для размышления
1. Что такое социальное познание и каковы его особенности?
2. Охарактеризуйте предмет социальной философии. Дайте ее определение.
3. Расскажите об основных функциях социальной философии.
4. Покажите взаимодействие и взаимопроникновение различных функций социальной философии.
5. Каковы объективные основы социальной философии как науки?
6. В чем состоит соотношение социальной философии с другими общественными науками?
7. Чем объясняется многообразие подходов к исследованию общества?
8. Поясните термин «вариативность общественного развития».
432
IV. Социальная философия
Библиографический список
1. Абачиев С. Ê. Социальная философия: Учебник. Ростов н/Д: Феникс,
2012.
2. Àðîí Ð. Этапы развития социологической мысли. М., 1993.
3. Бердяев Н.À. Смысл истории. М.: Наука, 1990.
4. Âóíä Â. Социальные законы // Философия истории. Антология. М.,
1995.
5. Гегель Г.Â.Ô. Философия истории. СПб.: Наука, 1993.
6. Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. М., 1991.
7. Ельчанинов М.Ñ. Социальная синергетика и катастрофы России в
эпоху модерна. М.: КомКнига, 2005.
8. Èâèí À.À. Основы социальной философии. М.: Высшая школа, 2006.
9. Карсавин Л. Философия истории. СПб., 2007.
10. Êîíò Î. Дух позитивной философии. СПб., 1910.
11. Поппер К.Ð. Открытое общество и его враги: В 2 т. Т. 2. М.: Феникс,
1992.
12. Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. СПб., 1911.
13. Спенсер Г. Система синтетической философии. СПб., 1899.
14. Òàðä Ã. Законы подражания. СПб., 1892.
15. Тойнби А. Дж. Постижение истории. М.: Прогресс, 1991.
ГЛАВА 17
Природные основы
общественной жизни
Проблема взаимоотношений общества и природы не может не находиться в поле зрения философии. Ведь предмет философских
размышлений — мир в целом, в который каким-то образом «вписан»
человек. Эволюция их взаимоотношений, естественно, становится
объектом философской рефлексии. И хотя нынче взаимодействие
общества и природы изучает множество наук (экология, этология,
социобиология и пр.), у философии свой, особый, подход к этой
проблеме. Но в чем же тут, собственно, философская проблема?
Для философии подлежащая исследованию проблема может
быть представлена следующим образом. Общество — это несомненная часть природы. Часть при этом очень маленькая, хрупкая и незначительная даже в масштабах знакомой нам Вселенной. Но в то
же время эта часть природы — какая-то особая, выделенная, непохожая на весь остальной мир природы. (Главное отличие, конечно,
заключается в разумности социальной жизни.)
Известно также, что природа существует по определенным законам. Но если эти законы действенны для природы в целом, значит, по логике вещей, они должны распространяться и на все ее
части, в том числе и на общество. Получается, что законы природы
и общества — одни и те же? Они по сути одинаковы? Или, несмотря на принадлежность общества природе, оно сумело так капитально обособиться от своей прародительницы, что перестало подчиняться ее законам и ныне развивается исключительно по своим
собственным правилам? Но возможно ли наличие у части чего-то
целого таких законов, которых в принципе нет в этом самом целом? Вот это и есть главная для философии проблема в социоприродной тематике: законы общества и природы совпадают или кардинально различны?
История постановки и решения этой проблемы знает много
подходов. При этом их последовательность напоминает движение
маятника. Поиск единых закономерностей природы и общества
434
всякий раз сменялся провозглашением их принципиальной разницы. Но спустя некоторое время все возвращалось на круги своя.
Схематично это было примерно так.
IV. Социальная философия
17.1. Проблема взаимоотношений природы
и общества в истории философской мысли
Античная философия, как мы помним, начинала как раз с формирования теоретических представлений о природе, космосе. Древнегреческие мыслители дружно искали единое первоначало мира
(в этой роли побывали вода, воздух, огонь, атомы, апейрон и пр.),
пытаясь таким образом сформулировать универсальный объяснительный принцип для целого мироздания. Они же выработали и
представление о всеобщей закономерности (логосе), которой подчинен не только космос, но даже и боги. Философский интерес к
человеку проснулся несколько позже — только в эпоху софистов и
Сократа. При этом человек явно не противопоставлялся природе, но,
напротив, составлял с ней гармоническое целое. Знаменитому атомисту Демокриту приписывают мысль о том, что природа — это макрокосм (космос), а человек — микрокосм, в миниатюрном масштабе
воспроизводящий все особенности макрокосма. Ведь и то и другое
состоят из атомов. Да и космос античных мыслителей был не пустой
бездушной Вселенной, а одушевленным, наполненным жизнью существом. Так что в античные времена родство человека и природы,
их подчиненность единому логосу (закону) сомнений не вызывали.
В средневековой Европе картина существенно поменялась. Мировоззренческой доминантой стала христианская религия. В соответствии с ее догматикой мир и человек сотворены Богом. Однако
сотворение человека отличается от порождения природного мира.
Человек в отличие от прочих сотворенных существ создан по образу
и подобию Бога, т.е. выделен из тварного (тварь — от слова «творить») мира, приближен к высшему существу. Таким образом,
средневековое мышление наметило своеобразную иерархию, в которой человек возвышается над природой. Именно Средневековье
впервые противопоставило человека природе, возвеличив его как
«венца творенья».
Эпоха Возрождения слегка ослабляет это противопоставление,
вновь повышая статус природы и приближая ее к человеку. Именно в природе ищут источник гармонии, красоты, наслаждения.
Становится популярным лозунг «назад к природе», призывающий
восстановить исходные, простые и естественные природные начала человека.
17. Природные основы общественной жизни
435
Новое время (XVII—XVIII вв.) окончательно нивелирует разницу между законами природы и общества. Естественно-научная революция XVII в., приведшая к оформлению экспериментальноматематического естествознания, закладывает основы нового, научного (хотя и механистического по сути) мировоззрения. Открытие
множества законов, которым подчинено действие природных объектов, породило большой соблазн применить те же самые законы
(или хотя бы ту же самую методологию) к общественной жизни.
При этом не была забыта и средневековая идея возвышения человека над природой. Практические успехи науки, техники, промышленности подталкивали к мысли о достижении полного господства
человека над природой на основе познания ее скрытых внутренних
механизмов.
Выражением этих настроений в интересующей нас тематике в
XVIII в. стало целое направление общественной мысли, получившее название географического детерминизма.
Географический детерминизм
Слово детерминизм означает общую закономерную взаимосвязь и
взаимообусловленность вещей и явлений. Географический детерми-
íèçì — теоретическая концепция, считающая географическую среду
главным, решающим фактором общественного развития. Французский философ Ш. Монтескь¸ (1689—1755) полагал, что общественно-политическое устройство страны, характер ее народа, форма семьи, религиозные представления, т.е. весь образ жизни людей, а
значит, и законы их существования определяются в первую очередь
характером поверхности Земли, почвой и особенно климатом.
«Власть климата, — провозглашал французский просветитель, —
сильнее всех властей». Согласно его воззрениям, умеренно холодный климат порождает людей крепких и мужественных, а жаркий и
влажный — расслабленных и малодушных. Так что рабство и политический деспотизм, характерные для регионов с таким климатом,
определяются в конечном счете сугубо природным фактором.
Английский историк Г.Т. Бокль (1821—1862) также ставил особенности общественной жизни в прямую зависимость от климата,
рациона питания населения, плодородия почвы и характера ландшафтов.
В рамки географического вписывается и весьма изящная концепция русского ученого Л.И. Мечникова (1838—1888). В книге
«Цивилизация и великие исторические реки» он развивает любопытную мысль о том, что становление всех цивилизаций так или
иначе было связано с освоением водных ресурсов и путей сообще-
436
IV. Социальная философия
ния. Исторически первые, ранние цивилизации были речными, т.е.
возникали в бассейнах великих рек (китайская — на берегах Хуанхэ
и Янцзы, Месопотамия — в междуречье Тигра и Евфрата, египетская — по течению Нила и т.д.). Следующее поколение цивилизаций (греко-римская, например) осваивает уже морские просторы.
А с эпохой Великих географических открытий наступает время океанических цивилизаций.
Совокупность идей, в целом обозначаемая как географический
детерминизм, безусловно, содержит в себе некое рациональное зерно. Влияние географической среды на уровень и темпы общественного развития несомненно. Вот только является ли это влияние
решающим фактором общественного развития? На этот вопрос,
однако, приходится отвечать отрицательно.
Хотя на первый взгляд вроде бы логично предположить, что чем
благоприятнее географические условия (климатические, например),
тем интенсивнее должно быть развитие общества. Однако практически этот тезис не подтверждается: страны экваториального пояса
с, казалось бы, самыми благоприятными для человека климатическими условиями вовсе не дают нам высоких образцов развития.
Видимо, слишком богатая, расточительная природа, в изобилии
дающая человеку средства к жизни, не делает его собственное развитие естественной необходимостью.
Тогда, может быть, верен обратный тезис: чем суровее географические условия, тем больше усилий приходится прикладывать
людям для добывания жизненных средств и, следовательно, тем
более высокоразвитым должно быть общество? Но и здесь нас ждет
неудача: народы, живущие в условиях, допустим, Крайнего Севера,
также в истории не достигают особых вершин прогресса. Очевидно,
чересчур суровая природа просто подавляет человека, заставляя его
всю энергию расходовать на поддержание жизненного минимума.
Остается обратиться к золотой середине — умеренному поясу.
Однако и тут нет однозначности. Мы без труда отыщем примеры, в
которых страны с одинаковыми географическими условиями значительно разнятся в уровне развития (современные Япония и Индонезия, Северная и Южная Корея).
Никак нельзя пройти мимо и того факта, что темпы изменения
географической среды несопоставимы с темпами развития общества
(особенно в последние столетия). А это значит, что такая относительно постоянная величина, как географическая среда, никак не
может быть определяющим фактором для гораздо более динамичных изменений в обществе.
Вывод, следовательно, напрашивается такой: географическая
среда, безусловно, влияет на развитие общества, однако влияние
это, во-первых, не может быть определяющим, а во-вторых, оно,
17. Природные основы общественной жизни
скорее всего, не прямое, а опосредованное, т.е. осуществляется через ряд посредствующих звеньев. Ведь сама по себе благоприятная
географическая среда может обеспечить человеку лишь относительный избыток свободного времени. Но для того чтобы это время
стало фактором общественного прогресса, требуется еще целый ряд
социальных условий. И главное среди них — определенный уровень
развития материального производства, техники и технологий. Такие, к примеру, вожделенные ныне природные богатства, как нефть
и газ, многие тысячелетия находятся под ногами людей, но разве
они имели какое-нибудь серьезное значение во времена ранних цивилизаций? Да люди просто не знали, что с ними делать (не так уж
и давно нефть продавали пузырьками в аптеках для смазывания
горла), не говоря уж о том, как их добыть. В индустриальную же
эпоху они превратились в серьезнейший фактор, определяющий
благосостояние общества. Таким образом, не природная среда сама
по себе определяет деятельность общества, а степень технологического развития общества определяет, какая именно часть природной среды будет вовлечена в орбиту деятельности человека.
Подобные соображения начали отрабатываться уже в XIX в.
Основной методологический порок географического детерминизма
стали видеть в том, что главный фактор общественного развития
это направление ищет за пределами самого общества. В то время
как логичнее трактовать общество как саморазвивающийся объект.
Развивающийся, разумеется, по своим собственным законам, отличным от законов природы. Первые попытки выделить специфику
социальных закономерностей в философии связаны с именами Гердера и Гегеля. В полной же мере эта специфика стала признаваться,
пожалуй, лишь начиная с философии Маркса. Именно марксистский поход наиболее отчетливо представил общее понимание взаимоотношений общества и природы, ставшее практически общепризнанным во второй половине ХIХ в. и первой половине XX в.
437
17.2. Специфика общественного развития
Различение законов общества и природы опирается в рамках этой
парадигмы на весьма фундаментальное основание. Отношение человека к природе, по мысли К. Маркса, реально обнаруживается в
материальном производстве. Ведь в нем действуют те же природные
силы (энергия воды, пара, электричества, свойства различных материалов), но уже в качестве социального фактора. Материальное
производство — это не что иное, как очеловеченная или подчиненная человеку природа. Именно через эту «вторую» природу и воспроизводится единство природного и человеческого миров.
438
IV. Социальная философия
Решающую роль в выделении человека из природы сыграла трудовая деятельность. Труд в отличие от деятельности даже наиболее
развитых животных имеет ряд существенных особенностей. Труд
есть деятельность, прежде всего, материально-предметная, совершаемая с помощью специальных орудий. Ее также отличают сознательность, целенаправленность, изначально социальный характер.
В трудовой деятельности человек активно преобразует природный
материал, а не просто приспосабливается к нему.
Оттого социальное развитие принципиально отличается от биологического. Кардинальное отличие социальной эволюции от биологической заключается в том, что развивается при этом не телесная организация человека, а та материальная и духовная культурная
среда, в которой он живет. Человек как бы переносит эволюцию с
самого себя на те предметы, отношения и структуры, среди которых он существует. А это совсем другой тип развития. Ведь носителями изменений становятся внешние по отношению к телу человека материальные и духовные ценности (техника, жилье, транспорт,
наука, искусство и пр.).
В связи с этим принципиально иным становится и способ передачи информации от одного поколения людей к другому. Он принимает вид так называемого социального наследования. В этом
случае передаются не только врожденные механизмы деятельности
и приобретенные навыки поведения, но и, что главное, созданные
предыдущими поколениями средства труда, транспорта, связи, методы научных исследований, эстетические каноны, т.е. весь социальный опыт, воплощенный в языке, мышлении, традициях, социальных институтах, технологиях и т.п.
В биологическом мире объем информации, передаваемой между
поколениями, жестко ограничен возможностями генов и индивидуальных навыков. В мире же социальном таких границ нет — знаково-символический способ обработки и хранения информации позволяет транслировать ее следующим поколениям в неограниченном объеме. Накапливаемый социальный опыт не пропадает. Более
того, он все время нарастает, как снежный ком. Количество информации, которой оперируют люди, непрерывно увеличивается.
Грубо говоря, каждое новое поколение людей должно быть умнее
предыдущего. Не потому, что способнее, а потому, что опытнее —
знает заведомо больше. Именно благодаря социальному наследованию темпы развития общества могут ускоряться. Опять-таки в отличие от животного мира, где удачно приспособившаяся к среде
обитания популяция резко замедляет темп своего изменения.
17. Природные основы общественной жизни
Подобная аргументация приводит к однозначному выводу: раз
сам способ, механизм социального развития радикально отличен от
биологического (природного), то и законы развития общества и
биологических систем должны быть принципиально различны. Такая позиция стала преобладающей во второй половине XIX в. При
этом считалось, что эволюция человека как биологического вида
практически завершена почти 40 тыс. лет назад. И с тех пор человек развивается лишь в социальном плане. Этот подход сумел продержаться до середины XX в.
439
17.3. Поиск социоприродного единства
в философии и науке XX в.
Ко второй половине XX столетия уже были накоплены определенные эмпирические данные, поставившие под сомнение категоричность вывода о сугубо социальной природе эволюции человека.
Усилиями экологов, этологов, биологов-эволюционистов, психологов постепенно начала внедряться мысль о том, что биологическая
основа жизни человека не снимается социальностью, а лишь маскируется ею, продолжая скрыто определять поведение человека. Да
и эволюция человека как биологического существа вроде бы далеко
не закончена, но, напротив, интенсивно продолжается хотя бы на
генетическом уровне. Таким образом, обсуждение проблемы единства законов общества и природы вновь вернулось к поиску их
сходства, а не различий (научный маятник вновь качнулся в противоположную сторону).
Этологический взгляд на человека
Немалую лепту в обсуждение данной проблемы внесла в ХХ в. этология — наука о поведении животных. Формальное определение
данной науки не должно вводить в заблуждение — ее объектом оказываются в конечном счете не только животные, но и далеко не в
последнюю очередь — люди, поскольку их ведь тоже можно считать
биологической популяцией. Этологи (К. Лоренц, Н. Тинберген) с энтузиазмом искали аналогии, сходство в поведенческих механизмах
животных и человека. И, надо признать, их усилия оказались небезуспешными.
Этология рассматривает поведение животных и человека как
функцию системы, формирующейся эволюцией конкретного биологического вида. В основе рассуждений — классический дарвинизм.
На вопрос, почему система поведения сформировалась так, а не
иначе, имеется универсальный ответ: потому что такой ее сформи-
440
IV. Социальная философия
ровал исторический процесс эволюции, потому что это эволюционно выгодно. В самом деле, зачем утке перепончатые лапки или оленю ветвистые рога? Одной — чтобы плавать, а другому — побеждать в брачных играх. Естественный отбор закрепляет формы, наиболее функционально целесообразные. И это относится не только к
морфологии животного, но и к формам его поведения, которые
также вырабатываются эволюцией. Такая универсальная объяснительная схема применима и к социальному поведению.
Почему, например, отцы и дети практически никогда не находят общий язык? Все сорок тысяч лет существования человечества
старшие поколения сокрушаются, что «молодежь нынче совсем не
та», а юная поросль возмущается консерватизмом своих «замшелых
предков». Но если конфликт поколений так устойчив, значит, он
зачем-то нужен обществу, т.е. в нем есть какой-то смысл? Ну конечно же, есть. Смысл все тот же — эволюционный. Перманентный
бунт детей против отцов делает передачу норм и традиций культуры
от одного поколения к другому менее жесткой, более гибкой и подвижной, что открывает перед обществом массу новых, неизведанных ранее возможностей и направлений развития. Вы только представьте себе, что было бы, если бы дети всегда и во всем слушались
своих родителей. Да развитие общества попросту остановилось бы.
Или уж во всяком случае — очень сильно замедлилось.
Кстати говоря, период непослушания молодого поколения не
так уж и продолжителен. Становясь старше, люди обретают склонность гораздо выше оценивать взгляды своих родителей. Феномену
«позднего послушания» также легко приписать эволюционный
смысл. Система поведения, состоящая из этапов бунтарства и позднего послушания, с одной стороны, устраняет архаичные элементы
наследуемой культуры, а с другой — сохраняет в ней все ценное и
необходимое.
Для иллюстрации этологического подхода можно взять примеры
и поглобальнее. Допустим, проблему демографического взрыва или
перенаселения нашей планеты. Начиная с 1960-х годов демографы
начали пугать общественность катастрофическими последствиями
взрывообразного прироста народонаселения Земли. По их расчетам
выходило, что при сохранении тогдашних темпов прироста населения через несколько десятилетий на Земле будет так тесно и многолюдно, что наша биосфера просто не выдержит — ее биологическая
емкость не так уж велика. Угроза казалась вполне реальной. Многие страны, имеющие проблемы с перенаселением, начали в спешном порядке принимать меры по ограничению рождаемости, пытаясь тем самым чисто социальными средствами решить биосоциальную проблему. Этологи поступили мудрее. Они проанализировали
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]