Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университеты в истории общества Европа, США и Россия. Учебное пособие
.pdf
ный процесс вводились практические научных занятия – семинары,
расширялось количество научно-исследовательских лабораторий
и институтов. С другой стороны, усиливался государственный контроль над университетами. Ректор университета вновь назначался
министром народного просвещения, а деканы – попечителями, ограничивалась компетенция университетских советов и факультетских собраний, прекращалась деятельность университетских судов, студентов
вновь обязали носить
форму. Кроме того, в университетах учреждались экзаменационные комиссии для приема выпускных экзаменов по
государственным программам. На их основе выдавались дипломы
и присваивались чины X или XII класса. Это привело к сохранению
строгой курсовой системы и переходных экзаменов, хотя и с разделением обязательных и необязательных курсов. В таких условиях было
трудно реализовать
свободу преподавания, поскольку студенты ориентировались на посещение именно тех курсов, которые читались в соответствии с утвержденными министерством программами.
Во второй половине XIX в. в центре страны и на периферии возник
ряд новых университетов – Новороссийский в Одессе (1865), в Варшаве (1869), Харькове (технологический институт, 1884), Томске (1878 г.,
учрежден как Императорский Сибирский университет,
а в 1896 г.,
образован Томский технологический институт Императора Николая II)
и Саратове (1909). Кроме того, были созданы два новых историкофилологических института в Петербурге (1867) и в Нежине (1874),
Институт сельского хозяйства в Новой Александрии (1869), Археологический институт (1877), технические вузы в столицах. По сравнению
с Европой, во второй половине века трансформация университетского
ландшафта в России
происходила гораздо быстрее
246
. Однако к началу
XX в. процессы замедлились – это видно даже на примере создания
новых университетов: следующий после Томского университет в Саратове был открыт только спустя почти 20 лет.
На рубеже веков в ряде европейских стран стали проявляться
проблемы эффективности классической университетской модели.
Во-первых, возникли сложности с продвижением современных индустриальных
технологий в стенах университетов. Во-вторых, выявилось, что профессорский корпус сам по себе стремится к формированию собственной корпоративной иерархии. Кризис ставил под удар не
246
A History of the University in Europe. Vol. 3. P. 49.
171
только рост, но и цели университетов. Новое студенчество, которое
уже происходило в основном не из образованного среднего класса,
было настроено прагматично и мало интересовалось гумбольдтовскими идеями, предпочитая получить практическую специализацию для
карьеры. Правительства поддерживали эти стремления, организовывали курсы, связанные с нуждами индустриализации, также стимулировались связи университетов и
под вопрос прежний университетский идеал
деловых кругов. Однако всё это ставило
247
.
Пропорционально росту затрат увеличивалась и зависимость университетов от государства. В Германии, на родине современного классического университета, создание исследовательских учреждений –
Имперского физико-технического института в Берлине в 1887 г. и общества Кайзера Вильгельма в 1911 г. – означало огромный шаг в разделении труда между научными исследованиями и обучением. С одной
стороны, это нивелировало опасность превращения университетов
в «индустриальные лаборатории», с другой – университеты становились всё ближе к французской модели высшего образования, которая
изначально считалась антиподом университетского концепта
248
.
Тем временем рост числа студентов российских университетов был
впечатляющим: в 1860 г. в десяти университетах обучалось около
5000 студентов, спустя 50 лет – уже более 37 000, несмотря на ограничения 1881 г. При таком стремительном росте к рубежу веков существовавшая в России система не успевала адаптироваться к социальным изменениям. Свидетельством этого была широкая поддержка
либеральных реформ и идей со стороны профессоров – выходцев
из высших слоев общества, которые в 1904 г. составляли 39 % всей
профессуры. Для них идеалом оставался именно гумбольдтовский
университет, тогда как для царизма академические свободы были
недопустимы.
После 1884 г. контроль над университетами усилился, практическим навыкам был дан приоритет по сравнению с общим академическим образованием. Ситуация ухудшалась также и вследствие плохого
финансирования университетов и низкой престижности карьеры профессора. Государство обеспечивало 60 % финансирования, количество
студентов росло, однако штат профессуры не увеличивался. Таким
247
Ibid. Vol. 3. P. 57.
248
Ibid. P. 61–69.
172
образом, к началу XX в. в университетской системе России сложилось несколько противоречий: между университетами и властью,
профессурой и студентами, а также внутри самого преподавательского корпуса
249
.
Попытки обсуждения новых реформ в духе «университета науки»
не прекращались и в начале XX в., чему способствовали революционные события 1905–1907 гг. Широкая политизация студентов и профессуры привела к тому, что правительство частично отменило некоторые
положения устава 1884 г. Так, в частности, была восстановлена самостоятельность университетских советов, выборность ректоров и деканов. Далее встал вопрос о подготовке нового, более либерального
устава. По его проекту предполагалось дальнейшее расширение автономии, снимались все сословные ограничения при приеме студентов,
во всех делах университета решающий голос передавался профессо-
250
рам
. Однако дальше разработок проекта устава дело не пошло, поскольку начался новый консервативный виток, и центральным вопросом стало сдерживание политически активного студенчества. С этой
целью министерство разработало проект правил, возлагавших ответственность за порядок в университетах на профессуру.
Несмотря на все сложности, университетская система в России
продолжала развиваться: количество
студентов за 1900–1913 гг. возросло в два раза, а преподавателей – на 80 %; возникали новые факультеты и кафедры, велись дискуссии по поводу преимуществ предметного подхода в образовании перед традиционным курсовым. В годы
Первой мировой войны обсуждались новые варианты путей развития
российской университетской системы, однако им не было суждено
реализоваться. Революция 1917 г
. полностью изменила университеты:
в СССР высшее образование стало частью государственного экономического планирования.
Подводя итог, можно еще раз отметить основные особенности рос-
сийской университетской системы:
в основном формирование университетской модели в стране
осуществлялось по инициативе и под чутким контролем государства,
т. е. «сверху»;
за основу бралась немецкая модель,
но временами доминировали
отдельные элементы французской системы; некоторое время универ-
249
Ibid. P. 66–67.
250
Аврус А.И. Указ. соч. С. 39.
173
ситеты являлись центрами учебных округов и обеспечивали руководство работой всех учебных учреждений в определенных регионах
страны;
университеты прямо зависели от государства как экономически,
так и идеологически, устанавливалась курсовая система и необходимость преподавания по утвержденным государством программам;
сохранялся дух корпоративности профессуры, что позволяло
ей активно участвовать в
ло волны либерализации;
прямая связь университетских должностей и ученых степеней
с чинами придавала целям обучения утилитарный смысл;
университеты были классическими по типу, т. е. обычно вклю-
чали четыре основных факультета;
к началу XX в. российская университетская система отражала
незавершенность индустриального перехода в стране.
общественно-политической жизни и вызыва-
Вопросы
1. Опишите историю создания первых университетов в России.
2. Дайте характеристику реформам университетского образования
на протяжении XIX в.
3. Каковы основные особенности российской университетской
системы, сложившейся к 1917 г.?
для самопроверки
Высшая школа СССР
в условиях мобилизационной парадигмы:
от развития к системному кризису
Формирование советских концептов высшей школы
После революции 1917 г. высшая школа страны столкнулась
с фундаментальными вызовами. Смутные времена Гражданской войны
привели к огромным потерям для российской системы науки и образования. В дальнейшем они продолжились по мере трансформации традиционных социальных институтов и их переформатирования приме-
174
нительно к потребностям нового политического режима в условиях
жесткого идеологического диктата.
Многие представители интеллигенции вообще и университетского
сообщества в частности не приняли новые условия жизни и работы
в Советской России и СССР и вынуждены были эмигрировать. Символом такой интеллектуальной эмиграции впоследствии стал образ «философского парохода»
251
. Другие ученые и университетские профессо-
ра просто исчезли в горниле войн и революций. В условиях
начавшихся массовых репрессий представители свободных профессий,
склонные к социальной рефлексии, стали одной из целевых групп репрессивной машины. Однако советская власть из прагматических
соображений искала пути сотрудничества с теми учеными и преподавателями высшей школы,
кто не высказывал открыто оппозиционных
взглядов.
На рубеже 1920-х – 1930-х гг., в годы первой пятилетки, в СССР
началась реализация того курса развития, который многие специалисты ныне рассматривают сквозь призму концепции «догоняющей модернизации», осуществляемой в контексте социалистических преобразований
252
. Эта концепция воплотилась в жизнь посредством политики
форсированной индустриализации, нацеленной на максимально быстрое достижение Советским Союзом уровня экономического развития,
характерного для передовых стран мира. В итоге она привела не только к экономическим достижениям, но и к социальным и политическим
издержкам, а также к огромным демографическим потерям.
Представлялось, что
с началом индустриализации и необходимостью ускоренного технологического развития перед наукой и высшей
школой откроются новые горизонты. Но реальная ситуация оказалась
гораздо более противоречивой. Во-первых, больше возможностей появлялось лишь для тех направлений исследований и профилей образования, которые могли привести к быстрым практическим результатам
251
Собирательное название нескольких рейсов пассажирских судов, на
которых принудительно были высланы из страны сотни представителей оппозиционно настроенной интеллектуальной элиты российского общества.
252
Алексеев В.В. Столетняя революция в России // Северная Евразия:
взгляд через тысячелетия. Урало-Сибирские исторические чтения, посвященные 275-летию Российской академии наук. Екатеринбург: Академкнига, 2000.
С. 42; Опыт российских модернизаций. XVIII–XX века. М.: Наука, 2000.
С. 69.
175
и не затрагивали фундаментальных, теоретических основ системы знаний. Всей остальной науке и классическому высшему образованию
еще нужно было доказать право на существование.
Во-вторых, очень скоро выявилось, что реализованная на практике
социалистическая модель экономики включала в себя и такие особенности, как ригидность экономических структур и отсутствие внутренних
стимулов к инновациям
253
. Эти ограничения носили системный,
концептуальный характер. Они явно не способствовали востребованности научных разработок в экономике страны за пределами административных директив, что ставило науку как основу инновационного
процесса в весьма зависимое и уязвимое положение. Это в полной мере относилось и к высшей школе.
Вместе с тем именно в
это время наука, а вслед за ней и высшее
профессиональное образование стали рассматриваться исключительно
в утилитарной плоскости как мощный инструмент экономического
развития. Начало практической реализации индустриализационного
вектора развития страны превратило науку в одну из отраслей экономики и окончательно утвердило инструментальную парадигму в отношении власти к науке и высшей школе
ла свою актуальность на протяжении всей советской истории
– концепцию, которая сохраня-
254
Одновременно оформились и принципиальные установки советской
научно-технической и научно-образовательной политики, которая, как
и экономическая политика, приобрела мобилизационный характер
255
Следует признать правоту тех специалистов, которые считают, что
«переломным в этом отношении явился 1928 г., осенью которого стартовала первая советская пятилетка»
256
.
С началом форсированной индустриализации наиболее острой оказалась проблема подготовки квалифицированных специалистов для
различных отраслей экономики. Необходимость решения этой задачи
«по умолчанию» выдвигала высшую школу на передний план форми-
253
Гайдар Е.Т. Долгое время. Россия в мире: очерки экономической исто-
рии. 3-е изд. М.: Дело, 2005. С. 323.
254
См. об этом: Водичев Е.Г. Наука на востоке СССР в условиях инду-
стриализационной парадигмы. Новосибирск: Гео, 2012.
255
См.: Красильников С.А., Водичев Е.Г. Указ. соч.
256
Научно-образовательный потенциал Сибири в первой половине XX в.:
динамика и механизмы развития [отв. ред. С.А. Красильников]. Новосибирск:
Изд-во НГУ, 2009. С. 136.
.
.
176
рующейся системы научно-технического и технико-технологического
обеспечения производства. Развитие вузов становилось «стартовым
этапом» программы социально-экономической модернизации. В системе высшей школы приоритет получали вузы, способные готовить
специалистов с ярко выраженным практическим, главным образом
технологическим уклоном. Одновременно острый дефицит инженеров
и резкий акцент в деятельности высшей школы, прежде всего
на реализации ее образовательных функций, обеспечил возникновение системных проблем в сфере развития научных исследований и разработок в вузах страны.
В дальнейшем увеличение потенциала высшего образования с акцентом на его технологический сегмент стало долгосрочным приоритетом советской научно-технической политики. Создавались многочисленные новые вузы преимущественно технического профиля
–
металлургические, энергетические, машиностроительные, транспортные и др. Большая часть вновь образованных институтов формировалась за счет разукрупнения существующих учебных заведений. Лишь
за годы первой пятилетки сеть вузов в СССР увеличилась со 152 до
701 учреждения (в РСФСР соответственно с 90 до 428 вузов). В дальнейшем был взят противоположный курс и сделан акцент на
их укрупнение и укрепление. К 1940/1941 учебному году в стране насчитывалось 817 вузов, из которых 481 находился на территории РСФСР.
К 1939 г. около трети всех российских вузов действовали в Москве
(82 вуза) и Ленинграде (60 вузов). Крупнейшими центрами высшего
профессионального образования в России, кроме столичных городов,
являлись Саратов (14 вузов), Воронеж (13 вузов), Казань (12 вузов
В азиатской части РСФСР в этом списке числился лишь Томск с восемью высшими учебными заведениями, включая университет
257
.
).
С начала 1930-х гг. основными элементами структуры вузовской
системы СССР становятся университеты, политехнические институты
и отраслевые вузы, которых было подавляющее большинство
258
. Такая
система сохранится на многие десятилетия, вплоть до начала 1990-х гг.
Вместе с тем именно университетам на рубеже 1920-х – 1930-х гг.
257
Чуткерашвили Е.В. Кадры для науки. Специалисты высшей квалифи-
кации в СССР и в капиталистических странах. М.: Высшая школа, 1968.
С. 98–99.
258
Там же. С. 77–78.
177
приходилось бороться за выживание, поскольку они признавались «архаичными», «отмирающими» и «отстающими от жизни». Далеко не
всегда эта борьба была успешной, и ряд университетов прекратил свое
существование. Их факультеты становились, как правило, основой для
формирования отраслевых вузов.
Лишь в первой половине 1930-х гг. ситуация со статусом университетов была переосмыслена.
Был разработан новый университетский
устав, в котором определялись функции университета как института
подготовки специалистов-исследователей, а также преподавателей
вузов. К восстановлению статуса университетов подталкивали практические соображения: острый дефицит преподавателей в других сегментах системы высшего и среднего специального образования, что
негативно сказывалось на реализации курса экономической модернизации. Одновременно на
университеты возлагались обязанности по
развитию поствузовского образования и организации научно-исследовательской работы.
Изменение научно-образовательной политики привело к быстрому
расширению сократившегося несколько лет назад университетского
сегмента в системе высшей школы. К 1932 г. в СССР насчитывалось
лишь 11 университетов, в то время как ранее, в 1924/1925 учебном
году, их было более 20. Однако
к концу 1930-х гг. сеть классических
университетов в стране была практически восстановлена и превысила
пиковые показатели середины предыдущего десятилетия, когда этот
тип вузов являлся основным в системе высшего профессионального
образования: в 1940/1941 учебном году в стране действовало 29 университетов. С середины 1930-х гг. возобновилась практика формирования научно-исследовательских институтов (НИИ) при
к 1935 г. лишь в российских университетах действовало 23 НИИ, из
которых 10 – при МГУ
259
.
вузах:
Процесс дробления вузов и создания на их основе узкопрофильных
«карликовых» учебных заведений принял в стране лавинообразный
характер. Эта стратегия имела своей целью формирование разветвленной сети отраслевых вузов для массовой подготовки специалистов по
дифференцированным специальностям для быстро развивающегося
259
Чуткерашвили Е.В. Кадры для науки. Специалисты высшей квалифи-
кации в СССР и в капиталистических странах. М.: Высшая школа, 1968.
С. 143, 145, 150, 151.
178
народно-хозяйственного комплекса. На деле же она привела к обратному результату. Новые вузы не удалось обеспечить квалифицированными специалистами, создать для них необходимые финансовые
и институциональные условия. Оказалась нарушенной и управляемость системы высшего образования в целом. В результате началась
резкая деградация учебной и научной базы вузов, приведшая к
сниже-
нию качества подготовки выпускников.
Проблема была осознана как на общегосударственном, так и на региональных уровнях. «Откат» в этом компоненте научно-образовательной политики приобрел столь же стремительный характер и отличался таким же радикализмом, что и предыдущие трансформации
высшей школы. Уже в первой половине 1930-х гг. часть «карликовых»
вузов
ликвидировали. Начался обратный процесс укрупнения вузов
за счет слияния родственных и близких по профилю учебных заведений. Организационная чехарда в системе высшей школы стала хорошим уроком, показывающим издержки стратегии непродуманных
структурных реформ, однако, как показала практика, не была усвоена
следующими поколениями администраторов.
Естественно, что на состояние кадрового потенциала вузов,
как и
научных институтов, широко влияли развернувшиеся в стране во второй половине 1930-х гг. репрессивные кампании. Несмотря на то что
научно-педагогические кадры (НПК) не были целевой группой репрессий, «масштаб нанесенного урона определялся не только количеством
арестованных. Репрессии в отношении многих профессоров и преподавателей означали ослабление или даже
научных направлений и школ»
260
. В целом же в 1940/1941 учебном
ликвидацию отдельных
году кадровый потенциал советских вузов представляли более чем
50 тыс. научно-педагогических работников, в том числе 5353 профессора и 13 557 доцентов
261
.
Развитие высшей школы в рамках сформировавшейся в начале
1930-х гг. парадигмы на некоторое время было осложнено Второй ми-
ровой войной. В годы войны логика индустриализационной парадигмы
в высшем профессиональном образовании не изменилась – скорректировались лишь внешний контекст развития системы и отдельные компоненты научно-образовательной политики. В частности, произошло
260
Научно-образовательный потенциал Сибири. С. 189.
261
Чуткерашвили Е.В. Указ. соч. С. 302.
179
сокращение потенциала высшей школы, естественное в форсмажорных условиях военного времени, еще более усилился прагматизм в ее деятельности (прежде всего в развитии исследований и разработок), а также изменились территориальные пропорции в размещении вузовской сети: многие вузы были эвакуированы на восток
страны
262
.
Вопросы для самопроверки
1. Перечислите основные особенности развития российского выс-
шего образования в условиях «догоняющей» модернизации.
2. Охарактеризуйте государственную политику в сфере высшего
образования до Второй мировой войны.
Послевоенные годы:
новые вызовы и восстановление прежней модели
В послевоенные годы система высшей школы по-прежнему занимала особое место в структуре научного потенциала страны. Положение вузов как составной части советской модели генерирования
и трансляции новых знаний, навыков и технологий было неоднозначным и весьма противоречивым. С одной стороны, в этот сегмент теоретически единого, но разделенного внутренними
и ведомственными перегородками научно-образовательного комплекса
входило большое количество учреждений. Именно в вузах работало
и больше всего специалистов высшей научной квалификации, обладающих учеными степенями и званиями.
С другой стороны, в силу специфики организации науки в СССР
вузы в основном оставались на периферии научной системы. Эффекты
дезинтеграции социальных институтов
науки и высшего профессионального образования впервые остро проявились в СССР с началом
холодной войны. Если в ведущих странах мира достаточно эффективно работал технологический трансферт из оборонных отраслей в дру-
функциональными
262
См. Водичев Е.Г. Коробкова Н.П., Литвинов А.В. Высшая школа на во-
стоке России // Историческая энциклопедия Сибири. Т. 1. Новосибирск: Историческое наследие Сибири, 2009. С. 355–362.
180
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]