Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Университеты в истории общества Европа, США и Россия. Учебное пособие
.pdf
Раздел 2
Развитие высшего образования в России:
общие тренды и поиск собственного пути
Университеты в Российской империи:
по инициативе и под контролем государства
Обычно историю российской высшей школы начинают с инициатив Петра I в первой четверти XVIII в. Однако еще в XVII в., в годы
правления Бориса Годунова, имело место несколько неудачных попыток пригласить в страну для преподавания иностранную профессуру.
В России развивались различные формы «учености» – школы при монастырях, посольские школы и другие, однако
тендовать на статус высшего учебного заведения. В 1685 г. в Москве
была открыта Славяно-греко-латинская академия, которую можно
с некоторой натяжкой считать высшим учебным учреждением, «православным университетом»
229
. Однако она специализировалась, преж-
де всего, на теологии и не давала знаний по всему корпусу университетских наук. Фактически к началу XVIII в. на землях Российского
государства существовало лишь два учебных заведения, имевших некоторые признаки «доклассических» европейских университетов, –
в Киеве и Москве. Киевская академия получила права университетской
корпорации по жалованным
академия была создана в 1701 г. на базе упомянутой выше Славяногреко-латинской академии
грамотам 1694 и 1701 гг., а Московская
230
.
Университеты как «республики науки» (universitas litterarum)
предполагали преодоление национальных границ и утверждали уникальность высшего образования. В проектах философа Г.В. Лейбница,
представленных Петру I, впервые прозвучала идея создания универси-
229
Андреев А.Ю. Российские университеты. С. 144–146.
230
Там же. С. 158.
все они не могли пре-
161
231
тетов с целью приобщить Россию к европейскому опыту
. Такие идеи
перекликались с характерным для этого времени утилитарным отношением к образованию как инструменту подготовки государственных
чиновников. По Лейбницу, формирование университетов в стране
«диктовалось не потребностями народа в его текущем состоянии, но,
напротив, университет рассматривался как средство преобразования
России, изменения образа мыслей людей»
232
.
В 1720–1721 гг. организационные принципы российских университетов, выработанные Петром I в переписке с известным немецким ученым Вольфом, несли отпечаток идей Лейбница. Они включали в себя
тезисы о совместном существовании Академии наук, университета
и гимназии и о том, что академики одновременно должны рассматриваться и в качестве преподавателей университета. Представлялось, что
выпускники гимназии будут поступать для продолжения обучения
в университет, а сам университет должен служить не только развитию
науки, но и распространению научных знаний.
24 января 1724 г. по поручению Петра I лейб-медик Л. Блюментрост представил регламент устройства Академии наук, а также
университета и гимназии при ней. После изучения документа императором
он был рассмотрен и одобрен на заседании Сената. Вскоре последовал Указ об учреждении Академии наук с университетом, в котором в качестве профессоров должны были преподавать академики,
и гимназией «для приготовления будущих студентов». Для ряда исследователей именно это событие стало точкой отсчета истории первого
университета в России.
В связи
с отсутствием собственных профессоров возник вопрос
о приглашении преподавателей из-за рубежа. В 1725 г. в Петербург
приехали 17 иностранных профессоров. Однако на тот момент еще не
существовало студенческого контингента, готового слушать лекции на
иностранных языках и в полной мере по-европейски учиться в новом
университете. В результате на первых порах в
нем обучалось всего
восемь студентов из числа молодежи, отобранной императором для
учебы за границей. Из-за ограниченности аудитории предпринимались
попытки устраивать и публичные лекции, но они не пользовались
успехом у публики.
231
Андреев А.Ю. Национальная модель. С. 162.
232
Там же.
162
Как очевидно, наиболее сложной задачей академического университета являлось наполнение его студентами. Ее решали путем отзыва
молодежи с учебы из-за границы, из духовных учреждений, открытием
доступа в университет для всех сословий, кроме крепостных. Однако
это не давало нужных результатов, поскольку в целом система школьной подготовки в Российской империи
была крайне слаба, а у высших
сословий большей привлекательностью пользовалась военная служба.
Искусственность внедрения университетского образования объясняет тот факт, что академический университет длительное время не
имел устава. В 1747 г. в академический регламент (статут Академии
наук) включили ряд новых статей, что можно рассматривать как очередную, но безуспешную попытку превратить академический
ситет в полноправный вуз
233
. По проекту устава 1764 г. предполагалось
универ-
расширить социальный контингент студентов, в том числе за счет
помещичьих крестьян, дать право возводить в ученые степени, обеспечить университету полноправное корпоративное устройство
234
.
Но в этот момент основное внимание властей уже уделялось Московскому университету, поэтому академический университет оказался
отодвинут на второй план. Вместе с гимназией он был объединен
в Училище академии, которое просуществовало до принятия нового
регламента Академии наук в 1803 г.
Таким образом, вопрос о точной дате появления собственно университета в
исследователей, первым университетом в России стал именно Академический университет в Петербурге
России представляется дискуссионным. По мнению ряда
235
. Однако многие оппоненты от-
мечают, что это учреждение преследовало утилитарные цели и не име-
233
Андреев А.Ю. Российские университеты. С. 224–225.
234
Университетская идея в Российской империи XVIII – начала XX века.
Антология: учеб. пособие для вузов / сост.: А.Ю. Андреев, С.И. Посохов.
М.: РОССПЭН, 2011. С. 27–32.
235
Копелевич Ю.Х. Санкт-Петербургская академия наук и власть в XVIII в. //
Наука и кризисы: историко-критические очерки. С. 122–156; Кулябко Е.С.
Замечательные питомцы Академического университета. Л.: Наука. Ленингр.
отд-ние, 1977; Левшин Б.В. Академический университет в Санкт-Петербурге:
Историческая справка // Отечественная история. 1998. № 5. С. 73–79; Марго-
лис Ю.Д., Тишкин Г
ского образования в Петербурге в конце XVIII – первой половине XIX в.
СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2000.
.А. Единым вдохновением. Очерки истории университет-
163
ло характерных черт университета как институции (академическая
свобода, право присваивать степени, корпоративность). Соответственно, по мнению других историков, первым университетом в стране следует считать Московской университет
236
.
Основанный в 1755 г. по инициативе графа И.И. Шувалова
и М.В. Ломоносова Императорский Московский университет оказался
гораздо более успешным проектом. Университету обеспечивалось
государственное финансирование. Он пополнялся через гимназию,
куда принимались как дворяне, так и разночинцы и которая готовила
будущих студентов к «восприятию университетских наук». Университет смог получить ряд
привилегий в духе европейской средневековой
традиции, таких как университетская автономия, отдельный суд, освобождение членов корпорации от сборов и повинностей и т. д. Но он
подчинялся непосредственно Правительствующему сенату, а университетская свобода была существенно ограничена в пользу государственного контроля. Высшая власть в университете принадлежала не
ректору, а куратору. Он
назначал преподавателей и утверждал курсы
лекций. Первым куратором как раз и стал И.И. Шувалов. Непосредственное управление осуществлял директор, назначаемый из числа
государственных чиновников. Конференция профессоров имела лишь
совещательные функции. Существовали также большие ограничения,
связанные с формированием студенческого контингента
237
. Первона-
чально в составе Московского университета, как и в других университетах Европы, работали факультеты философии, медицины и права.
Стимулом к получению университетского образования для потенциальных студентов в России мог стать ряд преимуществ, которые
приобретали его выпускники при прохождении государственной
службы. Университет предлагал сравнительно легкий путь к преодолению
начальных ступеней Табели о рангах, определявших в Российской империи прохождение военной и гражданской службы и получение соотносимых с этим статусов и привилегий, что объясняло
стабильный поток студентов уже с первых лет его существования.
Так решалась проблема студенческого контингента.
236
Андреев А.Ю. О начале университетского образования в Санкт-
Петербурге // Отечественная история. 1998. № 5. С. 62–73; Университетская
идея. С. 14.
237
Андреев А.Ю. Российские университеты. С. 255–261.
164
Позднее, с учреждением в 1802 г. Министерства народного просвещения, установилась однозначная связь подведомственных ему
университетских должностей и ученых степеней, с одной стороны,
и классных чинов – с другой. Это обеспечивало встраивание университетов в государственную систему. Такая сугубо утилитарная польза от
учебы мало соответствовала истинным целям классического университетского образования. Однако
именно в этом и состояла одна из главных особенностей российских университетов на протяжении всего
XIX в. С 1835 г. чины, предоставляемые выпускникам, даже повышались: «действительный студент» соответствовал XII классу, а «кандидат» – X классу. С 1884 г. вместо этих степеней были введены дипломы 1-й и 2-й степени, соответствовавшие тем же классам
238
.
Звание кандидата обычно присваивалось выпускникам университета, окончившим его с отличием. Что касается более продвинутых академических степеней и званий, то российская практика продолжала
средневековую университетскую традицию. После окончания университета те, кто стремился продолжить академическую карьеру, готовились к сдаче экзаменов на степень магистра. Этот процесс не был
быстрым.
Обычно он занимал два года и более. Как правило, такие
выпускники также оставались в стенах университета для подготовки
к профессорскому званию. Они получали возможность слушать лекции
профессоров по любой дисциплине и в любом университете, вести
научные исследования под руководством профессора, а также осуществлять самостоятельную исследовательскую работу с литературой
и источниками
.
После сдачи экзамена на степень магистра ее обладатель мог
участвовать в конкурсе на замещение должности приват-доцента или,
реже, профессора. Как правило, профессорами становились те, кто
получал вторую, продвинутую ученую степень доктора наук, для чего
требовалось защитить диссертацию и опубликовать множество научных трудов. Лишь университеты имели право на присвоение
степеней
магистра и доктора наук, дающих их обладателям высокий статус
и авторитет в научном сообществе. Интересно, что в России не признавались ученые степени, полученные за пределами страны, даже
в известнейших зарубежных университетах
239
.
238
Андреев А.Ю. Национальная модель. С. 110.
239
Ляхович Е.С., Ревушкин А.С. Указ. соч. С. 348–349.
165
К рубежу XVIII–XIX вв. старые корпоративные формы университетов в Европе уже не отвечали новым потребностям формирующихся
национальных государств. В результате появлялось представление
о «национальной модели» университета как части концепта национального развития. Суть новой модели заключалась в трансформации
университета из корпорации в государственное учреждение, служащее
широким общественным целям. Как уже
отмечалось, впервые такой
переход произошел в Германии. Позднее этот образец стал «классической моделью университета», которая начала оказывать непосредственное влияние на формирование других национальных университетов в Европе
240
.
В России перемены носили довольно прямолинейный характер.
Хотя университеты возникли лишь недавно, им уже требовалась модернизация в духе эпохи Просвещения. Дальнейшее развитие система
высшего образования получила в период царствования Александра I,
и на фоне общего франкофильства в этом явно ощущалось уже французское влияние. По реформе 1802 г. Российская империя была
разделена на шесть образовательных округов – Московский, Виленский,
Дерптский, Казанский, Харьковский и Петербургский. В центре каждого из них должен быть университет. Соответственно, в стране возникло еще пять университетов: в Тарту (ранее существовавший там
университет был закрыт в 1710 г. и вновь открыт в 1802 г.), Вильнюсе
(1803), Казани (1804) и Харькове (1805). В
Петербурге был учрежден
педагогический институт, преобразованный в университет в 1819 г.
Позже, в 1832 г., Вильнюсский университет закрылся, а факультеты
теологии и медицины были переведены в Киев как независимые академии.
Первейшая задача заключалась в том, чтобы сформировать легитимную основу растущего университетского образования в стране.
Устав Московского университета от 5 ноября 1804 г., ставший
типовым и для других вузов страны, содержал в себе разнообразные идейные влияния. Управлять университетом теперь должен был Совет университета, состоявший из ординарных и заслуженных профессоров
во главе с ректором. Он утверждался лично императором. Сам ректор
избирался профессорским собранием на ежегодной основе. Деканы
также избирались Советом университета.
240
Андреев А.Ю. Национальная модель. С. 165.
166
Воздействие на Россию французской образовательной системы выражалось в том, что факультеты разделялись по образцу французского
Национального института и в системе учебных округов. Связь университета с Министерством народного просвещения осуществлялась через
попечителя учебного округа, курировавшего решения Совета. В то же
время в университетский устав 1804 г. вводились принципы корпоративной
автономии в ее «доклассическом» понимании: предполагалось,
что профессорские кафедры будут самовосполняться через выборы.
Также из традиций Средневековья пришли университетский суд,
с учреждением которого члены университета – как профессора, так
и студенты – становились неподсудны общегражданским властям,
а также руководство всеми хозяйственными делами перешло Правлению университета
241
. Сам Московский университет отныне состоял из
четырех отделений (факультетов): 1) нравственных и политических
наук; 2) физико-математических наук; 3) словесных наук; 4) врачебных
и медицинских наук.
Кроме того, в уставе не была прописана свойственная передовым
университетам свобода преподавания, поскольку профессора зависели
от попечителей; ограничивалась свобода обучения, так как вводилось
требование слушать определенные курсы и
в определенном порядке.
В первую очередь это было обусловлено ориентацией на утилитарность образования и подготовку студентов к будущей гражданской
либо военной государственной службе. Курсовая система российских
университетов не раз подвергалась критике, однако всё же продолжала
сохраняться и в последующих университетских уставах.
Другой важной составной частью «классического» университета
было соединение науки
с преподаванием. Она была воспроизведена
и в Российской империи. По уставу 1804 г. желающие занять должности профессоров и адъюнктов должны были представить свои сочинения – так впервые в России наметились научные требования к получению университетских должностей. В то же время они далеко не всегда
соблюдались на практике. Способом активизации
научной жизни вокруг университетов могли бы стать различные научные общества, однако их деятельность сильно зависела от поддержки правительства
либо от меценатов. В последние годы правления Александра I соци-
241
Аврус А.И. История российских университетов. Очерки. М.: Моск. общ.
науч. фонд, 2001. С. 14–15.
167
ально-политическая обстановка в стране сильно изменилась, и устав
1804 г. уже практически игнорировался как слишком либеральный
и непригодный для России
242
.
С юридической и практической точки зрения в начале XIX в. российский университет обладал скорее внешними, чем сущностными
чертами передовых высших школ Европы. Дальнейшие реформы всё
больше отходили от французской модели специализированных высших учреждений и адаптировали немецкую модель, тем более что
первыми профессорами в основном были немцы либо русские, получившие образование в Германии, главным образом в Геттингене.
Внутреннее противоречие сложившейся системы, сохранявшееся
вплоть до падения самодержавия, выражалось в том, что чиновничество получало подготовку, весьма похожую на ту, которую давали
французские государственные высшие школы. Однако в соответствии
с реформой российские университеты должны были следовать в своем
развитии логике немецкой модели
и формально быть автономными от
государства учреждениями, по крайней мере в теории.
Это противоречие приводило к постоянному «эффекту маятника».
На фоне политизации общества то одерживали верх западнические
идеи, то наступала фаза репрессий и «закручивания гаек», когда государство возвращало себе контроль за ситуацией
243
. В частности, такой
этап наступил в правление Николая I и революционных событий
в Европе: в 1828 г. была проведена очередная реформа уставов учебных заведений и введена плата за обучение в гимназиях, что сужало
социальную основу будущего студенческого контингента.
По-прежнему острой оставалась проблема нехватки профессуры.
При Николае I ее пытались решить с
помощью массовых стажировок
будущих университетских преподавателей за границей посредством
так называемого Профессорского института. В итоге действительно
удалось сформировать корпус отечественных ученых, которые своей
деятельностью смогли придать российским университетам национальный характер
244
. Этому, в частности, способствовала политика мини-
стра народного просвещения графа С.С. Уварова, продвигавшего вместе с идеями о «народности» мысль о «русском университете» как
составной части национальной системы образования.
242
Аврус А.И. Указ. соч. С. 16.
243
A History of the University in Europe. Vol. 3. P. 52.
244
Ibid. Vol. 3. P. 49.
168
Новый университетский устав 1835 г. символизировал отход от
«университета как корпорации ученых» в направлении к националь-
ному университету под контролем государства и на его обеспечении.
Университеты потеряли права на курирование гимназий и других
учреждений в учебном округе. Хозяйственное управление в университете было отделено от учебного, уничтожен университетский суд
и ликвидированы
автономные юридические права членов университетской корпорации. Студентов обязали носить униформу, подчеркивая
их принадлежность к госслужащим, а профессуре предписывалось
выказывать поддержку православию и самодержавию в рамках своих
курсов. Наконец, изменилась структура факультетов в пользу той, которая существовала в Берлинском университете. Также повышались
научные требования к претендентам на получение университетских
должностей и закладывался механизм ротации, чтобы не допустить
старения кадров.
Общая охранительная ориентация российской внутренней политики, усилившаяся вследствие революций в Европе, проявилась и в сфере
высшего образования. Особенно активно подавлялись академические
свободы университетов, в том числе право на выборы ректора; для
студентов вводились ограничения по поступлению на все факультеты,
кроме
медицинского, и т. д. В целом, университеты России в этот пе-
риод значительно отдалились от «классической европейской модели».
Следующий этап ужесточения университетских свобод пришелся
на конец 1840-х гг.: государство назначало ректора (1849 г.), министр
получил право назначения деканов факультетов, которым предписывалось осуществлять над ними полный контроль; инакомыслящие «вычищались» из
числа преподавателей и студентов; ряд «опасных» дисциплин (как, например, философия) вообще исчез из программы
обучения. Одновременно продолжал усложняться доступ в университеты для представителей непривилегированных слоев общества: увеличивалась плата за обучение, а также устанавливалась величина
допустимого студенческого контингента в каждом университете.
В правление императора Александра II вновь вернулись некоторые
прежние
права и академические свободы: был разрешен неограниченный прием студентов, восстановлены кафедры истории философии
и государственного права европейских стран, отменена цензура на
литературу из-за рубежа. В это же время на волне общественно-политического подъема происходили широкие обсуждения университет-
169
ского вопроса, роли и места университетов в обществе. В ходе дискуссий в российской публицистике утверждалась необходимость развития
в России модели классического университета
245
.
В 1863 г. был принят новый устав, провозгласивший автономию
университетов. Он отразил существовавшее разнообразие идей. Создатели устава в Министерстве народного просвещения находились под
влиянием классической университетской концепции. Прежняя безусловная обязательность обучения смягчалась, и Совету университета
с разрешения министра было предоставлено право определять обязательность тех или иных дисциплин для
студентов. Ученые степени
отныне могли присуждаться университетами без их утверждения попечителями. Ректор избирался Советом университета на четыре года,
деканы – факультетским собранием на три года. В русле идей «классического университета» предполагалось значительно расширить преподавание и повысить его научный уровень с введением приватдоцентуры.
Тем не менее многие положения в
действительности не сработали,
поскольку устав 1863 г. отражал не только либеральные веяния,
но и механизмы консервации старого порядка. Так, введение свободы
обучения фактически передавалось на усмотрение советов, которые
повсеместно оставили прежние формы контроля (курсовые экзамены).
Приват-доцентура в 1860–1870-е гг. практически не получила развития, поскольку не были предусмотрены способы ее
финансирования.
Стремление «поставить университеты вне чинов» никак не подкреплялось законодательно, а обе степени выпускника – «действительный
студент» и «кандидат» – сохранились со всеми их правами на соответствующий чин.
Царствование следующего императора, Александра III, вновь сопровождалось ужесточением контроля и ограничением самоуправления. Университетский устав 1884 г. включил в себя переработанные
положения из старого
устава, и документ сохранял внутреннюю противоречивость. С одной стороны, в нем вновь был сделан шаг вперед
в сторону классического университета: вводился принцип назначения
профессуры путем конкурсного отбора в министерстве, утверждался
институт приват-доцентов с установлением им почасовой оплаты
и одновременной ликвидацией должностей штатных доцентов, в учеб-
245
Аврус А.И. Указ. соч. С. 26–27.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]