Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология культуры. Учебное пособие для студентов, обучающихся по специальностям «Социология» и «Социальная антропология»
.pdf
Глава 5. Социология культуры в России: возникновение, особенности развития…
гражданина в политическом целом расширили осуществление
условий физического, умственного и нравственного развития1.
151
Погубило же греко-римскую цивилизацию то, что экономиче-
ской основой был рабовладельческий способ производства.
С точки зрения Лаврова, его подход дает возможность получить
однозначный ответ и на вопрос: «Какая судьба ожидает западную
цивилизацию, а также все те, где существует эксплуатация человека
человеком, где наличествуют антагонистические противоречия между богатыми и бедными?»
Новая цивилизация Европы, — пишет он, — может рассчитывать на свою прочность лишь настолько, насколько материальные, умственные и нравственные интересы меньшинства, ее
представляющего, связаны экономически с благосостоянием
большинства, педагогически — с его мышлением, жизненно —
с убеждением большинства личностей, что их достоинство солидарно с существующей цивилизацией. Кто находит, что эти
условия не выполнены в настоящем строе общества, что в нем
господствует не солидарность, а социальный раздор, тот неизбежно должен искать путей, которыми это патологическое состояние было бы переведено в здоровое, в строй, более справедливый, в котором установилась бы солидарность между интересами различных общественных групп. Справедливейшая в
своем распределении цивилизация есть и долговечнейшая
2
.
Таким образом, Лавров выносит приговор западно-европейской
цивилизации, аналогичный тому, который провозгласит в свой знаменитой книге О. Шпенглер спустя восемь десятилетий.
Лавров не только сформулировал ряд важнейших положений, на
которых базируется современное социологическое понимание культуры, но и внес большой вклад в становление и развитие наук, родственных социологии культуры, — культурной антропологии, этнографии, истории культуры. Его перу принадлежат следующие книги: «До человека», «Цивилизация и дикие племена», «Научные основы истории цивилизации», «Введение в историю мысли», «История городского и сельского устройства в Западной Европе», «Политические типы XVIII века», «Средневековый Рим и папство в эпоху
Феодоры и Мароции», «Канун великих переворотов», «Эпоха появления новых народов в Европе», «Роль науки в период Возрождения и Реформации», «Обозрение истории русского революцион-
1
Лавров П.Л. Óêàç. ñî÷. Ñ. 70.
2
Òàì æå. Ñ. 71—72.
Раздел I. История социологии культуры
152
ного движения», «Народники-пропагандисты», «Парижская коммуна 1871 года», «Очерки по истории Интернационала» и ряд других,
которые высоко оценивались специалистами, в том числе и академиком Д.Н. Анучиным, ученым с мировым именем, который считал,
что вклад Лаврова в создание основ отечественной антропологической науки и истории культуры весьма весом и что он во многом
предвосхитил ряд принципиальных выводов, сделанных западными
учеными, занимавшимися аналогичной проблематикой.
Лавров дал новую классификацию наук, коренным образом от-
личающуюся от той, которая была в свое время разработана
О. Контом. Он определил место социологии в структуре гуманитарного знания, показал, как она соотносится с философией, историей, антропологией и другими науками об обществе и человеке. За
четверть века до появления работ Г. Риккерта и В. Виндельбанда он
сформулировал идею о принципиальном отличии наук о природе от
наук о культуре, о невозможности избавления от аксиологических
моментов в процессе исследований социокультурной реальности.
Лаврову принадлежит формулировка двух императивов, которые
можно рассматривать как основополагающие методологические установки для тех, кто занимается исследованием культуры в социологическом ключе. Первый из них звучит так:
Мысль реальна лишь в личности, культура реальна лишь в
общественных формах, и, следовательно, личность остается со
своими силами и своими требованиями лицом к лицу с общественными формами.
Второй же формулируется Лавровым следующим образом:
История мысли, обусловленной культурой, в связи с культурой, изменяющейся под влиянием мысли, — вот вся история
цивилизации1.
Лавров показал, что «культурными формами» являются не толь-
ко искусство, музыка, философия, религии, мораль, но и тип государственного устройства, те, как он писал, «политические, юридические и экономические порядки», которые устанавливаются в
конкретной социальной системе и которые постоянно воспроизводятся в силу того, что существуют законы социокультурного развития, более общие, чем законы развития политической надстройки
или экономического базиса.
1
Öèò. ïî: Кареев Н.И. История русской социологии. — С. 48.
Глава 5. Социология культуры в России: возникновение, особенности развития…
Лавров теоретически обосновал критерии культурного развития
субъектов исторического действия и доказал, что о факте «окультуренности» того или иного индивида, социальной группы или человеческого рода в целом наиболее ярко свидетельствует наличие у
данных субъектов установки жить в соответствии с велениями долга, а не пониманием полезности совершаемых им поступков, как
утверждали утилитаристы, в частности Милль, создавший этическое
учение, коренным образом отличающееся от того, что было разработано на рубеже XVIII—XIX веков одним из основоположников
немецкого классического идеализма И. Кантом.
Лавров показал, что стремление к духовному развитию является
не только показателем, свидетельствующим о достижении человеком определенного уровня культурного развития, но и одной из базовых человеческих потребностей, возникающих в процессе социогенеза, которая по сути является источником развития «всякой
культуры с ее эстетическими, религиозными, нравственными, философскими и научными интересами».
В социологических исследованиях, которыми он занимался бо-
лее 30 лет, Лавров поставил многие крупные вопросы его времени,
такие, как вопрос об общественном прогрессе, о теории исторического процесса и роли отдельных личностей в этом процессе, о том,
что требуется со стороны развитой личности, сознающей свой исторический долг.
153
5.5. П.Н. Милюков и его представления
о предмете, методе социологии культуры
и ее месте в системе гуманитарного знания
Весомый вклад в становление и развитие отечественной социологии культуры внес Павел Николаевич Милюков (1859—1943), имя
которого знакомо читающей публике, прежде всего, как имя основателя и бессменного лидера партии конституционных демократов
(кадетов), ведущей буржуазной партии России в дооктябрьский период отечественной истории. Однако Милюков был не просто политическим деятелем, к слову которого прислушивались как во дворцах, так и в бедных городских кварталах, где проживала служащая
интеллигенция, но и крупным специалистом в области международных отношений, талантливым историком, автором ряда научных трудов, в том числе следующих книг: «Главные течения русской истори-
Раздел I. История социологии культуры
154
ческой мысли», «Государственное хозяйство России в первой четверти XVIII века и реформа Петра Великого», «Спорные вопросы финансовой истории Московского государства», а также знаменитых
«Очерков по истории русской культуры», которые принесли ему не
только европейскую, но и мировую известность. О значении этой
работы можно судить по отзывам современников Милюкова, которых с полным основанием можно назвать «лидерами общественного мнения» предреволюционной России: известного либерального
публициста А.Н. Пыпина, профессора Санкт-Петербургского университета А.А. Кизеветтера, известного историка А.Е. Преснякова и
крупного политического деятеля дооктябрьского периода, экономиста, социолога, философа, видного представителя «легального марксизма» П.Б Струве. А.Н. Пыпин оценил «Очерки по истории русской культуры» как книгу, имеющую определяющее значение для
нормального восприятия общественной мысли, отвлечения молодого
поколения русской интеллигенции от «фантастических» славянофильских теорий и «направление его стремлений на почву научного
1
изучения и здравого смысла»
.
А.А. Кизеветтер в своей обширной критической статье, посвященной выходу в свет «Очерков по истории русской культуры», назвал
2
труд Милюкова «первым опытом истории русского самосознания»
, а
А.Е. Пресняков в своей рецензии, опубликованной в журнале «Образование» в 1896 г., писал: «Эта превосходная книга начинает собой новую полосу в нашей историографии, она дает нам истинное научное
изображение всего пережитого нами исторического процесса, она перекидывает первый мост между уединенной лабораторией русского ис-
3
торика и его многотысячной неофициальной аудиторией»
.
П.Б. Струве охарактеризовал «Очерки…» книгой, которая «войдет
в «железный инвентарь» образовательных средств каждого русского
4
человека»
. В этом же ключе высказывался и М. Горький, который
категорически не принимал политическую позицию Милюкова, но
тем не менее отдавал должное его таланту ученого и настойчиво рекомендовал молодежи штудировать «Очерки по истории русской
культуры». «Они скажут Вам, — писал он одному из своих корреспондентов, — кто Вы исторически, чем вы были в прошлом… может
5
быть, укажут и на то, чем Вы должны быть в будущем»
.
1
Вестник Европы. 1898. ¹ 2. — С. 690.
2
Известия Отделения русского языка и словесности. 1903. Т. 6. ¹ 3. — С. 301.
3
Образование. 1896. ¹ 11. Ñ. 99.
4
Новое слово. 1897. Октябрь. С. 89.
5
Горький М. Ñîáð. ñî÷.: Â 30 ò. Ò. 29. — Ñ. 147.
Глава 5. Социология культуры в России: возникновение, особенности развития…
155
«Очерки по истории русской культуры» — это главная книга
Милюкова, над которой он работал со времени своей первой ссылки в Рязань, куда был отправлен за «чтение лекций преступного содержания».
В этой книге Милюков предстает не только как блестящий историк, демонстрирующий огромную эрудицию и свободное владение материалом, почерпнутым из многочисленных первоисточников, но и как этнограф, географ, политолог, экономист, но самое
главное — как социолог, отдающий без колебаний пальму первенства социологическому подходу перед всеми остальными.
Представление об исключительной эвристичности социологического метода познания сформировалось у Милюкова уже на ранних
этапах его научной деятельности, когда он оказался втянутым в дискуссию о предмете исторической науки, которая велась тогда на страницах русских научных журналов того времени. Взвешивая аргументы
представителей различных исторических школ, Милюков пришел к
выводу, что историки должны коренным образом пересмотреть методологические основания той науки, которой они занимаются, что поиски смысла истории, которые велись многими европейскими и отечественными учеными, воспринявшими идеи Вико, Вольтера, Гердера,
стоявших у истоков «философии истории», бесперспективны и теоретически не состоятельны, точно так же, как и попытки исследователей-традиционалистов, продолжающих линию Геродота, Страбона и
Плиния Младшего, раскрыть суть исторического процесса через описание множества событий, происходивших и происходящих в различных точках пространственно-временного континуума или через жизнеописание выдающихся деятелей минувших эпох.
По твердому убеждению Милюкова, введение принципа целесообразности в качестве объяснительной схемы исторического процесса выводит полученные исследователем результаты за пределы
поля научных фактов, которые, как он считает, обладают значимостью только с точки зрения философии, однако
философия — это паровой котел, в котором всевозможные
иррациональные обрезки человеческого духа претворяются в
однородную массу высшего синтеза, готовую принять в умелых
руках какую угодно форму
1
.
Ни историческая наука, ни политическое искусство не имели и
не имеют ничего общего с «философией истории», ибо последняя
1
Милюков П.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 10.
Раздел I. История социологии культуры
156
«в смысле телеологического (т.е. целесообразного) объяснения истории есть только один из немногих уцелевших обломков давно разрушенного мировоззрения»
имеет право на существование, если она в центр своих теоретических
поисков ставит выяснение мотивов поступков, которые совершают
субъекты исторического действия, раскрытие подлинных целей,
достижение которых они преследуют в своей деятельности. Однако
подобная «философия истории» равнозначна научной теории развития воли в социальном процессе, или, что то же самое, научной
теории прогресса. Исходя из того, что проблемой общественного
прогресса занимаются другие гуманитарные науки, «философии истории» лишается своего предмета, а следовательно, и статуса отдельной отрасли гуманитарного знания. Отсюда следует, что поиск
смысла истории не является главной задачей, которую призваны
решать представители исторической науки.
Но если это так, то возникает вопрос: чем же должны занимать-
ся историки и каков круг тех задач, которые они призваны решать?
Исследуя эту проблему, Милюков приходит к выводу, что дея-
тельность историков должна быть направлена на поиск исторических закономерностей, раскрытие связей и отношений между историческими событиями. Однако поиск этих закономерностей — это
социологическая задача, если под социологией понимать науку об
обществе и законах его развития.
Таким образом, по глубокому убеждению Милюкова, есть ос-
нования рассматривать историю как разновидность социологической науки.
Но если это так, то тогда меняется не только направленность и ал-
горитм деятельности, но и те методологические установки, которыми
должен руководствоваться историк в своей исследовательской деятельности. Раскрывая особенности своего метода, Милюков задается следующими вопросами:
1) На рассмотрении каких факторов должен прежде всего акценти-
ровать свое внимание историк, работающий в новой исследовательской
парадигме?
2) Может ли он, уделяя первостепенное значение экономическим и
политическим детерминантам исторического процесса, абстрагироваться
от влияния окружающей среды, того влияния, которое один народ оказывает на другой в процессе самых разнообразных контактов, наконец,
1
. «Философия истории», считает Милюков,
1
Милюков П.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 10.
Глава 5. Социология культуры в России: возникновение, особенности развития…
157
от фактора случайности, который, как показывает практика, играет в
истории немаловажную роль?
В процессе поиска ответов на поставленные вопросы Милюков
приходит к выводу, что учет всех этих факторов является строго обязательным, если преследуется решение научной, а не политической
или идеологической задачи. Таким образом, исследователь, ставящий
перед собой как цель поиск закономерностей исторического развития, желающий раскрыть логику движения социальной материи,
стремящийся постичь алгоритмы функционирования различных подсистем общества, в том числе и культуры, должен начинать свой научный поиск не с констатации фактов и фактиков, а с выяснения
условий бытования того или иного этноса, описания особенностей
формирования экономических структур, политических институтов,
типов верований, которые разделяются широкими массами. Тот, кто
не обращает внимание на данные моменты, кто не считает нужным
тратить усилия на решение вышеозначенных задач, тот неизбежно
приходит к ложным выводам и неправомочным оценкам.
Милюков формулирует ряд базовых положений, на которые,
как он считает, должен опираться каждый исследователь, работающий в новой научной парадигме.
Первое из них таково:
Понятия закономерности и эволюции должны быть распространены из области естественных наук в область наук гуманитарных.
Второе положение Милюкова звучит следующим образом:
Научный синтез в социологии снимает противоположение
духовного и материального начала
1
.
Третье базовое положение Милюков формулирует, опираясь на
идеи, содержащиеся в известной работе Н.Я. Данилевского «Россия
и Европа». Оно звучит следующим образом:
Научная социология отодвигает на второй план точку зрения
всемирной истории. Она признает естественной единицей научного наблюдения отдельный социальный (национальный) организм
2
.
Четвертое базовое положение Милюкова таково:
Научная социология не признает отдельные национальные
организмы неподвижными, неизменными «типами». Она изуча-
1
Милюков П.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 43.
2
Òàì æå. Ñ. 43.
Раздел I. История социологии культуры
158
ет эволюцию каждого отдельного организма и находит в нем
черты, сходные с эволюцией других организмов1.
Пятое базисное положение, из которого должны исходить ис-
следователи, работающие в рамках новой научной парадигмы, формулируется Милюковым так:
Научная социология выделяет общие черты эволюции национальных организмов в закономерные социологические ряды
и старается определить взаимную зависимость между рядами
2
.
Шестое базисное положение излагается Милюковым в следую-
щей вербальной форме:
Если сопоставление ряда национальных процессов вскрывает сходные черты, закономерно повторяющиеся в их эволюции,
то изучение условий окружающей среды, в которой неизбежно
протекает каждый данный процесс, объясняет так же закономерно его своеобразие
3
.
Седьмой тезис, сформулированный Милюковым, звучит так:
Социология не может отрицать возможности научного (т.е.
закономерного) объяснения исторической роли личности, хотя
бы практически осуществление этой возможности и представлялось чрезвычайно трудным
4
.
Однако Милюков не только создал методологию научного по-
иска, существенным образом отличающуюся от той, которую использовали его предшественники на историческом поприще. Он на
практике доказал, что она обладает большим эвристическим потен-
циалом и что тот, кто ею руководствуется, получает далеко нетривиальные результаты. Опираясь на разработанные им методологические принципы, он осуществил глубокий анализ русской культуры,
раскрыл ее специфику, описал ее генезис, выявил ряд закономерностей ее развития, продемонстрировал наличие связи между
структурами национального характера и месторазвитием русского
этноса. Не будет преувеличением утверждать, что Милюков, руководствуясь созданным им методом, дал ответы на целый ряд вопросов, которые бурно обсуждались в научной литературе того времени. В частности, он показал, что:
1
Милюков П.Н. Óêàç. ñî÷. Ñ. 47.
2
Òàì æå. Ñ. 43.
3
Òàì æå. Ñ. 52.
4
Òàì æå. Ñ. 55.
Глава 5. Социология культуры в России: возникновение, особенности развития…
159
x государство всегда играло в России особую роль;
x отсутствие структур гражданского общества в стране обуслов-
лено замедленным процессом формирования слоя экономически активных субъектов;
x Русская православная церковь сыграла определяющую роль в
формировании социального типа личности по своим ценностным установкам, резко отличающимся от Homo economikus,
усвоившего императивы протестантской этики.
Милюков задается вопросом: «Почему роль государства в России
столь велика?» В поисках ответа на него он приходит к выводу, что
Русское государство оказалось сильнее общества потому,
что развитие материальных интересов не успело еще сплотить
общество в прочные общественные группы, какие давно сложились на Западе под влиянием ожесточенной экономической
борьбы. Но это только половина ответа... Русская государственная организация сложилась раньше, чем мог ее создать процесс
этого внутреннего роста сам по себе. Она была вызвана к жизни внешними потребностями, насущными и неотложными: потребностями самозащиты и самосохранения. Материальные
средства государства, его экономическое развитие так и остались незначительными, но государственные потребности росли
вне всякой пропорции с этими материальными средствами...
Несомненно, стало быть, что сильное русское государство было
продуктом экономической неразвитости
1
.
С особой ролью, которую играло государство в России, связы-
вает Милюков и возникновение особой системы экономических
связей и отношений, существенно отличающихся от тех, которые
сложились в европейских странах в процессе их естественноисторического развития. Он обращает внимание на то, что крупная промышленность в России создавалась государственными структурами,
которые не только были первыми и основными инвесторами, но и
постоянно осуществляли поддержку различных заводов и фабрик, а
иногда даже целых отраслей, за счет казенных средств, что, естественно, препятствовало развитию цивилизованного рынка и негативно сказывалось на темпах технического прогресса, ибо в России
не действовали экономические стимулы роста производительности
труда и повышения экономической эффективности.
С деятельностью государства и его особой миссией связывает
Милюков и своеобразие духовной жизни, которой живет просве-
1
Милюков П.Н. Óêàç. ñî÷. C 23.
Раздел I. История социологии культуры
160
щенная часть российского общества, существование в России целого пласта духовных ценностей, прежде всего литературных, музыкальных, живописных произведений, с ярко выраженной социальной направленностью, где средствами искусства критикуется существующий общественный строй, разоблачается мифологема о единстве царя и народа, самодержавии как единственно приемлемой форме
политического устройства, процветании страны и благоденствии народа под скипетром полновластного монарха.
Милюков показывает, что на формирование экономических
структур в России свой отпечаток наложили также климат и территория, т.е. то географическое пространство, где разворачивается
процесс жизнедеятельности русского народа.
Проведя детальное исследование, образно говоря, того «истори-
ческого здания», в котором протекало на протяжении веков бытие
русского народа, Милюков переходит к раскрытию особенностей
русского народного и классического изобразительного искусства,
русской литературы, русской архитектуры, русской музыки. Он показывает, что существует неразрывная связь между образной системой, используемой русскими художниками, выработанными ими
эстетическими принципами, художественными стилями и теми географическими, политическими и социальными условиями, в которых разворачивалась их творческая деятельность.
Так, последовательно, продвигаясь шаг за шагом по пути науч-
ного поиска, Милюков создает многомерный образ русской культуры, во многом отличающийся от тех образов, которые присутствуют
в работах других авторов, занимающихся схожей проблематикой.
Под его пером возникает особый мир, где сложились особые формы жизни, действуют специфические моральные и правовые нормы, существует своя система представлений о добре и зле, прекрасном и безобразном, значимом и незначимом, сакральном и профанном. Этот мир весьма сложен и неоднозначен, полон противоречий и пока еще не раскрытых загадок, о чем, в частности, подчеркивает он, можно судить по характеру русского человека, загадочной русской душе, в которой доброта сочетается с жестокостью;
чинопочитание и трепет перед властью — со стремлением к воле,
понимаемой как полное отсутствие каких-либо ограничителей,
сдерживающих проявление инстинктов и удовлетворение желаний
индивида; тяга к горнему миру и духовному совершенству — с ярко
выраженной жаждой житейских радостей и чувственных наслаждений; индивидуализм, обостренное сознание личности — с безлич-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]