Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Социология культуры. Учебное пособие для студентов, обучающихся по специальностям «Социология» и «Социальная антропология»
.pdf
Глава 3. Завершение процесса конституирования социологии культуры…
Корень всех конфликтов современной эпохи, которую
можно назвать эпохой преобразований, следует определить
простой формулой. По всей линии речь идет о напряжении,
возникающем между непреодоленным сосуществованием
принципа laissez-faire и нового принципа регулирования. Никто из нас не может сегодня однозначно определить, как будет
выглядеть будущее общество, ибо из истории мы знаем, что и
радикально новое оказывается лишь компонентом грядущей
действительности, которой всегда надлежит переработать множество сил и течений, а не только тот компонент действительности, который представляет наибольший интерес для определенной группы, участвующей в этом процессе. Но одно
теперь, по-видимому, ясно, что все битвы современности ведутся за какую-либо форму планируемого общества, которая в
зависимости от политических констелляций, не поддающихся
еще в данный момент предвидению, может оказаться в отдельных странах различной
1
.
91
Эта противоречивость, по его мнению, наиболее ярко проявля-
ется в столкновении рационального и иррационального элементов в
общественной жизни, которое приобретает все более острый характер по мере удаления общества от состояния варварства.
Рациональность, как это следует из контекста рассуждений
Манхейма, суть атрибутивное свойство, присущее западной цивилизации, проявляющееся не только в способах организации
общественной жизни, но и в способах мышления, описания объективной реальности, в наличии упорядоченных процедур, с помощью которых совершается процесс познания. Исследуя эту
проблему, Манхейм провозглашает тезис о том, что усиление рациональных начал в современной культуре неизбежно сопровождается ростом иррациональности. Более того, Манхейм считает,
что события последних послевоенных десятилетий убедительно
свидетельствуют о том, что, стремясь к рациональности, мы все
далее и далее удаляемся от нее. Если внимательно вглядеться в
то, что совершается сегодня на наших глазах, то создается впечатление, будто мир все более погружается в пучину массового
психоза, а люди перестают руководствоваться принципом рациональности и постепенно превращаются в существа, живущие
только инстинктами и влечениями, для которых доводы разума
ничего не значат.
1
Манхейм К. Человек и общество в век преобразований. — С. 29.
Раздел I. История социологии культуры
92
Поясняя свою мысль, Манхейм апеллирует к практике сего-
дняшнего дня. Он обращает внимание на то, что ныне только самые недальновидные испытывают эйфорию по поводу успехов информатизации, которая обернулась совершенно неожиданной стороной. Он пишет о том, что в сверхинформатизированном мире
сбой в системе может породить непредсказуемые последствия, что
один ложный сигнал, посланный в компьютерную сеть, может привести к выходу из строя всей системы, что авария на атомной станции, являющейся примером воплощенного торжества принципа рациональности, может обернуться трагедией не только локального,
но и мирового масштаба.
Противоречивость современной культуры, с точки зрения Ман-
хейма, проявляется не только в том, что стремление к рациональности рождает иррациональность, но также и в том, что рационализация жизни, возрастание технической мощи не сопровождаются
ростом моральной ответственности, повышением уровня духовного
развития человека. Немецкий ученый показывает, что в области
морали современный человек не столь далеко ушел от своего древнего предка, хотя его техническая вооруженность и способность
причинить вред другим, тем, кого он считает своими противниками
или врагами, возросли многократно.
Исследуя проблему несбалансированности темпов развития раз-
личных сфер общественной жизни, Манхейм формулирует несколько тезисов, в которых подытоживает результаты своих теоретических изысканий.
Первый тезис, провозглашенный Манхеймом, гласит, что если
дисгармоничность в развитии физических, психических и духовных
сил опасна для индивида, то она, как показывает история, вдвойне
опасна для общества, которое не может оставаться стабильным и
процветающим тогда, когда развитие техники намного опережает
развитие духовной сферы.
Второй тезис Манхейм формулирует следующим образом: рост
рациональности, формирование первичных инстинктов и моральности не являются случайными. Эти процессы не могут рассматриваться как дело отдельных индивидов, ибо всецело зависят от поставленных данной общественной системой задач. Говоря другими
словами, соотношение рационального и иррационального в обществе, гармония или дисгармония волевых и нравственных начал зависят прежде всего от тех целей, которые данная общественная
система ставит перед собой.
Глава 3. Завершение процесса конституирования социологии культуры…
93
Третий тезис Манхейма звучит так: если предыдущие общест-
венные системы допускали диспропорцию в распределении рациональности и моральных сил, то в современном обществе подобное
состояние дисгармонии не может быть длительным, ибо, с одной
стороны, в индустриальном обществе все более активизируются те
слои и группы, которые до этого времени играли в политической
жизни только пассивную роль, а с другой — в нашем обществе возникает феномен, который можно назвать процессом всеобщей взаимозависимости. Он состоит во все более тесном переплетении раз-
1
личных сфер деятельности
.
Отсюда напрашивается вывод — если современное общество не
сможет обеспечить гармоничное развитие всех своих элементов, то
его ждет неминуемый крах. Впрочем, Манхейм считает, что подобный финал вовсе не является обязательным. Он разделяет надежды
многих западных авторов на то, что западная цивилизация способна преодолеть те противоречия, о которых шла речь ранее, и предотвратить хаос, порожденный игрой иррациональных сил. Он полагает, что современное общество обладает огромными резервами
рационального регулирования социальных процессов и дело только за доброй волей политиков, которые должны осознать свою ответственность перед будущими поколениями за успешное решение
этой задачи.
Таким образом, вклад Карла Манхейма в становление и разви-
тие социологии культуры неоспорим. Есть все основания утверждать, что без его работ социология культуры еще бы долго занималась самоопределением и пребывала в состоянии неведения относительно своего объекта, предмета, метода и тех задач, которые
она призвана решать. После же выхода в свет его трудов говорить
о нецелесообразности выделения социологии культуры из структуры гуманитарного и социологического знания, о размытости ее
«проблемного поля», об отсутствии особого метода было уже невозможно.
1
Манхейм К. Человек и общество в век преобразований. — С. 43.
Глава 4. Исследования культуры
в современной
западной социологии
4.1. Особенности современного этапа развития
западной социологии культуры
Начало четвертого (современного) этапа в развитии западной социологии культуры приходится на середину 50-х годов ХХ столетия.
Именно тогда культурологическая проблематика стала доминирующей, а социологические исследования различных культурных феноменов получили широкий размах.
Расцвет социологии культуры в первое послевоенное десятилетие был далеко не случаен. Дело в том, что именно в этот период
во всем мире возрос интерес к социологии вообще и к эмпирическим социологическим исследованиям в частности. Социологи из
группы «нежелательных элементов», присутствие которых в исследовательском сообществе всегда вызывало плохо скрываемое раздражение, перемещаются в группу научной элиты. К их мнению
прислушиваются политики, бизнесмены, религиозные и общественные деятели. К услугам социологов прибегают крупные компании и корпорации, щедро оплачивая их труд. Во многих университетах Европы и Америки открываются социологические факультеты, образовываются кафедры истории социологии, прикладной и
теоретической социологии, методики и техники социологических
исследований, многие из которых существуют и до сегодняшнего
дня. На факт изменения отношения в обществе к социологии и
возрастания социального статуса социолога в послевоенный период
обращает внимание Т. Парсонс в своем предисловии к широко известной книге «Американская социология: перспективы, проблемы,
методы» писал:
После Второй мировой войны социология как существенная часть значительно более обширной области поведенческосоциально-культурных дисциплин испытывает беспрецедентный процесс расширения и развития в самых различных аспектах. Это всемирный процесс, он особенно характерен для США.
Он включает в себя, конечно, и чисто количественный рост со-
Глава 4. Исследования культуры в современной западной социологии
циологов, и расширение и развитие преподавательско-исследовательской деятельности (как части общего процесса распространения высшего образования и научных исследований), и
значительное распространение социологии за академические
рамки, и увеличение количества публикаций, и рост членов и
деятельности соответствующих научных ассоциаций…1
95
«Социологический бум» был вызван к жизни рядом объектив-
ных причин, среди которых прежде всего следует назвать наличие
ярко выраженной общественной потребности, которая окончательно сформировалась в годы Второй мировой войны. Как общество в целом, так и подавляющая часть истеблишмента западных
стран пришли к выводу о необходимости проведения систематических социологических исследований, которые позволяли бы составить четкое представление о том, как относятся различные
группы граждан к тем или иным шагам, предпринимаемым правительствами воюющих стран, одобряют или порицают проводимую
ими внутреннюю и внешнюю политику, есть ли среди них те, кто
может войти в состав «пятой колонны» и дестабилизировать своими действиями обстановку в стране при соответствующем стечении обстоятельств, как эффективнее вести агитацию и пропаганду, противодействовать идеологическому воздействию противника.
В годы войны подавляющее большинство социологов работало в
государственных организациях и ведомствах, проводя опросы общественного мнения по различным проблемам, панельные и лонгидюдные исследования, направленные на выявление закрепившихся в массовом сознании стереотипов, доминирующих ценностных ориентаций и социальных установок. Доведя до совершенства методы сбора и обработки информации, они получали важные данные, позволявшие политическому руководству Великобритании и США оперативно принимать эффективные решения по
консолидации общества, поддержанию патриотических настроений и веры в близкую победу над врагом.
Сформировавшееся за годы войны отношение к социологам,
как людям, способным решать сложные прикладные задачи, выдвигаемые непосредственно практикой, стало одной из главных (если
не самой главной) причиной второго рождения, которое пережила
социология вообще и социология культуры в частности в послевоенный период.
1
Парсонс Т. Введение // Американская социология: перспективы, проблемы,
методы. — М., 1972. — С. 26.
Раздел I. История социологии культуры
96
Сыграло свою роль и то обстоятельство, что мир после разгрома
нацистской Германии, милитаристской Японии, капитуляции фашистской Италии и стран-саттелитов «тысячелетнего рейха» в первые послевоенные годы многими мыслился как мир, где сняты
противоречия между странами, принадлежащими к различным социально-экономическим и политическим системам, где все главные
вопросы будут решаться мировым сообществом в целом. Выражением этих интенций стало образование в 1948 году Организации
Объединенных Наций, возникновение фестивального движения
молодежи и студентов, увеличение числа международных организаций, занимающихся самыми разнообразными вопросами. В этих
условиях обращение к культурологической проблематике социологов было вполне объяснимым и оправданным.
Если попытаться выделить характерные черты современного
этапа развития западной социологии культуры, то к их числу в первую очередь следует отнести то, что центр исследований культуры
социологическими методами переместился из Европы в Америку.
Если в конце XIX — первой трети ХХ века проблемы социологии
культуры разрабатывались в основном немецкими и французскими
авторами, то в послевоенный период ведущую роль в развитии социологии культуры стали играть представители американской социологической мысли. Это было связано с несколькими обстоятельствами. Во-первых, с тем, что именно в США эмигрировала
после прихода фашистов к власти в Германии и других странах
значительная часть тех европейских ученых, кто занимался культурологической проблематикой на протяжении десятилетий. Среди
них был ряд исследователей мирового уровня, в частности
Т. Адорно, Э. Фромм, другие представители «Франкфуртской школы социальных исследований», благодаря которым американская
социология вышла на принципиально новый уровень.
Во-вторых, в США весьма успешно действовала школа
П. Сорокина, авторитет которого после выхода в свет книги «Социальная и культурная динамика» был непоколебим и который оказывал реальное влияние на развитие американской социологической мысли.
В-третьих, культурологической проблематикой в те годы весьма
интенсивно занимались такие восходящие звезды американской социологии, как Т. Парсонс, Н. Гросс, Дж. Барнетт, не говоря уже о представителях культурной антропологии, таких, как А. Кр¸бер, К. Клахкон,
Л. Уайт, М. Херсковиц и др., которые весьма широко применяли
социологические методы в ходе реализации собственных исследовательских проектов.
Глава 4. Исследования культуры в современной западной социологии
97
Наконец, в-четвертых, только Соединенные Штаты располагали
в тот период материальными и финансовыми ресурсами для проведения широкомасштабных социологических исследований в различных областях, в том числе и в области социологии культуры.
Однако перемещение центра исследований феномена культуры
социологическими методами на американский континент привело
не только к увеличению числа исследовательских проектов и расширению круга социологов культуры, но и к изменению вектора
развития данной отрасли социологического знания. Если ранее
большинство из тех, кто идентифицировал себя как социолога
культуры, продолжая традиции, заложенные еще М. Вебером,
А. Вебером и К. Манхеймом, занимались в основном теоретическими вопросами, то уже в середине 50-х годов соотношение между
теоретическими и эмпирическими исследованиями в области социологии культуры коренным образом изменилось. И это было далеко не случайным. Дело в том, что с момента своего возникновения американская социология, испытавшая сильное влияние идей
Ч.С. Пирса — создателя прагматизма и его последователя У. Джемса
и в особенности Äæ. Äüþè, главы «чикагской школы», формировалась как прикладная наука. После выхода в свет фундаментального
труда Ф. Знанецкого è У. Томаса «Польский крестьянин в Европе и
Америке» эмпирическая ориентация американской социологии стала доминирующей. Практически никто из американских социологов, работавших в 40—70-е годы, не оспаривал программные положения, сформулированные в вышедшей в свет еще в 1927 году коллективной монографии «Практическое применение социологии» —
своего рода Библии и Евангелия американских социологов, где
провозглашалась обычная социология как «общее понимание», полезная для других целей, недостаточна для конкретных и специфических нужд бизнеса, чрезвычайно заинтересованного в социологии, которая способна выдержать прагматический тест1.
Естественно, это не означает, что американские социологи пре-
небрегали разработкой теоретических вопросов, но число тех, кто
занимался решением таких задач, было несопоставимо с числом
социологов-прикладников, видевших свое предназначение в добывании разнообразной информации, позволяющей более эффективно управлять процессами формирования общественного мнения,
снятия социальной напряженности, повышения производительно-
1
Öèò. ïî: Парсонс Т. Американская социология: перспективы, проблемы, мето-
äû. — Ñ. 29.
Раздел I. История социологии культуры
98
сти труда, консолидации представителей различных социальных
групп и страт на основе общенациональных ценностей и т.д. И хотя
уже в конце первого послевоенного десятилетия раздавались голоса
профессионалов, предупреждавших об опасности подобной ориентации американской социологии, тем не менее вплоть до середины
80-х годов, когда началось переосмысление теоретического наследия Т. Парсонса, работавшего в основном в теоретическом ключе,
эмпирические исследования явно превалировали в американской
социологической науке.
Об эмпирическом уклоне американской социологии как ее глав-
ной характеристике откровенно говорят и сами американские авторы.
В частности, такой крупнейший исследователь, как Поль Ф. Лазарс-
фельд, сделавший весьма много для внедрения математических методов в социологическую науку, в ряде работ подчеркивает, что для его
коллег — американских социологов вопрос о соотношении теории и
эмпирии всегда был чрезвычайно болезненным, что анализ эмпирических данных большинством из них ведется не с позиции общесоциологической теории, а на основе априорных допущений, базирующихся на непосредственном личном опыте. Близкие по смыслу
суждения содержатся и в трудах Р. Макгинниса, который в уже упоминавшейся программной работе, подводящей итог развития американской социологии за период с момента ее возникновения до начала 60-х годов, пишет, что современный американский социолог —
это прежде всего собиратель фактов, главной заботой которого является надежность его наблюдений и связанные с этим проблемы измерения1.
Далее он констатирует, что американский социолог оказался се-
годня захлестнутым морем фактов и тем не менее страдающим от
жажды: он жаждет утолить потребность в надежных теориях, которые
могли бы упорядочить эти факты2.
Как подчеркивают многие исследователи, занимающиеся изуче-
нием особенностей национальных научных школ, американские социологи никогда не боялись упреков в недостаточной теоретической
обоснованности своих исследовательских проектов, но всегда страшились оказаться под огнем критики из-за разработки чисто научных проблем, непосредственно не связанных с практикой.
1
Ñì.: Макгиннис Р. Новое в методах исследования // Американская социология:
перспективы, проблемы, методы. — М., 1972. — С. 150.
2
Òàì æå. Ñ. 151.
Глава 4. Исследования культуры в современной западной социологии
99
Естественно, прагматическая направленность американской со-
циологии не могла не сказаться на процессе развития социологии
культуры, где соотношение между пластами теоретического и эмпирического знания уже к началу 60-х гг. ХХ в. приобрело совершенно иной вид, чем во времена Сорокина, а тем более тогда, когда признанными лидерами в области социологии культуры были
немецкие авторы, испытавшие на себе влияние представителей немецкого классического идеализма, неокантианцев, основоположников «философии жизни». И хотя Сорокин, который к тому времени
уже приобрел статус патриарха, настойчиво подчеркивал в своих
работах, что если без эмпирии социология мертва, то без теории
она слепа, тем не менее представители американской социологической мысли не считали нужным прислушиваться к этим предостережениям. Отход от европейской традиции привел к тому, что социология культуры постепенно превратилась преимущественно в
прикладную дисциплину с ограниченным кругом задач, не претендующую на осмысление глобальных проблем, которые привлекали
внимание тех, кто стоял у ее истоков.
Отличительной особенностью четвертого этапа развития запад-
ной социологии культуры является и то, что ее наиболее динамично развивающейся отраслью является социология искусства. Данная тенденция наметилась еще в середине 50-х гг., когда большинство из тех, кто специализировался в этой области социологического знания, переориентировались на исследование проблем, связанных с функционированием искусства, с процессами создания и
распространения художественных ценностей.
Среди работ теоретического плана, созданных представителями
западной культурсоциологической мысли в послевоенное время,
следует назвать прежде всего книги Т. Парсонса «Социальная система и культура», А. Моля «Социодинамика культуры», Т. Адорно
«Социология музыки», Л. Гольдмана «Социология романа», монографию А. Хаузера, где раскрываются особенности формирования
мотивационной сферы различных отрядов интеллектуалов, совместную работу Р. К¸нига и А. Зильбермана, раскрывших специфику
интеграции представителей различных групп творческой элиты общества в профессиональную среду, а также социологические эссе
Л. Мэмфорда, сформулировавшего знаменитый императив: «Когда
общество здорово — художник усиливает его здоровье, когда общество больно — художник усиливает его болезнь».
Наконец, еще одной отличительной чертой развития западной
социологии культуры в послевоенный период является быстрая
Раздел I. История социологии культуры
100
смена научных парадигм. Если во времена А. Вебера большинство
социологов культуры опиралось в своем творческом поиске на те
теоретические постулаты, которые были сформулированы основоположниками «философии жизни», неокантианства и, частично,
философской антропологии, то в конце XIX в. большинство исследований культуры, осуществляемых западными социологами, проводилось в русле классического психоанализа. В начале ХХ столетия многие из западных исследователей работали, опираясь на базовые положения классического марксизма. В частности, влияние
идей Маркса прослеживается не только в трудах М. Вебера,
К. Манхейма, но и в сочинениях П. Сорокина, не говоря уже о работах Т. Адорно, Э. Фромма, Д. Лукача, которых ряд историков европейской общественной мысли относят к числу наиболее видных
представителей неомарксизма.
После наступления «эры постмодерна» большинство работ вы-
полнялось западными социологами культуры в рамках структурнофункционального подхода, широко использовавшегося в качестве
главного метода, прежде всего, европейскими, в частности французскими, постмодернистами. В США многие из социологов культуры, испытавшие влияние идей Т. Парсонса, опирались достаточно долго на базовые положения его «теории социального действия»,
однако после выхода в свет широко известной книги Х.-Г. Гадамера
«Истина и метод» в их среде возобладала установка на герменевтический метод как наиболее эвристичный и обладающий большими
возможностями для решения задач социологии культуры.
Сегодня в западной социологической мысли отсутствует науч-
ная парадигма, основные положения которой принимались бы безоговорочно большинством исследователей. Авторы многочисленных
работ исходят из совершенно различных философских, социологических и эстетических принципов, следствием чего является невозможность сравнения данных, полученных различными авторами.
Как отмечают сами западные социологи, при наличии огромного
массива эмпирической информации, накопленной в ходе многочисленных исследований, проведенных в послевоенный период,
полной картины, позволяющей судить о процессах, протекающих в
сферах производства, распространения и потребления духовных
ценностей западной цивилизации, пока не складывается.
Тем не менее это не ставит под сомнение вклад в науку о
культуре современных западных исследователей, которые сделали
весьма много для превращения социологии культуры в отдельную
отрасль социологического знания, обладающую четко очерченным
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]