Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные информационные технологии и право. Монография
.pdf
Отдел I. Научные статьи
границ. Земля цельная и не делится сама по себе на участки. Границы
здесь очерчивает человеческое сознание, но не природа. Д. В. Дождев
в этом отношении отмечает, что «земельный участок – нематериальное
явление, объектом права собственности будет то, что признано земельным участком… его границы, которые совершенно условны, – это то,
что в БТИ нарисовано, а не то, что на самом деле происходит на земле»1.
По мнению Кристиана фон Бара, «сам факт существования земельных участков как объектов вещных прав возможен лишь благодаря
положениям вещного права о земельных участках. Земельные участки…
являются нормативными вещами». «Земельный участок – это плод юридического воображения». Они «не существуют сами по себе, поэтому они
не отделены физически друг от друга. Их индивидуализация является
плодом деятельности юристов». И как бы нам ни хотелось увязывать телесность с осязанием, с возможностью что-то трогать, «при правильном
анализе неизбежен… вывод: сам по себе тот факт, что земельный участок
состоит из почвы, не придает ему качества телесности»2.
Как показано выше, в нашем правопорядке уже имеются примеры объектов, которые с уверенностью можно назвать бестелесными
вещами. Появление криптовалют дополняет список таких объектов.
Поэтому отсутствие материи в криптовалютах не должно смущать
в возможности квалификации их как вещей, если мы опираемся
на правовой подход. В строго юридическом смысле все вещи являются
бестелесными, они все формальны. Просто так получается, что одни
из них помимо формальных имеют еще естественные материальные
границы, а другие – нет.
Следует отметить, что определенный сдвиг в сторону вещно-правового подхода к криптовалютам сделан нашей судебной практикой, где
суд указал, что владелец криптокошелька фактически «осуществляет
полномочия, близкие к полномочиям собственника, предусмотренным
ч. 2 ст. 35 Конституции РФ и ст. 209 ГК РФ»3. Поскольку собственность
бывает только на вещи, сразу видно направление мысли. В данных
словах видны как отклики истинного интереса в вещно-правовом
подходе к криптовалютам, так и та неуверенность, которую испытывает российская правовая действительность, используя слова «близкие
к полномочиям собственника».
1
Дождев Д. В. Указ. соч. С. 8.
2
Бар Кристиан фон. Указ. соч. С. 62–69.
3
См. постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 15.05.2018
№ 09АП-16416/2018 по делу № А40-124668/2017.
161
Современные информационные технологии и право
Более уверенный вещно-правовой подход к криптовалютам сформировался в Республике Беларусь. Согласно п. 3 Приложения № 1
к Декрету Президента Республики Беларусь от 21.12.2017 № 8 «О развитии цифровой экономики» владелец цифрового знака (токена) – субъект гражданского права, которому цифровой знак (токен) принадлежит
на праве собственности или на ином вещном праве1. Как отмечает
Д. В. Федоров, «из этого следует, что токен позиционируется как самостоятельный объект гражданских прав, правовой режим которого
аналогичен правовому режиму вещей»2.
Конечно, российский законодатель может пойти по иному пути,
им может быть выбран специальный правовой режим для криптовалют
(отличный от режима вещей). Однако насколько это целесообразно?
Действующее российское законодательство уже сейчас имеет все, что
нужно для обеспечения интересов владельцев криптовалют, если относиться к ним как к вещам. Рассмотрим криптовалюты в наиболее
актуальных ситуациях.
Представляется целесообразным начать с вопроса о владении. Как
определить владельца криптовалют, в частности, биткоинов? Поскольку
они анонимны и не имеют связи с конкретным лицом, может сложиться впечатление, что отношения принадлежности или владения зависят
от того, кто является обладателем приватного ключа, позволяющего
осуществлять транзакции с соответствующего криптовалютного адреса,
на котором они учитываются. Однако данное впечатление является
обманчивым. На основе только такого критерия невозможно установить, кому принадлежат криптовалюты, в частности, в ситуации, когда
приватный ключ находится в обладании двух или более лиц. Кроме
того, получение доступа к управлению криптовалютами не является
основанием возникновения прав на криптовалюты, что хорошо видно
в случае незаконного способа получения приватного ключа, например,
при хакерской атаке. Странно было бы считать, что в случае кражи
приватного ключа вор получает правовую позицию в отношении соответствующих криптовалют.
Обладание приватным ключом не может устанавливать владение.
Сама возможность взять что-то чужое владения еще не предоставляет.
Пока изначальный владелец сохраняет контроль над криптовалюта-
1
Под цифровым знаком (токеном) в рамках данного нормативного акта понимается
криптовалюта. URL: http://president.gov.by/ru/official_documents_ru/view/dekret-8-ot-21dekabrja-2017-g-17716 (дата обращения: 03.06.2019).
2
Федоров Д. В. Токены, криптовалюта и смарт-контракты в отечественных законопроектах с позиции иностранного опыта // Вестник гражданского права. 2018. № 2. С. 52.
162
Отдел I. Научные статьи
ми, владение следует признавать за ним даже в том случае, если к его
криптовалютному адресу имеет доступ иное лицо. Как отмечали еще
римские юристы (Нерва-сын), «владение движимыми вещами, за исключением раба, продолжается до тех пор, пока они находятся под нашим контролем, т.е. до тех пор, пока мы в состоянии, если захотим,
возобновить естественное владение»1.
Традиционно со времен Ф. К. фон Савиньи считается, что владение приобретается посредством установления фактической власти
над вещью в соединении с волей держателя обладать вещью как собственной. Однако такой подход не охватывает все признаваемые в праве
ситуации владения, что показала как критика данного подхода, так
и необходимость самим Савиньи выделять особую группу «аномальных» ситуаций владения. Представляется, что более верным подходом
является определение владения через основания (титулы)2, за которыми правовая система признает владение. Если исходить из правила,
что нельзя произвольно изменить основание своего владения (nemo
sibi ipsum causam possessionis mutare posse), то такое основание может выступать в качестве определяющего владение объективного признака3.
Ориентируясь на этот признак, мы совершенно точно можем определить владельца криптовалют. К примеру, в случае если криптовалюты поступили в обладание в результате майнинга, основанием может
считаться создание новой вещи (ст. 218 ГК РФ). Владельцем будет тот,
кто «майнил». При переводе криптовалют заемщику в исполнение
договора займа основанием владения будет, соответственно, договор
займа. При этом данное основание не только совершенно точно указывает на заемщика как на владельца, но и определяет содержательные
аспекты такого владения. В рамках классического разделения владения
на «владение для себя» (possessio suo nomine) и «владение для другого»
(in possessione nomine alieno esse) владение на основании договора займа
будет относиться к первому, что следует из нормативной конструкции
данного типа договора, отражающего намерение заемщика, приобретающего криптовалюты в собственность, владеть ими от собственного
имени («для себя»).
1
Paul, 54 ad ed., D. 41, 2, 3, 13. Цит. по: Дождев Д. В. Владение в системе гражданского
права (часть 2) // Вестник гражданского права. 2010. Т. 10 № 1. С. 4–78.
2
Основание (титул) владения – юридический факт или сделка, по которой получена
вещь.
3
Наилучшую разработку категория владения получила в работе Д. В. Дождева «Владение в системе гражданского права (часть 2)» (Вестник гражданского права. 2010. Т. 10
№ 1. С. 4–78).
163
Современные информационные технологии и право
В современном праве разделение владения на «владение для себя»
и «владение для другого» не имеет значения с точки зрения владельческой защиты. В обоих случаях защита предоставляется одинаковая.
Однако данное разделение имеет значение в иных случаях. В ситуации
приобретательной давности и при определении ответчика по виндикации владельцем признается только «владелец для себя». Такой владелец
фактически противопоставляется «владельцу для другого» (голому
держателю), который в указанных случаях владельцем не признается.
Таким же образом это разделение имеет значение и при совершении
сделки по передаче собственности (tradicio).
Вместе с тем не все из указанных ситуаций могут применяться
к криптовалютам. В связи с нематериальной природой криптовалют
владение ими может осуществляться не на любом основании. Большая
часть оснований, характеризующих «владение для другого» (например,
договоры аренды, ссуды, перевозки, хранения, подряда), либо в принципе не применимы к криптовалютам, либо их применение не имеет
практического смысла. Пожалуй, исключением здесь могут являться
сделки, которые в той или иной степени связаны с юридическим посредничеством (представительством, поручением). В странах, использующих конструкцию траста, предприняты попытки его применения
в отношении криптовалют. В нашей стране траст не применяется,
однако договор доверительного управления в определенной степени
призван обеспечивать схожие функции.
Рассматривая основание (титул) как объективный признак установления владельца криптовалют, следует учитывать, что на криптовалютный адрес могут поступать и списываться с него криптовалюты
по различным основаниям. Выяснять основание для каждой транзакции неудобно. Однако этого и не требуется. Достаточно показать связь
нескольких транзакций по криптовалютному адресу с теми сделками, в исполнение которых они совершались. Таким образом, можно
установить конкретное лицо, которое является владельцем данного
криптовалютного адреса и, соответственно, криптовалют, на нем учитываемых. Если такое лицо покажет, что совершаемые транзакции
осуществлялись в исполнение именно его сделок, он докажет принадлежность криптовалют, учитываемых на данном адресе.
Обладание приватным ключом двумя или более лицами видится как
нестандартная ситуация, и в практике она, скорее всего, будет встречаться не так уж и часто. В такой ситуации выявление того, кто из обладателей приватного ключа является истинным владельцем или правообладателем, имеет смысл только при наличии спора в отношении
164
Отдел I. Научные статьи
криптовалют. В связи с этим в большинстве случаев для определения
владельца будет достаточным наличие обладания приватным ключом.
И только при усложнении ситуации с двумя и более обладателями
приватного ключа, как уже было отмечено, появляется необходимость
обращаться к основаниям владения (к сделкам, в исполнение которых
осуществлялись транзакции криптовалют).
Владение криптовалютами наибольшим образом похоже на владение
вещами, определенными родовыми признаками, поскольку индивидуальные свойства (если они есть) для отношений с их использованием
не имеют значения. Проводя аналогию с чем-то более привычным, можно условно представить себе криптовалютный адрес как склад, в котором
хранятся родовые вещи. Криптовалюты здесь, словно зерно, хранящееся
на этом складе. Однако наиболее подходящей аналогией представляются
наличные деньги, которые одновременно выступают в обороте вещами
и платежным средством. Эта аналогия выглядит особенно занимательной в свете того, что Сатоши Накамото, предполагаемый создатель
биткоинов, называл их цифровой пиринговой наличностью. Это что-то
вроде наличных денег в цифровом выражении.
В юридической литературе уже имелись попытки сравнения криптовалют с категорией денег. К сожалению, не все из этих попыток
можно признать успешными. Казалось бы, в юридическом плане мы
совершенно точно знаем, что деньгами является, а что нет. Однако некоторые авторы в этом вопросе зачастую углубляются в анализ
экономических, а не правовых категорий1. А между тем акцент в данном вопросе непременно должен быть смещен в правовую плоскость.
Примером юридического подхода к вопросу о деньгах может служить
позиция М. М. Агаркова, который выделяет следующие аспекты денег:
1) «денежные знаки… являются средством погашения обязательств»
и 2) являются «законным платежным средством, т.е. обязательны
к приему кредитором в отношении денежного долга». В. А. Белов,
вдохновившись высказываниями М. М. Агаркова о денежных знаках,
в своем комментарии отмечает, что это «едва ли не единственный
в нашей литературе случай строго частноправового подхода к функциям денег: вместо традиционно длинных, но малосодержательных
рассказов о деньгах – средствах обращения, платежа и тезаврации
(образования сокровищ), мере стоимости, и о таинственных “мировых
деньгах” – четкое и ясное указание о значении денег в частном (граж-
1
См., напр.: Беляев М. К. Биткоин: деньги или не деньги? // Финансы. 2014. № 3.
С. 68–71.
165
Современные информационные технологии и право
данском) праве – средство погашения (прекращения) обязательств
и ничего больше»1.
Указанные М. М. Агарковым аспекты денег определяют их сущность
и сегодня. Обязательность денег к приему в платежи на всей территории
Российской Федерации позволяет за счет денег погашать практически
любой денежный долг. И это свойство денег имеет настолько широкий
охват, что привносит в гражданский оборот истинную свободу в действиях, свободу, недостижимую при использовании других объектов
гражданских прав (в том числе при использовании криптовалют). Даже
в неденежном обязательстве денежное обязательство незримо присутствует, как бы подстраховывая оборот погашающей силой денег в случае
неисполнения основного долга (убытки).
В данном контексте также совершенно верно указывает на юридическую суть денег Л. А. Новоселова, отмечая, что «для гражданского
права наиболее существенно определение денег как предмета денежного обязательства». «Способность законного платежного средства
независимо от его реальной стоимости погашать любой денежный
долг в размере, соответствующем номиналу денежного знака, обеспечивается государством посредством использования правовых средств».
Л. А. Новоселова обращает внимание, что «законное платежное средство всегда рассматривается государством как надлежащий и окончательный предмет исполнения по денежному обязательству – должник
не вправе отказаться от его принятия без того, чтобы не впасть в просрочку. В конечном счете любой денежный долг может быть погашен
посредством передачи законного платежного средства, в частности,
при принудительном исполнении»2.
После таких замечательных слов совершенно неожиданными видятся последующие доводы Л. А. Новоселовой относительно возможности
наличия «денежного обязательства, выраженного в биткоинах и подлежащего оплате в биткоинах» и того, что биткоин является разновидностью денег3. С этими доводами сложно согласиться. Л. А. Новоселова
полагает, что «отсутствие у биткоина свойства законного платежного
средства не препятствует признанию его деньгами для определенных
целей (в частности, для целей исполнения денежного обязательства,
1
Агарков М. М. Гражданское и торговое право: источники, категории, институты,
конструкции (педагогическое наследие): в 3 кн.: учеб. пособие для бакалавриата и магистратуры. Кн. 1. М.: Юрайт, 2018. С. 232–233, 283.
2
Новоселова Л. А. О правовой природе биткоина // Хозяйство и право. 2017. № 9.
С. 8, 9.
3
Новоселова Л. А. Указ. соч. С. 12.
166
Отдел I. Научные статьи
для кредитования и т.д.)»1. Однако именно все указанное о деньгах
как раз этому и препятствует. Один из рассмотренных выше аспектов
денег отражен в ст. 317 ГК РФ, в которой указано, что «денежные
обязательства должны быть выражены в рублях». В п. 27 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах
применения общих положений Гражданского кодекса Российской
Федерации об обязательствах и их исполнении» на этот счет разъяснено, что «в силу статей 140 и 317 ГК РФ при рассмотрении споров,
связанных с исполнением денежных обязательств, следует различать
валюту, в которой денежное обязательство выражено (валюту долга),
и валюту, в которой это денежное обязательство должно быть исполнено (валюту платежа). По общему правилу валютой долга и валютой
платежа является рубль (пункт 1 статьи 317 ГК РФ)». Таким образом,
ни о каком денежном обязательстве в биткоинах не может быть и речи,
пока наш правопорядок этого непосредственно не признает. При этом
даже при признании за криптовалютами свойства погашения (прекращения) денежных обязательств полного отождествления с деньгами
все равно не произойдет из-за их обязательности к приему во все виды
платежей на всей территории Российской Федерации.
Вместе с тем придание криптовалютам свойства платежного средства
имеет определенный смысл. А. Ю. Толкачев и М. Б. Жужжалов в своей
статье «Криптовалюта как имущество – анализ текущего правового статуса» обращают внимание на такое явление, как «договорные деньги»,
т.е. «объекты, имеющие значение денег в отношениях между сторонами».
Авторы справедливо не признают в них юридических денег, способных
погашать денежное обязательство, указывая, что «на уровне гражданского
права частных денег нет в принципе»2. Однако на это явление можно
смотреть и несколько иначе. В частности, правопорядок может сделать
уступку в сторону договорных денег, давая им возможность погашать денежный долг, не признавая их деньгами. Сегодня с подобным пониманием смотрят на данный вопрос в Германии. 27 февраля 2018 г. Минфином
Германии было издано письмо3, согласно которому криптовалюты были
1
Новоселова Л. А. Указ. соч. С. 10.
2
Толкачев А. Ю., Жужжалов М. Б. Криптовалюта как имущество – анализ текущего
правового статуса // Вестник экономического правосудия Российской Федерации.
2018. № 9. С 106.
3
BMF, Schreiben v. 27.02.2018, III C 3 – S 7160-b/13/10001. URL: http://www.
bundesfinanzministerium.de/Content/DE/Downloads/BMF_Schreiben/Steuerarten/
Umsatzsteuer/Umsatzsteuer-Anwendungserlass/2018-02-27-umsatzsteuerliche-behandlungvon-bitcoin-und-anderen-sog-virtuellen-waehrungen.pdf?__blob=publicationFile&v=1 (дата
обращения: 15.06.2019).
167
Современные информационные технологии и право
объявлены средством платежа1. Это не сделало криптовалюты деньгами
в понимании немцев, как многие могли бы подумать. Вместо этого криптовалюты были приравнены к средствам платежа при условии, что они
не служат никакой иной цели, кроме чистого способа оплаты. Этим, как
представляется, была осуществлена попытка отграничения криптовалют
от токенов, которыми удостоверяются имущественные права. При этом
немецкие авторы, комментируя положения данного письма, отмечают, что «биткоины, как и другие криптовалюты, не являются законным
платежным средством, в отличие от евро. Требований, касающихся обязательности приема биткоинов в платежи, не существует. Вопрос о том,
принимать ли продавцу товаров или услуг биткоины или нет, является
вопросом исключительно частного права, который продавец может и должен решить для себя самостоятельно»2.
В качестве еще одного аспекта вещественности криптовалют следует рассмотреть способ передачи прав на них. Представляется, что способы передачи права обычно коррелируются с сущностью самих прав,
подлежащих передаче. Поэтому о содержании прав на криптовалюты
в определенной степени может свидетельствовать способ передачи таких прав. Особенно это касается тех ситуаций, когда при передаче права ключевую роль должна играть воля носителя права и передача права
осуществляется на основании сделки (исключая правопреемство).
Основными способами передачи прав в гражданском праве обычно
выступают традиция и цессия.
Цессия представляет собой способ передачи обязательственных
прав. Согласно ст. 382 ГК РФ «право (требование), принадлежащее
на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому
лицу на основании закона». Поскольку криптовалюты явно не являются
правом требования, передача их или прав по ним не может осуществляться посредством цессии. Вместе с тем даже если абстрагироваться
от этого, конструкция цессии все равно не подходит. Согласно ст. 389.1
ГК РФ по цессии момент передачи права по общему правилу определен
моментом заключения договора, на основании которого производится
уступка, однако в ситуации с криптовалютами приобретателю важно
1
Позиция основывалась на решении Европейского Суда по правам человека (Urteil
v. 22.10.2015, C-264/14 (Hedqvist), Haufe Index 8636784). URL: http://curia.europa.eu/juris/
document/document.jsf?text=&docid=170305&pageIndex=0&doclang=EN&mode=req&di
r=&occ=first&part=1&cid=606120 (дата обращения: 15.06.2019).
2
URL: https://www.winheller.com/bankrecht-finanzrecht/bitcointrading/bitcoinundsteuer.
html (дата обращения: 15.06.2019).
168
Отдел I. Научные статьи
получение самих криптовалют и возможности распоряжаться ими.
Без этого криптовалюты для него мало чего стоят.
Традиция в этом плане больше подходит для обеспечения интересов
приобретателя криптовалют и его контрагента, поскольку по традиции
права на вещь по общему правилу переходят с момента ее передачи
(ст. 223 ГК РФ). Криптовалюты передаются посредством совершения их транзакции, что вполне может рассматриваться как передача
в смысле ст. 224 ГК РФ, согласно которой для передачи необходимо
фактическое поступление вещи во владение приобретателя или указанного им лица. Именно такую передачу владения и обеспечивает
транзакция криптовалют.
В данном случае не должно смущать отсутствие телесного контакта
при передаче, так как право здесь призывает к передаче не самой вещи,
а к передаче владения ею. Владение – это правовое, исключительно
формальное явление. Классическая передача вещи «из рук в руки» является лишь одним из способов передать владение. Другие же способы
передачи владения исторически, начиная с римского права, всегда
выходили за рамки физического контакта. Примером этому могут
служить такие способы, как traditio symbolica, traditio brevi manu, traditio
longa manu, constitutum possessorium1.
Как отмечает В. М. Будилов, «фактической передачей» признавалось не только «физическое овладение», т.е. передача вещи из рук
в руки в буквальном смысле, но также и любой «иной способ, ведущий к надежному владению вещью», главное, чтобы в результате
этих действий возникло possessio corpore, т.е. «фактическое господство
над телесной вещью с намерением владеть ею для себя»2. Очень красиво
об этом сказали сами римские юристы (Павел): «…нет необходимости
приобретать владение телесным прикосновением и осязанием, но даже
взглядом и волей доказывается владение теми вещами, которые вследствие своей тяжести не могут быть передвинуты»3.
При изучении традиции в качестве способа передачи прав на криптовалюты может смутить сходство со способом передачи безналичных
1
В ГК РФ отмечены все упомянутые виды традиции, кроме constitutum possessorium.
Подробнее о данных способах передачи владения см.: Сэгерт В. Консенсуальная система
и система передачи в европейском частном праве – консенсус в отношении передачи? //
Ежегодник сравнительного права. М., 2011. С. 297–299.
2
Будилов В. М. Приобретение права собственности по договору в концепции вещ-
ного права Германии: к дискуссии о развитии российского вещного права. М.: Статут,
2015. 559 с.
3
Paul, 54 ad ed., 41, 2, 1, 21 URL: http://krotov.info/acts/06/2/corp_yust_44.htm (дата
обращения: 03.06.2019).
169
Современные информационные технологии и право
денег. И криптовалюты, и безналичные деньги передаются посредством транзакции. Однако это сходство здесь исключительно внешнее.
О нем можно говорить с терминологической или с технической стороны, но юридически это совершенно разные вещи.
В соответствии с господствующим мнением безналичные деньги относятся к обязательственным правам и к ним не применяются способы
передачи права собственности. Как отмечает Л. П. У. Ван Влиет, «гол-
ландская, немецкая, французская и английская правовые системы» –
а мы можем добавить, и российская – «не рассматривают… платежи как
передачу права собственности: денежные средства на банковском счете
не рассматриваются в качестве имущества, в отношении которого возможно установление права собственности. Строго говоря, никто не является
собственником денежных средств на своем банковском счете: это только
личное требование клиента к его банку. Это становится очевидным, когда
банк объявляется банкротом. Владелец счета (клиент банка) не имеет
возможности виндицировать деньги со своего счета у банка-банкрота или
у управляющего конкурсной массой в процессе банкротства, т.е. в ранге
кредиторов он занимает место обычного необеспеченного кредитора»1.
С криптовалютами дело обстоит совершенно иначе. Криптовалюты не являются обязательственными правами, поскольку никакого
права не удостоверяют. Тут нет никаких отношений с посредниками,
и транзакции осуществляются напрямую от плательщика к получателю. Если говорить об оплате, насколько можно так говорить применительно к криптовалютам, то оплата криптовалютой напоминает
способ оплаты не безналичными, а наличными деньгами. Как отмечают
И. А. Цинделиани и Л. Б. Нигматулина, «на примере самой известной
криптовалюты – биткоин – можно утверждать, что это электронный,
цифровой эквивалент наличных денег»2. Авторы указывают, что основополагающим фактором развития криптовалют является то, что они, как
и наличные деньги, «могут быть переданы без какого-либо согласия
третьей стороны»3.
Как представляется, результат совершенной транзакции криптовалют ориентирован на обеспечение эффекта, значимого против всех
(erga omnes), так же как ориентированы юридические нормы, опосре-
1
Ван Влиет Л. П. У. Сравнительно-правовые аспекты перехода прав на движимые
вещи: классификация систем перехода прав // Ежегодник сравнительного права. М.,
2011. С. 239–240.
2
Цинделиани И. А., Нигматулина Л. Б. Криптовалюта как объект гражданско-пра-
вового и финансово-правового регулирования // Финансовое право. 2018. № 7. С 17.
3
Цинделиани И. А., Нигматулина Л. Б. Указ. соч. С 18.
170
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]