Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Современные информационные технологии и право. Монография
.pdf
Отдел I. Научные статьи
Так, в деле In re Independent Service Organizations Antitrust Litigation.
CSU et alia v. Xerox Corporation (№ 99–1323. Fed. Cir. Feb. 17, 2000)1 суд
констатировал, что возможность правообладателя исключать иных
лиц из процесса использования ничем не ограничена. Патентообладатель, который стремится защитить свое право на исключение всех
остальных из процессов производства, использования или продажи
изобретения, выведен из-под антимонопольного регулирования, даже
если его поведение имеет антимонопольный эффект.
В споре Kimble v. Marvel Entertainment LLC, 576 U.S (2015)2 суд констатировал, что оценка антиконкурентных последствий действий правообладателя может породить высокие судебные издержки и привести
к непредсказуемым результатам. Дела о патентных злоупотреблениях
должны опираться на патентную политику.
В качестве антитраст-механизмов воздействия на правообладателей
иногда называют принудительное лицензирование стандарт-необходимых патентоохраняемых объектов (standard essential patent)3. На рынках
комплексных инноваций (телекоммуникации, цифровые технологии)
активно разрабатываются и принимаются стандарты – набор технических спецификаций, которым должны соответствовать производимые
продукты или процессы4. Как правило, правообладатели заинтересованы
во включении их объектов в стандарт. В таком случае все иные участники
рынка должны будут обращаться к ним за предоставлением лицензии.
Для обеспечения справедливого доступа к таким разработкам стандартустанавливающие организации берут с правообладателей обязательства
лицензировать стандарт-необходимые разработки на справедливых,
разумных и недискриминационных условиях (условия FRAND). Если
правообладатель нарушает подобные обязательства, иные участники
рынка могут обратиться к нему с требованием о выдаче принудительной лицензии на условиях FRAND. Очевидно, что данный инструмент
не имеет ничего общего с традиционными антитраст-механизмами.
Он обеспечивает соответствие действий правообладателя назначению
1
Сайт Калифорнийского университета. URL: https://www.law.berkeley.edu/files/
In_re_ISO_Antitrust.pdf (дата обращения: 15.06.2019).
2
Интернет-энциклопедия «Википедия». URL: http s://en.wikipedia.org/wiki/
Kimble_v._Marvel_Entertainment,_LLC (дата обращения: 15.06.2019).
3
См.: Войниканис Е. А., Иванов А. Ю. Стандарты и патенты: актуальные мировые
тенденции и их значение для правовой политики Российской Федерации // Закон.
2016. № 2. С. 63–78.
4
Например, приняты стандарты LTE, WiFi или Bluetooth GSM, UMTS, DVD, Blue-
Ray, MPEG и т.д.
91
Современные информационные технологии и право
исключительного права. При этом учитывается особое значение объекта,
предшествующее поведение правообладателя1.
В ст. 55 Закона об антимонопольном регулировании Китая прямо
указано, что данный акт применим к действиям предпринимателей,
которые устраняют или ограничивают конкуренцию, злоупотребляя
своими исключительными правами. Нарушением могут быть признаны
правореализационные практики, противоречащие целям инновационного развития и добросовестной конкуренции.
В дополнение к ст. 55 Закона об антимонопольном регулировании
в Китае было принято несколько подробных разъяснений и руководств,
в которых были раскрыты условия вторжения в сферу господства правообладателя. Примечательно, что их разработку осуществляло сразу
несколько органов государственной власти, в том числе органов, отвечающих за политику в сфере интеллектуальной собственности. Уже
сам этот факт указывает на то, что применительно к Китаю следует
говорить о многокомпонентном подходе к пресечению ненадлежащих
правореализационных практик в инновационной сфере. Такой подход
имеет мало общего с традиционными антимонопольными механизмами
воздействия, которые предлагается применять и к правообладателям.
Следует отметить, что в целом система антимонопольного регулирования в Китае значительно отличается от российской системы. Вопросами антимонопольной политики в той или иной мере занимаются,
во-первых, «отраслевые» органы исполнительной власти, отвечающие
за тот или иной рынок (Министерство коммерции; Национальная комиссия реформ и развития; Государственное торгово-промышленное
управление); во-вторых, специальная Национальная антимонопольная
комиссия, в которую помимо служащих Государственного Совета
входят руководители и заместители руководителей вышеуказанных
органов, а также вице-министры финансов, транспорта, контроля,
вице-директор Государственного ведомства по интеллектуальной собственности и другие. Интересы конкуренции могут рассматриваться
не обособленно, а в контексте задач и проблем, которые стоят перед
каждым из указанных ведомств, в том числе перед ведомством по интеллектуальной собственности.
1
Подробнее см.: Ворожевич А. С. Пределы осуществления исключительных прав
на стандарт-необходимые патентоохраняемые объекты и программное обеспечение.
Условия FRAND // Журнал Суда по интеллектуальным правам. 2018. № 20. С. 11–26.
URL: http://ipcmagazine.ru/legal-issues/the-limits-of-the-implementation-of-exclusive-rightsto-the-standard-are-the-necessary-patent-protected-objects-and-software-conditions-frand
(дата обращения: 15.06.2019).
92
Отдел I. Научные статьи
В 2015 г. в Китае Государственное торгово-промышленное управление приняло положение «О запрещении поведения, направленного
на устранение или ограничение конкуренции путем злоупотребления
правами интеллектуальной собственности». Национальная антимонопольная комиссия поручила Министерству коммерции, Национальной
комиссии реформ и развития, Государственному торгово-промышленному управлению, государственному ведомству по интеллектуальной
собственности разработать антимонопольное руководство. В 2017 г.
Комиссия обобщила направленные ведомством проекты и приняла
окончательный акт – Антимонопольное руководство по злоупотреблению правами интеллектуальной собственности. Согласно данным
актам при оценке действий правообладателей интеллектуальной собственности должны учитываться особенности интеллектуальных прав,
их позитивное влияние на инновационное развитие, интересы потребителей в продвижении инновации, эффективизации производства.
Руководство предусмотрело необходимость анализа не только релевантного товарного рынка, но и релевантного рынка технологий –
его образует группа или категория близких совместимых технологий.
Руководством определена «безопасная гавань» – условия, при которых
лицензионные соглашения правообладателя не могут быть признаны
антиконкурентными: 1) доля конкурирующих предприятий на релевантном рынке не превышает 20%; 2) доля неконкурирующих предприятий
на любом рынке, затронутом соглашением, не превышает 30%; 3) если
долю на рынке сложно определить при условии, что на рынке существуют четыре или более взаимозаменяемых технологий.
На первый взгляд может показаться, что указанные акты установили
достаточно широкий перечень лицензионных практик, которые могут
быть признаны антиконкурентными. Между тем в действительности правореализационные практики правообладателей могут быть ограничены
лишь в редких ситуациях при наличии множества условий, которые определены как с позиции интересов конкуренции, так и функций исключительных прав. Антиконкурентными могут быть признаны различного
рода ограничивающие действия лицензиатов условия: запрет заключать
сделки с иными (помимо правообладателя) лицами, использовать конкурирующие технологию или продукты (в том числе после прекращения
действия лицензии). Учету подлежат содержание, объем и количество
ограничений; соотношение между ограничениями и иными условиями
лицензирования. Монопольным нарушением могут быть признаны только существенные ограничения и запреты, которые ощутимо сковывают
бизнес-активность лицензиата, поиск им контрагентов.
93
Современные информационные технологии и право
Ненадлежащими с позиции антимонопольного регулирования могут быть признаны также условия лицензионных договоров о привязке
(связывающие соглашения). В этих случаях должны анализироваться
торговая практика, функции продукта, привычки потребителей. Объединение программных продуктов в большинстве случаев не должно
рассматриваться в качестве антиконкурентного нарушения: подобная
практика отвечает сложившейся практике, интересам потребителей
и особенностям продукта.
Отдельное внимание в Положении и Руководстве уделяется случаям отказа правообладателя в выдаче лицензии. Подобное действие
правообладателя определено в качестве способа осуществления исключительного права. Оно может быть квалифицировано в качестве
злоупотребления доминирующим положением только в том случае,
если спорный объект интеллектуальной собственности представляет
собой «основной ресурс» (essential facilities): доступ к нему необходим
для производства конкурентоспособного комплексного инновационного продукта. При этом должно учитываться следующее: 1) обещания,
которые были сделаны правообладателем относительно лицензирования объекта; 2) необходимо ли другим участникам рынка приобретать
лицензию на данный объект для того, чтобы выйти на релевантный
рынок; 3) воздействие отказа в выдаче лицензии, в том числе с позиции
инновационного развития; 4) нарушит ли отказ в выдаче лицензии
интересы потребителей или общества. Следует отметить, что данные
критерии «выбиваются» за пределы традиционного антимонопольного
анализа. Действия правообладателя рассматриваются главным образом
с позиции институционального назначения исключительных прав.
Антиконкурентной может быть признана цена роялти. При этом должны учитываться такие обстоятельства, как 1) вклад интеллектуальных прав
в ценность товара, 2) обязательства, принятые правообладателем в отношении лицензирования, и 3) предыдущие лицензионные соглашения.
На практике китайские суды квалифицировали в качестве злоупотреблений доминирующим положением лишь условия лицензионных
соглашений, навязываемые правообладателями стандарт-необходимых
патентов1.
Подводя итог сказанному, следует отметить, что российское гражданское законодательство содержит адекватные правовые механизмы,
позволяющие пресекать нежелательные практики обладателей исключительных прав.
1
The Intellectual Property and Antitrust Review. 2nd Ed. London, 2013. P. 23–37.
94
Отдел I. Научные статьи
Во-первых, негативную практику можно пресекать, признавая
условия лицензионных соглашений, налагающих на лицензиата существенные запреты, как условия, ограничивающие его правоспособность. В части установления подобных ограничений лицензионное
соглашение может быть признано ничтожным на основании ст. 22,
п. 2 ст. 168 ГК РФ.
Во-вторых, достаточно эффективным правовым средством является институт злоупотребления правом (ст. 10 ГК РФ). Как отметил
Конституционный Суд Российской Федерации (далее – КС РФ)1, ненадлежащие действия по осуществлению исключительных прав должны пресекаться посредством гражданско-правовых институтов через
ст. 10 ГК РФ. В частности, существует возможность принудительного
лицензирования. Основания выдачи принудительной лицензии могут
быть скорректированы с учетом потребностей рынков комплексных
инноваций (в том числе цифрового). С этой точки зрения представляется необходимым законодательное закрепление условий выдачи такой
лицензии в отношении стандарт-необходимых патентов.
Список литературы
1. Войниканис, Е. А. Стандарты и патенты: актуальные мировые
тенденции и их значение для правовой политики Российской Федерации [Текст] / Е. А. Войниканис, А. Ю. Иванов // Закон. – 2016. –
№ 2. – С. 63–78.
2. AAG Delrahim on the Intersection of Antitrust and Intellectual
Property Law: Strong Patent Rights Spur – Not Suppress – Competition. –
URL: https://www.jdsup ra.com/legalnews/aag-delrahim-on-theintersection-of-41319/ (дата обращения: 15.06.2019).
3. Mohrhauser, L. T. Patent Rights Are NOT Monopoly Rights /
L. T. Mohrhauser. – URL: https://www.ipmvs.com/filewrapper/patentrights-are-not-monopoly-rights?A=WebApp&CCID=26884&Page=2&It
ems=3 (дата обращения: 02.06.2019).
4. Shelanski, H. A. Information, Innovation, and Competition Policy for
the Internet / H. A. Shelanski // University of Pennsylvania Law Review. –
2013. – Vol. 161. – P. 1663–1705. – URL: http://scholarship.law.upenn.
1
См.: Постановление КС РФ от 13.02.2018 № 8-П «По делу о проверке конституционности положений пункта 4 статьи 1252, статьи 1487 и пунктов 1, 2 и 4 статьи 1515
Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой общества с ограниченной ответственностью “ПАГ”».
95
Современные информационные технологии и право
edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1025&context=penn_law_review (дата
обращения: 15.06.2019).
5. The Intellectual Property and Antitrust Review. – 2nd Edition. –
London, 2013. – 201 p. – URL: https://thelawreviews.co.uk//digital_assets/
d8692bd5-442a-4470-ad8e-1aeac28d304d/TIPAR2-full-book-PDF.pdf
(дата обращения: 05.06.2019).
Елена Владимировна Овчарова,
кандидат юридических наук,
старший преподаватель кафедры финансового права
Юридического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова,
заместитель директора Института проблем
административно-правового регулирования
Национального исследовательского университета
«Высшая школа экономики»
oev975@yandex.ru
Современные информационные технологии
в финансовом контроле
В статье рассматривается порядок электронного документооборота
между налоговыми органами и налогоплательщиками – физическими
и юридическими лицами, а также использование информационных
технологий в многосторонних соглашениях по борьбе с обходом налогов при международном налоговом планировании.
Ключевые слова: электронный документооборот, налоговый мониторинг, личный кабинет налогоплательщика, налоговая декларация, электронная цифровая подпись, автоматизированная электронная система
ФНС России (АИС «Налог-3»), размывание налогооблагаемой базы.
Elena V. Ovcharova
PhD in law, senior lecturer of the department of financial law of Law faculty
at Moscow state University named after M. V. Lomonosov (MSU),
Deputy director of the Institute of administrative and legal regulation problems
at Higher School of Economics – National Research University (HSE)
Modern information technology
in the financial control
The article is focused on the electronic document workflow between tax
authorities and taxpayers, natural persons and legal entities, as well as the use
96
Отдел I. Научные статьи
of information technology in multilateral agreements to combat tax evasion
in international tax planning.
Key words: electronic document workflow, tax monitoring, personal tax
account, tax declaration, digital signature, automated information system of
the FRS of Russia (AIS «Tax-3»), erosion of the tax base.
1. Существующая ситуация с внедрением современных информаци-
онных технологий в финансовом контроле
Существующая ситуация с внедрением современных информационных технологий в финансовом контроле, если рассматривать ее на наиболее показательном примере налогового контроля, характеризуется
электронным документооборотом при взаимодействии налоговых
органов с налогоплательщиками по телекоммуникационным каналам
связи и внедрением в качестве метода налогового контроля налогового мониторинга, который постепенно приходит на смену такому
традиционному методу налогового контроля, как налоговая проверка.
1.1. Электронный документооборот
В зависимости от обязательности электронного документооборота
с налоговыми органами налогоплательщики, плательщики сборов,
страховых взносов и налоговые агенты подразделяются на следующие
категории:
– полностью переведенные на электронный документооборот по телекоммуникационным каналам связи, для которых представление
документов в налоговый орган по месту учета и обеспечение получения
документов из налогового органа по месту учета в электронном виде
являются не правом, а обязанностью, предусмотренной п. 3 ст. 80
и п. 5.1 ст. 23 НК РФ;
– не переведенные либо не полностью переведенные на электронный документооборот, для которых представление документов в налоговый орган и обеспечение получения документов из налогового органа
не предусмотрены как обязанность, а остались правом.
При этом для всех рассматриваемых категорий субъектов налоговых правоотношений создан как организационно-правовой, так
и информационно-технологический механизм реализации указанных обязанностей и прав. Речь идет, в частности, о личном кабинете
налогоплательщика – физического лица, о договоре с оператором
электронного документооборота на оказание услуг по обеспечению
97
Современные информационные технологии и право
электронного документооборота (о передаче прав на использование
программного обеспечения, предназначенного для обеспечения электронного документооборота) с налоговым органом по месту постановки на учет, о квалифицированном сертификате ключа проверки
электронной подписи, а также о формате и порядке направления в налоговый орган документов в электронной форме, которые утверждаются федеральным органом исполнительной власти, уполномоченным
по контролю и надзору в области налогов и сборов, и т.п.
1
К первой категории субъектов налоговых правоотношений – налогоплательщиков, плательщиков сборов, страховых взносов, налоговых агентов, на которых возлагаются обязанности по представлению
налоговых деклараций (расчетов) и иных обязательных документов,
а также по обеспечению получения документов от налоговых органов
по месту учета по установленным форматам в электронной форме
по телекоммуникационным каналам связи через оператора электронного документооборота, являющегося российской организацией и соответствующего требованиям, утверждаемым Федеральной налоговой
службой (далее – ФНС России), если иной порядок представления
информации, отнесенной к государственной тайне, не предусмотрен
законодательством РФ, относятся:
– налогоплательщики (плательщики страховых взносов), среднесписочная численность работников которых за предшествующий календарный год превышает 100 чел.;
– вновь созданные (в том числе при реорганизации) организации,
численность работников которых превышает 100 чел.;
– налогоплательщики (плательщики страховых взносов), не соответствующие вышеуказанным критериям, для которых такая обязанность предусмотрена частью второй НК РФ применительно к конкретному налогу (страховым взносам) (абз. 2–5 п. 3 ст. 80, п. 5.1 ст. 23
НК РФ).
Налогоплательщики, отнесенные в соответствии со ст. 83 НК РФ
к категории крупнейших, представляют все налоговые декларации (расчеты), иные документы, которые они обязаны представлять в соответствии с НК РФ, в налоговый орган по месту учета в качестве крупнейших
налогоплательщиков, а также обеспечивают получение документов
из указанного органа по установленным форматам в электронной форме,
если иной порядок представления и обеспечения получения информа-
1
См.: Федеральный закон от 01.05.2016 № 130-ФЗ «О внесении изменений в часть
первую Налогового кодекса Российской Федерации».
98
Отдел I. Научные статьи
ции, отнесенной к государственной тайне, не предусмотрен законодательством РФ (абз. 7 п. 3 ст. 80, п. 5.1 ст. 23 НК РФ).
При этом важно понимать, что для второй категории субъектов
налоговых правоотношений – налогоплательщиков, плательщиков
сборов, страховых взносов, налоговых агентов, для которых представление в налоговый орган и обеспечение получения из налогового
органа документов в электронной форме являются не обязанностью,
а правом, сохранилась возможность выбора вариантов взаимодействия
с налоговым органом: либо лично или по почте, либо по электронным
каналам связи, так как с учетом существующих системных психологических, организационных, финансовых, технических и технологических проблем, связанных с массовым внедрением современных
информационных технологий, иной подход мог бы создать серьезные
препятствия в реализации правового статуса таких субъектов налоговых правоотношений. С перечисленными проблемами периодически
сталкиваются и субъекты, для которых электронный документооборот
является обязательным.
Для физических лиц предусмотрена возможность получать сведения из налоговых органов, а также направлять в налоговые органы
документированную информацию, включая налоговую декларацию
по форме 3-НДФЛ и прилагаемые к ней документы, используя личный
кабинет налогоплательщика.
Понятие и правовые основы применения личного кабинета налогоплательщика – физического лица предусмотрены ст. 11.2 НК РФ.
Личный кабинет налогоплательщика – это информационный ресурс,
который размещен на официальном сайте ФНС России в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» и ведение которого
осуществляется ФНС России в установленном им порядке. В случаях,
предусмотренных НК РФ, личный кабинет налогоплательщика может
быть использован для реализации налогоплательщиками и налоговыми
органами своих прав и обязанностей, установленных НК РФ.
В связи с массовым внедрением информационных технологий в налоговом контроле возникли проблемы с использованием налогоплательщиками подложных, сфальсифицированных документов в электронном документообороте, приводящие даже к случаям налогового
мошенничества с использованием личного кабинета налогоплательщика – физического лица. Объясняется это тем, что используемая в электронном документообороте электронная подпись не удостоверяет
подлинность скан-копии документа, представляемого в электронном
виде в налоговый орган. Поэтому в профессиональном сообществе
99
Современные информационные технологии и право
предлагается усилить контроль за достоверностью документов, представляемых, в частности, через личный кабинет налогоплательщика –
физического лица, а также предусмотреть специальные нормы об административной и об уголовной ответственности за представление
в электронной форме в налоговые органы документов, содержащих
заведомо ложные данные1.
1.2. Налоговый мониторинг
На налоговый мониторинг, который предусмотрен разд. V.2 «Налоговый контроль в форме налогового мониторинга» НК РФ, переведено пока лишь 44 крупнейших налогоплательщика в России, так как
переход на новый метод налогового контроля предполагает высокий
уровень технического и технологического оснащения деятельности
компании, а главное – наличие эффективно работающей системы
налогового комплаенса в организации2.
Налоговый комплаенс – это система организации исполнения
налоговых обязательств, в том числе налогового учета и налоговой
отчетности налогоплательщика, налогового агента, банка во взаимодействии с субъектами налогового администрирования, которая
полностью исключает либо сводит к минимуму возможность нарушения налогового законодательства и злоупотребления субъективным
налоговым правом. Построение этой системы основано на взаимной
информационной открытости либо транспарентности налоговых органов для налогоплательщиков, а налогоплательщиков – для налоговых органов, предполагающей реализацию риск-ориентированного
подхода в налоговом контроле на переходном этапе от вертикальных
налоговых правоотношений, основанных на периодической налоговой
отчетности налогоплательщиков перед налоговыми органами и актах
управления налоговых органов, адресованных налогоплательщикам,
к горизонтальным налоговым правоотношениям, основанным на ведении налогоплательщиками налогового учета в электронной форме
с обеспечением доступа к системе ведения такого учета налоговым
органам в текущем режиме для целей наблюдения либо мониторинга.
При таком подходе только вопросы толкования норм налогового зако-
1
См.: Солодимова Т. Ю., Климченков О. И. Личный кабинет физического лица: все
ли учтено? // Налоговед. 2017. № 1. С. 70–75.
2
См. подробнее о налоговом мониторинге: Дуюнов А. Г. Налоговый мониторинг как
новая форма контроля // Налоговед. 2015. № 2. С. 33–39; Мостовая И. Г. О правовом
регулировании института налогового мониторинга // Налоговед. 2016. № 3. С. 34–43.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]