Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Русская литература ХХ века. Учебное пособие
.pdf
Как уже говорилось, лучше других политическую задачу художественного отображения конфликта эпохи решил Фадеев. Критики и
литературоведы особенно подчеркивали мастерство автора, сумевшего
в немногих эпизодах, завершившихся разгромом отряда, показать, как
«в революции происходит отбор человеческого материала, все враждебное сметается революцией, все неспособное к настоящей революционной борьбе, случайно попавшее в лагерь революции, отсеивается».
В произведениях о мирной жизни чаще всего изображались столкновения героев с бюрократами, советскими чиновниками. Многие
книги 20-х годов, запрещенные или задержанные цензурой и критикой,
произведения М. Булгакова, А. Платонова, П. Романова, Л. Добычина,
И. Катаева внесли свою лепту в сатирическое изображение послереволюционной эпохи. Ирония и гротеск помогали их авторам увидеть
отражение общих тенденций в конкретных ситуациях.
Один из видных редакторов тех лет, опубликовавший «Дьяволиаду»
и «Роковые яйца» М. Булгакова, Н. Ангарский объяснял государственную
идеологическую политику, ставшую причиной запрета многих замечательных произведений: «Мы не можем сейчас печатать ничего, что в основе своей идет против советской власти. <…> Критикуй, но не основу».
«Нам нужны советские Гоголи и Щедрины», – провозглашал вождь.
Однако сатирическое изображение современности с трудом преодолевало
цензуру. В презрении к рабочему классу обвинили М. Зощенко; разоблачительные кампании обрушились на Б. Пильняка и А. Платонова. Но эти
писатели никогда не были в числе приспособленцев, о которых писал
Е. Замятин, – «юрких авторов, знающих, когда надеть красный колпак и
когда скинуть. <…> Литературные кентавры, давя друг друга и брыкаясь,
мчатся в состязании на великолепный приз: монопольное право писания
од, монопольное право рыцарски швырять грязью в интеллигенцию».
Для литературы 20-х годов характерно не только различие подходов
писателей к жизненным проблемам, к герою времени, но и стилевое
многообразие. Были продолжены художественные поиски писателей
начала века. Реалистическое отображение действительности казалось
явно недостаточным. Е. Замятин, писатель-теоретик, говоря о новой
литературе, ввел термин «синтетизм»: сосуществование «микроскопа
реализма с телескопичностью стекол символизма».
Повышенная субъективность восприятия художника давала возможность отойти от жизнеподобия, представить «контурную» картину действительности, выделить лейтмотивы, «сместить» планы. Как
51
пример такой импрессионистической прозы 20-х годов М. Голубков
(«Утраченные альтернативы». М., 1992) рассматривает в прозе произведения Б. Пильняка, в поэзии – стихи О. Мандельштама. Главным
в произведении, подчеркивает исследователь, становится не объяснение
человека обстоятельствами, средой, а особенности восприятия действительности писателем и его героями. Особой ценностью в таком тексте
обладает мгновение, сегодняшний день, его значимость, его неповторимость. Фантастика сосуществует с бытом, обобщение с конкретностью.
Другая особенность новой прозы проявлялась в повышенной выразительности, экспрессивной форме фраз, ритма, в деформации внешнего мира ради постижения глубинных вопросов бытия. М. Голубков
относит к произведениям, созданным на основе экспрессионистической эстетики, «Мы» Е. Замятина и «Котлован» А. Платонова. Гротеск,
фантастика этих произведений помогают писателям выявить алогизм,
абсурдность в современной им действительности.
Многие прозаические произведения 20-х годов строились по законам
поэтической речи. Значительный пласт этой прозы получил название
«орнаментальной». Интересно использовались метафоры, ритмическая
организация текста, устное слово рассказчика – «сказ». Эти особенности
характерны для произведений И. Бабеля, Вс. Иванова и многих других.
В литературу хлынул поток просторечных слов, диалектизмов, неологизмов, речевых конструкций с разговорным синтаксисом, с разнообразием живых интонаций.
Л. Леонов, к примеру, обращался к древнейшей форме фольклора –
заговорам, народным поверьям, сказочным и мифологическим образам
Древней Руси, магическим заклинаниям. «Не ходите в полночные леса,
девки, по ягоды, мужики, по дрова, трухлявые старухи, за грибами:
встретишь дива, он куражиться горазд, гаркнет – станешь пень…»
В роли усилителя ритмов звучали лирические повторы, параллелизмы, вопросы.
Разве затем лишь небо, чтоб
облака в нем плавали?
Разве затем лишь глотка,
чтоб кричать навзрыд?
Артем Веселый значимость художественного текста усиливал введением пословиц, поговорок, бойких присловий. Музыкальные «перебои»
52
повествования помогали ему передать неудержимость, безостановочность современных ритмов.
Литературу 20-х годов можно рассматривать как продолжение, хотя
и с тенденцией угасания, «серебряного века».
Это относится и к тем поэтам и писателям, которые остались
на родине (М. Кузмин и М. Волошин, Б. Пастернак и А. Ахматова,
Б. Пильняк и Л. Добычин, М. Булгаков и А. Платонов), и к тем, кто
добровольно или вынужденно уехал на Запад (Г. Иванов и Г. Адамович,
И. Бунин и Б. Зайцев, З. Гиппиус и Д. Мережковский, В. Ходасевич
и М. Осоргин и др.).
В настоящее время продолжается процесс публикации художественных текстов, которые, будучи написаны еще в 20-е годы, печатаются на
родине впервые. В воссоздании полной картины литературы эпохи имеют значение антологии литературы русского зарубежья, серийные выпуски мемуаров, поэзии «серебряного века». Библиографические издания
(например: Писатели русского зарубежья (1918–1940). Справочник.
М., 1994) облегчают изучение истории литературы, искусственно разведенной по разным «берегам».
Центром литературной эмиграции сначала стали Берлин, Белград,
затем Париж; на Востоке – Харбин. Организовывались общества;
одно из самых крупных – «Союз русских литераторов и журналистов»
в Париже под председательством И. Бунина. Выходили за рубежом русские газеты и журналы: в 1920-х годах – 138 русских газет; в 1924 году –
665 книг, журналов и сборников. Историки литературы зарубежья выделяют как наиболее значимый журнал «Современные записки» (Париж,
1920–1940). В 70 номерах этого журнала представлены произведения
И. Бунина и З. Гиппиус, К. Бальмонта и М. Алданова, А. Ремизова
и В. Ходасевича, М. Цветаевой и И. Шмелева и др.
Общеэмигрантский съезд писателей состоялся в 1928 году в Белграде.
При отсутствии широкого читателя главной темой эмигрантской
литературы была все же Россия.
О России петь – что весну встречать,
Что невесту ждать, что утешить мать,
признавался И. Северянин. Тема России раскрывалась в разных
аспектах. Ностальгические воспоминания, трагические ноты, страницы
детства, далекая история.
53
В эмиграции широко представлены были исторический роман, биографические и автобиографические жанры. Ряд писателей выступили
в роли критиков.
Мемуарные произведения эмигрантов служат источником для изучения истории литературы русского зарубежья.
В. Ходасевич (1886–1939) готов был принять революцию. Однако
очень быстро убедился, что от художника требовалось приспособление
к власти независимо от его убеждений. «Я не пойду в коммунисты сейчас, ибо это выгодно, а потому подло, не ручаюсь, что не пойду, если это
станет рискованно». Но свою независимость ему пришлось отстаивать
иначе. В 1922 году В. Ходасевич покинул страну революционного эксперимента, оставаясь ее гражданином. Он заявлял:
И вот, Россия, «громкая держава»,
Ее сосцы губами теребя,
Я высосал мучительнее право
Тебя любить и проклинать тебя.
Россия – основная тема его стихотворной книги «Тяжелая лира»
(1922). Последний поэтический сборник – «Европейская ночь» (1923).
В стихах звучало ощущение пустоты, отражалось тяжкое сознание читательской невостребованности. Писать было не для кого.
А солнце ясно, небо сине,
А сверху синяя пустыня…
И злость, и скорбь моя кипит,
И трость моя в чужой гранит
Неумолкаемо стучит.
После 1928 года В. Ходасевич перестает писать стихи. Он создает
книгу о Державине. По-своему она была автобиографична – в судьбе
Державина и его эпохе В. Ходасевич увидел много «своего», «сегодняшнего». Сборник статей «О Пушкине» (1937) и книга «Некрополь»
(1939), включающая главы о замечательных писателях-современниках, – наиболее значительное из созданного В. Ходасевичем в последние годы жизни.
Игорь Северянин (1887–1942) в 1918 году был избран «королем поэтов». Его сопровождала слава обывательского кумира. О «жирных»
стихах И. Северянина писали А. Блок, В. Маяковский.
Я прогремел на всю Россию,
Как оскандаленный герой, —
54
сказал сам Северянин.
В эмиграции ушла «поза», и поэт отказался от «маскарадного ко-
стюма».
Мне нравится унылая природа
Мне дорогого Севера с красой
Свободного славянского народа
С великою и гордою душой.
И в его поэзии Россия стала главным героем.
Северянин в годы изгнания написал десять тематических книг-
циклов, стихотворные мемуары.
Георгий Иванов (1894–1958). В эмиграции Г. Иванов писал о любви
и смерти, о России. Исследователь его поэзии В. Ермилова отмечает
сложность интерпретации лирики Г. Иванова, отказ поэта от всякого
украшательства. Нередко его стихи, написанные в эмиграции, воспринимаются как «последние», создаются «на пределе и даже за пределом
отчаяния». Поэт отказывается и от религиозного утешения.
Разрушая, снова начиная,
Все автоматически губя,
В доказательство, что жизнь иная
Так же безнадежна, как земная,
Так же недоступна для тебя.
Тяжелые чувства глубокого отчаяния от «утраты всего дорогого», от
охлаждения и очерствения души звучали в стихах музыкальных, легких,
поэтически свободных.
Редко, но появлялась нота надежды.
Но я не забыл, что обещано мне
Воскреснуть. Вернуться в Россию – стихами.
Зачастую писатели-эмигранты выступали с публицистическими произведениями. В дневниках, записках, мемуарах были отражены последние впечатления, полученные на родине, фиксировался процесс или
миг расставания, сопровождаемый раздумьями о перспективах России и
собственной судьбе: «Петербургские дневники» З. Гиппиус, «Окаянные
дни» И. Бунина, «Слово о погибели Земли Русской» А. Ремизова,
«Солнце мертвых» И. Шмелева. Как подчеркивал один из русских философов-эмигрантов Ф. Степун, «мы только и делали, что трудились над
55
изучением России, над разгадкой большевистской революции». «Мы
этой загадки все еще не разгадали», – скажет он в 1948 году.
Об утерянной России с грустью и нежностью писали поэты и проза-
ики. Ф. Степун назвал этот мотив «культом русской березки».
«Выросло из России и лишь Россией и дышит» творчество замечательного русского писателя Бориса Зайцева (1884–1972). В первые годы
после революции он не просто был свидетелем красного террора, но
пережил убийство близких. Несмотря на это, он пытался работать –
готовил к изданию трехтомное собрание своих сочинений, переводил,
организовал торговлю в московской «Книжной лавке», участвовал
в деятельности комитета помощи голодающим. Последнее послужило
причиной ареста, заключения в тюрьму. После освобождения Б. Зайцев
в 1922 году покинул родину. Прожив в эмиграции полвека, он создал
целый ряд произведений разных жанров. Среди них романы, автобиографическая тетралогия «Путешествие Глеба» (1937–1954), житийное
повествование «Преподобный Сергий Радонежский» (1925), жизнеописания русских писателей-классиков – Жуковского, Тургенева, Чехова.
Главный пафос его книг – постижение духовности.
Литературный процесс 1917–1929 годов можно разделить на три
этапа. Первые годы после Октябрьской революции – осмысление происшедших перемен, ориентация в новой действительности. Этот этап
завершается «великим исходом» в эмиграцию, и отечественная литература оказывается разделенной далеко не только территориально. Чем
дальше, тем больше осознается утрата родины покинувшими ее и отсутствие свободы у оставшихся в отечестве.
Следующий этап – годы НЭПа. Кризисный характер восприятия
действительности. В то же время – углубление анализа, расширение
тематики. Обращение к истории в поисках аналогий и соответствий.
В эмиграции в эти годы создаются первые книги о России в разных
жанрах, осознается окончательность разрыва с ней.
Во второй половине 20-х годов тенденции политики новой власти
проявляются полностью. Все активней ведется наступление на свободу
творческих поисков. Любое несоответствие идейным установкам объявляется враждебным социалистическим идеалам.
Резко различаются между собой не только произведения писателей
советской страны и русского зарубежья, но писателей советской ориентации и художников, чье творчество не подчинялось идеологическим
56
требованиям. Их произведения запрещались или не допускались в печать.
В случае издания резко критиковались, а их авторов обвиняли в политической неблагонадежности. Среди таких писателей были М. Булгаков,
А. Платонов, Е. Замятин, Б. Пильняк, И. Бабель, П. Романов и др.
Литература
Начало века
Велимир Хлебников и мировая художественная культура: Материалы XI межд.
Хлебниковских чтений. – Астрахань, 2012.
Гаспаров М. Русский стих начала XX века в комментариях : учебное пособие
для студентов. – М., 2001.
Грачева А. Бестселлеры начала XX века: (К вопросу о феномене успеха) // Русская
культура XX века на Родине и в эмиграции: Имена. Проблемы. Факты. – М.,
2000. – Вып. 1. – С. 61–75.
Григорьев В. Будетлянин. – М., 2000.
Исаев Г. Проблемы поэтики имажинизма. – Астрахань, 2015.
История русской литературы: XX век: Серебряный век. – М., 1995.
Келдыш В. На рубеже художественных эпох // Вопросы литературы. – 1993. –
№ 2, – С. 92–105.
Колобаева Л. Концепция личности в русской литературе рубежа Х1Х–ХХ вв. –
М., 1990.
Колтоновская Е. Общая характеристика эпохи (От Чехова до революции) //
Русская культура XX века на Родине и в эмиграции. – С. 165–194.
Кричевская Ю. Модернизм в русской литературе. – М., 1994.
Литературные манифесты. От символизма до наших дней. – М., 2000.
Мескин В. Грани русского символизма: В. Соловьев и Ф. Сологуб. – М., 2012.
Н. С. Гумилев: Pro et contra: Личность и творчество Н. Гумилева в оценке русских
мыслителей и исследователей: Антология. – СПб., 1995.
Русская литература XX века. Школы. Направления. Методы творческой рабо-
ты. – СПб., 2002. – С. 5–110.
Слово как таковое: К юбилейному году русского футуризма: материалы межд.
науч. конференции. – СПб., 2015.
1917–1929
1921. Серапионовы братья. Альманах, – СПб., 2013.
Аксенов Б. 1917 год в художественном восприятии современников //
Отечественная история. – 2002. – № 1. – С. 96–101.
Белая Г. Дон-Кихоты 20-х годов: «Перевал» и судьба его идей. – М., 1989.
В тисках идеологии: Антология литературно-политических документов 1917–
1927. – М., 1992.
Голубков М. Утраченные альтернативы: Формирование монистической концеп-
ции советской литературы 1920–1930-х годов. – М., 1992.
Добренко Е. Левой! Левой! Левой!… Метаморфозы революционной культуры //
Новый мир. – 1992. – № 3. – С. 228–240.
Зобнин Ю. Николай Гумилев. Расстрелянный певец Серебряного века. – М.,
2014.
57
Изгоев А. Страшные уроки 1917 года // Дружба народов. – 1994. – № 3. – С. 197–
209. – № 4. – С. 190–209.
Кормилов С. Русская литература после 1917 года: Основные черты литературного
процесса // Вестник МГУ. – 1994. – № 5. – С. 12–20.
Литература русского зарубежья: Антология в 6 т. – Т. 1. : вступительная статья
В. Лаврова. – С. 5–57.
Литературная группа «Серапионовы братья»: Истоки, поиски, традиции, между-
народный контекст: Тезисы докладов. – СПб., 1995.
Литературные группировки 20-х годов и проблема литературного героя: Учебное
пособие по истории советской литературной критике. – Таллин, 1987.
Минц К. Обэриуты // Вопросы литературы. – 2001. – № 1. – С. 277–294.
Опыт неосознанного поражения: Модели революционной культуры 20-х гг.:
Хрестоматия. – М., 2001.
Перцовский В. Сквозь революцию как состояние души // Новый мир. – 1992. –
№ 3. – С. 216–227.
Семенова С. Русская поэзия и проза 1920–1930-х годов. Поэтика. Видение мира.
Философия. – М., 2001.
Хрисанфов В. Российский «исход»: мифы и реальность. – СПб., 2014.
Чудакова М. Без гнева и пристрастия. Формы и деформации в литературном
процессе 20–30-х годов // Новый мир. – 1988. – № 9. – С. 240–260.
58
ГЛАВА 2. 1930–1955
Объединить в один период литературное развитие этих лет позволяет
осознание трагичности воздействия тоталитарного государства на искусство слова в годы сталинщины. Какими бы достижениями в строительстве ни отличались эти годы, как бы высоко ни оценивалась победа
в Великой Отечественной войне, наконец, какие бы замечательные
произведения ни были созданы в рамках этого двадцатипятилетия, –
данный этап литературного процесса характеризуется максимальным
подавлением свободы слова, свободы чувства, индивидуальной мысли,
включая физическую расправу с деятелями литературы.
Писатели, поэты, критики по-разному реагировали на давление системы: одни приспосабливались, ломали себя, другие искренне и истово
начинали служить «государственной идее», третьи работали «в стол»,
четвертые, находясь в эмиграции, пытались разобраться в том, что произошло на родине, но чаще жили воспоминаниями о прошлом.
Можно выделить три этапа в этом сравнительно большом периоде:
30-е годы; 1941–1945-й; послевоенное десятилетие.
Общее требование при характеристике каждого из этих этапов – необходимость переосмысления прежних оценок, которые переходили
из учебника в учебник, из монографии в монографию до конца 80-х годов.
Не претендуя на исчерпывающую характеристику, мы ставим задачу
наметить новые принципы изучения литературы эпохи так называемого
социалистического развития нашей страны.
1930-е годы
Современный взгляд на особенности литературного развития 30-х годов.
Создание «установочной» литературы о строительстве, о колхозной дерев-
не, о воспитании нового человека. Отражение официальной идеологии в кни-
гах исторической тематики. Судьба сатиры. Методы борьбы государства
с инакомыслием. Основные тенденции в развитии поэзии и драматургии.
Проблематика произведений, написанных в эмиграции.
Поскольку переосмысление для данного периода особенно существенно, необходимо представить характеристику литературного
развития 30-х годов, которая с некоторыми вариантами содержалась
в учебниках П. Выходцева, Л. Ершова, А. Метченко и других авторов.
В качестве главного события, определившего перспективы развития литературы, в них рассматривалось создание Союза советских писателей,
59
факт объединения на почве общих идей – признания коммунистического строительства реальным путем к достижению счастливого будущего.
Главным героем литературы должен был стать человек труда. Этот
лозунг прозвучал и на I съезде писателей. В соответствии с ним авторы
учебников подчеркивали, что сила нового героя в осознании великого
преобразующего значения революции. Это осознание делает истинными
героями персонажей книг о становлении нового общества.
Вершинной фигурой в этом ряду оказался Павел Корчагин, но ряд
включал, скажем, и гробовщика Журкина, мальчика на побегушках
Тишку из повести Малышкина «Люди из захолустья», – подтверждалось
глубинное влияние революции. Общественные интересы ставились
писателями, их героями и литературоведами неизменно и неизмеримо
выше личных. Поскольку новое утверждалось в жестокой борьбе с остатками старого и во враждебном окружении, то у героев не должно было
угасать чувство ненависти ко всем проявлениям старого, а критики считали такие эмоции естественными и оправданными. В борьбе за идеалы
не могли быть препятствием ни родственные отношения, ни любовь.
Провозглашенный в качестве орудия новых писателей новый литературный метод (и утвержденный советскими исследователями литературы)
вооружал авторов принципами отражения новой действительности –
обязательно в ее революционном развитии. Критика социалистического
реализма если и проникала в перестроечные годы на страницы учебных
пособий, то с позиций отдельных поправок. Писатели могли критиковать
отдельные недостатки, отдельных чиновников, но не должны были касаться основ системы. Это положение ни в одном из пособий не подвергалось сомнению. Учителем всех писателей был представлен М. Горький.
В данной характеристике отсутствовала значительная часть писателей,
которые не разделяли общих установок, не говоря уже о тех, кто покинул
родину. Не было Б. Пильняка и Е. Замятина, Д. Хармса и К. Вагинова,
Н. Клюева и П. Романова и многих, многих других. С оговорками по поводу незрелости мировоззрения вводился материал о М. Булгакове
и А. Платонове, И. Бабеле и И. Бунине. Даже после снятия запретов и
реабилитации инакомыслящих в учебные пособия не включался анализ
причин преследования таких писателей, как М. Зощенко и А. Платонов,
Б. Пильняк и «перевальцы». В результате их произведения оставались для
студентов не до конца понятными, не воспринимались в контексте эпохи.
В последние годы появился ряд работ о М. Горьком, однако в учебники для школьников, пособия для абитуриентов и студентов в лучшем
60
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]