Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Рацио культуры и культура рацио памяти Владимира Никифоровича Брюшинкина. Коллективная монография
.pdf
ВВЕДЕНИЕ
сохраняется ипоныне, но с2020 г. ежегодное научное событие
проходит под названием «Логико-философский семинар имени
В.Н.Брюшинкина».
Более поздней, чем логическое кантоведение, оригинальной
исследовательской программой, инициированной профессором
В.Н.Брюшинкиным ивтечение многих лет осуществлявшейся
под его руководством, стала программа изучения аргументации.
Издесь системность его научного подхода позволила создать
принципиально новый теоретический конструкт («системную
модель аргументации»—СМА), имеющий огромный потенциал
для теоретических иприкладных разработок вобласти теории
аргументации (аргументорики, как называл ее В. Н. Брюшинкин).
Многие известные попытки моделирования аргументации
распространяли способ представления, адекватный для одного
изее аспектов, навсе остальные, либо сводили их кнекоторому
компоненту аргументации, признававшемуся конститутивным. Исторически соперничество зароль генеральной модели
аргументации вели риторика илогика. Риторика претендовала
ипретендует наохват фактически действенных средств убеждения, однако лишена средств рассмотрения важнейшего вопроса
ологической корректности построения аргумента. Для логики
центральной является формальная правильность аргументативного рассуждения, она дает точный набор обеспечивающих эту
правильность средств, однако логическая модель аргументации
не вполне соответствует естественному убеждающему общению,
«огрубляет» его, исключая изаргументативных процессов их субъектно обусловленные признаки. В ХХ веке эти два традиционных
подхода дополнились когнитивным, для которого ключевым
варгументации являлось «построение иизменение моделей мира
вкогнитивной системе» ивозможность «отображения содержательной истинности представлений, преобразуемых входе
аргументации»*. Когнитивный подход добавил два элемента, не
*
Брюшинкин В. Н. Системная модель аргументации // Трансцендентальная
антропология и логика: Труды международного семинара «Антропология
11
ВВЕДЕНИЕ
учитывавшихся предыдущими моделями аргументации: модель
мира субъекта, врамках которой порождается аргумент икоторая
предшествует ему, имодель мира адресата, которая должна под
действием аргумента измениться.
Однако конечная цель аргументации достигается только
врезультате процессов, представляющих собой единство логических, риторических икогнитивных составляющих, итребует
архитектонического синтеза существенно различных искусств
или практик. Предложенная В.Н.Брюшинкиным СМА основывалась напонимании разнородности компонентов убеждающей
коммуникации, каждый изкоторых должен быть представлен
впретендующей наполноту теоретической модели.
В своей ранней версии СМА характеризовалась центральным положением логики: свыявления логической формы
должен был начинаться анализ аргументации, ариторическим
приемам икогнитивным средствам приписывались, посути,
вспомогательные функции заполнения пробелов исокращения
логической аргументации*. Однако анализ влияния моделей мира
напорождение ипредставление аргументации привел ксвоего
рода «когнитивному повороту» вСМА: вболее поздних работах
В.Н.Брюшинкин обосновывает необходимость анализа существующих всознаниях субъекта иадресата когнитивных моделей
для адекватного представления аргументации. Акт аргументации
начинается тогда, когда субъект формирует намерение изменить
модель мира всознании адресата, поэтому и«генетически», исодержательно модель адресата всознании субъекта представляет
особый интерес инуждается ванализе. Когнитивный подход дает
для такого анализа средства ипотому получает вСМА приоритет**.
Метапсихологизм, СМА, идеи логического кантоведения,
разработанные профессором В.Н.Брюшинкиным, обладают
с современной точки зрения» и VIII Кантовских чтений. — Калининград:
Изд-во КГУ, 2000. С. 135–139.
*
Там же. С. 141.
**
Брюшинкин В. Н. Когнитивный подход к аргументации // РАЦИО.ru.
2009. № 2. С. 2–22.
12
ВВЕДЕНИЕ
ценностью не только как оригинальные иглубоко фундированные
абстрактные конструкты—критикуемые или поддерживаемые,
они являются плодотворными источниками новых идей идейственными инструментами анализа разнообразных интеллектуаль
ных практик. Работы, содержащиеся вэтой книге,—яркое тому
подтверждение. В ней предлагается актуальный срез состояния
дискуссий оприроде, качествах ипутях развития рационального мышления, логической культуры, опроблеме психологизма
всовременной науке, опроисхождении иоснованиях научной
иобыденной аргументации, обубеждении как когнитивном
процессе ирезультатах этого процесса, орациональных подходах
креконструкции аргументации вфилософских текстах, омоделях
развития науки иорелевантности различных логико-методологических подходов для их описания, орациональных началах
культуры вцелом. Коллеги иученики В.Н.Брюшинкина, сторонники икритики его идей продолжают обращаться кего научному
наследию инаходить внем источники творческого вдохновения.
Помимо научного, значимое место впредлагаемой читателю
монографии занимает мемориальный раздел, посвященный
личности В. Н. Брюшинкина, его вкладу всоздание особого философского мира наКалининградской земле. И это не случайно,
ведь философ, ученый, педагог В.Н.Брюшинкин был убежден, что
личные ценностные установки лежат восновании деятельности
ученого, определяют характер ипути научного творчества, роль
человека внауке, образовании, культуре вцелом.
Редакторский коллектив выражает искреннюю благодарность
Н.В.Андрейчук иГ.В.Сориной заценные уточнения при подготовке
текста хроники жизни итворчества В.Н.Брюшинкина, атакже
всем авторам, откликнувшимся наидею создания коллективного
труда, посвященного памяти калининградского философа.
-
13
ГЛАВА ПЕРВАЯ
•
В. Н. БРЮШИНКИН И РАЗВИТИЕ
ФИЛОСОФСКОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
1.1. Философская культура В.Н.Брюшинкина
как профессиональное свойство ичеловеческое качество
В начальной стадии существования специальности «Философия»
Владимир Никифорович Брюшинкин обращался кстуденческой
аудитории: «Народ!». Было вэтом обращении что-то ироническипокровительственное, демократически-привлекательное, очень
доброжелательное. «Народу» это нравилось, что находило свое
отражение вкапустниках надень посвящения встуденты: студент,
изображавший «зав. кафедрой профессора Брюшинкина»,
дефилировал обычно вдлинном плаще, подхваченном широким
поясом, шляпе встиле «Три товарища» Ремарка ипроизносил
какие-нибудь «околологические» тирады, наразные лады
повторяя слово «народ». Что-нибудь характерно узнаваемое
находилось идля Леонарда Александровича Калинникова,
идля Ларисы Михайловны Гаврилиной иСветланы Ивановны
Андреевой (Илл. 7, 14, 30), идля меня, азм грешной (большие павловопосадские платки, шарфы, крупные серьги). Как
правило, пародировавшие не теряли чувства меры; бывало
смешно итрогательно, иВладимир Никифорович смеялся, что
15
ГЛАВА ПЕРВАЯ. В. Н. БРЮШИНКИН И РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
называется, до слез… Была ипафосная составляющая: пение
«Гаудеамуса» исобственного философского гимна—намотив
«Атлантов» Городницкого, атекст сочинила Нина Ходикова. Вообще
Владимир Никифорович ценил студенческую самодеятельность
(до дурновкусия не опускались), был вдохновителем ибольшим
поклонником нашего «философского театра»: мы инсценировали
«Спор факультетов» Канта, фрагменты изДиогена Лаэрция,
выступали нафакультетских площадках ивНемецко-Русском
доме. По его настоянию периодически выпускалась кафедральная,
прежде всего студенческая, газета «Агора»; он сбольшим
энтузиазмом поддерживал все студенческие «культпоходы»
навернисажи, выставки, встречи схудожниками, вкартинную
галерею иисторико-художественный музей, достаточно часто
организуемые Ларисой Михайловной. Называлось все это
«общественная жизнь».
По настоятельному инеуклонному требованию Владимира
Никифоровича студенты всегда присутствовали навсех
академических мероприятиях кафедры: чтениях, семинарах,
конференциях; проникались духом подлинной философской науки,
нередко полноправно участвовали вдискуссиях. «Светлогорские
воспоминания» очень дороги многим изнаших выпускников
первых, ине только, выпусков, насколько мне известно (Илл. 4, 5).
Тогда сформировался тот дух корпоративности, которым отличались отношения преподавателей истудентов накафедре,
икоторый выразился ивтом, что попредложению зав. кафедрой одна изстен кафедрального кабинета была «украшена
иконостасом» изколлективных фотографий всех выпусков
специальности «Философия» (аналогов мне видеть не приходилось). У Владимира Никифоровича была иидея значка выпускника специальности, типа традиционной для «кембриджей
иоксфордов» галстучной булавки. Не случилось…
Позже кстудентам добавились аспиранты, диссертанты,
команда молодых сотрудников МИОНа, блестяще справлявшаяся
(разумеется, под руководством Владимира Никифоровича, но
каким-то «не очень заметным») сорганизацией ипроведением всех
ивсяческих семинаров, конференций ипр. И тогда вего лексиконе
укоренилось понятие «ребятишки» вразных контекстах, вроде:
16
1.1. ФИЛОСОФСКАЯ КУЛЬТУРА В.Н.БРЮШИНКИНА...
«А толковые унас все-таки ребятишки!». Сэтим «ребятишки»
Владимир Никифорович уже не расставался, ибыла вэтом илегкая ирония, иглубокое, почти отеческое чувство…
Когда начались всем нам памятные изменения ввысшем
образовании, нередко возвращался изМосквы сзаседаний УМО
или суниверситетских ректоратов, заседаний Ученого совета вне
лучшем расположении духа, которое тщательно скрывал. Тогда
появилась «фраза-мантра»: «Будем возделывать свой оазис, покуда
возможно». И он делал для сохранения «кафедрального оазиса»
всё, от него зависящее… Сверхзадачу философского образования
Владимир Никифорович видел вформировании у«ребятишек»
индивидуальности, способности самостоятельно мыслить всамом
широком смысле. В последние годы он вынашивал «мечту-идею»
создать список авторов икниг (художественная литература: проза
ипоэзия, числом 50–100 названий), обязательных для прочтения
студентом философской специальности запериод обучения. Меня
особенно занимало, как он аргументировал непременное включение
вэтот список книги Эккермана «Разговоры сГете» ипоэзии Арсения
Тарковского. Вообще всегда было необыкновенно интересно
беседовать сВладимиром Никифоровичем олитературе, музыке
(мне особо памятны его размышления оГубайдулиной, Шнитке),
кинематографе: унего были, как правило, нетривиальные, емкие,
глубокие иодновременно афористично-легкие суждения. Нередко
всодержание таких бесед вклинивалась проблематика поведения
его любимого домашнего кота: ккотам он относился «почти
серьезно», высоко ценя их независимость иэксцентричность.
В «острых» разговорах часто употреблял словосочетание
«Warum nicht?», что впереводе снемецкого означает «Почему
не?». Иногда получая вответ «Darum nicht»—«Потому не»,
спокойно выслушивал контраргументы. Владимир Никифорович
обладал способностью, нечасто встречающейся уруководителей:
он позволял не соглашаться ссобой ибыл готов принять иную
точку зрения, если считал ее достаточно обоснованной. Принимая неоднозначное решение (такие ситуации случались прежде
всего вработе диссертационного совета), всегда говорил: «Ну
что ж, будем иметь дело споследствиями»… И всегда спокойно
истойко встречал эти «последствия», аони подчас были весьма
17
ГЛАВА ПЕРВАЯ. В. Н. БРЮШИНКИН И РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
затруднительными. Конечно, случались проявления раздражения, недовольства, как иувсякого человека, но они были крайне
редки и«жестко локализованы» во времени ипространстве.
Кстати, овремени: Владимир Никифорович часто повторял
фразу: «Времени нет во всех смыслах!». Эта была увлекательная
игра интерпретаций впостмодернистском стиле иодновременно
легкая насмешка над Дерридой, во всяком случае, мне так казалось, и яслушала его сбольшим удовольствием.
«Секрет» обаяния личности Владимира Никифоровича, его
способности сплотить вокруг себя молодежь, намой взгляд,
во многом основывался наискреннем интересе кчеловеку,
внимании к нему, априорной доброжелательности. Главным
вего коммуникативном пространстве был вопрос: «А что увас
хорошего»? Встречаясь сознакомым человеком после некоторого
перерыва вобщении, он, как правило, задавал этот вопрос ивсегда
выслушивал ответ, расширяя его далее вразвитии разговора.
Можно себе представить, как наэто реагировали выпускники,
аспиранты, молодые преподаватели, какое впечатление внимание
профессора В.Н.Брюшинкина производило наних!..
С этого же вопроса Владимир Никифорович начинал каждое
заседание кафедры, обязательно проходившее ежемесячно
всоответствии сдействовавшими тогда правилами работы
высшей школы: «Что хорошего унас произошло заистекший
месяц?» И, перечисляя хорошее, не упускал ни малой малости
изакадемических событий идостижений кафедры икаждого
отдельного преподавателя. Столь же тщательно, сучетом всех
мелочей, обсуждались иповседневные вопросы организации
ипроведения учебного процесса, научно-исследовательской работы,
подготовки преподавательских кадров идр. Забота иответственность—экзистенциальные характеристики отношения Владимира
Никифоровича ккафедре, кстудентам иаспирантам специальности
«Философия». Преподавание ируководство кафедрой—это была
одна изипостасей его личности, другая—ученый-философ и,
наконец, третья—организатор науки иобразования.
18
Н. В. Андрейчук
1.2. В. Н. БРЮШИНКИН ИЖИЗНЕННЫЙ МИР...
1.2. В. Н. Брюшинкин ижизненный мир
калининградских философов
В этой части монографии мы беремся заважную философскую
идаже мифо-поэтическую задачу. У каждого народа есть свой миф
опроисхождении, рассказывающий оформальной, материальной,
генетической ицелевой причинах существования этого народа,
задающий его энтелехию, очерчивающий пределы его жизненного
мира, возможное иневозможное, достижимое инедостижимое.
Например, таким мифом для древних афинян был миф оТесее,
решивший для них (и одновременно поставивший для нас)
проблему идентичности или тождества. Платон пишет, что сама
Вселенная обязана своим происхождением аргументативной
победе ума над необходимостью-Ананке: «Ум одержал верх над
необходимостью, убедив ее обратить кнаилучшему большую
часть того, что рождалось. Таким-то образом и потаким-то
причинам путем победы разумного убеждения над необходимостью
была вначале построена эта Вселенная»*. Подобно платоновскому уму, В. Н. Брюшинкин убедил «необходимость» втом,
что народ калининградских философов должен быть, дабы
обращать кнаилучшему, то есть кистине, благу икрасоте,
некоторую—аблагодаря межфаку игородским просветительским
усилиям, возможно, большую—часть студентов университета
ижителей его окрестностей. И было это вдалеком уже 1996 г.
Так, вкратце, выглядит наш миф.
С тех пор народ «завелся», и«пролиферировал», ине
безмолвствовал, идаже благоденствовал вжизненном мире,
демиургически сформированном В.Н.Брюшинкиным. Уже
двенадцать лет этот мир остается без его прямого присутствия
иучастия—он не «держит его мышцею своею», как говаривали
вСредние века,—но все равно сохраняет черты, восходящие
ксвоему основанию иуказывающие насоздателя. Описание этих
черт есть усилие одновременно дескриптивное иаутопоэтическое:
*
Платон. Тимей // Собрание сочинений в 4 т. Т. З / Пер. с древнегреч.
С. С. Аверинцева; Общ. ред. А. Ф. Лосева, В. Ф. Асмуса, А. А. ТахоГоди. — М.: Мысль, 1994. С. 450.
19
ГЛАВА ПЕРВАЯ. В. Н. БРЮШИНКИН И РАЗВИТИЕ ФИЛОСОФСКОЙ РАЦИОНАЛЬНОСТИ
внем мы одновременно понимаем, кто мы есть, ипересоздаем
или реконструируем себя вменяющихся обстоятельствах. Для
нас как для философов это еще иусилие метафилософское: ответ
насакраментальный вопрос, что такое философия (и что ею не
является), содержится в«неявном знании», усвоенном нами
когда-то в«научном детстве» у«Шефа».
Какой образ философии усвоили мы, учившиеся профессии
уВ. Н. Брюшинкина? Сразу, спорога нас встречала мысль оважности формы, обеспечивающей последовательность мышлению
ипонятность его результатам. Философия—это не рассказ и тем
более не пересказ, арассуждение, представляющее подкрепленный
доводами тезис. Желательно имеющий интересные следствия, видеале—еще иоригинальный. Умствования без формы не принадлежат
миру философии, относясь более кпоэзии, иобычно, увы, дурной
(хорошую поэзию В. Н. Брюшинкин ценил). При этом рассуждение
вовсе не означало для профессора В.Н.Брюшинкина монолог,
ведущий от истинных посылок кнеобходимому заключению.
Добрую часть его учебника логики—казалось бы, книги предельно
дидактического жанра—составляют диалоги. В одном изинтервью
В. Н. Брюшинкин рассказывал, что обратился кфилософии под
влиянием раннего знакомства сдиалогами Платона*. Очевидно,
представление офилософии как осовместном диалогическом
поиске истины стало для него образцом. Вэтом поиске ценна
свобода, много- иразно-гласие, ккоторому В.Н.Брюшинкин
был ангельски терпелив, даже будучи начальником: здесь, повидимому, сказалось изучение таких авторов, как Джон Стюарт
Милль иКарл Поппер, признававших погрешимость или «фаллибильность» любых наших мнений. Конечно, когда ситуация
требовала решений, они принимались.
Это может показаться удивительным, но культуру точного
мышления В. Н. Брюшинкин соединял соспонтанностью
ифантазией. На кафедре ценилась острота реакции, умение
подхватить, развить или парировать любую подброшенную
ввоздух мысль, цитату, остроту. Беседы часто превращались
вкаскад импровизаций—если ипока собеседник мог поддержать
*
https://russophile.ru/2017/06/10/правителей-надо-искать-среди-философ/
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]