Проблемы русской истории. Уникальность исторической судьбы России. Учебное пособие

Москвы фактор. Если рассуждать непредвзято, то в середине XIV в. больше шансов объединить русские земли имело не Московское княжество, а Великое княжество Литовское. «Вся Русь должна принадлежать Литве» – так заявил литовский князь Ольгерд на встрече с послами Ливонского ордена. К это­му времени князь Ольгерд успел подчинить себе Новгород-Се­верскую землю, распространить свою власть на Киев и другие южные русские земли.

исторический выбор, пойдя в 1386 г. на унию (союз) с Польшей ради совместного отпора рыцарям Тевтонского ордена. Непре­менным условием этого союза, кроме брака литовского князя Ягайло с польской королевой Ядвигой, было распространение католичества на всей территории Великого княжества Литов­ского, что делало бесперспективным подчинение Польско-Ли­товскому государству православного населения Северо-Восточ­ной Руси. Более того, наличие в Польско-Литовском государ­стве большого анклава с православным русским населением стало впоследствии причиной его ослабления и гибели.

но отметил Карл Маркс, «шло рука об руку с освобождением от золотоордынского ига». Добавим ещё – при постоянном вмешательстве Польско-Литовского и Шведского государств. В других европейских странах объединительный процесс про­текал в более спокойной обстановке. Во Франции и в Англии он произошёл после окончания Столетней войны, в Испа­нии – после того как процесс изгнания завоевателей-мавров (арабов) с Пиренейского полуострова было почти завершён. Процесс же объединения русских земель со времён Дмитрия Донского принял характер национально-освободительной борьбы против золотоордынского ига. Переломным момен­том стала победа на Куликовом поле в 1380 г., что выдвину­ло Московское княжество на первое место в освободительном движении против власти Золотой Орды. Несмотря на то что через два года новый золотоордынский хан Тохтамыш за­хватил и сжёг Москву, переломить сложившуюся ситуацию в пользу Орды он уже не смог. В своём завещании князь Дмитрий Донской отписывал княжество сыну Василию уже в качестве «отчины», т. е. наследственного владения. Ото­шёл в прошлое обычай, когда каждый русский князь дол­жен был лично являться в Орду для подтверждения своих наследственных прав путём получения ханского ярлыка на княжение.

испытала на себе влияние Византии. Формированию её поли­тического и духовного облика во многом способствовали гре­ческие книги, перевезённые после разгрома Киева в 1169 г. в монастыри Владимиро-Суздальской земли, откуда вышли родом московские князья. Целую библиотеку привезла в Мо­скву невеста великого князя московского Ивана III, племян­ница последнего византийского императора Софья Палеолог. Из этих книг московские правители почерпнули идею богоиз­бранности своей власти. Таким образом, кроме самодержав­ной власти, оставшейся с золотоордынских времён, москов­ский правитель наделялся ещё религиозной харизмой, пре­вращавшей его в сверхъестественное существо.

подчинённое положение православной церкви по отношению к государственной власти, что делало человека абсолютно без­защитным перед суровой государственной машиной.

вой для формирования государственной идеологии, которая на­шла воплощение в теории «Третьего Рима», сформулированной учёным иноком одного из псковских монастырей Филофеем. Согласно этой теории, Московская Русь объявлялась послед­ним и главным оплотом мирового православия – «Новым Изра­илем», т. е. богоизбранным царством. И долг каждого жителя этого царства заключался в верном служении своему богоиз­бранному царю, который подчиняется только Царю Небесному.

Англии и Франции. Тот же Иван Пересветов в другом своём произведении, «Большая челобитная», заявлял о необходимо­сти развития торговли и ремёсел в Русском государстве и об использовании в этом деле опыта передовых стран. Иными словами, выдвигалась идея строить светское национальное государство по европейскому образцу. В связи с чем можно считать, что Иван Пересветов был либо беспринципным чело­веком, ибо предлагал разные подходы к решению стоящих пе­ред государством задач, либо под этим псевдонимом выступа­ли разные авторы. Надо отметить, что царь Иван IV Грозный впоследствии использовал оба этих подхода в своей политике. Это можно проследить на примере опричнины и в попытке царя наладить дружеские отношения с английской королевой Елизаветой Тюдор. Наконец, примером для Ивана IV мог вы­ступить скованный единством воли и цели Ливонский орден. Есть свидетельства того, что опыт существования этого во­енно-государственного образования не укрылся от внимания грозного царя при организации им опричного войска.