Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблематика и поэтика повести Льва Давыдычева «Многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника». Учебно
.pdf
71
площадку, квартиру № 16, дверь с замком «непонятного
устройства», стол, ванную комнату, ванну и т. д.
2. Внесюжетные элементы.
Это экспозиция – «предыстория» жизни героя (см.
выше).
А также вставные эпизоды. Вставным эпизодом
может служить главка «Дочь крокодила», рассказывающая о тѐте с золотым зубом – продавщице мороженого –
матери Аделаиды. О вставочном характере данного эпизода свидетельствуют выступающие в качестве его «рамок» или границ реплики Кольки Веткина.
В начале: « – Буксир! – закричал Колька Веткин.
– Вот это буксир, я понимаю! – И захохотал, будто
Чарли Чаплина увидел. / Но больше никто не рассмеялся» (с. 53).
И в конце: «Итак, Колька крикнул: / – Вот это бук-
сир, я понимаю! – И захохотал, будто Чарли Чаплина
увидел. / Как вы помните, больше никто не рассмеялся»
(с. 56).
Вставной эпизод о тѐте с золотым зубом иллюстрирует важную для автора мысль о плохих взрослых: «Бывают среди взрослых и плохие люди, даже очень плохие»
(с. 54). Золотой зуб у злой тѐти – устрашающая деталь в
еѐ облике – символ принадлежности к миру зла. Недаром
эту злобную тѐтю в посѐлке ребята прозвали крокодилом
(аналог дракона, Змея Горыныча в русских народных
сказках – зубастых чудовищ, враждебных людям).
72
Художники А. Елисеев и М. Скобелев.
Иллюстрация к повести Л. Давыдычева
«Жизнь Ивана Семѐнова»
3. Формы речи героев (письма, записки, дневники).
Помимо диалогов Ивана с родителями, бабушкой,
учительницей, друзьями, Аделаидой и другими персонажами, в повести присутствуют его внутренние монологи,
мечтания, сны, письмо в министерство по поводу пенсии.
Все эти приѐмы помогают автору раскрыть изнутри образ
главного героя, понять психологию лентяя и выдумщика.
73
4. Формы повествования (точки зрения).
Повествование ведѐтся от первого лица (субъектное
повествование).
Рассказчик уверяет читателей, что он вложил небольшую долю своей фантазии в описание жизни главного героя повести, ибо многое из того, что приключилось с
Иваном, рассказчик видел собственными глазами. А то,
что ему не удалось увидеть лично, он записал со слов
участников излагаемых событий. Очевидно, содержащаяся в заглавии установка на достоверность призвана, по
мысли автора, побудить читателей быстрее и охотнее извлечь урок из рассказанной истории.
Иногда в тексте повествователя, который смотрит
на происходящие события со стороны (извне), могут появляться элементы речи, характерные для главного героя
повести. В этом случае повествователь перевоплощается
в героя и показывает его читателю изнутри.
На последней странице повести автор с лѐгким
сердцем расстаѐтся со своим героем, он спокоен за него:
« – Ну, я пойду, – озабоченно проговорил Иван. – Дел
у меня много. Просто ни минутки свободной нет. Даже
спать некогда. – Он встал. – Гвардии рядовой Иван Семѐнов отправляется выполнять домашние задания. Привет!
Выйдя за калитку, Иван помахал Аделаиде рукой и
зашагал, напевая весѐлую песенку» (с. 155).
Автор намеренно не ставит последнюю точку в
судьбе своего героя, ведь поставить «последнюю точку –
всѐ равно что прервать течение жизни, остановить дви-
74
жение времени»38. События завершаются в тот момент,
когда Иван «выходит за калитку» и отправляется в дорогу, напевая «весѐлую песенку», что само по себе символично. Иван легко и свободно выходит на широкую дорогу жизни вместе с весѐлой песней. При этих словах у
читателя, знакомого с советской песенной культурой, неизбежно возникает ассоциация со знаменитыми строчками «нам песня строить и жить помогает». У Ивана всѐ
только начинается… Прошлая жизнь, «полная невзгод и
опасностей» и связанных с ними страданий и страха, –
позади. Впереди – новая настоящая жизнь, новые свершения и подвиги.
2.4. Язык
Язык персонажей повести, как и язык рассказчика,
включает в свой состав многочисленные факты разговорного стиля речи – речи, которая необыкновенно щедра на
юмор: «закатить глаза» – принять страдающий вид,
«только голова состукала» – издала стук при ударе (глагол характерен для говоров Среднего Урала), «сейчас я
тебе напинаю» – побью (Иван угрожает мухе), «настукать» – побить, «грохнулся» – упал с шумом и с высоты,
«ноль руб пятьдесят коп банка» – цена банки (пятьдесят
копеек), «бодается» – бьѐт лбом или головой во время
драки, «разгуливать в подозрительном виде» – прохажи-
38
Давыдова Т. Т., Пронин В. А. Теория литературы: учеб. пособие.
М.: Логос, 2003. С. 224.
75
ваться с видом, вызывающим опасение, «засоня» – тот,
кто любит поспать, «брысь отсюдова» – вон отсюда, «боялся дыхнуть» – не дышал от страха, «бабахну обоих» –
выстрелю в обоих, «нахрапывал» – громко, часто храпел
во время сна, «обормот» – шалопай, хулиган, «гривенник
и двоечка» – десятикопеечная и двухкопеечная монеты,
«хоть головой об киоск бейтесь» – экспрессивная форма
выражения отчаяния, бессилия и т. д.
На языковом уровне как в детской речи, так и в речи рассказчика используются разнообразные приѐмы
создания комического.
1. Остроты, основанные на сближении (сопоставлении) различных явлений. Зачастую это буквально понятая (реализованная) метафора, в роли которой выступает
буквально истолкованный фразеологический оборот:
« – Мы всем классом решили, что тебе нужен буксир, – сказала Анна Антоновна. / – Какой буксир? – удивился Иван. / – Который тебя тащить будет! – крикнул
Колька. / – Куда тащить?» (с. 45).
Или: «Пора за ум браться, – подумал он и, бросив
портфель на подоконник, обеими руками взялся за свою
большую голову. – Ну и что? Вот и взялся за ум, а толку?»
(с. 21).
Разговорно-сниженное слово «злюка» (то есть человек со злым нравом) трактуется в буквальном смысле как
«людоед» (каннибал): «<…> тѐтя эта была страшная злю-
ка. Если бы разрешили есть людей, то она в первый же
день съела бы человек пять» (с. 49). Подтверждением
этому, по мнению ребят, является золотой зуб тѐти, на
76
месте которого раньше рос «клык». Отсюда – неожиданное сопоставление образа этой тѐти с крокодилом. Абстрактное понятие (злюка) приобретает зримый, конкретный образ, понятный ребѐнку (людоед → крокодил).
2. Пример буквального восприятия слов на пред-
метном уровне:
«Эти слова звенели у него в ушах. Он даже головой
потряс, чтобы они вылетели, – не помогло».
3. Олицетворение (персонификация) абстрактного
понятия:
«Притопала лень-матушка, зашептала на ухо: "Ус-
тал ведь ты, миленький. Приляг, отдохни. Я тебе песенку
спою, сказку расскажу"». Когда Иван впервые садится за
уроки, персонифицированные лень и упрямство начинают вести за Ивана бой, свидетельствующий о тех противоречивых чувствах, которые борются в этот момент в
душе Ивана. В реальности же Иван ведѐт бой с кляксами,
с цифрами, скачущими перед его глазами, как лягушки, с
чернилами, которые норовят собраться на кончике пера в
каплю и упасть на тетрадный лист.
4. Использование гиперболы (преувеличение) в
сравнениях.
Например: «Глаза у тѐти округляются, лицо налива-
ется красной краской, и тѐтя кричит на весь посѐлок не-
человеческим голосом: / – Нету сдачи!» (с. 50). Явная гипербола (с оттенком иронии) присутствует в самой первой фразе, открывающей повествование об Иване Семѐнове: «Иван Семѐнов – несчастный, а может быть, самый
несчастный человек на всѐм белом свете» (с. 5). Ещѐ
77
пример: «Бандюга гордо оглядывался по сторонам и облизывался, будто съел бедного пса целиком» (с. 30).
Комизм повествованию придают образы животных
(кот Бандюга, пѐс Былхвост / Былзуб): их портреты,
смешные клички, а также повадки, схожие с человеческими чертами поведения. Клички животных образуются путѐм соединения двух самостоятельных слов (глагола был и существительных хвост, зуб) либо с помощью
суффикса с ярко выраженной экспрессивной семантикой
(бандюга – матѐрый бандит). Речевой комизм возникает
при изменении клички кота Бандюги путѐм использования уменьшительно-ласкательных суффиксов либо при
замене еѐ перифразой. Например: « – Бандюжечка, миленький, – позвал Иван ласково. – Бандитик ты мой дорогой. Ну иди сюда, разбойничек» (с. 64). « – Иди сюда,
а то получишь, бесхвостая твоя натура! – закричал
Иван» (с. 64). Выбранные автором клички не случайны:
они указывают на характерные особенности внешности
и поведения животных. В образах животных-калек (нет
хвоста, три «ноги»), как в зеркале, отражается полная
опасностей жизнь Ивана Семѐнова. Пѐс и кот очеловечиваются. Например: «Старушка просыпается, бежит
открывать, а на крыльце Былхвост сидит. И ещѐ улыба-
ется, дурак» (с. 51). «Кот сидел на трубе и ехидно улыбался» (с. 64). «Бандюга показал ему язык, отвернулся и
помахал обрубком хвоста» (с. 64). Иван же по примеру
животных кусается, скалит зубы, скулит и подвывает,
как пѐс. Например: играя в шпионов, Иван демонстрирует собачьи замашки: «странный человек зарычал, ос-
78
калив зубы» (с. 28); «бросился к прилавку, оскалил зубы
и хриплым голосом сказал» (с. 24). Или: «Странный че-
ловек хотел выстрелить еще раз, прицелился и крикнул:
/ – Гав!» (с. 28). А сцена погони Ивана за котом и драка
с ним напоминают сцену погони Аделаиды за Иваном и
его драку с ней, когда он отчаянно вырывается из рук
Аделаиды и кусает еѐ.
В языке произведения нашли широкое отражение
особенности детской речи, и это закономерно, ведь главными персонажами повести являются дети. Различные
отклонения от нормы демонстрирует речь главного героя
повести – Ивана Семѐнова – и его приятеля – Алика Соловьева. Например, первоклассник Алик Соловьѐв затруднялся «правильно произносить слова с приставками
"пре" и "пере". У него получалось: – Я пер-прыгнул. / – Я
пер-пугался» (с. 14). Примером полной безграмотности
Ивана Семѐнова может служить его знаменитое письмо в
Министерство по поводу пенсии. Письмо содержит орфографические, пунктуационные и стилистические
ошибки: «Учительницца Меня Мучеит за каждую ашипку ставит пару <…>» (с. 11). Интересно, что автор создаѐт графический, визуальный образ текста письма и даже
образ адреса на конверте, чтобы юные читатели смогли
со стороны сопоставить его с манерой собственного
письма, определить свой уровень грамотности.
В устной разговорной речи действующие лица повести (как и сам рассказчик, адресующий своѐ произведение детям) нередко используют звукоподражания,
междометия вместо глаголов со значением «действия».
79
Например: «Раз – грузовик стоп, два…» (с. 18); «Бах!
Бах!» (с. 24); «Гав!» (с. 28); «Кошку на окошке увидел –
"Мяу-мяу", – поздоровался» (с. 43); «"Кар-кар!" – ворону
передразнил» (с. 43); «Сначала на нашу крышу влезаю.
Потом прыг-прыг до клуба» (с. 54); «Но я любую верѐвку
раз и – пошел дальше» (с. 55); «Когда я голодный, то могу в любой момент – хлоп на пол» (с. 69); «Вжик-вжик,
чик-чирик – готово домашнее задание!» (с. 119); «Или бы
ещѐ такой прибор изобрели: трахнул бы им по голове – и
она что угодно запомнила бы. Трах – правило запомнил;
трах – стихотворение выучил; трах, трах, трах – вот это
учѐба!» (с. 120).
Рассказчик временами словно вживается в образ
мыслей самого Ивана Семѐнова и воспроизводит его сознание. Об этом свидетельствует, например, следующий
отрывок: «И спал Иван потому, что устал. А устал Иван
потому, что за Бандюгой гонялся. А гонялся он за Бандю-
гой потому, что хотел его спрятать. А спрятать его он
хотел потому, что Бандюга мог помешать ему лунатить»
(с. 70). В этом отрывке мы видим два приѐма:
1) Союзный повтор или полисиндетон на «а», кото-
рый «отделяет смысловые блоки в разговорно-бытовом
нарративе, что характерно, в частности, для детской речи,
а также для повествования под маской наивного рассказчика»39. Рассказчик словно бы озвучивает логическую
цепочку мыслей своего персонажа – Ивана Семѐнова.
39
Москвин В. П. Выразительные средства современной русской ре-
чи. Тропы и фигуры. Терминологический словарь. Изд. 3-е, испр. и
доп. Ростов н/Д.: Феникс, 2007. С. 567.
80
2) Многократный подхват или цепной лексический
повтор, «связывающий концовку первой и начальную
часть второй речевой единицы и производимый "после
паузы или парентезы"»40.
Цепной лексический повтор присутствует и в сле-
дующем отрывке: «Ведь говорит-то он ртом, рот-то у
него в голове, а голова – где? В парте!» (с. 11).
Играя в шпионов, Иван использует элементы язы-
ковой зауми (элементы заумного языка). Автор прибегает
к ним в расчете на комический эффект: «Вскоре странный человек появился в продовольственном магазине. Он
бросился к прилавку, оскалил зубы и хриплым голосом
сказал: / – Биттэ, дриттэ, фрау, мадам, цвай брот,
шпиндель! / Продавщица спросила испуганно: / – Чего,
чего? / – Р-р-рюки вверх! – прохрипел человек в тѐмных
очках. – Гутен так! Драй! Си бемоль! Урна!» (с. 24).
Иван использует здесь так называемый заумный язык
(нагнетание бессмысленных слов и фраз), причем первая
часть предложения «Биттэ, дриттэ, фрау, мадам, цвай
брот, шпиндель!» – это слова, которые позднее будут
включены в текст актѐра Михаила Пуговкина в известном музыкальном кинофильме «Свадьба в Малиновке»
(1967 г.): «Вашу ручку биттэ, дриттэ. Приготовьтесь,
фрау мадам, я урок вам первый дам». Немецкое по происхождению выражение «Биттэ дриттэ, фрау мадам» стало особенно популярным в СССР в период после войны с
нацистской Германией. Тогда же (до 60-х гг.) немецкий
40
Там же. С. 565.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]