Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Проблематика и поэтика повести Льва Давыдычева «Многотрудная, полная невзгод и опасностей жизнь Ивана Семёнова, второклассника и второгодника». Учебно
.pdf
11
Основной его интерес сосредоточен на играх. Являясь приятным для Ивана занятием, игра не требует от него ответственности. На протяжении повести мы видим
Ивана играющим то в белого медведя, то в дрессировщика кота Бандюги, то в шпионов и советских разведчиков,
то в американского летчика-шпиона Пауэрса либо надевающим на себя разные маски: гвардии рядового Советской армии, заики и даже лунатика. С одной стороны, такого рода игры отражают свойство мальчишеского возраста, тяготеющего к приключениям, героическим поступкам, необычайным профессиям. С другой стороны, в
этих играх, как в зеркале, отразилась эпоха конца 50-х –
начала 60-х годов с присущей ей героикой научнотехнических открытий и освоения просторов космоса.
Нет ничего удивительного в том, что Иван Семѐнов
мечтает первым полететь на Луну – стать знаменитым на
весь мир человеком. Успехи СССР в области ракетостроения, запуск первых искусственных спутников Земли, старт космического аппарата «Луна-1» в сторону Луны и, наконец, первый в истории полѐт человека в космос
12 апреля 1961 года – всѐ это нашло своѐ отражение в играх советских детей того времени.
Невиданный в истории мировой науки масштаб исследований Арктики и Антарктики у многих представителей подрастающего поколения породил мечту овладеть
профессией полярника. Однако Ивану в силу особенностей его характера и возраста ближе и понятнее роль белого медведя, а не роль полярника. Иван ходит на четве-
12
реньках по снегу, очевидно воображая себя среди бескрайней ледяной пустыни Арктики.
Олицетворением подлинно героического начала яв-
лялся для советских ребят образ защитника Отечества,
воина Красной армии. Вживаясь в роль «гвардии рядового», Иван Семѐнов мечтает о подвиге. Вот почему в игре
в шпионов роль шпиона не привлекает Ивана, он стремится быть не шпионом, а командиром советских разведчиков – бороться с внешним врагом. Таким реальным
врагом, упоминаемым на страницах повести, оказывается
летчик-шпион Фрэнсис Гэри Пауэрс, ставший персонажем детской игры: «Играли как-то в американского летчика-шпиона Пауэрса. Пауэрсом выбрали Алика. Посадили его на крышу сарая – будто на самолѐте летит – и
давай в него камнями (то есть ракетами) стрелять. С двадцатого выстрела попали – шишка!»2. Идея этой игры родилась в головах мальчишек не случайно, она имела под
собой вполне реальную почву – широко обнародованный
факт: 1 мая 1960 года советские ракетчики сбили под
Свердловском американский самолет-шпион U-2, выполнявший разведывательные задания для ЦРУ.
Воображение Ивана привлекают профессии, свя-
занные с риском, – работа в милиции или в цирке укротителем зверей. О последнем интересе свидетельствует тот
факт, что за неимением настоящего тигра или льва Ивану
2
Давыдычев Л. И. Многотрудная, полная невзгод и опасностей
жизнь Ивана Семѐнова, второклассника и второгодника. М.: Советская Россия, 1970. С. 13 (далее ссылки на страницы этого издания
даны в тексте в круглых скобках).
13
приходится довольствоваться ролью дрессировщика
уличного кота Бандюги.
Стремясь раздвинуть представления младших
школьников – своих читателей, Лев Давыдычев показывает активный интерес персонажей его повести к тому,
что происходит со страной, чем живѐт и дышит еѐ трудовой народ. Советская армия, герои, покоряющие космос,
безопасность советской родины, выраженная, прежде
всего, в защищѐнности еѐ внешних границ от вторжения
иностранных шпионов, – это всѐ существует в сознании
Ивана и его товарищей как высокие достижения общественной жизни, достойные подражания. Играя, например,
в иностранного шпиона, Иван входит в роль настолько,
насколько позволяет ему это сделать его осведомлѐнность об этих безжалостных «супергероях»: он имитирует чужеземный язык, используя расхожие фразы («Биттэ
дриттэ…»), целится в кого попало и бабахает встречному прямо в нос. Ведь таковы правила игры, и он должен
соблюдать эти правила.
Когда же игра вдруг (по разным причинам) перестаѐт для него быть игрой и он словно бы попадает в чужую
игру: дед Голова Моя Персона неожиданно притворяется
мѐртвым, шпионы, в чью квартиру случайно попадает
Иван, вдруг оказываются не шпионами, а актѐрами драматического театра, репетирующими роли шпионов, –
Иван становится самим собой, перевоплощается в обычного советского школьника. Более того, в нѐм мгновенно
просыпаются человеческие, если не сказать моральные
качества: жалость вперемешку со страхом и даже геро-
14
изм. «Убитого» им дедушку он умоляет не умирать («Не
умирай, дедушка, миленький!» (с. 23)). А по отношению
к «шпионам» он выступает как настоящий герой, совершающий подвиг (выходит в одиночку, пусть и с пистолетом, как выяснилось позднее, бутафорским, против двух
взрослых опытных мужчин).
Данный поступок Ивана свидетельствует о том, что
между игрой в шпиона и полным реальным перевоплощением в шпиона Лев Давыдычев (и здесь необходимо
отдать ему должное) проводит чѐткую грань, не позволяя
своему герою стать антисоциальным элементом, окончательно потерянным для общества. Обладая четкими
идейными установками, автор стремится увести своих
юных читателей от идеализации всевозможных шпионов
– жуликов – хладнокровных преступников.
Таким образом, показывая здоровые задатки Ивана,
автор верит в возможность его исправления. Другими словами, как пишет исследователь детской литературы
С. И. Сивоконь, «писатель сознательно берѐт парня с неплохими задатками, который, преодолев обуревающую его
лень-матушку, может исправиться и учиться вполне прилично»3. Однако здоровые задатки Ивана (изначально присутствующие положительные качества) нуждаются в дальнейшем развитии. Ведь, несмотря на то, что Иван Семѐнов,
играя, всякий раз проявляет свою неистощимо богатую
фантазию, он руководствуется лишь низшими мотивами
личного удовольствия (отдых, развлечения, игры). Высшие
3
Сивоконь С. В роли воспитателя – смех // Семья и школа. 1963. № 9.
С. 36.
15
потребности и мотивы, связанные с чувством долга, с осознанием общественно полезных целей, у него отсутствуют.
Большим злом в деле воспитания Ивана Семѐнова
можно считать отказ от всяких требований к нему со стороны его бабушки, старающейся оградить своего внука от
минимальных трудностей и забот. Крайний результат такого «воспитания» воплощѐн Давыдычевым в образе Сусанны Кольчиковой из повести «Лѐлишна из третьего подъезда». Эта девочка, не знающая никаких ограничений, превращается в настоящего деспота семьи: еѐ «родители и их
родители (то есть бабушки) боялись дышать на Сусанну.
Стоило ей лишь пальчиком пошевелить, как четыре человека бросались к ней и, отталкивая друг друга, спрашивали:
– Что тебе, деточка?
– Что тебе, солнышко?
– Что тебе, кисонька?
– Что тебе, ягодка?
И деточка, солнышко, кисонька, ягодка требовала
от родителей и бабушек чего только хотела!
И они еѐ требования выполняли»4.
Безграничными своими требованиями Сусанна мучит маму, папу, двух бабушек, а в случае отказа удовлетворить еѐ требования, она прибегает к истерикам вплоть
до припадков «хрипения» и «дѐргания». Поэтому в семье
«все знали, что, если еѐ не послушаться, она такое вытворит, что … лучше послушаться»5.
4
Давыдычев Л. И. Лѐлишна из третьего подъезда. Изд. 2-е. Л.: Дет-
ская литература, 1977. С. 57.
5
Там же. С. 57.
16
Со временем требования и капризы этого своевольного, необузданного и не признающего никаких норм и
правил поведения маленького деспота превращаются в издевательскую дрессировку родителей и бабушек, которые,
«обливаясь слезами и разливая валерьяновые капли», поют песни, хрюкают, мяукают, лают, кудахчут, лишь бы
развеселить свою любимую «деточку»6. У этих взрослых
нет здоровой требовательности к ребѐнку. Но, как известно, «где нет требовательности, там нет воспитания»7.
В противоположность Сусанне, безжалостно помыкающей своими родителями, Иван вежлив со старшими в
своей семье, он любит родителей и бабушку, а потому не
вызывает у читателя крайне негативных эмоций, какие
очевидно вызывает героиня повести «Лѐлишна из третьего подъезда». Тем не менее сам автор с сочувствием относится к своей отрицательной героине: «Но, честно говоря, мне чуть-чуть жаль Сусанну. Не одна же она виновата, что выросла злой девчонкой»8. Автор прав: виноваты в этом прежде всего взрослые, которые не учли того,
что забота о любимом ребѐнке не должна исключать требований к нему.
Если родители и бабушки вместо здоровой требовательности будут стараться во всѐм потакать и угождать
своему любимому ребѐнку, то они получат результат, сопоставимый с тем, который показывает Лев Давыдычев
6
Там же. С. 61.
7
Смирнов М. Т. Начальный курс педагогики. Руководство для учи-
телей и родителей. М.: Советские учебники, 2021. С. 65.
8
Давыдычев Л. И. Лѐлишна из третьего подъезда. Изд. 2-е. Л.: Дет-
ская литература, 1977. С. 134.
17
на примере персонажей своих повестей. Сусанна, например, «ни разу сама даже не умывалась». И если бы автор
«составил список дел, которые она не умела делать, получилась бы толстая книга»9. Иван Семѐнов в вопросах
самостоятельности не ушѐл далеко от Сусанны. Типично
детское «я сам» блокируется его бабушкой. Поэтому не
удивительно, что у него отсутствуют навыки хозяйственной деятельности (не умеет чистить картошку), навыки
организованности и дисциплины (не соблюдает режим
дня, не способен просыпаться по утрам самостоятельно,
всегда опаздывает в школу), навыки самообслуживания
(не умеет самостоятельно умываться и одеваться).
Между родителями и бабушкой Ивана заметно отсутствие единой линии в подходе к воспитанию ребѐнка,
что также отрицательно сказывается на его дисциплине.
Отец и мать демонстрируют согласованные действия
(пусть только на словах), в отличие от бабушки, поведение
которой прямо противоречит наставлениям родителей.
Иван дезориентирован. На одном полюсе его стыдят, ему
внушают на словах, что хорошо, а что дурно. А на другом
– одобряют, поощряют и обесценивают тем самым все
внушения. Иван с подачи родителей понимает, что ведѐт
себя плохо, но «взяться за ум», чтобы исправить положение, он не может, ему не хватает сильной воли.
Таким образом, на начальном этапе знакомства с
Иваном читатель убеждается, что, осознавая недостатки
9
Давыдычев Л. И. Лѐлишна из третьего подъезда. Изд. 2-е. Л.: Дет-
ская литература, 1977. С. 58.
18
своего поведения, этот персонаж не способен регулировать своѐ поведение сознательным усилием воли. У него
нет дисциплинированности, навыка доводить начатое дело до конца (то есть настойчивости), умения преодолевать всякие трудности и соблазны. У него нет навыков к
прилежанию, добросовестному выполнению своего учебного труда. Во время урока Иван не способен сосредоточить внимание на учебном процессе, он легко отвлекается и перескакивает на другие, более интересные сторонние предметы. На уроке начинает мечтать, фантазировать. А на улице ему присуще ротозейство – главная причина его систематических опозданий в школу.
В качестве двоечника, заседающего во втором клас-
се второй год, Иван роняет честь всего класса, более того
– всей школы. Он стоит в стороне от интересов («жизни»)
класса. У него нет никакой инициативы. Никаким делом
он не занят. В школе нарушает правила общественного
поведения: втыкает ручки в пол и учит этому своих одноклассников, опрометью несѐтся по лестнице, обзывает
своих товарищей, невольно выступая зачинщиком драк.
Таким образом, нарушая правила школьного «общежития» (а школу тоже можно считать «общежитием» в самом широком смысле этого слова), Иван создаѐт общий
беспорядок в классе и в школе, следовательно, мешает
другим ученикам.
Прямым следствием безответственного отношения
Ивана к учѐбе (что связано с непониманием серьѐзности
и важности учебного труда) является отсутствие у него
грамотной устной и письменной речи. Чтобы исправить
19
положение, Ивану необходимо делать волевые усилия,
проявлять свою умственную активность. Но оттого, что
он не хочет серьѐзно относиться к учебе и приобретать
знания, у него не происходит совершенствования умственных способностей. Вот почему впоследствии Аделаида твѐрдо ставит ему, казалось бы, безальтернативный
диагноз УО (умственно отсталый).
С. Л. Соловейчик в книге, адресованной октября-
там, пишет о существовании двух типов учения в зависимости от отношения ребѐнка к учѐбе: «учение с мучением» и «учение с увлечением». Автор поясняет:
«Учение с мучением дело известное: бродишь, бродишь по комнате и никак не заставишь себя сесть за стол
открыть книгу. Наконец откроешь, а в ней всѐ непонятно
и скучно. Ну ладно, сегодня кое-как выучишь урок. А
завтра опять садиться за учебники, опять это мучение.
А учение с увлечением? Человек торопится домой,
чтобы скорее сесть за книгу. Больше всего он радуется
трудной задаче. Он вертит еѐ и так и этак – не выходит! А
если попробовать по-другому? Ура, кажется, получается!
Человеку всѐ интересно, ему хочется прочитать и учебник, и другие книги про науку, ему хочется всѐ знать, и в
голове у него возникают тысячи разных вопросов. <…>.
Кто учится с мучением, тот чувствует себя несчастным, его всѐ время ругают и заставляют учиться.
Кто учится с увлечением, у того сами собой развиваются способности и сила воли»10.
10
Соловейчик С. Л. Про пионеров. Книга для октябрят. М.: Детская
литература, 1974. С. 36 – 37.
20
Иван Семѐнов как раз из числа тех учеников, кто
учится с мучением. Он чувствует себя самым несчастным
человеком на всѐм белом свете, для которого жизнь – это
не жизнь, а учѐба, то есть одно сплошное мучение. Он
готов заболеть по-настоящему, стать калекой, умереть от
лекарств, лишь бы не ходить в школу. Желает даже, чтобы его поскорее выгнали из школы за плохое поведение.
Иван, которого всѐ время ругают, стыдят и заставляют учиться, ищет оправдания своей лени: он считает
себя способным, но невезучим. Порой ему хочется доказать всем, что он может стать отличником, если захочет.
Более того, он мечтает стать выдающимся (знаменитым)
человеком. Но чтобы стать таким человеком, Ивану необходимо обладать упорством, старательно и с увлечени-
ем заниматься, много читать, много знать помимо учебников, что-то изобретать. Иван же в мечтах всегда ищет
лѐгких путей достижения цели:
«Вот если бы за один день выучить все учебники за
все классы! А? Ух, было бы здорово!» (с. 37).
«Эх, придумать бы такую специальную ручку, чтобы сама уроки делала! Колпачок бы с неѐ снял, положил
бы еѐ на тетрадь – и поехали! Вжик-вжик, чик-чирик –
готово домашнее задание.
Или бы специальную машину изобрели: сунул бы в
неѐ тетрадь – тр-тр-тр-тр-тр! – готово домашнее задание.
Или бы ещѐ такой прибор сделали: трахнул бы им
по голове, и она что угодно запомнила бы. Трах – правило запомнил, трах – стихотворение запомнил, трах, трах,
трах – вот это учеба!» (с. 110).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]