Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Принципы права. Проблемы теории и практики. Часть 1 (разделы I–IV). Материалы XI международной научно-практической конференции
.pdf
Давыдова М. Л.
не вправе проникать в жилище против воли проживающих в нем
лиц иначе как в случаях, установленных федеральным законом,
или на основании судебного решения»).
Существование подобных оговорок дает основание для сравнения «принципов права» с «правовыми презумпциями». Традиционно сравнение это проводится по критерию значимости. Так,
большинство исследователей сходятся во мнении, что наиболее
значимые «презумпции» должны рассматриваться в качестве «правовых принципов». Критериями оценки значимости «правовой презумпции» считаются: (1) ее способность отражать сущность права
в целом или отдельной отрасли; (2) развитие содержания презумпции в нормах данной отрасли; (3) использование презумпции
в качестве ориентира в применении и толковании правовых норм
1
К числу таких «презумпций-принципов» В. К. Бабаев относит,
в первую очередь, «общеправовые презумпции»: «презумпцию добропорядочности гражданина», «презумпцию знания закона» и т. д.
2
Возможны, вероятно, и другие критерии сравнения «презумпций» и «принципов». Указывается, например, что «презумпция»
распределяет бремя доказывания, а «принцип» доказательств не требует (см.: доклад В. В. Ершова). Из этого следует, что «принципы»
и «презумпции» имеют различные механизмы действия. Нам представляется, однако, что как раз механизм действия этих правовых
регуляторов во многом сходен.
С одной стороны, на это указывает упоминавшаяся выше зарубежная доктрина. «Балансирование», «взвешивание», «оптимизация», «тест на пропорциональность» — все эти термины отражают
необходимость оценки содержания конкретного «принципа» применительно к ситуации, подлежащей регулированию. Такая оценка или доказательство применимости принципа часто признается
типичной формой его реализации3.
.
1
Кузнецова О. А. Презумпции в российском гражданском праве: Автореф.
дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2001. С. 11.
2
Бабаев В. К. Презумпции в российском праве и юридической практике //
Проблемы юридической техники / Под ред. В. М. Баранова. Н. Новгород, 2000.
С. 328–329.
3
Енилеева А. Э. Деление норм права на правила и принципы в учении
Р. Алекси // Ученые записки Крымского федерального университета им.
В. И. Вернадского. Юридические науки. 2015. №1. С. 26–33.
211
Принципы права: проблемы теории и практики
С другой стороны, анализ того, как «работает» нормативное предписание, выражающее «принцип», дает основания увидеть здесь
определенное сходство с «презумпцией». «Правовой принцип»
всегда представляет собой основополагающее правило, общую идею,
выражающую суть правового регулирования определенной сферы общественных отношений. При этом достаточно часто действие
«принципа» предполагает исключения. Сказанное относится как к конституционным положениям («Владение, пользование и распоряжение землей и иными природными ресурсами осуществляются
их собственниками свободно, если это не наносит ущерба окружа-
ющей среде и не нарушает прав и законных интересов иных лиц»
и т. п.), так и к «принципам», закрепленным в отраслевых кодексах
(«Граждане и юридические лица свободны в заключении договора.
Понуждение к заключению договора не допускается, за исключе-
нием случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена
гражданским кодексом, законом или добровольно принятым обязательством»; «Разбирательство дел во всех судах открытое. Разбирательство в закрытых судебных заседаниях осуществляется
по делам, содержащим сведения, составляющие государственную
тайну…, а также по другим делам, если это предусмотрено федеральным законом»).
Исключения эти допустимы только в строго оговоренных законом случаях и пределах, однако само их наличие не свидетельствует об ущербности «принципа права», а заложено, вероятно,
в его природе. Действительно, абсолютные — не допускающие
исключений принципы в законодательстве есть (об этом см. ниже),
но количество их отнюдь не является преобладающим. Если же
«принцип» рассматривать как общее правило, имеющее отдельные строгие исключения, то достаточно явной становится его
близость к правовой презумпции («договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или су-
щества договора не вытекает иное»; «при разделе общего иму щест ва
супругов и определении долей в этом имуществе доли супругов
признаются равными, если иное не предусмотрено договором между
супругами»). Действительно, сугубо регулятивное значение принципа состоит в том, что во всех случаях противоречий, пробелов,
неясностей в законодательстве, недостатка нормативной либо
фактической информации ориентиром при выборе обоснованного
212
Давыдова М. Л.
решения является правило, устанавливаемое «принципом»1. Разумеется, роль «правовых принципов» не сводится к случаям применения аналогии права или к возможности их прямого действия.
Однако именно это второстепенное прикладное их назначение
«роднит» «принципы» с «презумпциями». Их сходство заключается в следующем:
• презумпции также как и принципы устанавливают общее пра-
вило, общий порядок регулирования тех или иных отношений;
• жестко закрепляют все возможные исключения из общего
правила (в том числе субъектов, порядок и условия его нарушения
или опровержения);
• во всех случаях, кроме специально оговоренных, действует
общее правило.
При таком подходе правильнее говорить не о том, что наиболее
важные «презумпции» «дорастают» по своему значению до «принципов права», а о том, что каждая презумпция является по природе
своей принципом — «принципом разрешения конкретной ситуации
неопределенности». Не случайно, например, в дореволюционных
классических трудах гражданско-правовая презумпция вины именуется принципом вины
2
.
Наличие текстуальной формы позволяет сопоставить «принципы» не только с «правовыми презумпциями», но и с другими
нормативными положениями, в том числе, с «правовыми аксиомами».
Соотношение этих правовых регуляторов неоднократно рассматривалось еще в советской научной литературе. Одна позиция заключалась в фактическом отождествлении «аксиом» с важнейшими «принципами», закрепленными в нормативно-правовых актах3.
1
На близость юридической природы названных категорий указывает и деятельность КС РФ, формулирующего в своих постановлениях многие презумпции принципиального характера: «презумпцию конституционности положений федерального законодательства», «презумпцию добросовестности
и разумности действий конституционных органов», «презумпцию добросовестности налогоплательщика».
2
Покровский И. А. Основные проблемы гражданского права. М., 2003.
С. 290–291.
3
Алексеев С. С. Проблемы теории права. В 2-х тт. Т. 1. Свердловск, 1973.
С. 111–112.
213
Принципы права: проблемы теории и практики
Согласно другой точке зрения, «аксиомы», выражающие общечеловеческую сущность права, необходимо отличать от «принципов», отражающих классовую специфику права данной социальной общности
1
. Представляется, что второй подход с уходом
от советской идеологии устарел, в то время как первый, сформулированный С. С. Алексеевым еще в 70-е гг. XX в., сохраняет свою
актуальность.
Кроме такой, сущностной характеристики, соотнести «принципы» и «аксиомы» можно и по другому критерию — масштабу
действия. Если значение «принципа права» приобретают идеи,
имеющие общеправовое или отраслевое значение, развивающиеся
и конкретизируемые во многих нормах права, то далеко не обо
всех «аксиомах» можно сказать тоже самое. Некоторые «аксиомы» могут определять содержание лишь нескольких правовых
норм, либо вообще выражаться в одном единственном предписании закона («общеизвестные факты доказыванию не подлежат»).
Существование подобных «одиночных» аксиом вполне согласуется с юридической природой этих правовых феноменов, как
элементарных истин, не допускающих иных толкований, не нуждающихся в доказательствах и, следовательно, не требующих дальнейшего уточнения и конкретизации.
При этом, если обратиться к механизму действия, рассмот рен-
ному выше, можно сделать вывод о том, что «аксиомы», в отличие от «презумпций», относятся к числу безусловных правовых положений, не содержащих в своей структуре исключений
и оговорок.
Многие «принципы» также не допускают исключений из установленного ими порядка, а значит, могут рассматриваться в каче стве безусловных, неопровержимых велений: «Лицо подлежит
уголовной ответственности только за те общественно опасные
действия (бездействие) и наступившие общественно опасные
последствия, в отношении которых установлена его вина» (ч. 1
ст. 5 УК РФ); «При осуществлении правосудия по уголовным делам судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ
и федеральному закону» (ч. 1 ст. 8.1 УПК РФ); «Никакие доказа-
1
Ференс-Сороцкий А. А. Аксиомы и принципы гражданско-процессуального
права: Автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Л., 1989. С. 13.
214
Давыдова М. Л.
тельства не имеют заранее установленной силы» (ч. 2 ст. 17
УПК РФ) и др.
Наиболее близки к «аксиомам» именно эти «безусловные принципы». Можно предположить, что, не имея устойчивой внутренней структуры, «принципы» могут существовать в виде условных,
либо безусловных нормативно-правовых предписаний. Некоторые «принципы», устанавливая правило, не допускающее исключений, выступают в качестве неопровержимых положений (они
по природе ближе всего к «правовым аксиомам»). Другая группа
«нормативно-правовых принципов» содержит в своей структуре
оговорки и исключения, приближаясь по строению к «правовым
презумпциям».
Таким образом, «принципы права», закрепляемые в тексте нормативного акта, не имеют устойчивой внутренней структуры, действуя, как «аксиомы» (безусловные предписания), либо как «презумпции» (условные предписания). Отличает же их от других
по добных положений, в первую очередь, значение в масштабах
системы права.
В научной литературе «принципы» традиционно рассмат риваются как идеи, пронизывающие содержание права. Такое поло жение вполне обосновано, в связи с тем, что их основное назначение
связано с нравственным гуманистическим содержанием, выражаемым «принципами» и пронизывающим всю правовую систему.
Однако, акцентируя внимание исключительно на общеправовом
значении «принципов», мы неизбежно превращаем их в аб страктную категорию. Поэтому, наряду с общеидеологическим, необходимо исследовать и конкретное регулятивное значение «правовых
принципов», которое непосредственно связано с их закреплением
в тесте закона в форме специфических нормативно-правовых предписаний. Более того, именно рассмотрение «принципов» в качестве
предписаний особого типа позволяет, абстрагировавшись от их
глобальной роли в правовом регулировании, выявить механизм
непосредственного действия «принципов права».
Нормативный срез проблемы не дает исчерпывающего представления о «правовых принципах», но позволяет несколько «приземлить» их, придать исследованию менее абстрактный характер,
рассмотреть технико-юридические аспекты, структуру и алгоритм
действия законодательных принципов, увидеть их сходство с дру-
215
Принципы права: проблемы теории и практики
гими правовыми регуляторами и в итоге сделать процесс непосредственной реализации принципов более понятным для правоприменителя.
Денисенко С. В.
доцент кафедры международного
права Ростовского филиала РГУП,
канд. юрид. наук
Основные принципы альтернативного
урегулирования правовых конфликтов
Человечество давно знакомо с различными формами внесудебного решения споров. В частности, примером могут служить страны конфуцианской Азии (Китай и Япония). Немецкие компаративисты К. Цвайгерт и Х. Кетц отмечали, что «освященное
конфуцианской традицией отрицательное отношение к решению
споров публично, в государственных судах, во всех слоях общества, и особенно среди крестьян, приводит к тому, что мало кто из граждан пользуется правами, предоставленными новыми законами.
Ведущую роль, как и прежде, продолжают играть традиционные
формы примирительного посредничества и полюбовного улаживания споров»1.
И в Китае, и в Японии использовались и продолжают использоваться методы примирения сторон с участием нейтрального лица.
В Киевской Руси в качестве примирителей выступало духовенство, всегда стремившееся закончить миром княжеские споры.
Примирительные процедуры практиковали в коммерческих судах
Российской империи, которые возникли в ХIХ в. и действовали
на основе норм обычного права. Тогда же примирительные процедуры стали использоваться и в третейских судах, положение о которых было утверждено в 1831 г.
На Западе интерес к альтернативному урегулированию правовых конфликтов резко усилился во второй половине ХХ в. Прежде
1
Цвайгерт К., Кетц Х. Введение в сравнительное правоведение в сфере
частного права: В 2-х тт. Т. 1. Основы. М., 1998. С. 443.
216
Денисенко С. В.
всего это относится к англосаксонским странам. Основная причина — необходимость разрешения той непростой ситуации, которая
сложилась в судебных системах этих государств из-за невозможности справиться прежними методами с нарастающим количеством дел, с одной стороны, и длительностью решения споров —
с другой.
Как указывает Е. И. Носырева, «первоначальной основой для возникновения и понимания альтернативной системы разрешения
споров в США являются исторически сложившиеся и изучаемые
в науке конфликтологии три основных подхода к разрешению возникающих в обществе конфликтов: во-первых, с позиции силы;
во-вторых, с позиции права; в-третьих, с позиции интересов»
1
.
В периоды перехода от одной формы общественного устройства
к другой, а так же социальных потрясений, широкое распространение получает первый подход.
С установлением стабильного режима функционирования социальной и экономической жизни общества, с усилением роли государства начинает доминировать второй подход.
И только в условиях утверждения реальной демократии, самоуправления и иных форм жизнедеятельности зрелого гражданского общества, начинается поиск более простых и менее затратных
в экономическом и организационном отношении способов разрешения конфликтов, что приводит к включению третьего подхода,
во главу которого поставлены экономические интересы не только
сегодняшнего, но и завтрашнего дня, а не погоня за эфемерной победой. Так появилась система альтернативного разрешения споров
(АРС), которая будучи явлением западной правовой культуры,
включает: арбитраж, заключение мирового соглашения, медиацию,
мини-процессы, переговоры.
Ведущие позиции в системе АРС занимает «медиация». Сегодня от 60 до 90 % экономических споров в США и Западной Европе
разрешаются при непосредственном участии медиатора. Как особый
вид деятельности «медиация» позволяет урегулировать конфликты в самых разных сферах человеческой деятельности: граж данские и коммерческие; споры между членами сообществ и соседями; жилищные конфликты; проблемы, возникающие при разводе
1
Носырева Е. И. Альтернативное разрешение споров в США. М., 2005. С. 24.
217
Принципы права: проблемы теории и практики
и другие семейные разногласия; конфликты в сфере здравоохранения, образования, трудовых взаимоотношений, уголовного судопроизводства. Начиная с 90-х гг. ХХ в. «медиация» начинает использоваться в урегулировании политических противоречий.
Являясь достаточно четким и структурированным процессом
и методом, «медиация» подчиняется строго определенным принципам, подробно описанным Ц. Шамликашвили
1
.
Одним из ключевых «принципов» является добровольность, ко-
торая является главным условием искреннего участия сторон в поиске решения возникшего между ними спора. «Медиация» — это
добровольная процедура. Добровольность имеет место даже тогда,
когда речь идет об «обязательной медиации». Ведь ограничивая
добровольность вступления в процедуру, обязательность не влияет на добровольность принятия решений и возможность прекращения медиации и выхода из нее.
Другой, не менее значимый принцип «медиации» –конфиденци-
альность.
«Медиация» — это неформальный и конфиденциальный процесс, способствующий минимизации рисков для репутации человека или организации. Все, что происходит в рамках медиационного процесса, не подлежит огласке. Для медиатора следование
«принципу конфиденциальности» априорно. Стороны часто подписывают особый договор, содержащий обязательство о неразглашении информации. Если же информация, полученная медиатором в ходе раздельных встреч, может быть с пользой использована
в непосредственных переговорах сторон, то тогда медиатор обязан
получить на это разрешение от каждой из сторон.
Непременным условием успешности «медиации» является соблюдение принципа равноправия сторон. Только при условии участия в равной мере сторон во всех медиационных процедурах возможно достижение конечной цели медиации. Стороны должны
активно участвовать в поиске решений и выработке договоренностей, ни в чем не ущемляя друг друга. Ответственность за соблюдение этого принципа лежит на медиаторе.
1
Шамликашвили Ц. Медиация как альтернативная процедура урегулирования споров: что необходимо знать судье, чтобы компетентно предложить сторонам обращение к процедуре медиации. М., 2010. С. 39–42.
218
Денисенко С. В.
Неотъемлемым «принципом» и важнейшим условием осуществления медиации является беспристрастность и нейтральность
медиатора. Речь идет, прежде всего, о равноудаленности, равном
сопереживании по отношению к сторонам процесса. Медиатор сохраняет нейтралитет, демонстрирует справедливость и обеспечивает сторонам равенство возможностей в высказывании своей
точки зрения, в демонстрации своей позиции и в защите своих интересов. При этом сам медиатор не имеет права занимать какуюлибо позицию в отношении одной из сторон, играть роль третейского судьи или арбитра. Также он не должен иметь личной
заинтересованности в данном споре, поддерживать какие-либо
контакты со сторонами вне процедуры, иметь «историю отношений» с ними, кроме как с профессиональной точки зрения. В «медиации» гарантируется нейтральность и беспристрастность третьего
лица, содействующего переговорному процессу, ориентированному на выработку консенснусного решения.
И, наконец, в медиации чрезвычайно важно отсутствие полномочий у третьего лица на принятие и вынесение решения по спору.
Здесь — один из ключевых секретов эффективности «медиации»,
т. к. в процессе разрешения спора у сторон отсутствует необходимость доказывать свою правоту, «перетягивая» на себя симпатии
третьей стороны. Таким образом, перестает работать «принцип состязательности», заводящий в тупик любые переговоры. Вместо
этого «медиация» позволяет полностью изменить стратегию поведения сторон в поиске выхода из конфликта от соперничества к сотрудничеству. А результатом разрешения спора становится не провозглашение победителя и побежденного, а консенсусное решение,
отражающее интересы и удовлетворяющее потребности всех сторон, вовлеченных в спор. Другими словами, решение должно
удовлетворять всех спорщиков и потому оказывается (в отличие
от многих судебных решений) выполнимым и жизнеспособным.
Достигается такой эффект, благодаря тому, что стороны, оставаясь «собственниками» конфликта, сохраняют контроль как за самим процессом выработки решения, так и за его содержательной
стороной
1
.
1
Шамликашвили Ц. А. Явные и незаметные преимущества медиации // Ме-
диация и право. №2 (12). 2009. С. 30.
219
Принципы права: проблемы теории и практики
Прозрачность процедуры — не менее важный «принцип» медиации. Его соблюдение позволяет сторонам оставаться «собственниками» конфликта на протяжении всего процесса разрешения спора.
Стороны должны быть осведомлены обо всех нюансах процедуры,
понимать происходящее, трезво оценивать свою роль и роль всех
участников медиации. Много здесь зависит от самого медиатора,
который должен подробно проинформировать стороны о медиации в начале процесса, а затем давать пояснения по ее ходу, обозначая переход от одной фазы к другой. Без этого невозможна атмосфера доверия, обеспечивающая возможность достижения успеха.
И, наконец, последним является «принцип» взаимного уваже-
ния и принятия, без чего невозможны доверие, безопасность и открытость участников медиации. А они в свою очередь обеспечивают сотрудничество сторон и медиатора в совместном поиске
решения, отвечающего интересам обеих сторон. Кроме того, «медиация» — максимально гибкий процесс, позволяющий снизить
временные и финансовые затраты при разрешении спора.
В итоге, можно сделать вывод, что все вышеизложенные принципы составляют основу, позволяющую сторонам объединить свои
усилия для преодоления существующих между ними разногласий
и найти выход из того спора, в который они оказались вовлеченными.
Дуэль В. М.
доцент кафедры теории права,
государства и судебной власти РГУП,
канд. юрид. наук
Луговая Ю. Б.
судья шестнадцатого арбитражного
апелляционного суда, канд. юрид. наук
К вопросу о разграничении принципов и норм права
В настоящее время в юридической литературе утвердилась позиция о «нормах права» как об одном из ведущих социальных регуляторов, действенном инструменте упорядочения общественных
отношений. Нет разногласий и в вопросе выделения их основных
признаков. Другая ситуация сложилась относительно «принципов
220
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]