Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Принципы права. Проблемы теории и практики. Часть 1 (разделы I–IV). Материалы XI международной научно-практической конференции
.pdf
Устюкова В. В.
венность), но покупателям было отказано в регистрации «права
собственности на участок» со ссылкой на отсутствие предоставления предпринимателем отказа администрации от реализации преимущественного права выкупа земельного участка. И лишь в судебном порядке такой отказ был признан незаконным
1
. Со своей
стороны подчеркнем, что Закон об обороте ни о каком предвари-
тельном согласии на покупку не упоминает, т. е. ответ публичного
образования должен быть однозначным — либо оно покупает земельный участок, либо нет.
Сделка по продаже земельного участка, совершенная с нарушением преимущественного права покупки, ничтожна (п. 4 ст. 8 Закона об обороте). На первый взгляд, эта норма направлена на защиту
прав публичного образования. Однако это совсем не так. Применение последствий недействительности данной ничтожной сделки
приведет лишь к возврату сторон в первоначальное положение,
т. е. продавцу будет возвращен земельный участок, а покупателю деньги, которые он заплатил. Публичному образованию «достанется» лишь
моральное удовлетворение и надежда на то, что при повторной продаже данного участка оно сможет реализовать свое преимущественное право. Но собственник земельного участка может распорядиться им и иным образом: подарить, передать в качестве отступного
и т. п., и публичный субъект этот участок все равно не получит.
«Защите прав публичного образования на земельные участки
сельхозназначения» больше соответствовала прежняя редакция
нормы п. 4 ст. 8 о том, что при продаже земельного участка с нарушением преимущественного права покупки субъект РФ (или муниципальное образование) имел право в течение года с момента
государственной регистрации перехода права собственности требовать в судебном порядке перевода на себя прав и обязанностей
покупателя. В этом случае заинтересованное в приобретении земельного участка публичное образование реально могло его получить. Действующая редакция п. 4 ст. 8 этого совсем не гарантирует.
В связи со сказанным следует согласиться с предложениями о возврате к прежней редакции указанной нормы, т. е. об изменении последствий совершения сделки с нарушением данного преимуще-
1
Постановление ФАС Дальневосточного округа от 21 июня 2011 г. №Ф03-
2365/2011
491
Принципы права: проблемы теории и практики
ственного права, так как цели приобретения земельного участка
в государственную или муниципальную собственность (при желании публичного образования) в большей степени отвечает именно
механизм перевода на публичное образование прав и обязанностей покупателя, а не признания сделки ничтожной
1
.
Отметим, что заявлять требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки до вступления в силу ФЗ от 7
мая 2013 г. №100-ФЗ2 было вправе любое заинтересованное лицо.
В первую очередь таким лицом выступало «публичное образование». Однако согласно новой редакции ст. 166 ГК РФ (в ред. ФЗ
от 07.05.2013 г.) такие требования вправе предъявить сторона сдел-
ки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. В связи
с тем, что «публичное образование» не является стороной сделки,
совершенной продавцом земельного участка с третьим лицом в обход нормы о преимущественном праве, а его право на предъявление
иска о применении последствий недействительности ничтожной
сделки в ст. 8 Закона об обороте прямо не предусмотрено, предъявление таких исков после 1 сентября 2013 г. (дата вступления ФЗ
№100-ФЗ в силу) публичными образованиями является проблематичным. Следовательно, как минимум, нужно дополнять п. 4 ст. 8
Закона об обороте соответствующей нормой. Но более предпочтительным вариантом был бы возврат к прежним последствиям недействительности сделки, совершенной с нарушением преимущественного права покупки. А самым лучшим вариантом — была бы отмена
нормы о преимущественном праве покупки публичных образований.
Некоторые авторы видят в данном «принципе» и в конкретизирующей его норме ст. 8 Закона об обороте коррупциогенную составляющую, указывая, что «преимущественное приобретение определяется как право органов власти, а не их полномочие», и цитируя
Методику проведения антикоррупционной экспертизы нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов3, согласно которой определение «компетенции» по формуле «вправе» —
1
Румянцев Ф. П. Указ. соч. С. 14.
2
ФЗ от 7 мая 2013 г. №100-ФЗ «О внесении изменений в подразделы 4 и 5
раздела I ч. 1 и ст. 1153 ч. 3 ГК РФ».
3
Утверждена Постановлением Правительства РФ от 26 февраля 2010 г.
№96 «Об антикоррупционной экспертизе нормативных правовых актов и проектов нормативных правовых актов».
492
Устюкова В. В.
диспозитивное установление возможности совершения органами
государственной власти или органами местного самоуправления (их
должностными лицами) действий в отношении граждан и организаций
является коррупциогенным фактором, устанавливающим для правоприменителя необоснованно широкие пределы усмотрения или возможность необоснованного применения исключений из общих правил
1
.
Представляется, что данная ссылка не совсем уместна. И. Е. Бугаев
не учитывает, что реализация преимущественного права осуществляется в рамках гражданско-правового отношения, в котором субъект
РФ (уполномоченный орган от его имени) выступает не как орган
публичной власти, а как равноправная сторона договора купи-продажи земельного участка (в случае реализации преимущественного
права). Поэтому в данном случае вполне уместно «диспозитивное
установление возможности по формуле «вправе», т. к. здесь речь
идет не об определении компетенции органа государственной власти, а о праве субъекта заключать или не заключать гражданско-правовую сделку. Отказ публичного образования от реализации преимущественного права не влечет для продавца земельного участка
каких- либо отрицательных последствий, потому говорить о коррупцигенности данной нормы в таком контексте нет оснований. Если
она и есть, то состоит явно не в том, о чем говорит И. Е. Бугаев.
Четвертый «принцип» закрепляет «преимущественное право других участников долевой собственности на земельный участок, находящийся в долевой собственности, либо использующих этот
земельный участок сельскохозяйственной организации или гражданина — члена крестьянского (фермерского) хозяйства на покупку доли в праве общей собственности на земельный участок
из земель сельскохозяйственного назначения при возмездном отчуждении такой доли участником долевой собственности». О недостатках и спорных моментах применения данного «принципа»,
уравнивающего в правах участников долевой собственности на земельные участки (сособственников) и сельскохозяйственные организации и фермерские хозяйства, использующие такой участок,
уже говорилось в литературе2. Конкретизация данного принципа
1
Бугаев И. Е. Указ. соч.
2
См., например.: Ильюшихин И. Н. Комментарий к ФЗ от 18 июля 2005 г.
№87-ФЗ «О внесении изменений в ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйст-
493
Принципы права: проблемы теории и практики
в ст. 12 Закона об обороте земель фактически сводит его «на нет»,
т. к. преимущественное право предполагает, что если субъект данного права им не воспользовался, то земельная доля может быть
продана третьему лицу. Однако ст. 12 запрещает такую продажу.
Соответственно, именовать данное право преимущественным нет
никаких оснований.
Наконец, пятый «принцип» предполагает установление особенностей предоставления земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения иностранным гражданам, иностранным
юридическим лицам, лицам без гражданства, а также юридическим
лицам, в уставном (складочном) капитале которых доля иностранных граждан, иностранных юридических лиц, лиц без гражданства
(далее — иностранные лица) составляет более чем 50 %. Эти особенности установлены в ст. 3 Закона об обороте земель, согласно
которой перечисленные выше лица могут обладать земельными
участками из земель сельскохозяйственного назначения только
на праве аренды.
Эта нормы также получила различное толкование в литературе.
Ряд авторов полагают, что, т. к. действующее законодательство
запрещает предоставлять указанным лицам землю в собственность, то и по наследству земельные участки переходить к ним также не могут. В случае возникновения таких ситуаций этим лицам
будет выплачена компенсация стоимости земельных участков
1
Однако при этом остается открытым вопрос: кто именно должен
выплачивать эту компенсацию, в каком размере и на основании ка-
.
венного назначения» и ФЗ «О землеустройстве» // Право и экономика. 2005.
№10, 11, 12; Беляева З. С., Устюкова В. В. Права на земельные доли и юридические последствия их реализации // Право собственности на землю в России
и ЕС: правовые проблемы. М., ВолтерсКлувер, 2009. С. 77–80; Научно-практический комментарий к ФЗ «Об обороте земель сельскохозяйственного назначения» (постатейный) / Под ред. А. А. Ялбулганова (автор комментарий
к ст. 12 — Г. В. Савенко) и др.
1
См., например.: Толчеев Н. К. Настольная книга судьи по земельным спо-
рам. М.: Юриспруденция, 2006. С. 109; Ельникова Е. В. Некоторые вопросы насле-
дования земельных участков // Нотариус. 2002. №2; Анисимов А. П. Правовые
проблемы наследования земельных участков // Имущественные отношения
в РФ. 2007. №3. С. 92; Крыцкий А. Л. Актуальные вопросы наследования зе-
мельных участков // Альманах современной науки и образования. 2012. №1
(56). С. 13 и др.
494
Устюкова В. В.
кой правовой нормы? Поэтому более правильной является другая
позиция: иностранные лица могут приобрести «право собственности на земельные участки» сельскохозяйственного назначения
в порядке наследования с условием отчуждения полученного
в наследство имущества
1
в соответствии с нормами ст. 5 Закона
об обороте земель.
В заключение отметим, что суды при разрешении конкретных
споров часто ссылаются на «принципы земельного законодательства», однако не всегда эти ссылки являются уместными. Так, например, Арбитражный суд Липецкой обл., вынося решение о законности привлечения крестьянского (фермерского) хозяйства
к административной ответственности по ст. 8.7 КоАП РФ за невыполнение обязательных мероприятий по улучшению земель и охране почв (участок зарос многолетней сорной и древесной растительностью, на участке не производятся работы по возделыванию
сельскохозяйственных культур и обработки почв, отсутствуют
признаки сенокошения и выпаса скота) подкрепил свою позицию
ссылкой на то, что оборот земель сельскохозяйственного назначения основывается на «принципе сохранения целевого использования земельных участков»2. Однако в данном деле вообще не шла
речь ни о продаже данного участка или его аренде (т. е. об обороте
земель), ни об изменении целевого назначения участка. Излишними, на наш взгляд, являются ссылки на этот же принцип и при рассмотрении дел о признании «права собственности» на земельные
доли в порядке наследования. Обоснование судебных решений
принципами, не имеющими прямого отношения к рассматриваемым делам, умаляют значение этих принципов.
1
Кочнева И. В. Вопросы правового регулирования наследования земельных участков (земельных долей) из состава земель сельскохозяйственного
назначения // Имущественные отношения в РФ. 2006. №9; Комментарий
к ГК РФ. Часть третья: Учебно-практич. комментарий (постатейный) /
Под ред. А. П. Сергеева. М.: Проспект. 2011. (Автор комментария к гл. 65 —
В. В. Ровный); Блинков О. Е. Наследование земельных участков из земель сельскохозяйственного назначения в странах СНГ и Балтии // Наследственное
право. 2007. №2.
2
Решение Арбитражного суда Липецкой области от 20 июня 2014 г. №Ф36126/2014; см. также аналогичное Решение Арбитражного суда Липецкой области от 14 марта 2014 г. по делу №А36-5892/2013.
Научное издание
ПРИНЦИПЫ ПРАВА:
ПРОБЛЕМЫ ТЕОРИИ И ПРАКТИКИ
Материалы XI международной
научно-практической конференции
(18–22 апреля 2016 г.)
Часть 1
Издание осуществлено в авторской редакции
Корректор В. В. Паламарчук
Оформление, верстка: А. А. Гришин
Подписано в печать 08.03.2017.
Формат 60х90 1 / 16. Усл. печ. л. 31. Тираж 150 экз.
Российский государственный университет правосудия
117418, г. Москва, ул. Новочеремушкинская, д. 69
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]