Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Педагогические условия формирования культуры межнационального общения в поликультурном образовании. Монография.pdf
положность Ф. Шлегелю, он отказывался признавать сотворение
древнеиндийского как результат единовременного акта откровения свыше, индоевропейские языки описываются им в сравнении
с санскритом как «материнским» языком.
Вклад в развитие сравнительно-исторического языкознания
внесли Якоб (1785–1863) и Вильгельм Гримм (1786–1859). Они
собирали и издавали немецкие фольклорные материалы, а также
публиковали произведения мейстерзингеров и песни Старшей Эдды. Исследователи «собрали и издали «Детские и семейные сказки» и «Немецкие предания»» [149]. В своей работе «О происхождении языка» (1851) Я. Гримм провёл интересные и подтверждаемые современными исследованиями «аналогии между исторической лингвистикой, с одной стороны, и ботаникой и зоологией, с
другой стороны» [117, с. 65]. Применяя к изучению фольклора метод сравнительного языкознания, братья Гримм производили параллельные явления в фольклоре индоевропейских народов от их
общей «прамифологии» (по аналогии с «праязыком»), полагая, что
наилучшим образом элементы последней сохранились в немецкой
народной поэзии.
Сравнительно-исторический метод раскрытия истоков национальной культуры и национального духа, который разработал
Якоб Гримм, носил универсальный характер и включал не только
лингвистику, но и историю германских племен и народов, их этнографию, быт, обычаи, источниковедение и историографию,
разыскание и издание всевозможных памятников отечественной
словесности, германскую и сравнительную мифологию, разнообразные области фольклора. Сборник сказок, собранных в немецких землях и литературно обработанных братьями Якобом и
Вильгельмом Гримм, был назван англо-американским поэтом
У. Х. Оденом одним из столпов западной культуры.
Вклад в лингвистическую компаративистику внёс лингвофилософ Карл Вильгельм фон Гумбольдт (1767–1835), проповедующий необходимость всестороннего и гармоничного развития личности и всего человеческого рода. В работе «О сравнительном
изучении языков применительно к различным эпохам их развития» (1820) учёный предлагает идею о построении «сравнитель-
81
ной антропологии», включающей и теорию языка как орудия обозрения самых высших и глубоких сфер всего многообразия нашего мира, «приближения к разгадке тайны человека и характера
народов». Философ утверждал изначальное единство языка и
мышления, языка и культуры, зависимость мышления от языка.
Разные языки квалифицируются им как разные мировидения.
В. фон Гумбольдт выдвигает трёхчленную схему: индивид –
народ – человечество, утверждая, что индивидуальная субъективность в постижении мира через язык снимается в коллективной
субъективности данного языкового сообщества, а национальная
субъективность – в субъективности всего человеческого рода,
объединяемого не на биологической, а на культурно-этической и
социальной основе. Истоки языка, как уникального дара и сущностной характеристики человека, учёный усматривал не в материальной, а в духовной сфере жизни общества. Предназначение
языка видится философу в обеспечении процесса взаимопонимания, развитии внутренних сил человека, при этом каждый отдельный язык, согласно его взглядам, представляет собой инструмент
для специфической интерпретации мира в соответствии с заложенным в этом языке миропониманием.
Связь языка с мышлением, специфичность языка как формы
мысли вслед за Гумбольдтом подчёркивал и российский философ,
лингвист, исследователь фольклора и мифологии А. А. Потебня
(1835–1891). Учёный призывал изучать язык в связи с историей
народа, с обращением к фольклору и художественным ценностям
национальной культуры. На материале наложения христианства на
русское язычество он подчёркивал влияние языка на формирование
мифологического сознания народа. Его идеи трактовки мифа как
специфического слова, лингвистический подход к построениям в
области поэтики и эстетики, символики фольклора и художественного творчества способствовали появлению науки этнолингвистики.
С целью изучения характера изменений в мышлении отдельных
народов и человечества в целом учёный предлагал прослеживать историю употребления слов в процессе исторического развития языка.
Крупнейший представитель сравнительного языкознания и
сравнительной мифологии Макс Мюллер (1823–1900) считал, что
82
когда-то, в далёкий от нас период, предшествовавший образованию современных этносов, каждое слово в первоначальном арийском языке было мифом, каждое имя – образом, каждое существительное – определенным лицом и каждый предлог – маленькой
драмой. Ответы на вопросы о происхождении и смысле мифов и
религиозных верований древних людей учёный пытался получить
через изучение древних языков, которые, по его мнению, содержат информацию, позволяющую проникать в глубинные тайники
души человечества. Лингвистическое исследование собственных
имен родовых или племенных божеств у разных народов, а также
сравнительный анализ концепции происхождения мира и человека
в различных вероучениях позволили Максу Мюллеру доказать,
что древние религии имели много общих черт [89].
В наше время, несмотря на большие достижения в науках о
языке (психолингвистике, социолингвистике, этнолингвистике, когнитивной лингвистике, лингвокультурологии, гендерной лингвистике, эколингвистике и др.), продолжают сохранять свою значимость и находят дальнейшее развитие многие идеи учёныхпросветителей, внёсших неоценимый вклад в обоснование и развитие ведущих концепций сравнительно-исторического языкознания:
− идеи Гердера о равноправии и неповторимости культур
разных времен и народов, роли языка как средства воспитания
людей; отрицание расового подхода к человечеству;
− междисциплинарный подход к изучению литературы, её тес-
ной взаимосвязи с философией и религией Фридриха фон Шлегеля;
− применение Францем Боппом сравнительно-исторического
метода при описании индоевропейских языков на основе их сравнения с санскритом как «материнским» языком;
− выявление параллельных явлений в фольклоре индоевро-
пейских народов методом сравнительного языкознания Я. Гриммом;
− идея построения «сравнительной антропологии», включа-
ющей и теорию языка К. В. Гумбольдта, обоснование роли языка в
обеспечении процесса взаимопонимания между людьми;
− вопросы изучения языка в связи с историей народа, с об-
ращением к фольклору и художественным ценностям национальной культуры, символике фольклора А. А. Потебни;
83
− вопросы происхождения и смысла мифов и религиозных
верований посредством научного анализа древних языков (Макс
Мюллер).
Результаты почти двухсотлетних исследований языков мето-
дом сравнительно-исторического языкознания позволили учёным
сгруппировать языки по общности их происхождения, т. е. по их
родству, что получило название генеалогической классификации
языков. В современном языкознании оспаривается идея об одновременном возникновении языка и мышления и предлагается, с
опорой на новейшие данные антропологии, лингвистики и палеоневрологии, реконструирующей особенности мозга, теория глоттогенеза (от греч. «glotta» – «язык» и «génesis» – «происхождение»), разрабатываемая в ХХ веке. Данная теория относит возникновение звукового языка в его членораздельной, близкой к современной форме к периоду около 100 тысяч лет назад.
Кроме того, среди исследователей глоттогенеза сформировалось направление, сторонники которого придерживаются идеи о
происхождении языка из одного источника, т. е. идеи моногенеза
(от греч. «monos» – «один», «génesis» – «происхождение»), высказанной в 20-е годы прошлого века итальянским учёным А. Тромбетти (1866–1929), а в 60-е годы подкрепленной данными сравнительно-исторического языкознания американским исследователем
М. Сводешем (1909–1967). В отечественной лингвистике в русле
данной гипотезы работала группа учёных под руководством лидера московской школы компаративистики С. А. Старостина (1953–
2005), возглавлявшего российско-американский проект этимоло-
гического изучения всех языковых семей [172].
Современные лингвисты сравнивают возникновение протоязыка 50 тыс. лет назад с «Большим взрывом». «По мнению этнографов, общее число языков в мире сегодня достигает примерно
5000, т. е. в целом соответствует числу народов» [76]. «Этнолог»
насчитывает ровным счетом 6909 языков. В настоящее время прослеживается тенденция к вымиранию огромного количества языков, сворачивания «Большого взрыва». Из тех 6909 языков «Этнолога», по разным прогнозам, к середине XXI века вымрут около
3000 языков. Общая тенденция заключается в том, что маленькие
84
народы переходят на язык своего большого соседа. Однако трудно
предположить, что все языки опять сольются в некоторый единый
язык, потому что мир огромен и в нём слишком велика тяга к дивергенции. Например, согласно Г. С. Старостину, в ходе индоевропейской экспансии 5-6 тысяч лет тому назад половина Евразии заговорила на индоевропейском языке, a сегодня вместо одного индоевропейского языка существует уже триста. Примерно то же самое постигнет любой другой язык, которому удастся унифицировать человечество. Изучая эволюцию человеческих языков, Г. С. Старостин
занимается созданием онлайн-базы по лингвистике «Вавилонская
башня».
Сейчас большинство лингвистов считают, что все языки воз-
никли из единого языка-источника, на котором говорили в восточной Африке примерно 50 тыс. лет назад. Первые анатомически современные люди появились в Африке около 200 тыс. лет назад, но
лишь 50 тыс. лет назад у них появился язык, и они начали расселяться по другим районам мира [194]. Данные археогенетики позволили обнаружить самый древний язык на нашей планете. Проведённое шведскими генетиками исследование подтвердило древность такой своеобразной группы человечества, как койсанские
народы Южной Африки. Языки койсанской группы народов (комбинация слов «кой-койн» – самоназвание готтентотов и «сан» –
название бушменов) обособленно стоят в системе языков мира и
содержат нигде больше не встречающиеся щелкающие звуки.
Ученые полагают, что «к началу неолита (за 7-8 тыс. лет
до н. э.) на нашей планете было всего 10 млн. жителей, а темпы
роста населения составляли лишь 10–20 % за тысячелетие. Соответственно, и плотность населения (с учетом размеров тогдашней
ойкумены) была чрезвычайно мала: 8–10 человек на 100 км
2
А средняя продолжительность жизни не превышала 20 лет. В XIX
.
веке на Земле уже жило 6 миллиардов человек» [76]. Сегодня на
Земле проживает более 7 млрд. человек и их количество продолжает увеличиваться. Такая перенаселённость нашей планеты на
фоне глобальных проблем современности и «великого переселения народов» грозит человечеству немалыми проблемами, одними
из которых могут стать нетерпимое отношение к людям с другой
85
культурой, непохожим миропониманием, цветом кожи и чужим
языком.
В этих условиях современным педагогам необходимо изучать и использовать в воспитательном процессе гуманистические
знания, накопленные лингвистической компаративистикой о родстве языков различных племён и народов нашей планеты, говорить об уникальности и неповторимости даже самого малочисленного языка, учить слышать, понимать и уважать языковое многообразие народов в семье единого человечества, сохранять его во
имя мира в нашем общем доме под названием «Земля».
2.5 Идея социального прогресса М. М. Ковалевского как расширение сфер солидарности («замирения») в поликультурном обществе
Современное российское общество находится на сложном и
важном этапе своего развития, связанным с переходом к новому
качеству. В условиях общественных преобразований растет интерес к идейному наследию дореволюционной российской науки.
Известно, что именно в кризисные моменты в обществе возникает
повышенный спрос на социологические концепции, которые способствуют пониманию сущности и направленности общественного развития. Особый вклад в разработку этой проблематики внесли П. Л. Лавров, Н. К. Михайловский, H. И. Кареев, М. М. Ковалевский, П. Н. Милюков, П. А. Сорокин, В. М. Хвостов, Я. А. Новиков и др. В их трудах основными понятиями неизменно выступали «эволюция», «прогресс», «развитие» и т.п.
«Цель прогресса – развитие личности как очеловечивание
людьми природы, объединение человечества высшей культурой и
мирная кооперация народов», – писал Н. И. Кареев. Творческие
искания социологов, работавших в XIX – XX вв., актуальны для
наших дней. Примечательно, что в начале XX столетия (1911) в
Риме готовился 8-й Международный конгресс социологов, среди
главных тем которого были заявлены: идея прогресса, прогресс
антропологический, экономический, интеллектуальный, моральный, политический и, наконец, общая формула прогресса. Таким
86
образом, ситуация поиска начала XX столетия во многом «созвучна с современным этапом определения перспектив социального
развития страны» [5].
Развитие социальной мысли неразрывно связано с анализом
прошлого, пониманием настоящего, а также с попытками решить
вопрос о будущем. Среди концепций социального прогресса в мировой социальной мысли, базирующихся на социальных изменениях, выделяют следующие: эволюционные теории циклических
изменений (О. Шпенглер, А. Тойнби); функциональные теории
(Т. Парсонс, У. Ф. Огборн); теории конфликта (К. Маркс, Р. Дарендорф); концепции «столкновения цивилизаций» (С. Хантингтон, Дж. М. Олин); теории модернизации, трансформации обществ. В современной России основным критерием социального
прогресса становится приведение общественного устройства в соответствие не столько с развитием техники, сколько с естественной природой человека. «Обращение к проблемам истории отечественной социологии в XXI веке имеет не только научное, но и
нравственное, воспитательное значение, позволяет восстановить
пробелы культурного развития общества» [5].
М. М. Ковалевский (1851–1916) – это не только один из основателей профессиональной русской социологии, первый ее академик, но и «видный историк-архивист, правовед, этнограф, лично
проводивший многочисленные исследования, публицист, обозреватель, активный общественный деятель» [112]. Учёный читал
лекции в европейских и американских университетах (Стокгольме, Оксфорде, Брюсселе, Чикаго, Калифорнии и др.), организовал
Русскую вольную школу общественных наук в Париже, где преподавалась социология, позднее в России возглавил первую кафедру социологии, был одним из основателей Международного
института социологии.
По материалам его трудов можно создать довольно полное
представление о проблемах высшей школы, истории, этнографии,
экономических отношениях, общественном строе и древних законах, как в России, так и за рубежом, о культуре, социальном
устройстве и быте народов и другие ценные сведения: «Для этнографов он интересен своими полевыми и музейными работами,
87
исследованиями по духовной и материальной культуре кавказских
народов, для историков важны его исторические и источниковедческие публикации и т. д.» [13, с. 34].
Генетическая социология М. М. Ковалевского представляет
собой социально-антропологическую концепцию и занимает важное место в истории российского и мирового гуманитарного знания
[86]. Являясь ярким представителем «классического позитивизма»
в России, учёный, по мнению известного французского социолога
Р. Вормса, был «соединительным звеном между двумя мирами –
Западом и Востоком» [163]. Изучению социологического позитивизма, научно-педагогического наследия и просветительской деятельности М. М. Ковалевского посвящены труды Д. В. Аронова,
А. В. Бабаян, Т. А. Бекоевой, А. А. Вилкова, И. А. Ивановского,
А. П. Казакова, Н. И. Кареева, А. О. Кони, Н. Я. Куприна, И. В. Лучицкого, С. Н. Малявина, А. Н. Медушевского, П. Н. Милюкова,
О. А. Николаевой, В. А. Овчинникова, С. Н. Погодина, Н. Б. Ромаевой, Б. Г. Сафронова, П. А. Сорокина, П. Б. Струве, В. А. Тонких,
В. А. Устинова, Е. Е. Хатаева, С. Б. Узденовой, З. Б. Цаллаговой,
С. Ф. Шарапова, Ю. Л. Ярецкого и др.
М. М. Ковалевский был сторонником объединения в социо-
логии разнородных течений, призывал не ниспровергать существующие социологические концепции, а находить в них позитивные моменты, выступал за сближение различных подходов и синтез их в позитивной социологии. В то же время «он критиковал
тех, кто заявлял о непознаваемости законов развития общества
или объяснял их с позиций теологии и мистики. Учёный ратовал
не только за эклектизм социологии, но и за ее плюрализм – признание множественности причин общественного развития» [163].
В книгах «Современные социологи» и «Социология» он
обобщил все достижения этой отрасли знания, сформулировал основной социологический закон, которым считал закон прогресса,
заключающийся, по его представлению, в росте человеческой солидарности. Классовую борьбу он рассматривал как признак незрелости того или иного общественного строя. Следуя концепции
эволюции Г. Спенсера, М. Ковалевский выступал за эволюционный, поступательный ход развития общества, хотя прекрасно по-
88
нимал, что «прямолинейного прогресса история не знает ни в чем.
Поступательный ход человечества идет по кривой линии с частыми
поворотами назад» [13, с. 21]. Данный историко-социологический
феномен находит подтверждение и в наше время, которое уже
названо Роберто Вакка и Умберто Эко «новым средневековьем».
Центральная идея позитивной социологии М. Ковалевского –
идея социального прогресса, который понимался им как расширение сфер солидарности («замирения») в обществе. Взгляды ученого
на прогресс складывались под влиянием идей о росте «замирения»
как главном признаке прогресса в учении Д. И. Каченовского, теории взаимности П. Прудона и социальной динамики О. Конта. Содержание прогресса М. Ковалевский отождествлял с расширением
сферы солидарности, считая ее рост важнейшим и универсальным
социальным законом.
Хотя он и признавал, в какой-то степени, революцию как спо-
соб движения вперед, но считал ее «противоестественной формой»,
результатом грубейших ошибок правительства. «Солидарность –
норма общественной жизни, а классовая борьба – отклонение от
нормы», – отмечал М. М. Ковалевский [13, с. 49]. «Движущей силой общественного прогресса Ковалевский считал развитие солидарности между социальными группами, классами» [171, с. 22].
Сущность общественного прогресса М. М. Ковалевский видел в постоянном росте социальной солидарности [171]. Вслед за
Э. Дюркгеймом и Л. И. Мечниковым, он выдвигал идею общественной солидарности в качестве основополагающей в учении об
общественном прогрессе. Под социальной солидарностью социолог понимал осознание социальной общностью «целей и взаимной
зависимости членов группы друг от друга» [163]. Учёный полагал,
что солидарность возникает уже в процессе биологической эво-
люции человеческого рода, когда индивидуальная борьба за существование сменяется стремлением индивидов к объединению и
появляется разделение труда. Дальнейший рост социальной солидарности, по его мнению, связан с объединением индивидов в
крупные социальные образования (племена, нации, государства) и
с социальной дифференциацией внутри них. Наличие солидарности в социальных образованиях им было обозначено понятием
89
«замиренная среда», понимаемой как наличие в социальной общности осознания «общности интересов и взаимной зависимости
друг от друга» [163].
Тенденцию исторического развития социальной солидарно-
сти М. М. Ковалевский представил в виде ряда «концентрических
кругов, выражающих собой расширение человеческой солидарности» от первобытного рода до современного человечества. На пути расширения социальной солидарности им было выделено три
исторических этапа:
1) «родовое единство», связанное с возникновением племен;
2) «патриотизм», вызванный к жизни образованием наций и
государств;
3) «космополитизм», наступление которого будет обуслов-
лено появлением региональных союзов государств и образованием всемирной федерации.
По М. М. Ковалевскому, одновременно с развитием социальной солидарности вширь происходит и ее движение внутрь. Так, с
появлением наций и государств внутри них образуются меньшие
социальные общности: касты, сословия, классы. «Касты, – писал
он, – сменяются менее замкнутыми сословиями, а последние уступают место изменчивым по своему составу классам» [163]. Он
приводил доказательства ослабления противостояния классов и
свидетельства их «замирения» в процессе смены рабства крепостничеством, а последнего – наемным трудом.
Объявляя общественный прогресс магистральным путем
эволюции человечества, М. М. Ковалевский в социальной поляризации и классовой борьбе видел препятствие укреплению социальной солидарности и движению общества к социальной гармонии. Другим тормозом общественного прогресса он, как и О. Конт,
признавал преобладание в человеке эгоизма над альтруизмом,
чувственности над разумностью. Преодолению этих препятствий,
по его мнению, может способствовать не столько ликвидация социально-политической дифференциации в обществе, сколько «изменение природы и характера людей, упрочение союза внутри социальных образований, замена классовой борьбы сотрудничеством классов» [163].
90