гия; антропология искусства; художественная антропология; ан­тропология художественной литературы; антропология пищи и питания; политическая антропология (антропология власти); при­кладная антропология; акционистская антропология (антрополо­гия действия); криминальная (уголовная) антропология; фольк­лорная антропология (антропологический фольклор); юридиче­ская антропология; экономическая антропология; организацион­ная антропология; городская антропология; археологическая ан­тропология; феминистская антропология; структурная антрополо­гия; антропология когнитивная; антропология символическая; ан­тропология интерпретативная; антропологическая лингвистика (антрополингвистика); религиозная антропология; антропология виртуальности; поведенческая антропология; антропология повсе­дневности; философская антропология; антропология биологиче­ская (физическая или естественнонаучная), молекулярная антро­пология; антропология географическая (антропогеография); ан­тропология историческая, антропология пространства, транспер­сональная антропология, антропология детства и др. Таким обра­зом, в антропологическом знании на основе разграничения иссле­довательских полей выделяют множество в разной степени обособленных друг от друга и взаимосвязанных дисциплин, каж­дая из которых вносит свой вклад в изучение и становление чело­веческого в человеке и во всём человечестве.

бой «основу построения практики развивающего образования как антропопрактики – практики становления полного, всего человека: как индивида, субъекта, личности, индивидуальности» [50, с. 9].

чающего солнце вообще» [21], в литовском фольклоре солнце женского рода – матушка, а луна мужского – батюшка [184, с. 48], в осетинском языке одним словом («цъæх») обозначают синий, голубой, зеленый, серый, сизый цвета. Общие для многих народов универсальные слова-символы в каждой национальной культуре тоже имеют свои особенности. Например, «символический образ мирового древа известен во многих культурах, но в каждой при­обретает черты конкретного дерева; в русской культуре это дуб (ива, берёза); у скандинавов – ясень; у древних китайцев – шелко­вица и т.д.» [187, с. 81, 132].

язык говорит нами», находят своё подтверждение в когнитивной лингвистике (тезис о «репрессивности» языка). Соответственно, «с онтогенетической точки зрения язык в значительной степени формирует мысль» [175, с. 162]. В своем индивидуальном разви­тии человек накапливает и определённым образом структурирует опыт во многом не благодаря своему взаимодействию с окружа­ющим миром, а ««через» язык, в котором уже явлен кристаллизо­ванный опыт общества» [175, с. 164]. Положения биоэпистемоло­гии, или эволюционной эпистемологии, впервые выдвинутые К. Лоренцем в статье «Кантовская концепция a priori в свете со­временной биологии» рассматривают разные национальные кар­тины мира как экологически мотивированные различия, или как «частный случай результата, который возникает в ходе эволюци­онного приспособления к некоторой среде – к разным средам для разных этнокультурных популяций» [175, с. 164]. Н. К. Рерих пи­сал: «Некоторые слова, должны звучать в горах, другие требуют ковыльно-шёлковую степь, третьи нуждаются в зелёном лесном шуме. Есть и слова, которые рождаются лишь в пустыне. К тому же Богу, к тому же средоточию воззовут слова и из песков. Если сердце приветливо знает слова, пещерные и нагорные, если оно бережёт в себе подводные и надоблачные грады, оно ласково улыбнётся и словам пустынь» («Листы дневника», т. 1). Развитие эволюционной эпистемологии связано с именами таких учёных, как Ч. Дарвин, Д. Кэмпбелл, Р. Ридль, К. Поппер, С. Тулмин, И. Лакатос, Э. Уилсон, Ч. Ламсден и др.

существует такого понятия, как примитивный язык. Гипотеза лингвистической относительности предполагает, что структура языка влияет на мировосприятие и воззрения его носителей, а также на их когнитивные процессы. Считая язык проявлением «национального духа», неогумбольдтианство стремится показать, что люди, говорящие на разных языках, по-разному воспринима­ют действительность и действуют в ней. Таким образом, «картина мира» зависит от особенностей строения языка, которое определя­ет характер мыслительной деятельности человека.

Возникновение антропоцентрического направления в линг­вистике было связано с идеей познания языка и мира через язык в использовании его человеком. В. Гумбольдт писал: «Изучение языка не заключает в себе конечной цели, а вместе со всеми про­чими областями служит высшей и общей цели познания человече­ством самого себя и своего отношения ко всему видимому и скры­тому вокруг себя» [159, с. 8]. Учёный считал, что разные языки являются носителями разных познавательных перспектив, разных взглядов на мир. Великий американский просветитель Томас Пейн полагал, что «образование состоит не в знании языков, как ныне учат в школе, но в знании вещей, которым язык дает названия». Макс Мюллер писал о том, что в языках отражается история наро­дов и каждое слово может рассказать нам о всех тех превратно­стях, какие оно потерпело на своем длинном пути из одной страны в другую.