Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Педагогические условия формирования культуры межнационального общения в поликультурном образовании. Монография.pdf
которому придется приспосабливаться новыми методами: проблема будет состоять не столько в том, чтобы сохранить прошлое
в соответствии с наукой, но и в том, чтобы выработать пути использования беспорядка, проникнув в логику ситуации непрерывного конфликта [156]. Мы живём в переходное время, которое во
многом напоминает ту же эпоху, в которую жил великий нидерландский художник Брейгель. Великие географические и научные
открытия того времени показали людям величие и грандиозность
окружающего их мира. «Человек открывает мир и практически –
обнаруживая новые континенты, развивает в себе тот дух, который позволил Данте сказать: «Моя страна – весь мир»» [94, с. 22].
В эпоху Возрождения начинается разделение науки и ценностей, знания и добродетели. Человек перестает быть вершиной
и центром космической жизни, но при этом он обнаруживает
свою индивидуальность. Именно гуманистам Северного Возрождения в лице Питера Брейгеля удалось избежать человеческого
самолюбования и преувеличения своей роли в жизни вечно обновляющейся гармонии природы. В отличие от антропоцентрических идей Итальянского Ренессанса, пришедших на смену
средневековому теоцентризму, в творчестве Брейгеля мы видим
иной взгляд на человека и его место в этом мире. Ренессансное
представление о важности человеческой личности не вписывалось в его художественные концепции. Человек Брейгеля обладает свободой выбора и несёт ответственность за свои поступки.
Выбор между добром и злом, между верой и неверием человек
вынужден делать постоянно, на протяжении всей своей жизни.
Взгляды художника на природу человека во многом совпадают с
антропологией создателя «Опытов» Мишеля Монтеня, который
был возмущен тем, что человек «мнит себя стоящим выше Луны
и попирающим небо».
Человек в антропологии Монтеня и Питера Брейгеля есть
неразрывная часть матери-природы. Настоящее достоинство человека согласно Монтеню – не в возвышении его от природного до
божественного состояния, а в понимании себя частичкой величавой, нескончаемой и повсевременно изменчивой природы. «Подобно тому, как земля и небесные тела подчиняются законам Все-
121
ленной, так и род человеческий подчиняется законам, которые в
науки. Но Брейгель еще задолго до того, как эти науки приняли
грядущих столетиях пытались открыть антропология и социальные
свою современную форму, предугадал идею о закономерно управляемом единстве и создал свое живописное представление о ней», –
писал о Брейгеле нидерландский географ Абрахам Ортелиус.
Несмотря на то, что глобализационные процессы наблюда-
лись в различные периоды истории человечества, «только к началу XXI века сформировалась общечеловеческая культура, основанная на глобальном взаимодействии, произошло увеличение
пространственных горизонтов человека, как в бытовом, так и в
психологическом, духовном, в историческом контекстах». Сложность, многомерность культуры эпохи глобализма приводит к
усилению взаимодействия всех сфер человеческого бытия на всех
культурных уровнях, вовлекая в общие процессы культуру многих
стран [37]. Увеличение миграции в постиндустриальном мире
приводит к необходимости межличностного взаимодействия людей, принадлежащих к разным культурам, остро стоит проблема
выявления и устранения причин неприятия и отторжения культурных ценностей и традиций другого народа.
В этих условиях именно искусство может стать одной из ос-
нов для диалога людей, имеющих разную ментальность, языки и
ценности. М. М. Бахтин считал, что «необходимым условием развития личности является диалог – диалог людей, культур. Для него культура есть там, где есть как минимум две культуры. Именно
диалог культур, культурное бытие на грани с иной культурой,
способствуя рефлексии, стимулирует и развитие самосознания человека» [74]. В условиях глобализации «язык искусства, язык художественной культуры становятся одним из самых универсальных способов межкультурного общения, что связано и с формированием общекультурных ценностей, основанных на поликультурных кодах, метаэстетических основаниях» [37].
И сегодня, спустя столько столетий, мы только начинаем понимать тот глубокий философский смысл дошедших до нас художественных посланий Питера Брейгеля Старшего, великого художника, но прежде всего великого человека. Будучи глубоко
122
национальным, именно через любовь к своей родине, простым
людям своего отечества достиг он вершин всечеловеческих. Вся
его философия – это философия мирной трудовой жизни, идея са-
мосовершенствования человеческой личности, глубокое почтение
к матери-природе. В наш век потребления, духовного оскудения и
упадка нравственных устоев картины художника помогут взглянуть на себя и увидеть в новом свете, который будет освещать человечество ещё многие столетия на его пути по дороге прогресса,
и будет делать его лучше, чище.
Картина «Фламандские пословицы» и другие произведения
Брейгеля не только позволяют нам ближе познакомиться с такой
далёкой и ранее незнакомой страной, как Нидерланды, но и полюбить её всем своим сердцем так, как любил её сам художник, ведь
любовь заразительна. Узнать обычаи и традиции народа, мечты
простых людей того времени. Познакомиться с народной мудростью, изображённой на картинах художника, сравнить её с мудростью своего народа и понять, что мудрость глубоко национальна и
в то же время ей присущ всемирный, всечеловеческий характер,
она везде разная и всегда одна. Попытаться разгадать ещё не разгаданные пословицы и поговорки на картинах Великого Мастера,
раскрыть для себя новые простые и Вселенские смыслы. Компаративный анализ фольклорного наследия народов мира может сегодня внести свой вклад в сохранение мира между народами и дело
здесь лишь за малым, желанием педагогов воспользоваться тем
бесценным сокровищем, которое было создано человечеством за
многие века его существования [138, с. 209–212].
3.3 Роль религиоведческих знаний в духовно-
нравственном воспитании подрастающих поколений
Глубокий, сложный и многофакторный кризис современной
культуры, которая находится на переломном этапе своего развития,
когда на смену старому «образу мышления приходит новая культура, мировоззрение, отношение к миру, возникающее на фоне многообразных поисковых форм и актуализирующихся старых и забытых форм культуры», требует своего разрешения [173, с. 226].
123
Согласно «Концепции духовно-нравственного развития и воспитания личности гражданина России», важным ресурсом для воспитания гражданской ответственности, патриотизма, любви и
уважения к историческому наследию своего и других народов
нашей необъятной Родины, всего Человечества сегодня выступают значимые во все времена традиционные источники нравственности: «Россия, многонациональный народ Российской Федерации, гражданское общество, семья, труд, искусство, наука, религия, природа, человечество» [35].
Существует более ста определений религии, но во всех этих
определениях ясно выражена мысль о том, что религия является
феноменом человеческой культуры. По мнению учёных, «серьёзное приобщение к религиоведческим знаниям не только расширяет культурный кругозор личности, но и способствует её гармоничному становлению, формированию у человека устойчивых
мировоззренческих убеждений, воспитанию толерантности, столь
необходимой нашим гражданам для преодоления нравственного
и духовного кризиса российского общества» [191, с. 3]. Основными функциями религии являются следующие: мировоззренческая, политическая, культуротранслирующая, нравственная. Нас
в данном случае интересуют последние две, в частности, нравственные идеалы агиографических памятников. «Нравственный
идеал – это образ исторической личности или литературного героя, моральные качества и поступки которого являются примером для подражания» [186, с. 348].
В настоящее время все очевиднее становится значение рели-
гиоведческих знаний в духовно-нравственном воспитании подрастающих поколений [120, с. 148]. Они дают представление об исторически сложившемся и выработанном опытом многих поколений
понимании добра и зла, вносят свой вклад в воспитание гражданственности и патриотизма. Важной составной частью религиоведческих знаний являются жития святых, которые, согласно великому
русскому историку В. О. Ключевскому, играют неоценимую роль в
познании жизни своего народа. Житие – это особая отлившаяся в
сознании народа форма для выражения идеального образа святого
человека как образца (примера) для подражания [174].
124
В своей работе «Значение преподобного Сергия для русского
народа и государства» В. О. Ключевский писал: «Есть имена, которые носили исторические люди, жившие в известное время, делавшие исторически-известное жизненное дело, но имена, кото-
рые уже утратили хронологическое значение, выступили из границ времени, когда жили их носители. Это потому, что дело, сделанное таким человеком, по своему значению так далеко выходило за пределы своего века, своим благотворным действием так
глубоко захватило жизнь дальнейших поколений, что с лица, его
сделавшего, в сознании этих поколений, постепенно спадало все
временное и местное, и оно из исторического деятеля превратилось в народную идею, а самое дело его из исторического факта
стало практической заповедью, заветом, тем, что мы привыкли
называть идеалом. Такие люди становятся для грядущих поколений вечными их спутниками, даже путеводителями, и целые века
благоговейно твердят их дорогие имена не столько для того, чтобы благодарно почтить их память, сколько для того, чтобы самим
не забыть правила, ими завещанного» [55, с. 63–76].
В наше время пессимизма, гипертрофированного рационализма, потери высоких нравственных ориентиров и ценностей
знакомство с жизнью святых укрепляет наш дух, помогает легче
переносить трудности, выпадающие нам в этой жизни, быть терпимее к людям с иными взглядами и с другой верой. Антон Павлович Чехов писал: «Подвижники нужны как солнце. Составляя
самый жизнерадостный и жизнеутверждающий элемент общества,
они утешают, облагораживают. Их личности – это живые документы, указывающие обществу, что…есть люди веры и осознанной цели». Святые отцы церкви считали, что «истинное святое
мужество всегда соединено с чувством глубокого смирения».
Святой в различных религиях называли личность, особенно
чтимую за её святость и благочестие, праведность, стойкое исповедание веры, ходатайство перед Богом за людей. В православной
русской традиции, особенно среди мирян, наиболее чтимыми святыми являются Иоанн Креститель, Николай Чудотворец (Николай
Угодник), Сергий Радонежский, Серафим Саровский, Александр
Невский, князь Владимир. Однако есть святые, чья праведная
125
жизнь известна далеко не всем мирянам, при этом события, с нею
связанные, также говорят нам о высоком духовном подвиге человека, его совершившего и ставшего святым. И свет его праведности, гуманизма и жизненной стойкости через многие столетия
идёт к нам, озаряя мрак и невежество, делая нашу жизнь человечнее, добрее, формируя наши взгляды на добро и зло. И так закаляется человеческий характер, идёт становление человеческого
в человеке.
Изучение духовного наследия осетинского народа помогает
нам открыть для себя культурных героев прошлых эпох, чей
сложный жизненный путь, постоянная борьба и испытания указывают нам сегодня на образцы стойкости духовной, великодушия и
самопожертвования во имя высших идеалов, которых так не хватает современным представителям рода человеческого. Не всякий
современный осетин знаком с историей сукиасянцев, первых христиан-аланов стойко принявших смерть во имя православной веры. «28 апреля Русская Православная Церковь чтит память аланских воинов во главе со своим предводителем Баракатром (Баракадом), пострадавших за веру Христа. Армянская Церковь дала
ему имя Святой Исихий, в армянской транскрипции Сукиас (Сухия), а воинов назвали сукиасянцами, по названию горы, где они
приняли свою смерть – Сукав (Сукавет). Сейчас эта гора расположена на территории Турецкой Армении. Турки назвали ее
CatKosedag. Она – главная вершина восточной части хребта
Хайкан Пар. По сведениям армянской географии VII века А. Ширакаци «Ашхара-цуйц», в переводе с древнеармянского означает
«Показ мира»» [34, с. 81–87].
Появление письменности в Армении закрепило историю
первых христиан. «В V в. были созданы армянские агиографические памятники «Мученичество Воскянов» и «Мученичество Сукиасянов». В IX или X вв. составляется грузинское «Мученичество св. Сукавейцев». Источники повествуют о крестившихся в
Армении аланах, которые вели там отшельническую жизнь в конце I – начале II в. н. э. Их история, по мнению исследователей,
связана с событиями аланских походов 72 и 135 гг. [125, с. 119].
По сведениям агиографических источников, стойкость в христи-
126
анской вере стала причиной мучительной гибели крестившихся
аланов. Лишь двое самых молодых отшельников смогли спастись.
По армянским источникам, на месте гибели Сукиасянцев креститель Армении св. Григорий Просветитель (252–325 гг.), узнав о
столь славном подвиге за веру, воздвиг часовню. По грузинским
источникам, здесь построил в начале IV в. роскошную церковь император Византии Константин. На месте последующего погребения
двух избежавших гибели Сукиасянцев армянский царь Вагарш построил г. Вагаршакерт. В 1107 г. грузинская церковь объявила
предводителя крестившихся аланов Багдраса-Сукияса Аланели
святым, установив днем его почитания 15 апреля» [125, с. 119].
Имя предводителя аланских воинов, принявших христианство,
звучит у армян как Баракатра (Баракада), а у грузин Багдрас-Сукияс
Аланели. Имя «Багдрас» осетинский исследователь А. А. Туаллагов
выводит из иранского, в значении «Указываемый (избранный) богом» или «Указывающий (избирающий) бога» [126]. Имя Баракада /
Баракадра также созвучно осет. баркад – «изобилие» (А. А. Туаллагов), всадник, известный, воля, слава, почёт (А. Р. Чочиев).
М. А. Цагараев объясняет имя Баракад/Баракадра – Barakad от
«изобильный» и от «бар» – воля, власть (имя соправителя царя
алан I в. н.э.) [144]. «Багдрас» созвучно и слову багатур, которое
было почётным титулом у тюркских и монгольских народов, присоединяемым к имени со значением – «герой», «доблестный воин», «богатырь». Известно также в формах: бахадур, батор, батыр
(батырь), батур, боотур, бахадир. Использовалось оно и как личное имя. Источники называют предводителя крестившихся аланов
святого Баракатру доблестным воином и вторым сановником в
Алании. Таким образом, имя Баракатра имеет много значений, из
которых особо можно выделить созвучное слово «bæğatær» которое «служило у средневековых алан обозначением военных предводителей из числа родоплеменной аристократии» [125, с. 122].
Анализ имени подтверждает имеющуюся в нашем распоряжении информацию о том, что Баракатра (Багдрас (груз.)) был известным военным предводителем и представителем высших аристократических кругов средневековой Алании, который первым из
них принял христианскую веру в I-II веках н.э. и со смиренным
127
мужеством сложил за этот поступок свою голову. О святости героя
свидетельствует имя «Багдрас» в значении «Указываемый (избранный) богом» или «Указывающий (избирающий) бога» [126, с. 224].
Учёными давно было замечено не только созвучие имён
Багдрас и Батраз, но и совпадение многих биографических событий, происходивших с ними. Ответ на вопрос о том, как и в чём
может совпадать житие святого Багдраса и жизнь легендарного
нартовского богатыря Батраза из «Нартовского эпоса осетин», мы
находим в одном научном исследовании. А. А. Туаллагов в своей
монографии «Скифо-сарматский мир и нартовский эпос осетин»
пишет, что «в образе нарта Батраза мы имеем единственный пример влияния образа исторического персонажа» [126, с. 247].
«В армянском эпосе «Давид Сасунский» VIII-IX вв. есть сообщение о «кресте Патраза» («Хач Патразин»), который герой обычно
носил на правой руке. Исследователи связывают его с именем осетинского эпического героя Batraz [125, с. 119]. Возможно, полагает А. А. Туаллагов, мы имеем дело с отголоском истории крещения аланов в Армении. Показательно, пишет исследователь, что
«в источниках имя предводителя крестившихся аланов передается
в формах Barakc catc ray, Barakc atc, Barahatc a, Barahatray,
Bahadras. С одной стороны, это позволяет сопоставить их с
Baqatar, а с другой стороны – с Batraz» [125, с. 120].
В армянском языке с далёкой древности слово «хач» означа-
ло не только крест, но и место богомолия. Согласно И. М. Мизиеву, у балкаро-карачаевцев существовала клятва «кач», как и различные изображения креста. В балкаро-карачаевском эпосе говорится, что на правой лопатке Ерюзмека был кач, и именно этот герой ведет борьбу с небожителем Рыжим Фуком/Пуком, имя которого, кстати, может оказаться связанным и с древним названием
шамана (Л. П. Потапов). По мнению Ж. Дюмезиля, образ Ерюзмека наиболее тесно связан с образом осетинского Батраза, в котором в первую очередь проявляются черты грозового героя. В. И. Абаев также подчёркивает грозовую, языческую природу нарта Батраза. В своей работе «Нартовский эпос осетин» ученый рассматривает гибель героя как поражение языческих сил перед христианством. В доказательство своих взглядов учёный приводит некото-
128
рые параллели образа Батраза с языческими культами скифов, отмеченными ещё Ж. Дюмезилем.
При этом имеющийся материал, по мнению А. А. Туаллагова, «дает возможность взглянуть на сказание о гибели Батраза с
противоположной высказанной В. И. Абаевым точки зрения, т. е. в
данном случае герой может олицетворять не языческий, а христианский мир, при этом показательно, что, согласно ученому, имя
адыгского Насрана этимологизируется с арабского «назарианин»,
«христианин». К сожалению, констатирует А. А. Туаллагов, «вне
поля зрения исследователей остается статья В. Ф. Миллера (1893)
о параллелях между батразовским циклом и христианскими апокрифами. Кроме того, указанная В. Ф. Миллером связь Иахсара/Батразас Цминда (Тетри) Гиорги напоминает об утверждении
сказителей Нартовского эпоса осетин, что Батраз после захоронения в склепе стал зваться Уаскиргием (В. Ф. Миллер) и был захоронен в храме Св. Софии в Константинополе. Речь идет о христианском Св. Георгии [126]. У осетин-мусульман Батраз получил
имя Газрет-Али – приемника пророка Магомета (Г. И. Малиев,
О. Н. Туаева), т. е. мусульмане тоже противопоставляли героя
язычеству, следуя общей убежденности своих предков (Ю. С. Гаглойти)» [126, с. 238].
История свидетельствует, что св. Сукиас (Сухий в русской
традиции) прибыл в Армению из аланской страны вместе со своими товарищами как родственник царицы Сатеник, жены царя
Трдата I (66–88 гг.) [115, с. 8]. Древний армянский историк Моисей Хоренский знал некую Сатиник, царевну аланов. В своей «Истории Армении» он писал, что «Сатиник стала первою между женами Арташеса, дала ему Артавазда и нескольких других сыновей...» [44]. «Поскольку аланы – прямые предки осетин, имя царевны Сатиник давно сблизили с Сатаной из эпоса о Нартах
(Д. Лавров (1883))». Ж. Дюмезиль в работе «Осетинский эпос и
мифология» говорит о том, что «предание о Сатиник и история
Сатаны являют любопытные совпадения» [44, с. 53].
Ж. Дюмезиль и В. И. Абаев, сопоставляя образ эпической
Сатаны с аланской царевной Сатеник, вышедшей замуж за армянского царевича Арташеса после неудачного похода алан в Арме-
129
нию, отметили сходство между сообщением Моисея Хоренаци о
жизни царевны и циклом Батраза, когда богоборец Артавазд
участвует в делах близких к деяниям богоборца Батраза. Появление имени Патраз в армянском эпосе «Давид Сасунский» считают
заимствованием, произошедшим в тот же период, что и заимствование имени Сатеник. По мнению А. А. Туаллагова, с историей
замужества Сатеник связаны и появления указанных черт в образе
Батраза и его имени. После свадьбы Сатеник прибывшие к ней
знатные аланы во главе с Баракадром стали учениками монаховотшельников Воскянов, крестились и уединились на горе Сукавет
(Сукав), приняв имя Сукиасянцев. Через сорок четыре года после
смерти отца Сатеник царя Шапуха у алан воцарился Дидианос.
Узнав об отшельниках от некоего Скуера, он послал отряд воинов
во главе с Барлаком с целью образумить отступников от религии
предков или убить. Стойкость в христианской вере Сукиасянцев
стала причиной их гибели [126, с. 239].
История Багдраса и его сподвижников, включившая в себя
первый опыт христианизации представителей алан, его трагическая судьба и участие в противостоянии высших слоев аланского
общества (Бахадрас был до крещения вторым по престолу соцарствующим царя) и могли, по мнению А. А. Туаллагова, предопределить значимость событий для истории предков осетин [126, с. 240].
Сложись по иному судьба аланской царевны Сатеник, наверное,
никогда бы не состоялась история Сукиасянцев, – так считает осетинский учёный. Пытаясь обнаружить в эпосе страницы, которые
бы связывали в интересующем его аспекте образы Батраза и Сатаны, исследователь обращает внимание на сказание «Кадзиевская
Сатана и нартовская Сатана». В нем речь идет о том, как кадзиевская Сатана наказала за дерзость Созырыко, распяв его и неизвестного бедняка на стене в своей комнате.
А. А. Туаллагов сравнивает этот сюжет с образом распятого
на стене из Евангелия о Христе и разбойниках на кресте. Согласно
Т. А. Хамицаевой, слово «кадзи» выводится из грузинского Кади –
«бес». Каджем называлось божество армян-язычников. Так назывались и армянские цари с самых древнейших времен. Известно,
что Арташес после свадьбы записал Сатеник в род Аршакуни.
130