понятие «другого» и «инаковости». Ведь представление о модерно­сти Дусселя основано на деконструкции ее как целого, на выявле­нии, помимо всем известной утопически просветительской, светлой, эгалитаристской, освободительной и пафосно-рациональной сторо­ны, и «темной, иррациональной, порабощающей стороны» совре­менности, связываемой Дусселем с насильственным началом, кото­рое он формулирует в виде мифа. Этот миф основан на ощущении собственного превосходства и различных вытекающих отсюда мо­рально-этических самооправданиях возможного насилия в процессе модернизации над «низшими», «примитивными», «дикарями», под определение которых у Дусселя попадают не только африканские рабы, но и женщины, дети, природа, когда она приносится в жертву модерности, и даже массовая культура – все то, что не может быть вмещено в утопическую систему космополитизма философов Про­свещения с их метафорой мира как шара (глобуса) – средоточия процессов свободной мировой торговли, культурного взаимообмена, просветительских идей мира для всех, где все люди якобы – братья.

мировой культуры и литературы. Не случайно при этом, что он обращается к гетевской идее мировой литературы («weltliteratur») с тем, чтобы найти компаративный метод, способный выразить внедомное состояние современного мира, который значительно расширился, «глобализовался» и усложнился со времени гермети­ческой утопии Гёте. Переосмысляя ключевую для компаративи­стики категорию «мировой литературы», Баба предлагает сделать акцент на межкультурных взаимодействиях, так что мировая ли­тература больше не будет рассматриваться в ячейках отдельных национальных традиций, но через призму тех или иных глобаль­ных культурных, политических, психологических влияний, зако­номерностей, понятий и тем – к примеру, таких как «историческая травма», рабство, революция, террор, изгнание, «внедомность», потеря культурной идентичности и т. д. Промежуточными героя­ми такого критического дискурса становятся личности, проскаль­зывавшие прежде между ячеек логоцентрических оппозиций – иммигранты, би- и мультикультурные и полиязыковые писатели, беженцы и колонизированные народы и маргинализированные культурные группы. Темы, предлагаемые Бабой, включают по су­ществу любые проявления дискриминации, эксплуатации, подчи­нения, несвободы и обынаковления [124].