Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Педагогические условия формирования культуры межнационального общения в поликультурном образовании. Монография.pdf
ционно-ценностный (гуманистические ценности, толерантность,
мотивация к межнациональному взаимодействию), деятельностноповеденческий (практические умения по разрешению межкультурных проблем, опыт взаимодействия с представителями разных
культур и др.) компоненты.
Структуру этнокультурной компетентности педагога невозможно представить без этнопедагогической, этнопсихологической
и поликультурной составляющих. В свою очередь, поликультурная компетентность, согласно «Концепции развития поликультурного образования в РФ», включает в себя этнокультурную (в том
числе этноязыковую и конфессиональную компетентности); национально-территориальную (знания в области истории, религиозных верований и традиций народов края); общероссийскую (супернациональную) – знания в области культурного наследия
народов России; мировую (общечеловеческую) – культурологические знания в области всемирного культурного наследия всех
стран и народов, с целью идентификации себя человеком мира и
включенности в глобальные цивилизационные процессы компетентности. При этом общероссийскую (супернациональную) компетентность необходимо выделить, так как именно она способствует идентификации обучающегося в качестве представителя
российской гражданской нации, выступает залогом стабильного
государственного строительства в настоящее время.
Мультикультурная компетентность, согласно И. В. Турчиной, способствует позитивной этносоциализации и проявляется в
активном познании мультикультурных ценностей и поведенческих ролей; готовности и способности к деятельности в мультикультурном обществе; «в ее структуру входят мотивы познания,
принятие отличных от собственной культуры ценностей, знание
норм различных культур» [95, с. 591].
Основой кросс-культурной компетенции педагога выступает
такая психолого-педагогическая и философская категория, герменевтики, как «понимание». Герменевтический подход помогает
увидеть богатство возможных смыслов иных культур, расшифровать их культурный код. Мировоззренческое осмысление культурных ценностей и особенностей других народов должно базиро-
21
ваться на единстве знаний о своей и иных культурах, позитивного
к ним отношения. При этом знания, полученные при изучении
другой культуры на основе антропологического эмик-подхода,
также могут стать важным средством её понимания и восприятия
исходя из её собственной системы ценностей. Свою роль в развитии кросс-культурной грамотности при изучении культурного
разнообразия нашего мира играет компаративный (сравнительноисторический) метод исследования и опора на основные принципы научного исторического исследования: объективности, историзма, социального подхода, всесторонности.
В. Г. Рощупкин связывает формирование кросс-культурной
грамотности с развитием рефлексии у студентов в процессе практической деятельности, использованием в учебно-воспитательной
работе педагога творческих индивидуальных и групповых заданий, проблемных ситуаций и педагогических задач, организации
дискуссий, осмыслением научного знания с опорой на принцип
межпредметных связей. Кросс-культурную компетентность, согласно А. А. Шахназаровой, можно рассматривать как «личностный рост человека путем проникновения в чужую культуру,
наследие, традицию, историю, этимологию, коммуникативные
умения обучающихся, проявляющиеся в процессе обмена культурного опыта с представителями другого народа» [150, с. 193].
А. Ю. Муратов считает, что большой потенциал для форми-
рования межкультурной компетенции обучающихся содержат
проектный метод, задания по сравнительному исследованию изучаемых культур, тренинги толерантности, «культурный ассимилятор», кейс-метод и другие творческие виды деятельности (индивидуальные и групповые). При этом, как отмечает Е. Д. Пилипчук,
культурный ассимилятор – один из перспективных методов обучения и контроля межкультурной компетенции студентов вуза.
Широкий спектр технологий, практических приёмов и методов
формирования межкультурной компетенции приводит в своём
диссертационном исследовании С. И. Шевелева, среди них семинары-тренинги, деловые, имитационные, ролевые и дидактические
игры, синквейны, викторины, дискуссии, эвристические беседы,
проблемные лекции, круглые столы и др. [152, с. 99]. Исследова-
22
тель показывает возможности сравнительно-сопоставительного
анализа педагогических традиций разных стран в формировании педагогической культуры (на примере Китая и России). В качестве
важного средства формирования межкультурной компетенции, вслед
за другими учёными (Я. В. Садчикова, О. В. Брезгина, Т. А. Ткаченко), С. И. Шевелева особо выделяет использование учебного
материала, имеющего культурологическую ценность [152, с. 103].
Одним из средств формирования межкультурной компетентности студентов А. С. Назырова называет культурную деятельность, подчёркивая важность принципа обучения через деятельность. В своём исследовании автор выделяет различные виды
культурной деятельности, в том числе работу над проектом, участие в тематических дискуссиях, досуговую культурную деятельность студента и многие другие [91, с. 194]. На роль игровой деятельности в формировании межкультурной компетенции указывают в своих исследованиях Л. В. Гусева, Л. П. Павлова, Т. В. Парфенова, К. Фопель и др. Широкие возможности интернеттехнологий в развитии межкультурной компетентности показаны
в диссертационной работе С. В. Гридина.
Процесс формирования межкультурной компетентности у
будущих педагогов можно проследить на основе использования
модели освоения чужой культуры М. Беннета [51]. По мнению
М. Беннета, нужно развивать у человека межкультурную чуткость
(чувствительность). Этапы освоения чужой культуры он делит на
две группы: этноцентристские (отрицание, защита, умаление) и этнорелятивистские (признание, адаптация, интеграция) [130, с. 74].
Учёный полагает, что уровень межкультурной компетентности,
в том числе и межкультурной чувствительности, напрямую связан с накоплением опыта межкультурного общения [157, с. 180].
Использование данного подхода, по мнению О. П. Казаковой,
«позволит не только комплексно подойти к формированию межкультурной компетентности студентов педагогических вузов, но
и разработать диагностику уровня сформированности у них данной компетентности и последующую индивидуальную траекторию обучения на основе соответствующей системы упражнений» [51, с. 237].
23
С целью выявления уровней сформированности межкуль-
турной компетентности, А. С. Назырова в своём исследовании с
успехом использует методику итальянских исследователей
С. Куаппе и Дж. Кантаторе [91, с. 192]. Преимущества и недостатки применения различных моделей и методов контроля межкультурной компетенции приводятся в исследовании Н. В. Черняк. Значительную помощь в определении целей, планировании
образовательного процесса, выработке методики и процедур
оценки знаний обучающихся может сыграть таксономия мыслительных умений Б. Блума, которая делит образовательные цели
на три сферы: когнитивную («знаю»), аффективную («чувствую»)
и психомоторную («творю»). Опыт применения данной методики, позволяющей анализировать влияние обучения на решение
задач, связанных с формированием межкультурной компетентности, приводится в диссертационном исследовании Л. В. Гусевой
[32, с. 94, с. 145].
Информатизация, глобализация, интеграция, внедрение инноваций в культурной, научной, политической, экономической и
других сферах жизни общества, рост межкультурного взаимодействия настоятельно требуют развития толерантности, эмпатии,
ассертивности, умения быстро адаптироваться и обладать гибкостью мышления для того, чтобы успешно строить коммуникации
и осуществлять эффективное взаимодействие с представителями
различных культур. Все эти качества развиваются в процессе
становления межкультурной компетенции, которая помогает
лучше узнать себя, других, формирует навыки взаимодействия,
интерпретации и установления связей, помогает объективно оценить «чужие» ценности, убеждения, нормы поведения и самореализации. Сегодня способность изменять свои знания, отношение
и поведение таким образом, чтобы быть открытым и «гибким» к
другой культуре, стало критической проблемой для людей, пытающихся выжить в условиях глобализации общества 21-го века.
И решать эти сложные задачи предстоит педагогам, обладающим
высоким уровнем педагогической культуры, профессиональной и
межкультурной компетентности.
24
1.3 Философско-этические основания толерантности
в мультикультурном обществе
Проблема толерантности носит междисциплинарный характер и рассматривается многими науками: философией, этикой,
психологией, педагогикой, политологией, этнологией, геномикой,
социологией, экологией и др. Исследование философского аспек-
та толерантности нашло отражение в трудах Д. Локка, И. Канта,
Л. Н. Толстого, B. C. Соловьева и др. Вопросы этического и соци-
окультурного аспектов рассматриваются в работах Д. В. Зиновьева, В. М. Золотухина, Г. У. Солдатовой, В. В. Шалина и др. Психо-
логический аспект толерантности исследован А. Г. Асмоловым,
Л. С. Выготским, А. Б. Орловым, В. А. Петровским, А. Н. Леонтьевым и др. Педагогический аспект проблемы толерантности рассматривается в следующих направлениях: формирование отношения обучающихся к толерантности как к общественно значимой ценности (Т. В. Болотина, Б. С. Гершунский, И. В. Крутова, М. С. Мириманова, Л. И. Семина, В. В. Глебкин, О. В. Гуткин, П. В. Степанов); формирование межэтнической толерантности школьников
(Г. Г. Абдулкаримов, Н. П. Едыгова, З. Ф. Мубинова, Ф. М. Малхозова, Н. П. Магомедова, Н. В. Мольденгауэр, В. А. Тишков,
Ф. М. Филиппов).
По мнению ученых, толерантность – категория социальная
по происхождению – возникает и проявляется в процессе взаимодействия человека с социумом [56]; фиксирует особый ненасильственный, миролюбивый, бесконфликтный тип подобного взаимодействия (идеи и подходы «Гуманистической педагогики» –
Ш. А. Амонашвили, М. А. Данилов, М. Монтессори, В. А. Сухомлинский и др.; «Педагогики сотрудничества» – О. С. Газман,
П. Я. Гальперин, В. В. Давыдов, И. П. Иванов, А. С. Макаренко,
С. Т. Шацкий и др.; «Педагогики ненасилия» – А. Г. Козлова,
В. Г. Маралов, В. А. Ситаров и др.; «Педагогики культуры мира» –
М. В. Кабатченко, Э. С. Соколова, З. К. Шнекендорф и др.).
В научной литературе утвердились следующие философскометодологические подходы к толерантности:
1. Аксиологический подход трактует толерантность как «цен-
ность-в-себе», «благо-в-себе» [52] (Г. Маркузе, Питер П. Ни-
25
колсон, К. Поппер) или как одну из ценностей либеральной демократии. Согласно Карлу Попперу, безграничная толерантность
может становиться злом. Учёный сформулировал этот вывод как
«парадокс терпимости». Суть его состоит в том, что «неограниченная терпимость должна привести к нетерпимости».
2. Этический подход или идеально-типический, привержен-
цы которого (И. Кант, Джон Ролз, Дж. Милль и др.) видят в толерантности некий моральный идеал, к достижению которого обществу необходимо стремиться. В отечественной научной мысли
также существует традиция рассмотрения толерантности во взаимосвязи с моралью (Г. Л. Бардиер, Р. Р. Валитова, В. А. Петрицкий, И. С. Кон, А. А. Гусейнов, Е. В. Магомедова и др.). Толерантность в данном подходе тождественна «плюрализму»: требованию равнозначности любых идей, представлений, точек зрения.
3. Онтолого-историцистский, рассматривающий толерант-
ность как определённый способ сосуществования групп в истории
(Майкл Сэндел, Чарльз Тейлор, Майкл Уолцер, Уилл Кимлика).
Данный подход используется Майклом Уолцером в исследовании,
посвящённом пяти режимам толерантности, иногда к нему прибегают другие коммунитаристы и мультикультуралисты, а также все
те авторы, которые опираются на нелиберальные основания толерантности. Иррациональные приверженности человека значат для
него гораздо больше рационально исповедуемых ценностей (концепция толерантности мультикультуралистов Майкла Сэндела и
Чарльза Тейлора).
4. «Конфликтный» исследовательский подход к толерантно-
сти в отечественной философии подробно разрабатывается Борисом Капустиным [49, с. 154–167], а на Западе его придерживаются
Шанталь Муфф, Жижек Лаклау. Толерантность – это борьба. Роль
конфликта в формировании основ терпимости. Сам по себе конфликт между традициями является, с точки зрения Б. Капустина,
достаточным основанием для того, чтобы понимать, что у них есть
нечто общее. В модели «агонистического плюрализма» Ш. Муфф
цель демократической политики состоит в таком конструировании
«их», когда «они» перестают считаться врагами, которых необходимо уничтожить, и становятся «соперниками», то есть теми, с
26
чьими идеями «мы» ведут борьбу, но в чьем праве отстаивать свои
идеи «мы» не сомневаются.
Исторически понятие «толерантность», различные его интерпретации («терпение», «терпимость» и т. д.) затрагивались
многими античными философами (Аристотель, Гераклит, Перикл,
Платон, Сократ, Фукидид и др.) [52]. Терпимость как принцип
общественного устройства зарождался в западной цивилизации
как веротерпимость. Принцип терпимости на Западе основывался
на трех основных элементах, на которых покоится западная культура: уважение к собственности, уважение к правам человека,
уважение к правовым институтам общества. Важнейшим аспектам
толерантности и познанию путей развития цивилизаций посвящены работы зарубежных исследователей: М. Вебера, Г. Гегеля,
Т. Бокля, И. Канта, К. Маркса, Л. Моргана, Ш. Монтескье,
Ж-Ж. Руссо, Ф. Энгельса, О. Шпенглера и др., а также современных представителей историко-философской школы: К. Поппера,
Г. Риккерта, А. Дж. Тойнби, С. Хантингтона.
Вопросы толерантности присутствуют в тематике русской
философской мысли ХIХ-ХХ веков (М. М. Бахтин, Н. А. Бердяев,
И. А. Ильин, Н. Я. Данилевский, Ф. М. Достоевский, Н. О. Лосский, В. В. Розанов, В. С. Соловьев, И. Л. Солоневич, Л. Н. Толстой, С. Л. Франк, Н. Ф. Федоров, А. С. Хомяков, В. Ф. Эрн и др.).
Российская концептуальная модель толерантности основана на сотрудничестве культур, этносов и религий, социальных общностей,
групп [52]. Российский философ Н. А. Бердяев отмечал, что «терпимость – добродетель свободолюбия, бережное отношение к человеческим душам, к их жизненному пути, всегда сложно и мучительно». В своей «Философии неравенства», исследуя суть войн,
он писал: «Зло нужно искать не в войне, а до войны, в самых мирных по внешнему обличию временах. В эти мирные времена совершаются духовные убийства, накопляются злоба и ненависть.
В ней проецируются то, что происходит в глубине».
Принцип толерантности был заложен В. С. Соловьевым в традиции всеединства, которая характеризуется как свободно творимая
человечеством теургия, как допущение свободы другого (статья
«Три силы»). К учению Анаксагора восходит мысль В. С. Соловьева
27
о том, что плодотворным взаимодействие с другими является для
человека только тогда, когда этот другой «во всем отличается от
нас». Подобное условие обеспечивает, по его мнению, результативность процесса взаимодействия для саморазвития обоих партнеров, так как при его выполнении всякое проявление нашего существа встречает в другом соответствующие, но не одинаковые
проявления, и отношение одного к другому становится «полным и
постоянным обменом, полным и постоянным утверждением себя в
другом, совершенным взаимодействием и общением, ... способствующим созданию нового человека» [16, с. 5].
Подлинная толерантность как диалог с человеком, воспринимаемым в его инаковости, предполагает глубинную мотивацию
на расширение сознания, на саморазвитие, на изменение себя в самом широком смысле. Наиболее ярко отражают значение толерантности в процессе общения следующие высказывания А. А. Ухтомского: «Каждый новый человек – новое открытие. Новое содержание открывающейся истины. Новый кусок живой истины. Чем более он тебе противоречит, тем лучше. Ибо это значит, что он зовёт
тебя из твоей ограниченной и уравновешенной, устоявшейся абстракции к новому, ещё не оцененному» («Заслуженный собеседник»). Разрабатывая концепцию межличностного общения, ученый утверждал, что человеку подобает в окружающих видеть
прежде всего «алтари, а не задворки», и что главное в нем – это
«жажда собеседника».
В русском языке толерантность рассматривается в двух аспектах: она понимается, во-первых, статично, как отношение, и соотносится со словами «терпимость», «выносливость», «отсутствие
реагирования» и т. п., а во-вторых, динамично, т. е. именно как
«реагирование», «деятельность», «поведение», соотносясь со словами «ненасилие», «неосуждение», «смирение» и т. п. Последнее
коррелирует с «христианскими заповедями возлюбить ближнего
своего, не противиться злу, нести свой крест». В английском языке
и других языках германской группы «толерантность» переводится
преимущественно как «веротерпимость», «лояльное отношение к
чужой религии». Таким образом, в российской религиозной и философской традициях специфика толерантности выражается в том,
28
что она предстает не только как «пассивное воздержание», «любовное действенное терпение», но и как активная толерантность.
Этические основания толерантности – содержание нрав-
ственных понятий, норм, принципов, ценностей, а также механизм
их включения в процессы регулирования толерантного поведения
присутствуют не только в философских, но и во многих религиозных учениях. В середине первого тысячелетия до нашей эры возникает так называемое «золотое правило нравственности». Оно
появилось одновременно во многих культурах: древнекитайской
(Конфуций), древнеиндийской (Будда), древнегреческой (семь
мудрецов), христианской (Нагорная проповедь Иисуса), исламской (нравственные нормы ислама, изложенные в «Коране») и яв-
ляется стержневой основой морали и высшим ориентиром человеческого поведения.
Христианская этика – это, прежде всего, этика любви и
братства, целостная моральная философия, основанная на милосердии. Восточные религии и верования характеризуются терпимостью, смысл которой, прежде всего, в невмешательстве. Буд-
дизм проповедует уважение достоинства жизни, содержит учение
о ненасилии. В буддийской традиции требованию «не убий» соответствует ахимса (непричинение вреда всем живым существам ни
в мыслях, ни в словах, ни в делах), а принципу «не укради» – астея
(отсутствие стремления к обладанию чужими вещами). В буддизме толерантность является результатом духовных усилий человека
по самосовершенствованию. В исламе толерантность предстает
как результат осознания верующими присутствия Аллаха в их
жизни. «Всевышний есть любовь, Любящий и Возлюбленный».
Пророк Мухаммед отмечает: «Единство Аллаха – гарантия гармонии мира. В восточной светской философии «фальсафа» также
можно найти основы терпимости и толерантности. В этом аспекте
представляет интерес учение Ибн-Рушда о невозможности какойлибо «истинной религии». В древнекитайской философии рас-
сматриваются проблемы моральных ценностей и добродетелей:
долга, любви, почтительности, справедливости, благородства и
человеколюбия. Толерантность китайской философии базируется
на этико-политическом принципе человеколюбия конфуцианства.
29
На протяжении XX века процесс формирования теоретического (философского, теологического, правового и т.д.) обоснования религиозного плюрализма, необходимости ведения диалога
привёл к созданию Европейского совета религиозных лидеров,
объединяющего религиозных лидеров, представляющих традиционные европейские религии: иудаизм, христианство, ислам, а также буддизм, индуизм, сикхизм и зороастризм. Принцип терпимого
отношения к окружающим выражается через общую для религий
установку осуждения отрицательных, интолерантных качеств человека: лицемерия, плутовства, злословия, подозрительности,
лживости, гордыни и др. Принцип, принятый недавно римскокатолической церковью относительно общения с другими конфессиями, хорошо выражает идею толерантности: «удовлетворенность тем, что нас объединяет, и уважение к тому, что нас разъединяет» [9, с. 4].
Сегодня, философски постигая прошлое, мы стремимся
разобраться в настоящем и определить тенденции развития будущего России. В этом смысле особо важное для нас значение
приобретает решение вопроса о соотношении православной и
мусульманской культур и цивилизаций. Мысль о том, что конструктивные отношения между верующими разных религий, в
том числе между православными и мусульманами, невозможны
без признания права другого быть иным – неоспорима. И в этом
аспекте велика роль государства, которая должна заключаться в
том, чтобы сохранять одинаковую позицию по отношению к многочисленным народам, представляющим различные культуры,
конфессии.
«Ровные отношения государства со всеми конфессиями в
стране позволят отказаться от стародавних моделей и парадигмы
представлений о другом, как о чужом» [25]. Сегодня для всех нас
необходимо понимать, что элементы российского общества как
системы генетически связаны: и мусульмане, и христиане, и
иудеи, и все остальные граждане – люди, причем, нередко живущие не только совместно, но и, породнившись друг с другом.
Общность культур, единая история и судьба – все это говорит о
принципиальной идентичности элементов российского общества.
30